Помоги проекту - поделись книгой:
— Пожалуй, стоит попробовать, — улыбнулся он.
— Напрасный труд, — она подошла, теплая еще сонная, чмокнула его щеку, — чтобы быть писателем, недостаточно, знания литературных приемов, нужно иметь Божью искру. Вот как у него, — она кивнула в сторону книги.
— Думаю, у него эта искра не только в литературе проявилась.
— Конечно! Талантливый человек, талантлив во всем, — согласилась она с его утверждением, и посоветовала, — прекращай читать, у тебя уже глаза красные, на работе могут подумать, что ты всю ночь не читал, а пил.
Привычная скука дежурной смены, обычный рапорт по ее окончании. Вот только, томило неизведанное. Начал писать рапорт о вероятной возможности утечки секретных данных. Бросил, разорвал бумагу, клочки сжег в туалете. Рано, недостаточно фактов.
После работы поехал в научную библиотеку и до закрытия, читал и делал выписки из научных трудов ученого, писателя, человека которого многие называли «певцом коммунизма».
— Ты где был? — недовольно спросила жена, когда он вернулся, — У тебя дежурство давно закончилось!
— В библиотеке, — честно признался он.
— Очень смешно, — с сарказмом заметила она, — Так это теперь так, называется?
— Да я честно в библиотеке был! — растерялся от недоверия он, — вот смотри, я даже выписки домой принес.
— Ты на мне оперативные легенды не отрабатывай! — рассердилась жена, — мог бы, что и поумнее придумать. Библиотека! — язвительно рассмеялась она, — за все время нашего знакомства, ты не разу там не был! Что наукой решил заняться, или научными сотрудницами?
Очень, очень трудно доказать, что ты не верблюд, особенно ревнивой женщине. Нет ну что за народ этот, бабы! Он промолчал. Молчать в ответ на обвинение глупо. Не просто глупо, это стратегическая ошибка, в семейной жизни.
Жена заявила, что уходит к маме. Он пожал плечами, да ради бога, проведай, если соскучилась. Она пошла, собирать вещи, и ждать его извинений. Но он не поужинав, уселся за стол разбирать записи.
Научные работы автора, были ясными, логичными и понятными даже для человека далекого от палеонтологии. Гипотеза, исследование, полученные факты, выстроенная на основании фактических данных теория. И конкретные географические пункты, где проводились исследования. Все, как и в любой талантливой научной работе. Логично, обоснованно, достоверно. Вот только как бы узнать, что в этих географических пунктах сейчас находится?
Он начал составлять таблицу: дата исследования; дата и место публикации, географические координаты. Это по опубликованным в открытых источниках научным работам. Такую же таблицу начал выстраивать по изданным художественным произведениям. Картина получалась впечатляющая!
— Не ужинал? — жена, не дождавшись извинений, сама пришла к нему. Томит «несчастную» женщину желание устроить скандал. И сил больше терпеть нет, — Занятно! Кто, где и чем тебя так накормил?
Допрос. Квартира превращается в застенок. Средство для пыток, слезы, истерика, и иной известный со времен Евы, пыточный инструмент. Вот интересно, кто этих женщин, учит, как проводить расследования? Или им это умение в наследство от прародительницы досталось? Без всякой специальной подготовки, всего мужика наизнанку вывернуть готовы. И ведь получается у них! И что поразительно, логика, как у следователей НКВД, времен правления «отца народов» И. В. Сталина: «Докажи, что не виновен! Каждое сомнение, в представленных в защиту доказательствах, толкуется в пользу обвинения!».
Но он не зря учился в Высшей школе КГБ, и достойно выдержал допрос с пристрастием. Следствие, оно же скандал, по несвоевременному приходу с работы зашло в тупик. Жена за недосказанностью преступления решила его оправдать, ну конечно временно, до нового преступления.
— Ты так много работал, наверно устал дорогой? — нежным голосом приласкала она, его. В конце концов, вина не доказана, а умная женщина должна соблюдать равновесие, — Ложись отдохни, «утро, вечера мудренее».
Такая вот царевна — лягушка. Когда ласкает царевна, когда скандалит жаба.
Молодая, красивая, желанная женщина, и женаты они недавно, и любовь в самом разгаре. И средство, она предлагает то самое, что в спальне у молодоженов бывает, самое универсальное, для установление мира во всем мире. Да разве, что бывает, важнее этого во всей Вселенной?!
— Ты ложись, а я поработаю еще немного, — спокойно без эмоций, ответил он, собираясь закончить составление таблиц.
Жена, прищурившись, посмотрела на него. Вот и пойми их, мужиков этих, что для них главнее в жизни? То просят, так, что, аж с ума сходят, на все готовы! Уговорили, добились своего, получили, что хотели. А потом? Женщина тает, сама предлагает, а он… Он за бумажки свои снова уселся. Дороже они ему. Важнее значит, чем она! Вот так у них рога и начинают расти. Задолго до того как… «Кто на нас с…. не пойдет! Тогда мы другой… искать будем!» — перефразировала жена известную поговорку, и ушла в спальню, одна ворочаться на двуспальной кровати.
Он до утра анализировал таблицы. Стал составлять рапорт, составил, посмотрел, порвал. Глупо. Глупее не придумаешь. Походил по квартире, подумал и снова написал. Ну и пусть смеются, решил он, пусть считают идиотом.
Глава 5
— Вы здоровы? — спросил его, начальник отдела.
— Да. — Он стоял в кабинете и смотрел на своего руководителя, который вальяжно расселся за казенным столом.
— И голова не болит? Рычать, кусаться, пока не тянет? — продолжал спрашивать полковник, лицемерно — участливым голосом.
— Нет, не болит и не тянет.
— Значит, еще есть надежда на ваше возвращение к нормальной жизни, — прежним лицемерно участливым тоном продолжил разговор, полковник, тоже мне доктор Айболит, в погонах, — вот только мне кажется, что вас пора отправить к психиатру на обследование. Только человек с нездоровой психикой может сочинить такую ерунду, — начальник потряс листами с его рапортом.
— Это не ерунда, — он попытался сжать зубы, не получилось, — это не ерунда, — повторил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — это реальный анализ, возможности утечки секретных данных, версия, возможна ошибка, возможно роковое стечение обстоятельств, но не ерунда.
— Первый признак психического заболевания, это полная уверенность больного в достоверности своей выдуманной теории, потом под нее подгоняются факты, плюс маниакальный страх, по принципу везде враги. Вы хоть понимаете на кого замахнулись?! — повысил полковник голос, — Вы что думаете, что сейчас тридцать седьмой год? Когда по первому подозрению людей хватали, а потом они под пытками в чем угодно могли признаться. Нет, лейтенант, сейчас не то время, и наша контрразведка паранойей не страдает. А вы или действительно нездоровы, или вы просто дурак — карьерист. В любом случае вам не место в моем отделе, этот рапорт заберите и порвите и подайте новый о вашем переводе в другое управление, мотивировка на ваше усмотрение.
— Я прошу передать мой рапорт дальше по команде, пусть даже с вашей резолюцией, — он побледнел.
— Нет, вы действительно дурак! — рассердился полковник, — ваш рапорт с моей резолюцией пойдет, от генерала, в медицинское управление, в лучшем случае к врачам — невропатологам.
— Хорошо. Возможно, я ошибаюсь, но разве оперативным путем, нельзя осуществить проверку, — он, настаивая на своем, пытался сохранять спокойствие.
— Из вас контрразведчик, как из… — полковник удержал рвавшееся с губ сравнение, — вы даже не понимаете, за чьей подписью должны пойти запросы в Генеральный штаб, Академию наук, в Министерство, что бы проверить вашу ахинею. Заместитель председателя комитета, член коллеги, это минимум. А что я ему скажу? Что у меня подчиненный шизофреник, начитался романов, а я такой дурак, что ему поверил и с фантастической версией пришел к руководству. Сразу! Тут — же! Вас отправят продолжать службу в собачий питомник, а меня под зад коленом в отставку! Все! Вы свободны! И в течение пятнадцати минут примите решение, или отзыв рапорта с последующим переводом, или врачебная комиссия.
Он сделал уставной поворот кругом, и вышел из кабинета. Все конец службе, а может оно и к лучшему. Как там полковник сказал? Собачий питомник? А что, попрошу туда перевода, все говорят, что собаки, лучше людей. Забавно, вот тебе и приключение, вот тебе и неожиданное, все закончится уборкой собачьего г….на.
Впрочем, еще есть надежда, попытка не пытка, а дальше уборки собачьих вольеров все равно не пошлют, он пытался себя утешить, и решил зайти к своему бывшему преподавателю, к человеку который на их курсе читал лекции и проводил практические занятия, по оперативной работе.
Генерал-лейтенант Григошин, легенда советской контрразведки. Начал работу в 1914 году, в отделе контрразведки Генерального штаба Русской императорской армии, служил под руководством Бонч-Бруевича, работал там до 1918 г., до подписания Брестского мира. В 1920 г. после нападения Польши на Россию, решил вернуться на службу, по рекомендации Бонч-Бруевича, был принят на работу в Особый отдел ВЧК, военная контрразведка, был среди тех специалистов, которые фактические заново создали организацию по борьбе со шпионажем. Арестован, в 1937 г. Добровольно на первом же допросе, признал себя виновным в шпионаже, в пользу кашемирской разведки. Потом он с грустной усмешкой рассказывал, что такого государства Кашемир в мире не существует. За шпионаж в пользу государства Кашемир, получил срок, двадцать пять лет лишения свободы. «Если бы не признался в шпионаже, — делился он впоследствии своими впечатлениями с курсантами Высшей школы КГБ, — то припаяли бы мне, участие в военном заговоре Тухачевского, и тогда точно бы расстреляли, а так надежда была, что хоть потом, после истерии, хоть кто — то на политическую карту посмотрит, увидит, что нет такого государства Кашемир». В 1939 году реабилитирован, освобожден, восстановлен на работе. Приговор об измене в пользу государства Кашемир, хранил у себя дома в качестве сувенира-курьеза. Дальше война, поражение, победа, и работа, работа, и еще раз работа. В последнее время уже только преподавателем, все-таки уже хорошо за семьдесят.
— С чем хорошим пожаловали? — без удивления спросил, сухонький, тщедушный старичок, одетый в легкий спортивный костюм.
— Вы товарищ генерал меня наверно не помните? — Торшин волновался, переминался с ноги на ногу, стоя на пороге загородного дома.
— Ну, как же Торшин Алексей Викторович выпуск 1970 года, распределен в управление по Московской области. Склероз отсутствует, учеников помню. Проходите в дом, — предложил старичок.
— Петр Васильевич, — Торшин разложил бумаги, после того как по приглашению хозяина устроился за столом, в гостиной, — у меня к вам большая просьба, ознакомьтесь с моим рапортом, и выскажите свое мнение.
Старичок взял листы бумаги, надел очки, стал читать. За полчаса, что он знакомился с документами, Торшин, весь извертелся сидя на жестком стуле.
— Контрразведчик должен уметь ждать, не буравя ягодицами, сиденье, — ворчливым учительским тоном, заметил старичок, — Что касается приведенных Вами данных, то они бездоказательны и спорны, но один несомненный факт налицо, расположение военного объекта приведено точно. Но это не о чем пока не говорит, объект был создан, в шестьдесят первом году, а Антон Иванович, по вашим же данным вел изыскания в данном районе, в тридцатых годах. Возможно и совпадение.
— А зачем в литературном произведение, указывать точные координаты объекта, и при этом их маскировать? — Торшин пытался защитить свою версию.
— Ну, батенька! — старичок глянул на молодого цветущего «батеньку», и засмеялся, — пути автора неисповедимы, может он свою юность вспоминал, когда рассказ сочинял.
— Вы тоже считаете мой рапорт ерундой? — Торшин встал, — Извините, что отнял у вас время. Мне пора.
Старичок его не удерживал.
Выписка из приказа N*** от *** 1972 г.: «Лейтенанта Торшин Алексея Викторовича направить для дальнейшего прохождения службы в в/ч 88 561».
— А что это такое в/ч 88 561? — поинтересовался Торшин у кадровика.
— Это питомник служебного собаководства Пограничных войск, — молодой майор — кадровик, равнодушно осмотрел офицера, и с легкой иронией пожелал, — Собачьей Вам службы, товарищ лейтенант.
Глава 6
— Вас откомандировывают на курсы по повышению квалификации, — заявил начальник питомника, Торшину, — и, слава Богу, может вы хоть там получите знания необходимые для работы со служебными собаками. Сегодня в 15.00. явитесь в отдел кадров за командировочным удостоверением. Вы свободны.
Вот уже два месяца, Торшин работал в питомнике. На новой службе его встретили с плохо скрытым недоумением, раньше выпускников Высшей школы, там не водилось. Но недоумение быстро рассеялось, когда он предложил новым сослуживцам, в полном соответствие с бытовавшей традицией, выпить за знакомство и дальнейшую службу. Во время застолья Торшин намекнул, что причина перевода, его слабость к алкоголю. Пусть лучше считают алкоголиком, чем шизофреником, или стукачом. Ну, вот теперь все ясно и понятно, новые коллеги кинологи с пониманием и облегчением вздохнули. Во всех организациях СССР, в том числе и КГБ, беззаветную любовь к русскому национальному напитку считали простительной слабостью, а возлюбивших бутылку больше чем карьеру, сначала воспитывали, а потом переводили туда, где они заведомо не смогут причинить вред.
Он не разнюнился, собрался, и решил дальше играть по правилам, и роль себе выбрал, идейно выдержанную, хорошо знакомую по кинофильмам, спектаклям, и по художественной макулатуре. Да человек оступился, но благодаря помощи партийной организации, чуткой заботе товарищей, твердо встал на путь исправления. Не «Чайка» Чехова, но для питомника и такой спектакль сойдет. На все предложения выпить со страдальческой гримасой отворачивался, и шептал: «В завязке я ребята, выпью сорвусь». Дальше к нему и не приставали.
А начальник политотдела, сам выпить не дурак, даже в пример стал его приводить, вот товарищи, как может помочь здоровый коллектив, человеку, если он твердо, решил расстаться с пагубной привычкой. Правда чуял Торшин, что начальник питомника ему «ни на грош не верит», но с этим, смирится надо. Смирится, так же как с провалом версии об Антоне Ивановиче Ефимове. А вот собачек, он полюбил. Славные они. Врать им не надо, а за любовь и внимание они сторицей воздают.
В 15.00. Торшин доложил в отделе кадров хмурому полковнику — пограничнику о прибытии. Тот достал командировочное удостоверение, сам отметил дату убытия в командировку, и сухо сообщил: «Вас ждет машина».
Машина была так себе, старый обшарпанный «Москвич». Вот только водитель, средних лет, потрепанный мужичок, был не в форме и, номерные знаки у машины — гражданские. Хотя это могло ровным счетом ничего не значить.
Машина остановилась у пятиэтажного панельного дома, что как грибы выросли на окраинах столицы.
— Приехали, — сообщил водитель Торшину, — вас ждут в квартире тридцать пять, подъезд второй, этаж третий.
Пока поднимался по лестнице на третий этаж, Торшин узнал, что: «Ерошин — козел. Маня — стерва. А Сережа плюс Наташа равняется любовь». Надписи и рисунки стенах подъезда, были сделаны, красной краской, вероятно оставшейся после ремонта.
«А вот интересно, — подумал Торшин, знакомясь с подъездными росписями, — жители пещер, первобытные художники, тем же инстинктом руководствовались, что и их недостойные потомки, разрисовывая стены своих пещер, или все-таки чувством прекрасного, и желанием отобразить окружающий их мир. Впрочем, достойны или недостойны их потомки, вопрос спорный, какой мир нас окружает, такого и его отражение». Торшин подходя к входной двери, квартиры тридцать пять, продолжал мысленно рассуждать о наскальной живописи, ее современных тенденциях, а потом ухмыльнулся, припомнив, как его коллег называют в творческих кругах: «Искусствоведы в штатском».
Задребезжал звонок. Входную дверь открыл щуплый старичок — пенсионер, одетый в трикотажный линялый спортивный костюм. Торшин посмотрел на своего бывшего преподавателя, и рассмеялся: «Дедушка — одуванчик, а не генерал — контрразведчик».
— Здравствуй Алексей, — старичок, гостеприимным жестом предложил пройти в квартиру, — Смех без причины признак дурачины, — обиженно сказал он.
— Здравствуйте Петр Васильевич, только вы сами учили, что без причины, даже птичка не гадит, — Торшин пожал протянутую руку.
— Все над бедным старичком смеются, и обидеть норовят, — генерал прошел в комнату, уселся на потертый, продавленный диванчик, и жалобно продолжил, — вечером шествую в эту квартиру, на улице подростки пристали, здоровенные такие. Дед дай закурить! Не курящий я внучки, отвечаю парням, здоровье берегу. А тебе здоровье больше не нужно, это самый борзый говорит, и замахивается ручкой, будущий член коммунистического общества, под такую его мать. Ручку я ему ломаю. Он визжать, дружки его орать, что прям тут меня на атомы разделят, образованные мальчуганы даже про атомы слыхали. Так я им и дался! Еще двоих отправляю землю понюхать, остальные врассыпную. Через два часа участковый приходит и грозит, что по факту причинения тяжкого вреда несовершеннолетним, будет возбуждено уголовное дело. Я ему объясняю, как дело было, а он мне, вот если бы они вас избили, судили бы их, а так как избили их вы, судить будут вас, и тянет меня в отделение. Квартира конспиративная, расшифровывать ее, не могу, удостоверением не машу. Вежливо так прошу разрешения внучку позвонить, предупредить, что к ужину не будет меня, и что бы передачу в СИЗО готовил. Поломался участковый для порядка, но разрешил. Звоню внучку, а «внучок» это офицер связи в центральном управлении. Мы еще до отделения не дошли, а там уже сидят, полковник милицейский и районный прокурор. Через день участковый уехал, продолжать службу в славном городе Мухосранск. Вот как советская власть ветеранов — пенсионеров защищает, если конечно пенсионер генерал КГБ.
— А хулиганы, с ними что? — улыбнулся Торшин.
— С молодыми людьми, Артист, профилактическую работу провел, — объяснил вышедший из кухни мужчина, — Артист — капитан Ивлев, любой типаж сыграть может, творчески перекинулся и стал «вор — рецидивист». Вот он молодым людям все понятно на доступном для них языке, объяснил, что с ними будет, здесь, а потом на зоне, если они в вендетту надумают поиграть.
— Все на старческие жалобы послушали, пора и к делу, — обратился генерал Григорьев к Торшину, — Приказом начальника второго управления создана оперативно — следственная группа. Вы Алексей, включены в ее состав, руководитель группы полковник Всеволодов Дмитрий Сергеевич, — мужчина рассказывавший про Артиста подал Торшину руку. Генерал продолжил, — Я буду выступать в качестве консультанта, куратор, заместитель начальника второго главка генерал — майор Афанасьев. А теперь ознакомьтесь с документами, — и передал Торшину папку, и пояснил, — это копии.
Генеральный штаб Вооруженных сил СССР.
Исх. №*** от *** 1972 г.
Гриф: Совершенно секретно.
Только для лиц категории «А».
Начальнику второго главного управления КГБ СССР
Генерал-лейтенанту ***.
На Ваш запрос №***от *** 1972 г. сообщаю:
— В указанных Вами координатах расположены пусковые установки баллистических ракет.
— В указанных Вами координатах расположен пункт управления Ракетных войск стратегического назначения.
— В указанных Вами координатах расположены станция раннего оповещения системы противоракетной обороны.
— В указанных Вами координатах расположены хранилища радиоактивных отходов.
— В указанных Вами координатах расположен пункт категории «Л».
Заместитель начальника генерального штаба
Совет министров СССР.
Исх. №*** от *** 1972 г.
Гриф: Совершенно секретно.
Только для лиц категории «А».
Начальнику второго главного управления КГБ СССР.
Генерал-лейтенанту***.
На Ваш запрос №***от *** 1972 г. сообщаю:
В вашем запросе указаны точное местонахождение: предприятий добывающих урановую руду; предприятий по обогащения урана.
Управляющий делами СОВМИНА СССР
Академия наук СССР
Исх. №*** от *** 1970 г.
Гриф: Совершенно секретно.
Только для лиц категории «А»
Начальнику второго главного управления КГБ СССР
Генерал-лейтенанту***
На Ваш запрос №***от *** 1970 г. сообщаю:
1. Указанные в п. п. 7,6, 8 вашего запроса исследования проводятся:
НИИ №*** п/я ***
НИИ №*** п/я ***
НИИ №*** п/я ***
2. Состав и количество известных в настоящее время, полезных природных ископаемых находящихся на территории СССР, соответствует данным, указанным в вашем запросе, на девяносто целых и восемь десятых процентов.
3. Исследования указанных в п. 12 вашего запроса, относятся к категории «Д»
4. Указанные в п. 14 вашего запроса исследования, научным планом Академии наук СССР не предусмотрены, что не исключает возможности того, что данные исследования проводятся заинтересованными лицами, в порядке личной инициативы.
Поделиться книгой: