Помоги проекту - поделись книгой:
– Представь, что ты обезьяна. Ненасытная и вечно голодная мартышка, которой очень хочется отведать банан, спрятанный в моей киске. – Разглядывая спину тетушки сквозь дверную щель, я толком не разобрал, как она запихивала фрукт. Но зато хлюпанье стояло оглушающее.
– И как это делать?
– Как тебе угодно, но ты должен прекрасно понимать, что обезьяна так просто не справилась бы с подобным заданием. Высматривай, вынюхивай, высасывай. Но делай это как можно дольше.
Складывалось впечатление, что между больших пальцев ног моей ненаглядной тети Лэйн целый залив. Странно, что та "обезьяна" не захлебнулась в поисках несчастного банана.
Вечером очередного душного денька меня посетила девушка по имени Милли. Одна из тех, кто не побоялась звонить по неизвестному номеру, данному ей пасхальным кроликом. Этих людей ничего не пугает. Кроме одиночества. Они боятся остаться наедине с собой, им необходимо постоянное одобрение. Все хотят, чтобы их гладили по головке. Или жалели. Но всем нужна плоть, несколько десятков килограмм, способных прошептать на ухо, что все будет хорошо.
Когда-нибудь мы разбогатеем.
Однажды мы сможем нормально заняться сексом.
В будущем у нас будет много детей.
Ах, эта слепая вера в лучшее. Мозг человека настолько пропитан идеей обязательности исполнения желаний, что сам индивид не считает нужным прикладывать какие-либо усилия для достижения конкретной цели. Все свалится с неба. Господь просунет руку в твое окно, оставит на полу мешок с деньгами, накормит с ложечки, а еще и ублажит по высшему разряду.
Только пожелай: бондаж, доггерство, гомовестизм.
Все начинается с Дедов Морозов, волшебных фей и сказочных персонажей, которых непременно поджидает счастливый конец. С самого малолетства детей принуждают верить в чудеса, заставляют ждать чего-то нереального от тех, кто эфемерен. А когда наступает момент отпустить свое чадо на волю, родители сокрушаются: "Лентяй. Нахлебник. Неуч".
Вы до сих пор считаете, что человек – кузнец собственного счастья? Тогда возьмите грудничка и положите на асфальт какого-нибудь немецкого автобана. Посмотрим, как он захочет жить, да и представляет ли вообще для него ценность эта самая жизнь.
Милли необычайно красива. Да, у нее протез вместо ноги, она лысая, а на черепе вытатуированы три пары глаз. Но любая связанная девушка смотрится совершенно иначе, нежели какая-нибудь неукротимая наездница. Вот она, отрезанная от какой-либо свободы.
– Ты еще тот урод.
– Почему? – Я натягиваю костюм кролика.
– Я не о твоем ангельском личике. А о том, что здесь, судя по влажной от спермы простыни, побывала не одна сотня девиц.
– И? – Хватаю морковку, которую выстрогал из любимого тетушкиного фаллоса.
– Ты не думал, что им хочется продолжения? Да, они все такие же потаскухи и извращенки, как ты. Но любовь…разве, это что-то возвышенное? Это дерьмо, которым прикрывают сексуальное влечение. Покажи мне любящую пару, которая не трахается и не имеет детей.
– Ты меня любишь?
– Нет. Потому что…
– Спасибо за отличный трах. – С этими словами я открыл дверь и направился на работу. Постепенно затухали крики Милли:
– Потому что я не надеюсь на милость такого ублюдка! Меня не надо жалеть, посматривая на мою неорганическую, блядь, ножку! Думаешь, что ты один такой – секс-гроза?! Поспешу тебя огорчить! Сука!
В четырнадцать лет я превосходно знал, что такое Эйдж Плэй. Правда, тогда же я узнал о сексе с позиции участника, а не вуайериста. Узнал об инцесте. Я почувствовал неладное в тот момент, когда тетя Лэйн вошла в квартиру в сопровождении одного лишь перегара. Она подошла ко мне и сказала, что пришло время становиться мужчиной. Она была пьянее обычного…
Признаюсь, мне стало страшно. А как вы думали? Я помню тех "мужчин", с которыми играла моя тетя.
Обезьяны, высасывающие бананы из влагалища.
Самцы, прикидывающиеся женщинами.
Пожиратели дерьма.
Но в тот вечер тетушка решила испробовать нечто принципиально новое:
– Сейчас ты закроешь глаза и заткнешь уши. Я покажу тебе, что такое сквик…
Я слышал, как она кричала. Нет, это был страшнейший нечеловеческий вопль. Знаете, что она сделала? Вырвала свой собственный глаз.
Сквик – это проникновение полового члена в глазницу.
И я делал это. Пока тетушка совсем не остыла.
Сначала надоедает любить. Потом жить по правилам. Далее хочется экспериментировать. И с каждым разом вам будет хотеться чего-то более изощренного. Как моей тёте.
Вы будете искать продолжение того, от чего вы получаете кайф. Как Милли.
