Душитель

3/9/63. Лоуренс, 68. Белая. Избили, ударили ножом, задушили. Причина смерти: удар по голове. Изнасилована. Обнаженное тело найдено на полу, трусы спущены до щиколоток, остальная одежда не снята, задрана на голову. Шея в синяках. Голова и пол вокруг залиты кровью, в левую грудь до рукоятки воткнут нож (или вилка).

5/7/63. Кембридж, 26. Сиделка в бостонской больнице (психиатрическое отделение). Семнадцать колотых ран в области левой груди. Два параллельных пореза на горле. Раздета, но нет следов изнасилования. Гениталии не повреждены, спермы не обнаружено. Тело лежит навзничь на кровати, руки связаны за спиной при помощи шарфа, чулки и блузка обмотаны вокруг шеи, но следов удушения нет.

9/8/63. Салем, 53. Найдена на кровати, навзничь, правая рука под спиной, левая нога свешена, тело накрыто одеялом, под головой пятно крови. Шея обмотана двумя чулками. На полу найдены трусики со следами губной помады (кляп?). Сперма во рту. Смятые салфетки на полу, испачканные спермой и губной помадой.

11/22/63. Гроув-стрит, Уэст-Энд, 75. Кровь. Голова и лицо жертвы в крови, наружные половые органы незначительно повреждены, душили руками и удавкой. В квартире играла музыка (Сибелиус). Привязана к стулу, лицом к двери.

Майкл понял, что у него не хватит духу для такой работы. Он не сможет месяцами жить, представляя себе кричащую женщину. Он сильно ошибся, ввязавшись в это. Надо отказаться.

Он вытащил из конверта фотографию последней жертвы. Старуха из Уэст-Энда, поклонница Сибелиуса. Господи, что ей довелось пережить?

Где-то здесь лежало и досье отца Майкла, погребенное среди папок. Несомненно, в нем такие же фотографии. Джо Дэйли-старший, мертвый. Сцена, которую Майкл представлял тысячу раз. Он мысленно рисовал натюрморт, композицию предметов, располагал их, как художник: тело, фуражка, тротуар. Но прав ли он? Тело… оно растянулось, свернулось, съежилось? Майкл представлял себе отца лежащим, как поваленное дерево, — Джо-старший и при жизни походил на оловянного солдатика. В досье наверняка есть портрет, чтобы удостоверить личность жертвы. Какое выражение на отцовском лице? Искаженное или спокойное? Отец лежит, прижавшись щекой к земле, или смотрит в небо?

Майкл повертел в руках фотографию убитой старухи из Уэст-Энда. Господи, что она пережила?

Ему захотелось устраниться. Он попросит Уомсли — например, завтра. Он просто не создан для такой работы, не хватает смелости. Майкл твердил себе: он боится не смерти, не возможности погибнуть. Его пугает смерть как процесс. Весь этот ужас. Он больше не желает об этом думать. Хватит с него полицейских досье.

12

Ночным дежурным в участке номер шестнадцать был седой, но крепкий мужчина, с длинным носом и вялыми чертами, отчего его лицо напоминало одновременно мордочку грызуна и локомотив. Этот лейтенант — не важно, как его фамилия, — принадлежал к поколению полицейских, поступивших на службу в бостонские правоохранительные органы во время забастовки 1919 года, когда требования даже не то что снизились, а вообще стали никакими. Подобные люди обычно не ладили с коллегами, поскольку те считали их неисправимыми лентяями и штрейкбрехерами. В них ощущалось нечто поддельное, это были не настоящие полицейские. Молодежь, потоком хлынувшая в бостонский полицейский департамент после войны, относилась с ним с особенным пренебрежением. Эти мальчишки вечно спешили. У них было мало времени. Они сражались на фронте, потом вернулись домой, женились, обзавелись семьями, сдали экзамен на полицейского — и все лишь затем, чтобы обнаружить на своем пути ленивых толстых стариков, которые искали себе наименее обременительную работу в наиболее спокойных районах. Разумеется, среди молодых тоже попадались лентяи, а среди штрейкбрехеров 1919 года — вполне достойные люди, но впечатление было устойчивое. Чтобы изменить сложившееся мнение, полицейские набора 1919 года с показной педантичностью относились к бытовым формальностям, охотно приветствовали начальство и кричали «Есть, сэр!». Молодежь от подобных вещей на стенку лезла. Они и сами не забывали отдавать честь, но делали это, когда нужно. Нынешний дежурный в этом отношении был просто образцом — он искренне наслаждался перекличкой перед каждой сменой.

Он прочел сводки. На Бойлстон-стрит выхватили сумочку у женщины, в Паблик-Гарден околачиваются гомики. Он напомнил коллегам, что отряд быстрого реагирования, созданный для того, чтобы успокаивать растущую общественную истерику по поводу Душителя, должен выезжать по звонку. Наконец, он призвал полицейских быть бдительными и принялся ходить взад-вперед, наблюдая, как они предъявляют для проверки записные книжки и ключи от телефонных будок. Потом дежурный вернулся к себе и отточенным движением ответил на вялые прикладывания руки к козырьку. Полицейские уже собирались разойтись, когда лейтенант вдруг кое-что вспомнил.

— Подождите, подождите! Сядьте! Чуть не забыл самое важное!

Он полез в карман и с важным видом вытащил конверт. Внутри лежала записка, составленная из вырезанных букв. Типичное письмо с требованием выкупа.

— Пропал человек. Ребенок. — Он надел очки. — «Ваш Мессия и Спаситель у меня в заложниках».

Слушатели расхохотались.

— «Кровь его падет на Джозефа Дэйли».

Джо, сидящий в дальнем углу, застонал. Он и так уже страдал. Он страшно устал от ночной работы. Фиш требовал уплаты долга, женщина из Бруклина продолжала звонить и никак не хотела отвязаться — теперь она угрожала все рассказать жене. Но главное — страшно жали форменные брюки, хоть Кэт и выпустила их насколько возможно. Джо задыхался в жестком белом воротничке, который выкроил давным-давно из дешевого ремня — старый полицейский трюк, чтобы женам не приходилось каждый вечер чистить воротник форменной рубашки. Но в те годы Джо носил семнадцатый размер. А теперь…

Лейтенант расхохотался. Куда чаще смеялись над ним самим.

— «Приметы пропавшего ребенка. Рост: двадцать дюймов. Волосы: нет. Возраст: примерно две тысячи лет. Когда его видели в последний раз, он был завернут в одеяльце и источал странный небесный свет».

Лейтенанту пришлось подождать, пока не утихнет смех.

— «Отец мальчика…» Помолчите, парни… «отец мальчика — очень влиятельный человек. Я за это поручусь… я на него работал… когда-то прислуживал в алтаре…»

Джо сгорбился, нахлобучил шляпу на глаза и сердито улыбнулся.

— Офицер Дэйли, — окликнул лейтенант. Сейчас было не время спорить. — Мне передать это дело детективам?

— Нет, сэр.

— Полагаю, у вас есть на примете подозреваемый?

— О да!

— И кто этот… злодей?

— Предпочту не раскрывать его имя.

— Ладно, Дэйли. Просто верни младенца на место. У него скоро день рождения.

Пустые ясли на Коммон, откуда исчез младенец Христос, внушали Джо одну-единственную мысль: убить Рики. Убить этого сукина сына. Тощий мелкий ублюдок. Убить его, оживить и еще раз убить. Джо ходил туда-сюда. В последние несколько дней потеплело, снег растаял почти весь, но Джо сейчас не почувствовал бы мороза. Ему не нужно было стаканчика, чтобы согреться, и он не стал сидеть в вестибюле отеля, потому что гнев на идиота братца мог растопить полярные льды. У него просто руки чесались, в мышцах бурлила энергия. Рики обожает выставлять Джо дураком и неудачником — ему всегда это нравилось. Но на сей раз — и это уж непременно — Джо надерет ему задницу…

Где-то закричала женщина.

Зашелестела листва. Джо поддернул рукав, чтобы посмотреть на часы: 11.50. Крик затих в отдалении. Джо прислушался. Опять. Он побежал. Третий крик — панический вопль:

— Нет! Убирайся! Уходи!..

Ноги сами несли Джо — вниз по Тремонт, к Сколлэй-сквер, улица за улицей, дом за домом, весь город плыл как во сне, каждый день он меняется, сбивает с толку…

Снова крик, короче, тише, похожий на чириканье.

Он бежал так быстро, что это напоминало долгое падение, приходилось переставлять ноги лишь затем, чтобы не удариться лицом об асфальт.

Парочка на тротуаре, парень тычет пальцем:

— Туда!

Бромфилд. Из проулка доносится какой-то лязг.

Вот оно — мужчина, тощий и неуклюжий, но невероятно рослый, настоящий великан, прижимает к стене девушку, одной рукой держит ее за шею, второй шарит под пальто, между ног. Девушка висит в нескольких дюймах над землей, одна туфелька свалилась…

— Эй!

Великан повернулся и уставился на полицейского, сначала озадаченный, потом разъяренный вмешательством.

Трупное лицо — изможденное, узкое, бледная кожа туго обтягивает скулы, темные глаза выпучены, лоб низкий. В темноте аллеи, среди теней, эта маска показалась настолько гротескной, что Джо на мгновение застыл. Он сморгнул и слегка склонил голову, как будто это могло вернуть чудовищному лицу нормальные пропорции, превратить монстра в кого-то знакомого — бродягу, хулигана ну и так далее.

Мужчина, которому в секундном колебании полицейского ошибочно почудилось некоторое попустительство — сочувствие, единомыслие, страх, бог весть что, — снова ухватил девушку между ног и влепил ее бедрами в стену. Он ухмыльнулся, взглянув на копа: «Что, видал?»

Джо вознамерился испортить этому типу настроение. Он двинулся вперед.

Великан отпустил девушку, та неловко приземлилась на обутую ногу, но тут же обрела равновесие и успела увидеть, как полицейский пронесся мимо, даже не взглянув, все ли с ней в порядке, — пробежал очень близко, так что ее обдало ветерком. Она услышала, как под пальто у него что-то звякает, и решила сесть на землю и не двигаться.

Джо быстро понял, что преступник далеко не уйдет. Этот тип бегал скверно, высоко задирая длинные ноги, и Джо успел обдумать, каким образом лучше опрокинуть его, нанеся максимальный ущерб. Когда они достигли противоположного конца проулка, выходившего на Уинтер-стрит, Джо прыгнул, на мгновение завис горизонтально и упал на спину преступника, настигнув его, точно огромная хищная птица. Он прижал руки парня к бокам, обвил его ноги своими, намереваясь смягчить себе падение, а в идеале — разбить этому типу физиономию об асфальт.

Но все немедленно пошло не так.

Великан обладал неимоверной силой. Он протащил Джо несколько шагов, отчего полицейскому показалось, что он едет на дельфине. Этот тип даже и не думал падать. Слегка пошатнувшись, он нечеловеческим усилием извернулся, Джо соскользнул, и оба покатились по земле.

Джо немедленно обхватил правой рукой шею гиганта, сцепил обе руки в замок и принялся давить. Он пытался сломать преступнику кадык, придушить его — что угодно, лишь бы победить этого урода, надеть на него наручники и убраться отсюда.

Но невероятно — этот парень разгибал руку Джо своими пальцами. Невозможно. Какого черта, пальцами! Они пробрались под предплечье Джо и медленно ослабляли хватку.

Джо в жизни не сталкивался с более сильным противником — изумление сменилось паникой. Джо оглянулся в поисках помощи. Никого. Пустой проулок, безлюдная улица.

И эти ручищи! Они обладали просто нечеловеческой силой. Они развели руки Джо достаточно широко для того, чтобы великан мог перекатиться на живот и оказаться лицом к лицу с полицейским. Он ухватил Джо за шею, надавив большими пальцами в ямку под кадыком — слегка помял, нащупывая трахею в том месте, где она ближе всего к коже, а потом резко нажал.

Тело Джо содрогнулось от выброса адреналина.

Голова инстинктивно дернулась вперед в попытке защитить уязвимое место, руки беспомощно сомкнулись в воздухе, Джо заметался туда-сюда. Почти сразу же, спустя несколько секунд, перед глазами все поплыло, он почувствовал, что теряет сознание. Джо взглянул в лицо преступника, в нескольких дюймах над собой.

Гигант уставился на него выпученными глазами. Видимо, он понимал, что ему придется подавить лишь одну попытку сопротивления. Он нажал сильнее. Сломать. Уничтожить.

Джо пытался высвободить руки. Боль слегка ослабла, стала менее пронизывающей. Он ухватил запястья великана и попытался их выкрутить, но руки полицейского отяжелели, сделались точно каменные. Оба не двигались, как будто обратились в изваяния. Слишком поздно. Он умирает, действительно умирает. Неужели так быстро? Он не ожидал…

А потом послышалась сирена.

Хватка на шее Джо слегка ослабла.

Сирена была далеко. Возможно, чистое совпадение, городской шум.

Хватка усилилась, на сей раз еще более, большие пальцы сдавливали трахею Джо, как будто великан намеревался прикончить его побыстрее.

Джо снова забился, ощутив прилив адреналина. Он был жив. Он ударил великана коленом между ног, вцепился ногтями ему в лицо…

И все закончилось. Ни рук на шее, ни боли в глотке.

Вибрирующий звук сирены приближался.

Великан убегал. Джо слышал шарканье подошв по гравию.

Он с трудом встал и вернулся к девушке. Та лежала, свернувшись и подтянув колени к груди, спиной к стене. Джо протянул ей руку.

— Можете идти сами?

— Кажется, нет.

— Вам больно?

— Кажется, нет.

— Я вас отсюда заберу. Все будет хорошо.

Джо подсунул руки под нее и поднял. Девушка оказалась легкой, как ребенок. Симпатичная, лет двадцати трех. У Джо мелькнула мысль, каково это — переспать с ней, какое у нее тело, но обо всем этом он подумал машинально, без всякого энтузиазма, словно схватка с гигантом каким-то образом лишила его мужского начала. Девушка безжизненно висела на нем, припав головой к плечу и уронив руки. Джо вынес ее из проулка на улицу, и там его испугала ослепительная вспышка репортерского фотоаппарата.

13

— Тебя искал Винсент Гаргано.

Бармен облокотился на стойку и подался вперед, чтобы сообщить эту новость. Видимо, он ожидал, что Рики с перепугу наложит в штаны, но тот выслушал не моргнув и глазом, и бармен выпрямился, одновременно с облегчением и разочарованием.

— Зачем?

— Он не сказал, а я не спрашивал.

— И когда?

— Пару дней назад.

— И что ты ему ответил?

— Что я тебя не видел.

— Спасибо.

— Что мне делать, если он опять придет?

— Скажи ему правду, Сэл. Не лезь, куда не надо.

— Может, и вообще все в порядке, э?

— Ну да. Просто дела.

— Может, все хорошо?

— Именно.

Бармен повертел в руках тряпку и решил сменить тему. Кивком он указал на вечерний выпуск «Глоуб»: «Полицейский отражает атаку Душителя».

Большая фотография Джо, с мрачной ухмылкой и в грязной форме. Бесчувственная девица у него на руках.

— Что стряслось с твоим братом? В последнее время его рожа то и дело в газетах.

— А, Элвис!

— Ну да, Элвис Дэйли. — Бармен фыркнул, но он был явно встревожен. — Слушай, Рик, не обижайся, но если у тебя проблемы с Винсентом Гаргано, не притаскивай их сюда — ты меня понял?

— Никаких проблем, я же сказал.

— Все равно.

Они обменялись взглядами. Разумеется, проблемы были. Винсент Гаргано, по прозвищу Зверь, работал на Карло Капобьянко, заправилу Норт-Энда, который неустанно пытался объединить под своей властью бесчисленные маленькие букмекерские конторы города, — и эта кампания двигалась к кровавой развязке.