Мольер
Несносные
Комедия-балет в трех действиях с прологом
КОРОЛЮ
Сир!
Я прибавляю одну сцену к комедии; и это довольно трудно выносимый вид несносных, - человек, посвящающий книгу. Ваше Величество знает об этом более, чем кто другой в государстве, и сегодня не впервые видит себя мишенью яростных посвящений. Но, хотя я следую примеру других и сам ставлю себя в ряды тех, кого осмеиваю, смею все-таки сказать Вашему Величеству, что делаю это не для того, чтобы представить Вам книгу, а чтобы иметь возможность воздать благодарность Вам за успех этой комедии. Я обязан, Ваше Величество, этим успехом, превзошедшим мои ожидания, не только милостивому одобрению, которым Ваше Величество с самого начала почтили пьесу и которое повлекло такое громкое одобрение света, но и повелению прибавить еще один тип несносных, черты которого Ваше Величество имели снисходительность мне раскрыть и который всюду признан лучшей частью произведения. Надо признаться, Ваше Величество, что никогда и ничего я не создавал с такой легкостью и быстротой, как предуказанное мне Вашим Величеством для разработки место. Радость Вам повиноваться имела для меня гораздо большее значение, чем Аполлон и все музы; и я чувствую, на что я был бы способен, создавая целую комедию под вдохновением таких предуказаний. Те, кто родился в высоком звании, могут пользоваться честью служить Вашему Величеству на важных должностях; что же касается меня, то вся слава, о которой я могу мечтать, это - развеселить Ваше Величество. Тут я кладу предел честолюбию своих желаний; и я верю, что не вполне буду бесполезен Франции, принимая некоторое участие в развлечении ее короля. Если же не буду в этом я иметь успеха, то произойдет это ни в коем случае не от недостатка рвения и старательности, а единственно по злой судьбе, которая преследует довольно часто лучшие намерения и может этим огорчить, без сомнения, чувствительно,
Сир, Вашего Величества всепокорного, всепослушного, всепреданного слугу и верноподданного Мольера ПРЕДИСЛОВИЕ
Никогда еще ни одно театральное предприятие не было столь стремительно быстрым, как это; и я думаю, что это случай совсем новый, что комедия была задумана, создана, разучена и представлена в пятнадцать дней. Я не для того все это говорю, чтоб похвастать экспромптом и претендовать на славу в этой области, но только для того, чтобы предупредить тех, кто мог бы упрекнуть меня в пропуске многих существующих типов несносных. Я знаю, что число их велико - и при дворе, и в городе; и что, не считая отдельных эпизодов, я мог бы написать на эту тему целую комедию в пять актов и еще иметь материал в остатке. Но в небольшой промежуток времени, который мне был предоставлен, было невозможно выполнить крупный замысел и много думать над выбором персонажей и распределением материала. Я должен был коснуться только небольшой группы несносных; я взял первых, которые пришли в голову и показались наиболее подходящими для увеселения высоких особ, перед которыми мне предстояло появиться; и, чтобы скорей связать все это воедино, я воспользовался первой попавшейся завязкой. Я не имею намерения исследовать здесь, могло ли бы все это быть лучше и по правилам ли смеялись смеявшиеся. В свое время я издам мои заметки о драматическом искусстве, и я не отчаиваюсь показать в один прекрасный день свою способность цитировать Аристотеля и Горация. В ожидании этого экзамена, которого, может быть, и не будет, я полагаюсь на суд толпы: ведь так же трудно нападать на произведение, которое публика одобрила, как и защищать ею осужденное.
Нет никого, кто бы не знал, для какого празднества создана настоящая пьеса; это празднество так блестяще, что нет необходимости говорить о нем; но будет весьма кстати сказать два слова о том, что присоединено к пьесе.
Намерением моим было сделать ее одновременно и балетом, но так как выбрать было можно только небольшое число хороших танцоров, то пришлось разделить выходы балета и разбросать их по антрактам комедии, чтобы дать время тем же самым плясунам появляться в других костюмах. И, чтобы этими своего рода интермедиями не разрывать нить пьесы, оказалось желательным связать их с сюжетом пьесы и создать нечто единое из балета и комедии; но так как времени было слишком мало и все это регулировалось не одной и той же головой, то, может быть, найдутся части балета, которые входят в комедию не так естественно, как остальные. Как бы то ни было, такое соединение ново для наших театров, и ему можно найти некоторую аналогию только в древности; показавшееся всем приятным, оно может служить примером для других произведений, обдуманных более тщательно.
Прежде чем занавес поднялся, один из актеров, скажем я, появился на театре в городском платье и, обращаясь к королю с лицом человека очень смущенного, принес извинения в том, что у него недостало времени и актеров, чтобы дать Его Величеству ожидаемое развлечение. В то же время среди двадцати струй настоящей воды раскрылась раковина, которую все видели, и миловидная Наяда, выйдя оттуда, приблизилась к рампе и с высоким подъемом произнесла стихи, которые написал Пелиссон и которые служат прологом.
КОМЕДИЯ-БАЛЕТ В ТРЕХ ДЕЙСТВИЯХ С ПРОЛОГОМ
Действующие лица Дамис - опекун Орфизы.
Орфиза.
Эраст - возлюбленный Орфизы.
Альцидор |
Лизандр |
Алькандр |
Альцип |
Оранта } несносные.
Климена |
Дорант |
Каритидес |
Ормен |
Филинт |
Ла-Монтань - слуга Эраста.
Эпин - слуга Дамиса.
Ла-Ривьер с двумя товарищами.
Действие происходит в Париже.
ПРОЛОГ [1]
Театр представляет сад, украшенный статуями и несколькими фонтанами. НАЯДА (выходя из вод в раковине)
Чтоб видеть короля, сильнейшего на свете, Из грота, смертные, пришла в сады я эти. Хотите, создадут вам воды и земля Спектакль невиданный, во славу короля? Что он велит, чего захочет, все возможно. Ужели мнение, что сам он - чудо, - ложно? Его правленье, полное чудес таких, Ужель не требует и от вселенной их? Победоносный, юный, мудрый и ретивый, Сурово-милостивый, мощно-справедливый: И государства и страстей владыкой быть, С трудом прекрасным радости соединить, В своих проектах никогда не ошибаться, Все видеть, все слыхать и вечно подвизаться, Кто может это - может всё и смеет всё, И небо даст ему согласие свое. Пройдутся статуи, и, лишь Луи прикажет, Деревья лучше, чем в Додоне, слово скажут. Вы, маленькие боги, что стволы живите, - Луи велит вам это - нимфы, выходите! Я подаю пример вам. Надо постараться, На время с формою обычною расстаться. В театре новом публика здесь собралась, Как истинных актеров пусть увидит нас. Многочисленные Дриады, сопровождаемые Фавнами и Сатирами,
выходят из деревьев и статуй.
А вы, заботы, восхитительное рвенье, Геройский труд и царственное треволненье, Оставьте, дайте отдохнуть хоть миг без вас, Чтобы великая душа тут развлеклась. Его увидите вы завтра: с силой новой Под иго тяжкое пойдет на ваши зовы Творить законы, щедро милость изливать, Указами желанья наши предварять, Лишать себя покоя, чтобы всех покоить И во вселенной глубочайший мир устроить. Пусть же понравится ему сегодня здесь. Получше насмешить - порыв наш в этом весь. Несносные, уйдите! Тут с одною целью Он должен видеть вас: чтоб чувствовать веселье. Наяда вводит для представления комедии группу исполнителей, в то время
как остальные танцуют под звуки гобоев и скрипок.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Эраст, Ла-Монтань.
Эраст
О небо! Под какой звездою я рожден! Преследуют меня со всех сторон Несносные людишки! Я не знаю, Когда и где их только не встречаю. Рок ополчился, видно, на меня, Но до сих пор еще такого дня Все ж не было. Я начинал бояться, Что от нахала мне не отвязаться. Ах, сотни раз себя кляня, Я подвергался наказанью За безобидное желанье Зайти в театр, окончив свой обед. И натерпелся же сегодня там я бед! Не развлеченье - Ждало меня жестокое мученье. Но погоди, тебе я расскажу... Ты видишь, я от бешенства дрожу. Вхожу в театр. А там как раз давали Комедию, что так все восхваляли. Вот занавес взвился. Толпа полна Внимания. Повсюду тишина. Вдруг шум. Мы смотрим все, в чем дело. Поспешными шагами входит смело В одежде странной господин: "Мне место, эй! Поставьте ж кресло поскорей!" Все на него взирают с изумленьем, А он своим дурацким появленьем Испортил сцену лучшую... "Увы! Французы, неужели вы Держать себя как следует не властны? Ужель должны всегда публично обнажать Свои пороки? Иль вы безучастны К тому, что говорят о вас? Иль доказать Хотите вы соседям, что те правы, Когда бранят открыто ваши нравы?" - Хотелось мне ему сказать. Но вот, пока я пожимал плечами, Актеры, овладев ролями, Хотели продолжать, но тот Чрез весь театр полез вперед - Хотя б отлично сбоку поместился - И так поставить стул свой ухитрился, Что за спиной его Трем четвертям не стало видно ничего. Поднялся шум. Другой бы уж наверно Сгорел тут со стыда, но он высокомерно Посматривал вокруг - и не вставал. Вдруг, как на грех, меня он увидал. "Маркиз, - вскричал он, - подожди же, Я проберусь к тебе поближе, Позволь обнять тебя скорей!" Тут покраснел я до ушей: Вот так приятель оказался! Должно быть, я когда-то с ним встречался. Есть сорт людей таких, Что дружбу делают из пары слов пустых. У них объятия для друга наготове И "ты" на каждом слове. Меня он сотнею вопросов закидал И так кричал, Что все актеры голос возвышали И болтуна сквозь зубы проклинали "Позвольте же, - сказал я наконец, - Хотелось бы послушать мне..." - "Творец! Ты пьесы не видал досель? Напрасно, Вещица недурна... Всегда я вижу ясно, Что в пьесе хорошо, что нет; Корнелю я всегда даю совет". С одушевленьем Он стал, следя за представленьем, Подсказывать мне сцены, и, едва Актер произносил начальные слова, Он сыпал наизусть стихами. Отделаться хотел я от него, Но он не слушал ничего. Как принято большого света львами, Дослушать пьесы он не пожелал И до конца задолго встал. Благодаря небес святую волю, Я полагал, что мне на долю Довольно уж досталось мук, Как вдруг При выходе он прицепился снова. Не говоря ни слова, Я должен слушать был, едва ль не целый час, О доблестях его рассказ - О том, как дамам он любезен И лошадей каких чудесных держит он, О том, как двор им восхищен, О том, как там он будет мне полезен. Благодаря его одним кивком, Я размышлял о том, Как мне скорей с ним развязаться. Мысль эту отгадав, мучитель мой Сказал: "Маркиз, за мной! Теперь легко нам вон пробраться". Вот вышли мы. - "Видал ты или нет Мою коляску? А? На ней помешан свет, И не один уж пэр высказывал желанье Такую ж точно заказать. А знаешь что? Поедем на гулянье, Ее еще раз показать?" Но, чувствуя, что здесь отпор серьезный нужен, Я объяснил ему, что зван на ужин. Вскричал он тут: "Ах боже мой! Иль я не друг вернейший твой? Хоть маршал ждет меня - от этой чести Я откажусь, с тобой я еду вместе!" Но я в ответ: "Ах нет, там не всегда Достаточно изысканны блюда, Чтоб звать туда людей такого круга". - "Я еду не для блюд - для друга, Банкетами я утомлен давно". - "Но раз вас маршал ждет..." - "А, все равно: Ты знаешь сам, что мне ты всех милее. С тобою мне гораздо веселее". Вот был успех моих поспешных слов. Прибить себя я был готов И перед ним стоял в смущенье, Не зная, где искать спасенья. Но в этот самый миг Нарядный экипаж, с лакеем, с грумом, Остановился перед нами с шумом, И, испустивши крик, Какой-то господин в богатом платье Оттуда выскочил. И мой несносный друг, Меня покинув вдруг, Ему навстречу бросился в объятья, Порывом поразив своим Прохожих всех. Я предоставил им В приветствиях обильных изливаться И поспешил скорей убраться. Но после пытки той Досель я сам не свой. Будь проклято несносное созданье, Лишившее меня желанного свиданья! Ла-Монтань
Что делать, сударь, - жребий наш такой! Не все идет, как мы хотели б сами; Невзгоды терпит каждый между нами, Чтоб не был слишком счастлив род людской. Эраст
Но больше всех меня одолевает Орфизы опекун моей - И чем она ко мне добрей, Тем больше он мешает: Теперь ее он видеть запрещает! Сегодня здесь свидание у нас, Но я боюсь, не пропустил ли час. Ла-Монтань
Свиданья час свободно длится И в рамки он не может поместиться. Эраст
Ах, ты не знаешь сердца моего: Ведь я создам вину из ничего По отношенью к ней... Ла-Монтань
Коль сила страсти У вас из мухи делает слона, То, верно, и она На вас сердиться не имеет власти И кажется пустой ей всякая вина. Эраст
Ты думаешь, она мне отвечает? Ла-Монтань
Ужель вас в том ничто не убеждает? Эраст
Уверенность в любви Бежит от нас, когда огонь в крови. Так робко сердце. Так привык влюбленный Своей мечте не верить затаенной. Но где ж она? Ла-Монтань
Сейчас... Позвольте же пока Поправить брыжи вам... Эраст
Беда невелика! Ла-Монтань
Позвольте все ж пригладить их немного. Эраст
Ах, да отстань ты, ради бога! Ла-Монтань
Парик слегка мне дайте причесать. Эраст
Опять! Ты ухо чуть не оторвал зубцами! Ла-Монтань
И панталоны вот... Эраст
Не суйся с пустяками! Оставь меня! Ла-Монтань
Но вы так смяли их... Эраст
Я чувствую себя отлично и в таких. Ла-Монтань
Когда б вы разрешили Почистить шляпу чуточку от пыли. Эраст
Ах господи! Ну чисти, так и быть! Ла-Монтань
И вы хотели так ее носить?! Эраст
Да ну, живей! Ла-Монтань
Ведь стыдно, как хотите. Эраст (подождав немного)
Довольно уж... Ла-Монтань
Немножко потерпите. Эраст
Нет, он убьет меня!