Удовлетворенность – опаснейший наркотик.
Вы не сможете остановиться, пока не окажетесь на дне. Как те самые товарофилы, которых насилуют в гипермаркетах. Как мои родители, умершие от цирроза печени.
Счастье – самая страшная смерть.
* – Демокрит.
** – Ричард Матесон.
"Мы пытаемся изменить мир, совершая при этом ошибку за ошибкой"(с)
"Не в моей компетенции спасать людей, полагающих, что за НЕ совершение греха им начислят бонусные баллы, которые они обменяют на путевку в райские кущи…"
презрит разумные слова твои…
Вместо пролога
Так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.
Здесь могла быть ваша реклама
Анаксагор утверждал, что не он потерял Афины, а они его. Все бы ничего, но мудрейший не учел один простой факт – жить несчастным сравнительно лучше, нежели несчастным умереть. Это самый простой способ избежать ответственности – прикончить себя. Прикрыться благими намерениями, сказать, что самоубийство – некий конформистский шаг, средний палец недоразвитым людишкам, непонимающим тонкой умственной и душевной организации суицидника. Неинтересно, когда человек умирает от рака, или бешенства. Дайте нам простреленные головы и передозы.
Синие от удушья лица и океаны крови.
И мы сделаем из усопшего мученика. Механизм причисления к лику святых весьма прост, благодаря средствам массовой информации. О покойнике можно сказать все, что угодно, в суд он точно не подаст. А родственники, получив некоторую сумму денег, даже и не подумают обращаться куда бы там ни было со своим несчастным иском. Не обращали внимания:
"После двадцатой победы на ринге, немецкий боксер был назван спортивными критиками новым Мохаммедом Али"?
И неважно, что все схватки были проведены с бойцами, рейтинг которых неимоверно низок. Главное – дать людям надежду на какое-то чудо. Рекламная машина целует обывательский череп. Позже, ненавязчиво откусывает немного краевых извилин, бурит скважину до самого эпифиза и закачивает тысячи баррелей веры, не прошедшей даже первичной переработки. Сырые нравоучения овладевают духом. И ваш хваленый бог становится жалким мифом, по сравнению с "новоиспеченной Леди Гагой", или "возродившимся Майклом Джексоном".
– Спасибо, мистер Санрайс. Думаю, достаточно.
Я говорю, что еще даже не рассказал о том, кем работаю. Ах, да. Все, сказанное выше, слушали ученики третьего класса. Джейк позвал меня в качестве отца на "день родительской профессии" в начальной школе. У него есть и свои мама с папой. Но мы с Джейком друзья. А с отцом у парня напряженные отношения. Да и вряд ли его непросыхающий создатель, работающий "отделителем" желтков от белков на кондитерской фабрике, смог бы заинтересовать столь юную публику. А еще, мне удалось зацепить и саму мисс Палмер, которая вот-вот перебьет меня в очередной раз:
– Я благодарю вас, Джек. Но нам нужно послушать еще несколько родителей.
Она судорожно вытирает ладони о подол юбки. Постоянно поправляет прическу, протирает очки и делает вид, будто сейчас икнет. Жалкая попытка выказать свою безучастность в отношении меня. Да, все люди обманывают, но куда чаще – недоговаривают. Зачем пытаться изображать безразличие, когда от тебя веет промокшим нижним бельем за несколько метров? Я сел в конце класса, а на авансцену вышел крепкий чернокожий мужчина и начал рассказ о профессии полицейского. Как это опасно: жрать пончики и перекладывать бумаги с места на место. Я протягиваю визитку мисс Палмер, в которой нацарапал предложение встретиться в помещении для персонала по окончанию открытого урока. И она придет.
Секс среди ведер и сохнущих на батареях половых тряпок обладает особым шармом. К случайному грохоту утвари присоединяются шлепки об упругие бедра учительницы Джейка и ее нескончаемые стоны. В лучших традициях фильмов мистера Хефнера*, картину дополняет незатейливая музыка, смешанная с треском радиоприемника, установленного здесь уборщиком по имени Лали. С окончанием композиции, в эфир пустили новости. В ту секунду, когда от оргазма у мисс Палмер подкосились ноги, передали довольно интересное известие:
"В Нуэво Ларедо девушка по имени Мария Эрнандез заявила, что вынашивает божьего сына".
Я спрашиваю мисс крикливую Палмер, не кажется ли ей это странным. Она сказала, что нисколько. Безусловно, сейчас у этой не совсем юной леди проблемы немного иного масштаба. После столь замечательного порно-представления для нас двоих, она отправится домой и начнет перекладывать обломки одинокого существования из одного угла в другой, включив последнее шоу Опры**, столь обожаемой ей по сей день. Она понимает, что совершила ошибку, отпугнув очередного кавалера в моем лице, отдавшись в школьной подсобке. Мисс рефлексия Палмер решит, что я считаю ее шлюхой. Психосоматика. Сами женщины порождают подобное мнение.
Поделиться книгой: