У края, у берега...

— Есть, — Деня остановился и, зажав пальцами толстый нос, трубно высморкался. — Все у меня есть… Только денег на счету нет.

— Звони с моего, — Вольдемар вытащил из джинсов телефон.

— Бесполезно, — отмахнулся Деня. — Все равно Колян на чужой номер не ответит. Да не бойтесь вы… У него все четко. Как в аптеке. Заваливаешься в любое время и получаешь, чего душа требует. Только бабло плати.

— Черт, — сказал Вольдемар, рассматривая мобильный. — Связи нет. Ну и дыра тут у тебя, — он глянул на Тоху.

— Лучше бы ее не было, когда ты своим мусорам звонил, — сказал тот. — Бля, какой же ты все-таки дебил! Я как подумаю, сколько ты проебал товара!

— И нас, сука, подставил, — не удержалась Ксюха. — Какого нас отпиздили за твои грехи?! У меня все тело болит!

— Мало отпиздили, — Вольдемар с ненавистью посмотрел на девушку. — Тебя вообще, удавить надо было! В колыбели!

— Да не орите вы, — зашипел оглядываясь Деня, — на всю улицу.

— Слушай ты, — Вольдемар ткнул телефоном в сторону девушки. — Еще раз вякнешь, прошмандовка, и будешь сама себе ширево покупать. Мало того, что мусора кинули, так всякая шавка на меня хлебальник раззевает.

— Это ты заткнись, пидор, — Ксюха бросилась к парню, но Тоха быстро преградил ей дорогу. — Забыл, что всю неделю за мои деньги кайф ловил?! Сука неблагодарная! Наркоборон хренов!

Вольдемар замахнулся. Лицо у него раскраснелось, веки часто моргали.

— Кончайте кипешь, придурки, — Тоха легонько оттолкнул девушку и погрозил кулаком приятелю. — Я вам сейчас обоим настреляю по хлебальникам! Развоевались… А ну, быстро вперед пошли! Мы из-за вас и за час не дойдем.

Развернувшись, Вольдемар зашагал дальше. Впереди послышался шум автомобильного двигателя: машина "скорой помощи" проползла через перекресток. Следом ехал оливковый автобус с закрашенными белой краской окнами. Деня закашлялся и громко харкнул на дорогу мокротой.

— Хотел бы я пошарить в чемоданчике этого "айболита", — сказал он со вздохом. — Сколько там всего вкусного.

— Ни хрена там нет, — буркнул Вольдемар. — Откуда у врача что-то полезное в такой дыре… Анальгин и магнезия.

— Точно, — мрачно подтвердил Тоха. — Я пару раз в позапрошлом году, когда прижало на хате, звонил им, так они даже не приехали, пидарасы. А соседка… Я с ней здоровался сейчас, — он оглянулся, но женщин у ворот уже не было, — баба Галя, так у нее в прошлом году инфаркт был из-за того, что пидарасы целых два часа на вызов ехали. Еле откачали в реанимации…

— У меня знакомый врач работал в реанимации, — вспомнила Ксюха. — Так он рассказывал, что у них промедола, омнопона, хоть жопой жуй. Коли — не хочу.

— Малинник, — причмокнул Тоха. — Так давай к нему заглянем: пусть подгонит пару стекляшек.

Девушка отрицательно покрутила головой.

— Он два года назад в Штаты отвалил на постоянку, — сказала она. — А я только-только в систему входила… Всего несколько раз к нему ночью на работу приезжала, когда он дежурил. Мы вместе омнопоном ширялись, а утром, после работы, в пиццерию шли. У них рядом с больницей круглосуточная забегаловка, очень классную пиццу там делали… Хорошо было, — девушка вздохнула.

— Ну да, — негромко сказал Вольдемар, — сосать не мешки ворочать.

— Да… — протянул Тоха. — Были времена. Я тоже с одной медсестрой, как-то познакомился. Она мне всяко-разно доставала. Но сука была еще та. Просто так ничего не давала — башлять приходилось. И мозги при этом трахала, врагу не пожелаешь!

— Ты про Марту? — поинтересовался Вольдемар. — Беленькая такая?

— Нет. Про Аньку. Ты ее не видел.

Они вышли на окраину поселка, заковыляли по разбитой асфальтовой дороге. Справа и слева тянулся редкий лесок, за которым просматривались пустые песчаные пляжи. Было жарко. Спины и лбы идущих покрылись испариной. Чувствуя себя совершенно разбитой, Ксюха бормотала ругательства, а Деня все время кашлял. Через пол часа они вышли к шоссе.

На лавочке под навесом сидели четыре женщины с пакетами и сумками. Чуть в сторонке курили двое мужчин. Люди пришли сюда, чтобы сесть на маршрутный автобус. Два раза в день — утром и вечером — машина совершала рейсы из Берегового в Заднепровск, подбирая желающих из Приморска.

— Успели, — Тоха тяжело дышал.

— Да еще целых десять минут, — посмотрел на часы Вольдемар. — Зря пороли горячку.

Деня достал из своей сумки пластиковую бутылку с водой и принялся жадно пить. Женщины с лавки неодобрительно смотрели на молодых людей. Тоха на всякий случай поздоровался. Одна из теток небрежно кивнула в ответ.

— Дай, — Ксюха почти вырвала бутылку из рук. — Я тоже хочу.

— Мне оставьте, — потребовал Вольдемар.

— Свое надо иметь, — огрызнулась девушка. — Тут мне не хватит.

— Да ты совсем охренела, — вскинулся Вольдемар. — Дай сюда! — он попытался схватить бутылку, но Оксана отскочила назад и спрятала воду за спину.

— Отвали, козел, — выкрикнула она. — Из лужи пей!

— Да кончайте вы, — зашипел Тоха. — Люди смотрят.

— Мне люди по хуй, — взвился Вольдемар и кинулся к девушке.

Несколько минут он гонялся за ней по обочине. Ксюха соскочила в придорожную канаву, вылезла на другой стороне. Отбежав шагов на двадцать, она принялась лить себе воду на лицо. Матерясь, Вольдемар неловко перепрыгнул через канаву. Правая ступня у него подвернулась — громко вскрикнув, парень упал на землю. Падая, он выставил ладони вперед и ободрал их о гравий.

Вольдемар снова вскрикнул от боли и зло выругался. Курившие у навеса мужики захохотали, а одна из женщин громко сказала:

— Совсем с ума посходили.

— Не ной, — Тоха тяжело перебрался через канаву и протянул руку сидящему на земле приятелю. — Вставай.

— Я эту суку убью сейчас, — Вольдемар ухватился за руку и рывком поднялся. — Я ее… А-а-а! — сделав шаг, он взвизгнул. — Черт, черт! Я сломал ногу!

Покачиваясь, он стоял на одной ноге. Правая ступня в черном носке и коричневой сандалии раскачивалась в воздухе. Оксана подошла ближе. Корча презрительные гримасы, присела на корточки шагах в десяти. Вольдемар сделал попытку стать на поврежденную ногу, шагнул, но снова взвыл от боли и задрал ее вверх. На глазах у него выступили крупные слезы.

— Ну вот, вашу мать, — сказал Деня. — Доигрались, уроды.

Один из мужчин отбросил окурок и подошел к канаве. Легко перепрыгнув через нее, он остановился перед ноющим Вольдемаром.

— Посади его, — приказал Тохе мужчина. — Это вывих. Я ему вправлю, пусть только сядет.

Тоха послушно усадил приятеля на землю.

— Больно, — прохныкал Вольдемар. — А если там перелом?

— Какой перелом, — мужчина присел. — Так болит? — он бесцеремонно помял поврежденный голеностоп. — А так?

Вольдемар постанывал и тряс головой.

— Нету у тебя перелома, — сказал мужчина, поднимаясь. — И вывиха нет, — он достал сигарету. — Подвернул просто. Перебинтовать нужно сустав и полежать, — он посмотрел на часы. — Уже семь минут десятого. Где этот гребаный автобус?

Утратив интерес к Вольдемару, мужчина вернулся под навес и принялся громко возмущаться опаздывающей маршруткой. Вскоре к нему присоединились тетки, сидевшие на лавке. Одна из них заметила, что за время, которое они ждут автобус по шоссе не проехало ни одной машины. Ожидающие принялись на все лады склонять Ваську — водителя автобуса и высказывать всяческие предположения по поводу его отсутствия.

— Никогда такого не было, — невысокая загорелая толстуха лет пятидесяти вышла на шоссе. — Никогда он не опаздывал.

— Может авария? — спросила другая.

Толстуха нервно расхаживала по дороге и вытягивала шею, словно пытаясь заглянуть за горизонт. Ей хотелось увидеть приближающийся автобус, но на шоссе с обеих сторон было пусто.

— Я не могу идти, — сказал Вольдемар постанывая. — Нога болит… У-у-у, с-с-сука! — он оглянулся на девушку. — Хрен ты у меня дозу получишь!

— При чем здесь я, — пожала плечами Ксюха. — Не фиг козлом скакать, придурок.

Вольдемар принялся громко материться, но мужчина, осматривавший ему ногу, обернулся и грозно прикрикнул:

— Заткнись, сопляк! Чтоб я больше не слышал тебя!

— Совсем совесть потеряли, — возмутилась какая-то женщина. — Уши вянут от матов. Так бы взяла и иголкой рот зашила!

Вольдемар притих, стал беззвучно шевелить бледными губами.

— Двадцать минут прошло, — озабоченно сказал Деня. — А если он вообще не приедет? Что тогда будем делать?

— Приедет, — ответил Тоха, закуривая. — Быть такого не может…

— Я не поеду с этой сукой, — в голосе Вольдемара слышалась мрачная решимость. — Вы как хотите, но я с ней не поеду. Пошла она… — он тихо выругался.

— Это я с тобой, козел, не поеду, — фыркнула Оксана. — Долго мы еще тут торчать будем, пацаны?

— Ты что? — Деня раздраженно уставился на нее. — Глухая и слепая? Не видишь, автобуса нету? Как придет, так и поедем.

— Я не поеду, — упрямо заявил Вольдемар. — Надо остановить любую проезжающую машину. Я заплачу… — он достал сигарету. — Но сучка останется. Деня, иди на дорогу и тормози первую попавшуюся тачку.

— Сейчас, — Деня сошел с обочины на асфальт и принялся высматривать машину.

Тоха присел на корточки рядом с Вольдемаром.

— Не кипешуй, — сказал он ему тихо. — Ксюха — дура, но ты сам виноват. Да не дергайся ты, успокойся, — он положил руку на плечо приятеля. — У нее в Заднепровске старики живут… Твоего бабла на два дня хватит, если экономить. А Ксюха у своих стариков что-нибудь да выпросит. Они у нее добрые, не дадут дочке загнуться.

— Надо было вчера самому уехать, — с тоской в голосе произнес Вольдемар. — На хрен вы были мне нужны.

— Гляньте-ка, — Ксюха посмотрела назад, через плечо. — "Скорая" едет.

Оглянувшись, парни увидели, что по дороге от поселка катит "скорая помощь", а за ней метрах в двадцати зеленый автобус. Люди на остановке заволновались, поднялись с лавочки и столпились у дороги. Тоха помог Вольдемару встать. Позвав на помощь Деню, они с трудом перебрались через канаву. Ксюха предусмотрительно держалась позади.

— Надо остановить, — сказал Вольдемар. — Деня, тормозни! Пусть везут меня в больницу. Ну что ты стоишь? Маши им!

Деня сунулся к дороге, но спецмашина выехала на шоссе и быстро набирая скорость проехала мимо машущих ей людей. Кто-то выругался.

— Стой, стой! — толстуха вышла на проезжую часть, чуть ли не под колеса зеленому автобусу. — Да стой ты!

Воздух прорезал сигнал автомобильного гудка. Водитель автобуса вдавил клаксон, вывернул рулевое колесо и, погрозив женщине кулаком, проехал мимо. Останавливаться он явно не собирался. Бормоча ругательства, бессильно возмущаясь, люди смотрели вслед удаляющимся автомобилям.

Вадим

Притянув девочку к себе, Вадим сочно поцеловал ее в губы. Аня задрожала, обхватила мужчину руками за плечи. Глаза у нее закрылись.

— Я тебя люблю, очень люблю, — зашептала девочка, когда он скользнул губами в уголок рта, потом принялся целовать бархатную кожу щеки, покусывать тугую мочку. — Вадичка, я жить не смогу без тебя. Я люблю тебя, — она страстно повторяла эти слова, словно заклинание.

Зубы Вадима попали на золотую сережку. Он оторвался от девочки, отстранился.

— Тебе пора, — сказал он хрипло. — Иди, а то твоя мама снова закатит истерику.

Три часа назад запыхавшаяся, с возбужденно горящими глазами Аня, отыскав его палатку, первым делом принялась торопливо и сбивчиво рассказывать, как она поругалась с матерью. Та не хотела ее выпускать днем, поэтому она не пришла.

— Я чуть с ума не сошла, — говорила девушка, — ты позвонил, а меня из дома не выпускают. Я даже чашку разбила со злости…

Несмотря на радость, что пропавший год назад мужчина вернулся, она поначалу немного смущалась. Аня стояла перед ним в голубенькой футболке и серых шортиках. В руке сжимала купленный им мобильный. За год ее тело немного изменилось: под футболкой появились заметные холмики грудей, а мальчишеские бедра потяжелели. Но в ней по-прежнему чувствовалась неуклюжая, ломаная грация подростка. Вадим почти сразу завелся. Сегодня его девочка слегка стеснялась, и он взял инициативу в свои руки.

— Это тебе, — он протянул Ане пакет, в котором лежали купленные в Киеве подарки: косметика, куча бижутерии и кое-что из одежды.

Пока девочка, вскрикивая от радости, рассматривала вещи, он достал из переносного холодильника бутылку шампанского. Поставил на раскладной столик вазу с фруктами. Хлопнула пробка, из горлышка поднялся дымок. Вадим разлил по пластиковым бокалам играющее пузырьками вино.

— За нашу любовь, — чокаясь, сказал он с чувством.

Не отрывая восторженного взгляда влажных зеленых глаз от мужчины, Аня выпила свой бокал до дна. Вадим взял из вазы крупную ягоду клубники и вложил в послушно раскрытый ротик девочки. Не успела она проглотить ягоду, как мужчина навис над ней, положил ладони на плечи. Страстно дыша, Аня поднялась ему навстречу, неловко впилась влажными губами в крупный рот Вадима. Он не без труда подхватил ее на руки и, подрагивая коленями от напряжения, отнес в палатку. Через несколько минут Аня почти кричала в его объятиях, целовала и, не сдерживаясь, покусывала зубками…

— Тебе пора идти, — повторил Вадим. — Я провожу тебя.

Аня посмотрела на часики — было начало второго.

— Не надо провожать, — сказала она. — Я побегу. И через пятнадцать минут буду дома. Может, я останусь? — Аня прижалась к нему, заглянула в лицо снизу вверх. — Плюну на все и останусь! Хочешь?

— Нельзя, — Вадим поцеловал ее в лоб и отстранился. — Не хочу, чтобы ты из-за меня ссорилась с матерью. Зачем еще больше осложнять ваши отношения?

— Я приду утром. С самого утра сбегу.

— Ты должна хорошо отдохнуть, — рассудительно сказал мужчина. — И мне нужно выспаться. Сил набраться, — он усмехнулся. — Ты совсем измотала меня, — он покрутил головой. — Настоящая тигрица.

— Я такая, — хихикнула Аня. — Но я — ласковая тигрица. Мой тигр, — она замурчала и стала тереться щекой о его грудь. — Мой любимый тигр, — ее зубки куснули мужчину.

— Ай, — сказал Вадим. — Перестань. Ты меня и так всего покусала. Чуть не съела. Завтра весь в синяках буду. Съешь лучше шоколадку, — он шагнул к столику и выудил из раскрытой коробки подтаявшую конфету. — Скажи "А".

Аня послушно открыла рот, и он вложил туда сладкое.

— Все, — сказал Вадим. — Иди, а то мы так никогда не расстанемся.