Тайны советского футбола

Вот тогда я впервые увидел загнивающий Запад во всей красе. Идем, группа советских футболистов, по пляс Пигаль. Девчонки в мини стоят, нам улыбаются, сутенеры руками машут, зазывают, кричат: «Амур, Амур!» Один из наших ему отвечает:

– Ага! Да нас в тюрьму посадят, если мы на твой амур решимся! На этот самый Амур и пошлют!

Валентин Афонин

ВАЛЕНТИН АФОНИН – защитник ростовского «Ростсельмаша» и столичного ЦСКА, сборной СССР 1960–х. Участник чемпионатов мира 1966 и 1970 годов. Цепкий и неуступчивый на равных боролся с лучшими нападающими планеты. После окончания карьеры игрока стал тренером.

Советский футболист среди фигур мадам Тюссо

В 1966 году в Англии во время чемпионата мира наша сборная между матчами однажды отправилась в музей восковых фигур мадам Тюссо. Для выходов в свет всей команде выдали одинаковые костюмы: брюки и синие пиджаки с большими пуговицами. Очень по тем временам модные костюмы.

И вот мы всей делегацией ходим по музею, смотрим на экспонаты: актеры, политики, ученые. А в этом музее есть такая особенность, там выставлены не только копии знаменитых людей, но в некоторых местах стоят и фигуры как бы самих служащих музея. Например, стоит в одном зале живой охранник в форме, а в другом – его копия из воска.

Я немного опередил нашу группу, зашел в следующий зал и решил подшутить над ребятами. Встал между других фигур, замер и не двигаюсь. Жду, пока наши подойдут. А они чего – то задерживаются. Минуту стою, вторую, третью, уже руки – ноги от неподвижности затекать начинают. И тут вместо наших футболистов заходит группа каких – то немецких туристов. Смотрят на меня и не поймут: живой я или восковой. Женщина одна ко мне подходит, смотрит в упор. Стою, стараюсь не дышать. Она еще ближе, и трогает меня за пуговицу. Тут я уже не выдержал, подмигнул ей. Она как отпрыгнет, засмеется. Разоблачила меня, не дала ребят повеселить.

Политинформация Муртаза Хурцилавы

На чемпионате мира 1970 года в Мексике наша сборная жила обособленно от всего мира. Нас разместили на окраине города, в отдельном доме с внутренним двориком – патио. Мы любили по вечерам собираться в этом дворе, сидели за столом, разговаривали. И Муртаз Хурцилава нам часто читал лекции. Причем говорить мог о чем угодно, на любые темы.

О политике? Пожалуйста! Рассказывал, например, о том, как наши ввели войска в Чехословакию:

– Наши всю Чехословакию заняли, а чех посмотрел и говорит: «Эй, генацвале! Зачем мне танку прислал?!»

Обсуждал состав нашей сборной, он почему – то тех, кто не был лидерами команды, называл «би – би – си»:

– Команда у нас – ничего, но игроков типа би – би – си в ней много. Первый би – би – си – Зика (то есть Валера Зыков), второй би – би – си – Пар куча (то есть Валера Поркуян). Правый край – не очень у нас, зато левый – мамину маму!

Однажды на тактическом занятии он спросил у главного тренера, Гавриила Качалина:

– Скажи, бичо! Пачиму футбол – лучшая игра в мире?

Гавриил Дмитриевич даже растерялся, начал перечислять:

– Ну как почему? С одной стороны, это командная игра, с другой – индивидуальная техника может все решить…

Хурцилава сидит, хитро улыбается. Тут вся команда подключилась, доводы приводят:

– Мысль в футболе важна, очень зрелищный вид спорта, бойцовские качества на поле проявляются…

Муртаз палец вверх поднимает важно:

– Патаму шта это едынственный игра, в который ногой играют!

Футбол с африканскими призраками

Как – то раз полетели мы с «Ростсельмашем» в турне по Африке. И один из матчей предстояло сыграть в столице Уганды Кампале. «Боинг», на котором мы туда летели, старый был, весь в заплатах. Смотришь в иллюминатор – под тобой сплошные джунгли. Мы шутили, что они тут в полете только по пальмам и ориентируются. Спонсор матча был – какая – то фабрика по производству кроватей. И вот подлетаем мы к Кампале, и нам говорят, мол, переодевайтесь прямо в самолете. Потому что сейчас уже скоро стемнеет, а освещения на стадионе, естественно, никакого нет. Выглядываю наружу – уже смеркается. Примчались мы на стадион: битком забит чернокожими болельщиками. Они орут, визжат, как будто финал чемпионата мира сейчас начнется.

Подходят организаторы: максимум, что успеем – сыграть два тайма по пятнадцать минут. А больше нереально – темно будет. Разминаемся на бровке, мне говорят: «Валя, у них нападающий очень юркий, ты давай поплотнее с ним».

«Хорошо, – думаю, – плотнее так поплотнее». Начали играть, нападающий ничего особенного. И тут – бац, буквально как свет выключили – темнота. А мы только первые пятнадцать минут и отыграли. Стадион бесчинствует, продолжения требует. Организаторы помчались на аэродром по соседству и притащили оттуда огромный прожектор. Один, больше нет. И поставили его за нашими воротами.

Прожектор оттуда лупит узким лучом: кусок поля перед нашей штрафной только видно. И негр мой хитрый приспособился: получает мяч, и только я его встречаю, он – нырк в темноту! И все – не видать ничего. Как его, черного, там во мгле ловить?! Намучился, одним словом. А как там наши ребята впереди играли среди черных призраков, уж вообще не понимаю. Хорошо, хоть быстро закончилось все.

Дмитрий Баранник

ДМИТРИЙ БАРАННИК – защитник питерского «Зенита» 1980–х, чемпион СССР. Уехав в 1991 году играть в Норвегию, он и сегодня живет в этой стране, но продолжает работать в футболе. Тренирует любительскую команду и трудится в фирме, разрабатывающей программное обеспечение для обработки футбольной статистики.

Как правильно подавать угловой

Эта история произошла на моих глазах и впоследствии стала знаменитой. Кажется, это был 1982 год, идет разбор одной из игр «Зенита». Наш главный тренер Юрий Андреевич Морозов никогда тихим нравом не отличался, а тут мы еще кому – то проиграли. Поэтому он просто бушует, пихает всем подряд, страшно смотреть.

Разбирает он какой – то угловой.

– Посмотрите, как вы расположились! О чем вы думаете?! Никто никого не держит, соперник по штрафной, как у себя дома, ходит! Вы вообще в футбол умеете играть или нет?!!

Возразить в то время Морозову было просто самоубийством. При нем вообще никто даже рот открыть не смел. Но кто – то из стариков, не помню уже кто, кажется, Бондаренко, решился и так робко говорит:

– Юрий Андреевич, это же мы угловой подаем.

Холодные южные ночи

В советское время спаренные выездные матчи были обычной практикой. Команда летела куда – нибудь на юг, проводила там одну встречу, потом переезжала в другой город, играла вторую и потом уже отправлялась домой. Однажды, согласно календарю, мы отправились по маршруту Ленинград – Баку – Ереван.

Прилетели в Баку, сыграли с «Нефтчи» и в тот же вечер должны были отбыть в Ереван. Администратором в «Зените» работал тогда Матвей Соломонович Юткович. Это был уже немолодой, грузный человек. Дело свое делал здорово, и все его в футбольном мире знали сто лет.

На его плечах лежало множество обязанностей, в том числе и добывание билетов для команды. В те времена найти места на сорок человек, да еще на южных направлениях, было задачей очень непростой. А даже если и были билеты, это еще не означало, что все пройдет гладко. В общем, момент посадки команды в самолет для администраторов тех лет был самым напряженным в поездке.

И вот бегает Матвей Соломонович по аэропорту, улаживает разные неувязки, и в конце концов все кончается хорошо. Весь «Зенит» на борту, взлетели, скоро будем в Ереване. Юткович с облегчением садится в свое кресло – а время уже позднее, после игры улетали – и тут же засыпает.

Только он уснул, как командир экипажа объявляет:

– Ереван по метеорологическим условиям нас принять не может, придется вернуться на аэродром.

Но это только так говорится: вернуться. Возвращаться с полными баками горючего нельзя, поэтому мы еще полтора часа нарезаем круги над Баку, после чего возвращаемся туда же, откуда вылетели.

Команда, недовольная таким поворотом, идет на выход, впереди шагает немного поспавший Матвей Соломонович. Но ему – то никто не сказал, что мы вернулись! Он выходит на трап, смотрит на ночной южный город, передергивает плечами и громко восклицает:

– А в Ереване – то попрохладнее, чем в Баку будет. Да, ребята?!

Мы от смеха чуть не посыпались с трапа.

Откуда растут руки у футболистов

Еще одна история относится уже не к моим футбольным годам, а к совсем недавнему прошлому. Я сейчас живу с семьей в Норвегии, в частном домике, и у нас есть небольшой садик. Если забить гвоздь в стену я еще могу, то более сложные вещи по хозяйству мне поручать опасно. Так уж сложилось. Тем не менее однажды жена говорит:

– Посмотри, как у соседей красиво подстрижены кусты. Вот бы и нам так сделать.

На следующий день она уехала в магазин, а я пошел к соседу попросить у него садовые электроножницы.

На самом деле это никакие не ножницы, а такая хитрая электропила на длинном шнуре, управляться с которой, по – моему, нужно учиться на специальных курсах.

Через десять минут подстригания кустов результатом моего труда стал громкий хлопок, в доме вылетели пробки. Оказалось, что я в запале перерубил ножницами их же электрошнур. Это потом выяснилось, что при подстригании кустов нужна особая техника, шнур следует хитрым образом забрасывать через плечо, но тогда я ничего подобного не знал.

Что делать? Инструмент выведен из строя, кусты подстрижены наполовину и имеют совсем неприличный вид. Пошел к соседу с другой стороны, объяснил ему ситуацию, попросил одолжить ненадолго его электроножницы. Он посмеялся, но дал.

Как стало понятно позже, зря он смеялся. Еще через десять минут я перерубил провод и у его аппарата. Когда жена вернулась домой, то застала такую картину: сижу я на крыльце, обмотанный электрокабелем, передо мной два выведенных из строя прибора. Сижу и думаю: чего же это я, великий чемпион всего Советского Союза, такой бестолковый?

Поехали еще раз в магазин, купили третьи ножницы и кусты кое – как достригли. С соседями я тоже все уладил.

Тарас Безубяк

ТАРАС БЕЗУБЯК – авторитетный арбитр 1990–х, непосредственный участник многих ключевых матчей российского футбола. Один из ведущих экспертов в стране по судейскому вопросу. После окончания карьеры рефери возглавил питерскую детско – юношескую футбольную школу «Смена». Хранитель огромного количества историй, большинство из которых, к сожалению, язык не поворачивается назвать веселыми. И тем не менее…

Fair play по-владикавказски

Хочу рассказать про легендарные владикавказские ворота. Те самые, из – за которых команды выходят из раздевалок на поле – левые от центральной трибуны. Как – то раз я обслуживал игру: «Алания» против, не буду говорить, какой команды. И вдруг гости забивают дальним ударом гол, который не видит никто. Ни три человека из бригады судей, ни футболисты команды гостей, ни болельщики с трибун.

Как так?! А это такие хитрые ворота! Мяч угодил аккурат в «девятку» и срикошетил от внутренней стороны рамы, отлетев при этом в поле метров на двадцать. Я взятия ворот не видел, потому свистка не даю. Судья на линии тоже остался на своем месте, к центру не бежит. Болельщики сидят на своих местах, гости не протестуют. Можно продолжать игру.

Но тут защитник «Алании», игроки которой видели, что на самом деле произошло, берет мяч в руки и с досады изо всех сил запускает его на трибуны. Никто не понимает, в чем дело. Свистка – то не было.

Но владикавказцы сами несут мяч и устанавливают его на центр поля. Ну тут уж делать нечего, раз такой фэйр – плэй, даю свисток. Гол!

Что может свисток против сабли?

Не помню уже, где именно был этот случай. Может быть, в том же Владикавказе, может, в Нальчике. В каком – то из южных кавказских наших городов. Идет обычная игра, хозяева имеют преимущество, атакуют, создают опасные моменты, но забить никак не могут. И так пытаются, и эдак – ничего не выходит. Тут гости проводят одну – единственную контратаку на последней минуте. Нападающий рвется к воротам, и в штрафной его вратарь сбивает. Пенальти настолько явный, что хозяева даже не протестуют. Я подбегаю, указываю на точку. И боковым зрением вижу, что с трибуны из – за ворот в мою сторону несется какой – то болельщик с саблей в руках! Можно, конечно, сейчас говорить, что у страха глаза велики, но бежал он точно ко мне, и в руках у него был какой – то колюще – режущий предмет. Если и не сабля, то очень большой кинжал.

И бог знает, что у него в голове. Очень может быть, что сейчас он до меня добежит и зарубит, к черту. Причем что обидно, за абсолютно честный пенальти!

Я лихорадочно пытаюсь сообразить, что же мне делать. То ли пытаться как – то защищаться, но свистком против сабли много не навоюешь. То ли бежать, но не поздно ли уже? А этот парень тем временем на всех парах летит ко мне. Скорее всего, дело кончилось бы плохо, но, на мое счастье, вратарь, тот самый, который заработал этот пенальти, в прыжке свалил болельщика, как минутой раньше нападающего. А потом подбежали еще два игрока, скрутили этого парня и передали милиционерам.

Пенальти гости, кстати сказать, забили.

Детские игры взрослых футболистов

Совсем другой случай был в матче двух московских команд. Сбивают игрока недалеко от штрафной площадки, фиксирую нарушение. В таких ситуациях обычно обороняющаяся сторона тусуется возле мяча, мешая сразу же пробить, а нападающая – наоборот, стремится побыстрей разыграть стандарт.

Я подхожу к месту нарушения и вдруг чувствую сзади сильный пинок. Поворачиваюсь, чтобы наказать нахала, и вижу – стоит человек пять из одной команды. Вот как игра есть детская, когда один бьет по плечу, а остальные руки выставляют и ждут: на кого покажет. Так и они стоят, физиономии у всех довольные – сделали пакость, пусть судья разбирается. Которому карточку показывать? Пришлось проглотить этот эпизод, чтобы не карать невиновного, хотя там любой, в принципе, заслуживал «горчичника».

За кого в Одессе болеют собаки?

В Одессе обслуживал я матч «Черноморца». Нападающий одесситов выходит один на один с голкипером гостей, и вдруг из – за ворот выскакивает собака и бежит к нему. Поступаю согласно правилам: посторонние на поле, игра остановлена, спорный мяч. Хозяева, естественно, протестуют – стопроцентный голевой момент пропал. Получилось, что одесситов подвела их же местная собака. Хорошо, они в тот раз на голову сильнее соперника были, выиграли 7:1, а то не миновать бы скандала.

Сергей Белоголовцев

СЕРГЕЙ БЕЛОГОЛОВЦЕВ – не только самый спортивный шоумен отечественного телевидения, но и большой друг многих современных отечественных кудесников кожаного мяча. Один из идеологов некогда культовой программы прошлого «Назло рекордам!»

Жесткая опека Рода Стюарта

Как – то раз мне довелось играть в составе футбольной команды звезд «Старко» против англичан, которых возглавлял приехавший в Россию на гастроли Род Стюарт. Мы обычно играли в зале СДК «Дружба», поэтому пришли туда, что называется, в короткой форме: в майках и трусах. Но Стюарт сразу заявил, что в зале в футбол не играют, это занятие для лохов, и попросил пойти на улицу. Отказать мы ему, конечно, не могли, но настал уже то ли ноябрь, то ли конец октября, и на улице в майках мы ощущали себя не слишком комфортно. Кроме того, это для выступавших у нас в команде музыкантов Стюарт – кумир, а для нас с Михаилом Шацем он не был чем – то особенным. И то, что он выгнал нас на мороз, тоже любви к нему не прибавило.

Поэтому, составив пару центральных защитников, мы с Мишей поклялись, что он уж нам точно не забьет. И рубились против англичан изо всех сил, пытаясь давить еще и психологически. Один раз Стюарт запустил мяч намного выше ворот, на что я ему крикнул: «Роди, автора!» Чем рассмешил Шаца и стоявшего на воротах Валеру Сюткина и разозлил самого Рода, но мне это, в общем – то, было по фигу.

В одном из эпизодов идет навес с фланга, я пячусь, пытаясь дотянуться до мяча, рефлекторно отвожу руку назад. И в этот момент моя рука нащупывает что – то мягкое и необычное. Я поворачиваюсь и вижу перед собой Стюарта, который тоже стремился к этому мячу, и понимаю, что держу его за то самое место, которое отличает мужчину от женщины. Мы встречаемся с ним глазами, я руку не отпускаю, продолжая машинально держать пойманное. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я очнулся. Наверное, часа два. Потом я сказал: «Сорри» и все же отпустил его. Род на это ответил: «Ничего, нормально». А после матча пожал мне руку и уважительно сказал: ты настоящий английский защитник!

Автограф Алана Бокшича

Однажды я ездил с друзьями в город Вену. И совпало так, что в это время местный «Рапид» играл с «Ювентусом», и итальянцы поселились в том же отеле, что и мы. Я с друзьями как раз сидел в баре в холле отеля, когда команда приехала поселяться. Надо сказать, что вблизи эти парни выглядели нереально пафосно.

Они все были безумно красивы, ухожены, узорно выбриты, причесаны. Вели они себя тоже соответствующе. Небрежно просили администратора побыстрее их обслужить и расселить по номерам, а от фанатов с их просьбами об автографах просто отмахивались. Особенно выделялся среди них этой пренебрежительностью Ален Бокшич. Когда он чуть ли не взашей отогнал какого – то поклонника, осмелившегося подойти к нему, я сказал: «Спорим на бутылку виски, что я сейчас возьму автограф у Бокшича?»

А мы уже были неплохо разогреты молодым австрийским вином, поэтому всем было интересно посмотреть, как меня тоже погонят, будет ли драка и чем вообще все кончится. Поэтому все закричали: «Спорим, спорим!»

Я прямо со стула плюхнулся на колени и пополз к Бокшичу, крича на весь отель: «Алан, плиз уан автограф фо май сан! Фо май литл сан!» Холл там был метров пятнадцать, поэтому к концу фразы я как раз дополз. Даже видавший виды Бокшич ошалел от такого, расписался на какой – то салфетке, чуть ли не перепрыгнул через меня и убежал к себе в номер. Так я получил и автограф звезды, и бутылку виски.

Друзья и подруги Юрия Белоуса

Мы с командой артистов ездили играть в футбол на Канарские острова. Организатором этой поездки выступал нынешний руководитель ФК «Москва» Юрий Белоус. С ним была девушка: блондинка чудовищной красоты и габаритов, все модели мира, если бы ее увидали, утопились бы от зависти. Интересная девушка.

С нами ездил мой приятель, который обладает уникальной особенностью разводить футболистов на разные споры. Например, он подходит к какому – нибудь игроку и говорит: «Спорим, я знаю больше поэтов Серебряного века, чем ты?» или «Давай, кто больше назовет художников – передвижников?» Спорил он обычно на ресторан и всегда выигрывал, потому что он – то был подготовлен, а футболисты – нет. Но для меня загадка, как он умудрялся втягивать в эти споры.

И вот сидим мы за столом, и с нами Белоус с этой блондинкой. Приятель ей говорит: «Сыграем в викторину? Спорим, ты не сможешь сказать, как звали всех Толстых?» То есть предлагает девушке вспомнить, как звали русских писателей из этого почтенного клана. Я насторожил уши: что из этого выйдет. Девушка моментально отвечает:

– Никаких «всех Толстых» я не знаю. Я знаю одного Толстых, его зовут Коля. Он футбольный чиновник. Мы с Юрой с ним дружим.

Я смеялся так, что думал – просто умру здесь же за столом. А девушка, по – моему, не очень и поняла, чего все покатились. Она подумала, это надо мной смеются, что я чуть со стула не упал.

Пельмени Рамиза Мамедова

Последняя история скорее кинематографическая, ее непросто передать словами, но я попробую.

В конце 1990–х нас с Мишей Шацем часто приглашали вести торжественные вечера московского «Спартака». Красно – белые тогда выигрывали «золото» постоянно, поэтому такие праздники производились регулярно. На одном из таких вечеров, уже под конец, мы сидели за столом, общались с игроками. Они рассказывали какие – то смешные истории, болтали, и как – то незаметно досиделись до того, что остались только мы и Рамиз Мамедов. Сидим, разговариваем дальше, и тут Рамиз говорит:

– В этом ресторане отличные пельмени! Хочу выпить с вами по сто и под пельмени!

Зовет официанта: уберите все, несите нам по сто водки и ваших фирменных пельменей. Приносят огромное блюдо, мы выпиваем за «Спартак», закусываем. Через некоторое время Рамиз снова говорит:

– Надо выпить под пельмени! Принесите нам ваших фирменных пельменей!

Мы с Шацем ему отвечаем:

– Так вот же огромное блюдо стоит!

– Нет, надо свеженьких, с пылу с жару!

Приносят еще блюдо. Через некоторое время история повторяется, причем Мамедов, собака, сам не шибко пьет, а больше нас потчует. Когда я очнулся, то увидел просто необычайную картину: большущий стол весь уставлен водкой и блюдами с пельменями. Потрясающее зрелище!

Кончилось все тем, что Рамиз погрузил нас с Шацем в такси, попрощался, а сам прыгнул в какую – то нереальную машину и умчался вдаль. Но его пельмени я запомнил на всю жизнь.