Помоги проекту - поделись книгой:
— Прав Мюллер! Надо было кончить их всех! — запечалился после беседы с особистом ротный, — А теперь в Кабул на допрос вызывают, всю душеньку из меня вытянут.
Мы всей ротой, душе его сочувствовали и правоту Мюллера признавали.
После допросов в штабе сороковой армии, и своего возвращения, капитан нас участников той операции собрал, и предупредил, — Запомните, не было ни какой операции, никакого отряда, и никаких пленных. Всем все ясно?
Ясно, куда уж яснее.
— Товарищ капитан! А что в штабе армии было? — это Мюллер, общий интерес озвучил.
— Дело прекращено, допросов больше не будет, а среди особистов, тоже отличные ребята попадаются. От нас одно требуют, запомнить, что ничего не было.
Не было, так не было, много чего в нашей службе, на той войне, было такого, про что принято говорить: «Ничего не было».
Ушло воспоминание. Пропал наш бригадный палаточный городок, и мои товарищи по роте. Пока война, пока Афган! Прощай, до очередного осколка воспоминания, что иной раз тревожит мою память.
Рядом за столом коллеги — преподаватели выпивают и закусывают, в зале танцуют, болтают о работе, о семьях, о деньгах. Жизнь. Нормальная человеческая жизнь. Хоть и не такая, о которой мечтал в Афгане, но тоже ничего, жить можно. Слава Богу, что нет в ней крови, убитых в скоротечном бою людей, активных допросов. Нет. Нет и человека готового предать всё и всех, ради возможности дышать и жрать.
И только мы, среди веселящихся людей, мы навсегда отравленные той войной, пьем водку, и вспоминаем, что ничего не было.
— Я рапорт вашего ротного читал и, все протоколы допросов, а ты ничего на допросах держался, молодец, — хвалит меня чекист, — только если бы тебя кололи по настоящему, тебе бы не до шуток было.
— Как знать, — отвечаю, — не такие уж вы и грозные, — и интересуюсь, — А что с тем пленным было? Чего такой хай подняли? Или это, до сих пор военная тайна.
— Уже нет, война то давно закончилась. После того как твой «крестник» всех сдал, его завербовали. И обратно в Пакистан отправили, легенду соответствующую придумали. По деньгам вас знаешь, почему трясли?
— Ну?
— Баранки гну! Боялись, что всплывут они, а на той стороне, узнают, что деньги к советским солдатам попали, а значит, «крестник» твой в плену побывал. Вот вас и трясли. Ротный ваш молодец, все правильно сделал, доллары и чеки сжег, движение рублей в Союзе отследить невозможно, а банкноты — афганей у них не переписанные были. Вот вас трогать и перестали. Решили у нас, за такой «подарок», спустить дело на тормозах.
— А, что потом с «френдом» стало?
— Дальше им разведка занималась. Деталей не знаю. Только когда его провал анализировали, меня опять, по линии контрразведки привлекли. Он освещал действия иностранной агентуры, в Афганистане. Потом по провалам в агентурной сети, тамошние контрразведчики вычислили его. Для обычного суда доказательств не было, но специалистам все ясно было. Вот его без суда в Пакистане в расход и спустили, а его родственникам за океаном сообщили, что погиб в результате несчастного случая. В разведке это обычное дело.
— Он так жить хотел, но от судьбы не уйдешь, достала его смерть, — припомнил я бледного трясущегося от страха человека.
— Она каждого из нас в свое время достанет, важно знать с каким грузом ты туда пойдешь, — чекист поднял стакан до краев налитый водкой и, предложил, — Давай еще по одной, за «дела давно минувших дней».
Вот так мы и подружились. Приятель мой кроме общего для нас воспоминания, про службу особенно не рассказывал, только заметил, что был оперативным работником — контрразведчиком.
Глава 2
— Уф! Какая жарища! Попей пивка холодненького, — предложил мне приятель, вернувшись из бара и выставив на столик бутылки с холодным, запотевшим, пивом.
— Лучший напиток в жару, это горячий чай, желательно зеленый, — машинально заметил я, и без перерыва продолжил прерванный разговор, — Я не верю, что он, — я похлопал по обложке книги, — был иностранцем и разведчиком. Можно прекрасно изучить язык, свободно на нем говорить, но так великолепно писать повести и рассказы на русском языке, иностранец не в состоянии.
— Ты почти дословно повторяешь слова моего первого начальника, — засмеялся приятель, отхлебывая пива, — он тоже не поверил, что твой подзащитный иностранец. Только наши эксперты установили, что тексты написаны не уроженцем России, а иностранцем. Что касается того, что может, не может, то английский писатель Джозеф Конрад, был поляком, родился в Польше, в детстве жил в Российской империи, а книжки сочинял на английском языке и очень неплохо у него получалось. Пушкин, Лермонтов, Толстой свободно писали стихи и прозу на французском языке. Экспертная группа, составленная из филологов и психологов, дала однозначное заключение. Стиль мышления, метод и логика изложения, принадлежит человеку англосаксонской культуры.
— И вы, основываясь на этой спорной экспертизе, туфте, проще говоря, установили, что он, шпион? Это же ерунда!
— Вовсе нет, эта экспертиза была только одним из доказательств, там много еще много других фактов было. И все они неопровержимо доказывали, что Антон Иванович Ефимов, был профессиональным разведчиком и работал против СССР.
— Это ложь! Я тебе не верю, — я с возмущением смотрел на отставного чекиста, — Он чем-то власти не угодил, вот вы его память и порочите. У вас в КГБ специальный отдел был по распространению слухов, вот ты мне эти басни и повторяешь.
— А какой смысл, мне это делать? Особенно сейчас, — пожав плечами, спокойно отреагировал на мое возмущение приятель, — Я давно в отставке, СССР больше нет, КГБ тоже, числится диссидентом времен СССР, сейчас, чуть ли не подвиг. Что же до памяти, так этот человек не один десяток лет, эффективно работал, против лучшей контрразведки мира в условиях почти тотальной слежки. До последнего дня, пока все факты не собрали, никто не верил, что такое, вообще возможно. Можешь мне поверить к таким разведчикам, каждый профессионал кроме уважения ничего не испытывает. Если тебе интересно, как это было, то, я расскажу эту историю.
— А если я ее другим перескажу? — подначил его, я.
— Пересказывай, если желание такое есть, — приятель отхлебнул пива из высокого стакана, и предупредил, — но лучше не надо, тебе все равно никто не поверит.
Глава 3
— Это прачечная? — спросил по телефону голос с характерным акцентом.
— Нет, вы ошиблись номером, это квартира, — ответил на другом конце линии невидимый собеседник.
— Оу! Прошу прощения, — извинился голос с англоязычным акцентом, и в трубке послышались короткие гудки.
Дежурный офицер на станции прослушивания КГБ, сделал отметку в журнале.
«11. 06. 1970 г. 12 час. 45 мин. Из квартиры второго секретаря посольства Великобритании осуществлен телефонный звонок по городскому номеру 12–34–79. Время разговора 12 сек. Запись разговора прилагается».
Снова сигнал вызова по телефону, автоматически включилось записывающее устройство, и офицер с привычной скукой слушает, новый диалог.
— Это прачечная? — снова спрашивает знакомый голос.
— Да, — отвечает телефонный собеседник англичанина.
— Вас беспокоит мистер Макинтош. Когда можно забрать сданное белье?
— Завтра. Время работы прачечной с девяти утра до восемнадцати часов и, пожалуйста, не забудьте квитанцию.
— Не забуду. Спасибо, — дипломат положил трубку.
Офицер делает новую запись:
«11.06.1970 г. 12 час. 49 мин. Из квартиры второго секретаря посольства Великобритании осуществлен телефонный звонок по городскому номеру 12–34–78. Время разговора 43 сек. Запись разговора прилагается».
— Вот так до пенсии и придется сидеть, — загрустил офицер, — слушать переговоры посольских чиновников, членов их семей, делать записи в журнале прослушивания, и знать, что никому это не надо, ну не будет не один шпион, передавать и получать информацию по городскому телефону, они же не дураки, и знают, что их номера на круглосуточном прослушивание.
Офицер уже второй год сидел на станции прослушивания, его сектором были номера домашних телефонов, сотрудников посольства Ее Величества.
Он уже знал их голоса, был в курсе всех событий, которые составляют бытовую жизнь дипломата в чужой стране. Но даже анализ бытовых разговоров с целью получения сведений о характере дипломата, круге его интересов, осуществляли аналитики из управления. Их целью было просеивание бытовой шелухи, и получение крох золотого песка информации, из которых они сложат психологический портрет человека, и передадут эти данные дальше в другие отделы, где будут решать, представляет этот человек интерес для КГБ СССР, или нет. А он будет только фиксировать разговоры, делать записи в журнал, и составлять первичные рапорты, и так до увольнения по выслуге лет. Служебный потолок, начальник смены, и специальное звание «майор». И все. Вся служба и вся жизнь.
— Разве я об этом мечтал, когда шел сюда работать, — продолжал грустить офицер, листая телефонный справочник и, осуществляя рутинную проверку, телефонных номеров, по которым звонил дипломат.
Телефонный номер 12–34–79 зарегистрирован на имя Ефимова Антона Ивановича, проживает: г. Москва, проспект Мира д. 25 кв. 80. Телефонный номер 12–34–78 зарегистрирован за городским управлением коммунального хозяйства, прачечная № 17, местонахождение: г. Москва, ул. Новослободская, д. 71.
Смена закончилась, пора составлять рапорт. Новый дежурный принял аппаратуру, расписался в журнале о заступлении на смену.
— Ну, как новый Лоуренс не объявился, — привычно пошутил он.
— Нет, — равнодушно ответил сдавший смену офицер.
— А ты жди, когда он появится, ты его раз, и разоблачишь, — расхохотался новый дежурный, и добавил, — вот я уже десять лет жду.
— Пойду, рапорт нацарапаю, и домой, — закончил разговор офицер.
«Начальнику *** отдела *** управления КГБ по Московской области, полковнику ***.
От дежурного по *** отделу *** управления КГБ по Московской области.
За время дежурства происшествий не случилось. Объектом*** были осуществлены два звонка по городской телефонной линии, абоненты: тел. 12–34–79 — Ефимов Антон Иванович, проживает: г. Москва, проспект Мира д. 25 кв. 80; тел. 12–34–78 — прачечная № 17. Запись разговоров будет передана, по специальной связи. Считаю необходимым осуществить оперативную проверку лиц, осуществляющих переговоры с объектом, в порядке определяемом инструкцией №*** от *** 1956 г.
«Начальнику управления *** КГБ СССР по Московской области, генерал — майору ***.
От начальника *** отдела *** управления КГБ СССР по Московской области, полковника ***
11.04.1972 г. объектом *** были осуществлены два звонка по городской телефонной линии, абоненты: тел. 12–34–79 — Ефимов Антон Иванович, проживает: г. Москва, проспект Мира д. 25 кв. 80; тел. 12–34–78 — прачечная № 17. Указанные звонки были зафиксированы, службой прослушивания. В соответствии с инструкцией №*** от *** 1956 г., была осуществлена оперативная проверка указанных абонентов. Установлено следующее:
— Абонент 12–34–79. Ефимов Антон Иванович, член — корреспондент Академии наук СССР, член Союза писателей СССР. Связей с посольством Великобритании не имеет, по оперативным данным с объектом *** никогда не встречался. Доступа к информации составляющей государственную тайну не имеет.
— Абонент 12–34–78 — прачечная № 17. С объектом *** разговаривала приемщица Вера Петровна Семенцова, с ее слов установлено, что объект, как и все сотрудники посольства, сдает в прачечную белье, для осуществления стирки. Дата сдачи белья 10. 06. 1970 г. Дата получения 17 час. 00 мин. 11. 06. 1970 г. квитанция №***. Семенцова В.П. доступ к информации составляющей государственную тайну не имеет. Семья Семенцовой: муж — слесарь ЖЭК № 8 г. Москвы, доступ к информации составляющей государственную тайну не имеет, сын 10 лет, ученик школы № 75. Круг знакомых Семенцовой В.П. установлен, лица имеющие доступ к информации, составляющей государственную тайну, в нем отсутствуют. По информации внештатного сотрудника псевдоним «Дрозд», все сотрудники посольства и (или) члены их семей, регулярно сдают белье в указанную прачечную, и довольны качеством обслуживания. Так как указанное предприятие является местом, где иностранные дипломаты имеют постоянные контакты с советскими работниками, на предприятии ведется постоянный оперативный учет указанных контактов, который осуществляют внештатные сотрудники, ответственный за ведение учета и работы с внештатными сотрудниками старший лейтенант ***.
— Считаю, что разговор объекта *** с абонентом тел. 12–34–79 — Ефимовым Антоном Ивановичем, вызван ошибкой при наборе номера, и оперативный интерес не представляет.
Глава 4
— Лешенька, ты уже с работы пришел? — молодая женщина, подошла к мужу и поцеловала его, — сейчас поесть разогрею, а ты пока умойся.
Пока мужчина плескался в ванной, жена, разогревая ужин, продолжала болтать, — представляешь, мне удалось достать последнее издание сочинений Ефимова, ты ведь любишь фантастику. Вот поужинаешь, а потом я тебе покажу. Правда он замечательно пишет!
— Замечательно, — согласился муж, выходя из ванной, — умница ты моя! — и потянулся к жене.
— Не сейчас, — засмеялась женщина, уклонясь от супружеских объятий, — сначала покушай, а то снова разогревать придется. Боже мой! Какое счастье, что ты в техническом отделе служишь, — продолжила разговор она, — а не оперативный работник. Представляешь, Зоя с мужем разводится!
— Это еще почему? — удивился муж, усаживаясь за стол, — Такая красивая пара. Он перспективный работник, капитана досрочно получил, она в аспирантуре учится, квартира, деньги, все есть. О, ты мои любимые котлетки приготовила. Молодец! От лица службы объявляю благодарность.
— Ты свою благодарность не от лица службы, а от своего лица покажи. Нет не сейчас, — радостно засмеялась женщина, — не здесь, — она отвела его руки и оправила халатик, — поешь сначала, потом в спальне, мы все-таки муж и жена, а не подростки — любовники.
— Так почему разводятся? — снова спросил муж, — Чего этой Зойке не хватает!
— А вот этого и не хватает, — улыбнулась жена, — мужчины не хватает, она последнее время бесится уже начала. А муж, то на оперативном задании, то у него усиление, а когда дома появится, то «отстань, я на службе устал». Женщине кроме мужниных служебных перспектив, еще кое, что надо.
— У него служба такая, — вступился за коллегу муж, — понимать оперативную работу надо.
— Вот я и молю Бога, что у тебя работа другая! — счастливо засмеялась жена, — приходишь как по расписанию, никаких командировок, мне внимание уделяешь. Вот я жизнью и всем остальным полностью удовлетворенная. А у Зои, знаешь, что последней каплей послужило?
— Что?
— Сообщает ей муженек, что едет в командировку на три дня. Она как дура, чемодан ему собирает, все белье чистенькое, рубашки и костюмы отутюжены. Целует он в щечку боевую подругу и отбывает, со шпионами бороться, секреты Родины защищать. А Зою научный руководитель в дом отдыха подмосковный приглашает, над диссертацией поработать. Она подумала, подумала, и решила, что если мужу не надо, то другие мужчины найдутся, оценят по достоинству. А что! Чего зря добру и молодости пропадать. Поехала в пансионат, с руководителем, и научную работу, и все остальное, кончать. Вечером заходит она вся принаряженная, в вечернем платье, в ресторан пансионата, столик свой высматривает, и видит, что муж ее законный, в костюме, ею отглаженном, сидит за столиком с молодой красивой бабой, в глазки ей засматривает и воркует нежно, нежно. Ну и заговорило сердце ретивое у женщины. Вот у тебя значит командировка, какая! Ах, ты такой сякой! Зоя баба боевая, спортивной гимнастикой занималась, силенка имеется. Соколицей подлетает она к столику и бац, муженьку пощечину от души влепила, у того только голова блудливая и мотнулась. Девица, что с ним сидела вскакивает, по иноземному, что-то лопочет. Зоинька не долго думая, ей в волосы и вцепилась. Знай наших! Оттаскала девку от души. Не лезь к чужим мужьям. Муж ее вскакивает и от бабы той оттаскивать, ну она его на матюгах и прокатала, все сказала, по русски, по нашему, по бабьи, и про б… й, и про службу, про задания, и про борьбу со шпионажем. Муж ей орет: «Дура! Я здесь на службе, а не на б…..ах, ты все оперативную комбинацию разрушила!» Как только, Зоинька услышала от благоверного про службу и оперативные комбинации, так ногой, а носки у туфелек острые, ему в причинное место и саданула, он и загнулся. Муженек стонет, девица ревет, Зоя кричит, публика хохочет. Тут и Зоин научный руководитель, нарисовался, подходит, удивляется, — Солнышко мое! — это он Зое говорит, — что здесь происходит? Успокойтесь милая…, — тоже видать тот еще кобель. Муженек Зоин как про «солнышко» и милую услышал, так сразу разогнулся и руководителю как бы научному, как даст по морде, слева, потом справа, еще раз справа, хорошо кулаками поработал, потом ногой в печень добавил. Кобель-ученый, сначала прилег на пол, а потом пошел по ресторану, пятый угол искать. Весь муженек загорелся, распалился и кричит Зое: «Сама ты шлюха! А еще меня упрекаешь!» Зоя ему: «Ты, когда последний раз со мной был?! Тут не только шлюхой, распоследней прости господи станешь! Свой долг надо не с иностранными б…..ми выполнять, а дома с женой! Тогда и мы таскаться не будем!» Вот как дело было, а теперь развод. — Женщина со смехом закончила печальную балладу, о провале оперативного мероприятия, по вине жены сотрудника советской контрразведки, о сложностях и опасностях которые подстерегают бойцов невидимого фронта даже в семейном кругу, и гордо выпятив бюст, назидательно добавила, — Вот что бывает, если мужик своим долгом пренебрегает.
Ее муж не смеялся и, прожевывая котлеты, меланхолично заметил, — Все карьере парня конец, теперь его уволят или в тьмутаракань отправят, пенсии дожидаться. Ох уж эти бабы! Все беды от них.
— Беды! От нас?! — взвилась жена, вскочила со стула, тарелки на столе жалобно звякнули, — Если вам карьера дороже нас! Если ты так своему товарищу сочувствуешь! То после ужина, иди-ка дорогой, почитай устав на сон грядущий, а силы не со мной растрачивай, а береги их, для подвигов во славу Родины! То-то шлюхи иноземные рады будут!
Хлобыстнула дверь комнаты, посыпалась штукатурка, убежала разозленная жена, пропал аппетит. Вот и пойми их, баб этих. Еще и извинятся, придется, прощения просить. За что, спрашивается? Муж покачал головой и решил: «Попозже пойду пардону просить. Пусть хоть немного остынет. Нет ну, правда, чего этим бабам надо?»
Книги в твердом переплете и с красочными иллюстрациями. Они зовут, манят в чудесный мир фантастики. Он раскрыл первый том, поудобнее уселся за обеденным столом и, прихлебывая чай, прочитал первые строки, и почти сразу ушел, в прекрасный мир наполненный тайнами, приключениями, научными открытиями, ушел туда, где нет скучной, занудной, бесперспективной работы, непонятной ссоры с женой. Листаются страницы, идут по ним люди, по неизведанным далям. Хорошо то как!
Хорошо то, хорошо, но с женой тоже мирится надо. Он с сожалением закрыл книгу, и пошел в спальню. Примирение было сначала нежным, потом бурным, и снова нежным. Жена его простила.
— За разглашение военной и государственной тайны, рядового Торшина А.В. расстрелять! — чеканил слова приговора, начальник особого отдела дивизии РВСН, затем поднял пистолет и направил ствол ему в грудь.
— Не надо! Это ошибка! — закричал он, — я не выдавал, это все он!
— Он не мог ничего выдать, это все ты, — засмеялся особист. Вот только почему, почему этот подполковник говорит с таким странным акцентом. Он вспомнил голос и похолодел. Это был голос второго секретаря посольства Ее Величества.
— Догадался? Узнал! — с ненавистью прошипел подполковник, — не успеешь, не расскажешь!
Выстрел, бьет пуля в грудь, замирает сердце.
От удара он проснулся, открыл глаза, бешено колотилось сердце, а жена толкала его в грудь.
— Лешенька ты так кричал!
— Кошмар приснился, — ответил он, радуясь, что лежит в постели с красивой женщиной, а не валяется трупом на плацу воинской части. Приснится же такое, тьфу, тьфу.
— А…. — успокоилась жена, и сонно пробормотала, — перевернись на другой бочок маленький, и пусть тебе снятся только счастливые сны.
Бессонница, как странно, после близости с желанной женщиной, короткий кошмарный сон, и бессонница, а ведь он молодой мужик. Очень странно, первый раз такое. Наверно вот так старость и подкрадывается, с короткими кошмарами, и долгой ночью впереди, когда с тоской смотришь в потолок с открытыми глазами. Он тихонько, чтобы не разбудить жену, рассмеялся. Ну, какая старость! Ему только двадцать шесть лет! И тут же вспомнил фразу из прочитанной книги: «Старость это не возраст, это состояние души».
А что ждет его душа, что она хочет? Да пожалуй, ничего. Все есть. Квартира, работа, деньги, желанная женщина. Завтра он поедет на службу, подслушивать чужие разговоры. Потом домой. Опять на службу. В выходной день, в театр с женой или в кино, в отпуск на море, вот и все. А если ты душа просишь, необыкновенного, неожиданного, так это ничего, поболит, поболит и пройдет, у всех проходит. А приключения? Так они только в книжках хороши. А на деле, за каждым приключением, стоит хороший кусок, исковерканной жизни. Нет уж, спаси и сохрани нас Господь от приключений!
Он осторожно встал с постели и прошел на кухню. Открыл холодильник, достал бутылку с коньяком. Покачал головой. Вот так все и начинается. Сначала не о чем мечтать, и всю жизнь свою наперед знаешь, а потом по ночам, начинаешь коньяк пить. И врать себе, и утешать, что это только одна рюмочка, чтобы спать хорошо. Много он таких рюмочников видел и, среди коллег и, среди соседей. Много! Вот и сам не заметил, как таким же стал. Значит, все-таки старость души может и в двадцать шесть лет, наступить.
Он решительно убрал бутылку назад в холодильник. Поставил на плиту чайник. На кухонном столе, раскрытая манила к себе книга. Хоть про чужие приключения почитать, решил он, и сел за стол, выдумка конечно, но захватывает.
Он перечитывал рассказ, машинально отметил координаты и привязку к местности, остановился, еще раз прочитал абзац. Не может быть. Этого просто не может быть! В рассказе в завуалированной форме указывались точные координаты воинской части, где он проходил срочную службу. Место расположение пусковых установок, и пункта управления, дивизии Ракетных войск стратегического назначения! Он отлично знал, где находится это место. Знал в отличие от большинства сослуживцев, знал потому что, еще в школе занимался спортивным ориентированием, и умел по расположению созвездий, делать точную привязку к местности. В этой дивизии он служил, писарем в особом отделе, оттуда, по направлению, поехал поступать в Высшую школу КГБ СССР. Знал, какие меры принимаются, чтобы никто не узнал, где расположены пусковые установки ракет несущих ядерные боеголовки. Ядерный шит СССР.
Этого не может быть, это совпадение, это просто совпадение, растерянно думал он, и знал, что для совпадения слишком точные данные указаны в рассказе, хотя повествовалось совсем о другом времени, и даже о другом континенте.
Неожиданное, вошло в его жизнь. Вошло навсегда. И он знал, догадывался об этом.
Он достал лист бумаги и, стал читать другие рассказы, читать их как шифрованные документы, стал выявлять и отмечать, указанные координаты, данные о научных экспериментах в физике, химии, генетике, ракетостроении. Данные о местонахождении залежей и разработок полезных ископаемых, так необходимых для военной промышленности. Один заполненный лист, второй, третий, уже незаметно подкрался рассвет, а он все читал, делал выписки, и уже не сомневался, почти не сомневался.
— Да ты никак, литературные приемы изучаешь, — весело спросила жена, войдя в кухню, — писателем хочешь стать?
Поделиться книгой: