Помоги проекту - поделись книгой:
Шломо приказал принести меч и повелел: «Рассеките живого младенца надвое и отдайте половину одной из женщин и половину другой». — «Прошу, господин мой, — в ужасе закричала одна из жен-шин, — отдайте ей этого живого ребенка и не умерщвляйте его». Другая же оставалась непреклонной: «Пусть же ни мне, ни тебе не будет — рубите!» — «Отдайте первой живое дитя… она — мать его», — приказал Шломо.
«И услышал весь Израиль о суде… и стали бояться царя, ибо видели, что мудрость Б-жия в нем, чтобы вершить суд» (3:16–28).
Завоевания отца принесли Шломо самое большое и прочное за всю еврейскую историю царство. Поэтому у него хватало и времени для отвлеченных размышлений, и средств для грандиозного строительства. Именно Шломо построил Первый Храм (см. гл. 43), который простоял до 586 г. до н. э.
Впрочем, мудрейший из мудрейших в одном, Шломо не был достаточно разумен в другом. Чтобы соорудить Храм, он ввел непомерно высокие налоги и ежемесячно отправлял по десять тысяч израильтян на принудительные работы в Ливане, чтобы расплатиться за купленные там строительные материалы. Сочетание высоких налогов с принудительным трудом вызвало возмущение у народа, помнящего о горьком египетском рабстве. Ропот усилился, когда оказалось, что «чрезвычайные налоги» продолжают взимать и после завершения строительства Храма.
Ни один еврей никогда не имел так много жен, как Шломо. Библия сообщает, что у него было семьсот жен и триста наложниц. Многие, если не большинство из них, были знатными чужеземками, посредством которых царь поддерживал добрые отношения с их странами. К несчастью, не столько Шломо влиял на религиозные убеждения своих нееврейских жен, сколько они совращали мужа в свою веру. Библия так говорит о царе, соорудившем великолепный Храм: «Не было сердце его полностью (предано) Г-споду, Б-гу своему, как сердце Давида, отца его; он строил и святилища для идолов, чтобы его нееврейским женам было где молиться» (11:3–10).
В гневе Б-г заявил Шломо, что отнимет у его потомков царство, оставив под его правлением только одно колено Йегуды — и то лишь ради «раба Моего» Давида и «ради Иерусалима, который Я избрал» (см. «Отделение десяти северных колен»).
Несмотря на столь строгое осуждение царя в тексте Библии, в еврейской традиции преобладает образ молодого мудреца Шломо. Имя Шломо остается популярным у евреев. В нем выражается надежда родителей на то, что их сын будет так же мудр, как и его древний тезка.
Глава 43
Храм / Бейт Гамикдаш
Главным достижением царя Шломо стало возведение в Иерусалиме великолепного Храма (Бейт гамикдаш). Его отец, царь Давид, еще раньше хотел соорудить Б-гу большой храм — место постоянного хранения Ковчега завета со скрижалями Десяти заповедей. Однако Б-г воспротивился этому. «Не строй дома для имени Моего, ибо человек воинственный ты, и кровь проливал ты», — сказал Б-г Давиду (Млахим I, 28:3).
Согласно описанию Библии, Храм Шломо имел примерно 60 метров в длину, 30 метров в ширину и 20 метров в высоту. Царь не жалел денег на сооружение Храма, заказав у Хирама, царя Тира, драгоценный кедр, и велел выложить фундамент Храма из огромных блоков обтесанного камня. Все подданные Шломо были обязаны отработать на этом строительстве, за которым надзирало около 3300 чиновников. Шломо вошел в столь тяжелые долги, что расплачиваться с Хирамом ему пришлось двадцатью галилейскими городами.
Когда Храм был наконец завершен, Шломо открыл его молитвой и жертвоприношением и даже призвал войти туда и помолиться неевреев, прося Б-га принять их молитвы: «Дабы знали все народы земли имя Твое, дабы боялись Тебя, как народ Твой, Израиль, и дабы знали, что именем Твоим называется дом этот, который я построил» (Млахим I, 8:43).
До того как Храм был разрушен вавилонянами спустя примерно четыреста лет (в 586 г. до н. э.), основной формой Б-гослужения здесь были жертвоприношения. Через семьдесят лет на том же месте был отстроен Второй Храм, и жертвоприношения возобновились. В I в. до н. э. царь Гордус (Ирод) значительно расширил этот Храм. Второй Храм был разрушен римлянами в 70 г. н. э., после подавления ими Великого восстания.
Хотя величественный Храм Шломо был богато украшен, самое важное его помещение было почти пустым. Известное как Святая святых (Кодеш кодашим), оно хранило две скрижали Десяти заповедей. К сожалению, скрижали бесследно исчезли, когда вавилоняне разрушили Храм, и в период Второго Храма Святая святых пустовала. Только раз в году, на Иом-Кипур, сюда входил первосвященник и молился Б-гу от имени всего Израиля. Монолог хасидского раби из пьесы «Диббук» передает смысл того, о чем евреи некогда молились в Храме и что чувствовали во время этой молитвы:
«Б-жий мир велик и свят. Самая святая страна в мире — страна Израиля. В стране Израиля самый святой город — Иерусалим. Самым священным местом в Иерусалиме был Храм, а наисвятейшим местом в Храме — Святая святых…
Семьдесят народов есть в мире. Самый святой народ — народ Израиля. Самое святое из колен Израиля — левиты. Среди левитов самые святые — коганим. Среди священников самый святой — первосвященник…
В году 354 дня (лунный год). Из них самые святые — праздники. Выше них — святость субботы. Среди суббот самая святая — День искупления, Суббота суббот…
В мире семьдесят языков. Самый священный — еврейский. Святее прочего на этом языке — святая Тора, а в Торе самое святое — Десять заповедей. В Десяти заповедях святейшие слова — это имя Б-га…
И раз в год, в определенный час, эти четыре высшие ценности мира соединяются друг с другом. Это Иом-Кипур, когда первосвященник входит в Святая святых и там произносит имя Б-га. И поскольку час этот безмерно свят и почитаем, это и час наибольшей опасности не только для первосвященника, но и для всего Израиля. Потому что если в этот час, избави Б-г, в голове у первосвященника возникнет ложная или грешная мысль, весь мир будет разрушен…»
До сих пор ортодоксальные евреи трижды в день молятся о восстановлении Храма. В то время, когда Страной Израиля правили мусульмане, на месте еврейского Храма были построены две мечети. Сооружать мечети на святых местах других религий — давняя практика мусульман. А поскольку любая попытка разрушить эти мечети вызовет исламскую войну (джихад) против Израиля, Храм может быть восстановлен лишь с приходом Машиаха.
Глава 44
Отделение десяти северных племен, около 930 г. до н. э. (Млахим I, 12)
Сын и наследник царя Шломо, Рехавам, имел три дурных качества: он был жаден, нахален и глуп. Это убийственное сочетание привело к расколу еврейского царства на две части.
Когда умер царь Шломо, евреи попросила Рехавама убавить тяжелые налоги и отменить повинность принудительного труда, введенные его отцом. Рехавам решает подумать в течение трех дней и узнать мнение своих советников. Старейший советник советует проявить терпимость и доброжелательность, и тогда евреи навсегда останутся верными подданными Рехавама. Но молодые советники по своим качествам были вполне под стать своему молодому царю. Они советуют ему безжалостно отвергнуть все просьбы подданных.
Когда через три дня евреи пришли за ответом, царь заявил им: «Отец мой возложил на вас тяжкое иго, а я ныне еще тяжче сделаю иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас тернием» (12:14).
Но подданные Рехавама не испугались. «Какая нам часть (в доме) Давида?» — заявили они, а возвратившись домой, тут же избирают своим царем Йоровама. Лишь колено Йегуды и соседнее малочисленное колено Биньямина остались верными дому Давида.
Первой мыслью Рехавама было силой заставить десять отколовшихся племен вернуться в свое царство. Но, убедившись, что обстоятельства против него, он не решился на вооруженный конфликт. С этого времени страна делится на две части: Иудею и Израиль (или Десять колен). Каждым государством управляет своя династия — свой царский дом. Государство десяти израильских племен просуществовало до 722 г. до н. э., когда было разбито и уничтожено Ассирией; крошечное государство Иудея продержалось до вавилонского вторжения в 586 г. до н. э.
Этой трагедии могло бы и не быть, передай мудрый царь Шломо хотя бы малую часть своего ума своему патологически немудрому сыну (см. «Невухаднецар», «Вавилонское пленение» и гл. 45).
Глава 45
Ахав и Изевель. (Млахим I, 16:29–22:40)
«Ты убил, а еще и наследуешь!»
История царя Ахава и его нееврейской супруги Изевели учит нас тому же, что и история Давида и Батшевы: как нарушение заповеди «не домогаться чужого» может привести к куда более серьезным грехам.
Ахаву, царю десяти северных племен, понравился виноградник, примыкавший к его землям. Его владелец по имени Навот отказался продать этот участок, его род владел им со времени прихода евреев в Страну Израиля, и Навот не горел желанием расстаться с подобной семейной реликвией.
Ахав совсем было расстроился, когда Изевель, дочь финикийского царя, абсолютно чуждая библейской морали, обнадежила мужа: «Да будет весело сердце твое: я дам тебе виноградник Навота…» Она находит двух подлецов, которые лжесвидетельствуют о том, что Навот публично поносил Б-га и царя. Это не только каралось смертной казнью, но и вело к конфискации всего имущества осужденного в пользу царя.
Так глаз, брошенный на чужое добро, привел к нарушению запрета лжесвидетельства, кражи и убийства. Через несколько дней Навота казнили, и Ахав наконец возрадовался: виноградник принадлежал ему. Но Б-г знает о злодеяниях царской четы и говорит пророку Элиягу: «Встань, сойди навстречу Ахаву… в винограднике Навота… и скажешь: «Так сказал Г-сподь: ты убил, а еще и наследуешь?»
Элиягу поджидает Ахава и сообщает ему слова Б-га, предрекая скорое падение Ахава и его семьи, а в довершение всего предрекает, что псы пожрут тело Изевели в украденном ими у Навота винограднике.
Хотя царствование Ахава было успешным как в экономическом, так и в военном отношениях, для Библии всего важнее, что «делал Ахав… злое в очах Г-спода (более) всех, кто был до него по наущению своей жены, Изевели. Эта чета стала воплощением преступных царя и царицы.
Помимо подстрекательства к убийству Навота, Изевель согрешила тем, что мешала поклоняться Б-гу и привезла в Страну Израиля сотни жрецов идолопоклонства (см. гл. 46). Ее влияние на еврейскую историю было заметным: два ее сына — Ахазья и Йорам стали царями Израиля, а дочь Аталья — царицей Иудеи (Млахим II. 8:18).
Вместе с остальными членами своей семьи Изевель гибнет во время восстания религиозного реформатора Йегу. Поняв, что Йегу победил, Изевель встречает смерть с характерным для нее бесстрашием. Запершись в доме, выстроенном в винограднике Навота, она красит глаза, укладывает волосы, затем зовет из окна своих убийц. Они входят и выбрасывают Изевель из окна: «И брызнула кровь ее на стену и на коней, и растоптали ее». Когда через несколько часов ее решают похоронить как царскую дочь, то находят лишь череп, ноги и кисти рук. «Таково было слово Г-спода, которое изрек Он через раба Своего Элишу…» — замечает Йегу, — «псы съедят тело Изевели» (Млахим II, 9:36).
Глава 46
Пророк Илия / Элиягу Ганави. (Млахим I, 17–19, 21; Млахим II, 4)
Библейский пророк Элиягу имеет мало общего с Элиягу еврейского фольклора. «Фольклорный» Элиягу — это тот, кто незримо посещает каждый пасхальный «седер» в миг, когда дети замечают, что убавилось вино в чаше Элиягу (кос Элиягу), которая ставится на стол специально для него. Он присутствует на каждом обрезании, где для него приготовлен особый стул (кисэ Элиягу).
В фольклоре Талмуда и еврейского средневековья Элиягу посещает на земле святых, ученых и просто попавших в беду евреев. Один из самых поздних библейских пророков, Малахи, обещает, что именно Элиягу совершит последнее чудо перед приходом Машиаха: «И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их» (Малахи, 4:6), разрешив все споры евреев по религиозным вопросам; когда спустя столетия мудрецы Талмуда не могли найти согласия по тем или иным проблемам, они откладывали споры «до прихода и разрешения их Элиягу».
Из самых разных, но неизменно добрых ролей, которые отводит ему фольклор, казалось бы, следует, что исторический Элиягу — пророк, который появляется в книгах Млахим, — был добрым, приятным и обходительным человеком. Но это вовсе не так! В Библии нет пророка более неистового, нетерпимого и бескомпромиссного. Бродя по холмам Израиля в набедренной повязке и с посохом в руке, Элиягу объявил настоящую войну идолопоклонству и царице Изевели (финикиянке — жене царя Ахава, см. гл. 45) за то, что она насаждала в Израиле культ Баала. Во время продолжительной засухи он бросил вызов сразу 450 жрецам Баала, привезенным Йоавом: каждая сторона должна была зарезать быка, возложить его на жертвенник и воззвать к своему богу. Пусть израильтяне сами увидят, чей бог ниспошлет огонь, чтобы принять жертву. Жрецы Баала читали свои молитвы, бросались в исступленные танцы и, отчаявшись, начали вонзать в свои тела ножи, так что кровь текла по ним. Но ничего ровным счетом не происходило.
И тогда Элиягу молит Б-га показать свое могущество. «И ниспал огонь Г-сподень». Толпа израильтян, наблюдавшая эти состязания, застыла в почтении и непроизвольно повторяла: Гашем гу гаэлоким, «Г-сподь — он (один) Б-г» (Млахим I, 18:39). До сих пор, спустя 3000 лет, эти слова звучат в конце службы Йом-Кипура. Затем толпа под предводительством Элиягу убивает всех 450 жрецов Баала.
В другой раз, когда царица Изевель губит Навота, чтобы его виноградник достался царю Ахаву (см. гл. 45), Элиягу ждет, пока царь не становится соучастником ее заговора, и затем проклинает Ахава: «Ты убил, а еще и наследуешь?» (Млахим I, 21:19).
Почему же именно этот неистовый пророк стал добрым дедушкой — волшебником еврейских легенд? Есть по крайней мере три причины: две из них основаны на тексте Библии. Во-первых, Библия предполагает, что Элиягу не умер; на глазах своего ученика Элиши он внезапно вознесся на небо в огненной колеснице (Млахим II, 2:11); за исключением Эноха (Брейшит, 5:22–24), это единственный библейский персонаж, которого миновала смерть. Бессмертие само по себе уже дает достаточно оснований считать возможным возвращение Элиягу на землю.
Во-вторых, нет и более подходящего для совершения чудес пророка. Два удивительных деяния Элиягу — умножение пищи и воскрешение мертвых, по-видимому, стали прообразом тех чудес, которые были приписаны Йешу спустя восемьсот лет.
Но третье — и самое подходящее — объяснение я слышал от своего отца. Присутствие Элиягу на «седере» и обрезании связано именно с его гневом. Сразу же после победы над жрецами Баала Элиягу бежит от взбешенной Изевели в пустыню, где сорок дней проводит в одиночестве. В течение этого времени Элиягу гневно взывает к Б-гу: «Оставили завет Твой сыны Израиля… и остался я один» (Млахим I, 19:14); вероятно, это значит, что он — единственный еврей и единственный монотеист, который остался на земле. Но Б-г не позволяет Элиягу замкнуться в собственной праведности. Он дает пророку новые поручения и отправляет его обратно к людям. И вот именно в этой преувеличенности обвинений Элиягу в адрес всех евреев и лежит объяснение его многочисленных явлений. Тот, кто счел себя последним евреем, был осужден стать постоянным свидетелем вечности Израиля, присутствовать при заключении каждым еврейским мальчиком завета с Б-гом, и на каждом праздновании «седера» (до наших дней обрезание и «седер» — наиболее исправно соблюдаемые еврейские ритуалы) Элиягу стоит в длинной череде тех отчаявшихся евреев, кто ошибочно предсказывали конец еврейского народа (см. «Исчезающий американский еврей»).
Глава 47
Десять пропавших колен, 722 г. до н. э
Не раз пытались уничтожить еврейский народ. Благодарение Б-гу, все эти попытки провалились. Одна из них произошла в 722 г. до н. э., когда Ассирия нанесла поражение Израильскому царству и решила разрушить это государство раз и навсегда. Ассирийцы выслали оттуда всех жителей — многие бежали в соседнее еврейское государство Иудею — и привели из Вавилона и Ассирии новых поселенцев, назвав образованную на месте Израильского царства новую провинцию Самарией. С тех пор на свете остались лишь потомки колен Иуды и Леви (см. «Священник, левит, израильтянин»).
Так как нет никакой информации о судьбе десяти колен — II книга Млахим (17:6) сообщает лишь о местах их первоначальной высылки, — то на этой почве возникло огромное количество легенд. Стоило какому-либо народу выразить симпатию к евреям (например, Англия после провозглашения Декларации Бальфура) или практиковать обряды, в чем-то схожие с ритуалами Торы (некоторые индейские племена Америки), как их происхождение начинали возводить к десяти потерянным коленам. И сегодня есть люди, которые считают, что евреи Эфиопии происходят от колена Дана.
В средние века, когда почти все евреи страдали от гнета христиан или мусульман, распространились слухи о могучем государстве на мифической реке Самбатион, населенном десятью коленами, которые когда-нибудь придут и спасут своих братьев.
На деле большинство потомков десяти колен были, очевидно, ассимилированы народами, среди которых они были поселены. В отличие от потомков марранов (см.), многие из которых сохраняют традиции
Глава 48
Невухаднецар, царь Вавилона (604–562 гг. до н. э.)
В нееврейском мире Невухаднецар известен благодаря «висячим садам Вавилона» на крыше его дворца, которые древние греки отнесли к семи чудесам света. В еврейском мире его репутация куда хуже: он — библейское воплощение садизма. После подавления восстания евреев в 586 г. до н. э. Невухаднецар ослепил царя Цидкиягу, предварительно убив у него на глазах двух его сыновей, чтобы эта жуткая картина преследовала царя до самой смерти (Млахим II, 25:7).
Позднее Невухаднецар, разгневанный вторым еврейским восстанием против него, длившимся 12 лет, приказал разрушить Бейт гамикдаш. Великий Храм в Иерусалиме.
Пророк Даниэль сообщает, что Невухаднецар затем пережил некое подобие раскаяния — впрочем, мало впечатляющее. Царь воздвиг огромного золотого идола и приказал всем своим чиновникам поклоняться ему. Три чиновника-еврея — Шадрах, Мейшах и Аведнего отказались, хотя Невухаднецар и грозил им суровыми карами. И тогда Невухаднецар велел разжечь печь всемеро сильнее, чем обычно, и приказал воинам связать трех строптивцев и бросить их в огонь. Когда их заталкивали в печь, вырвавшийся оттуда язык пламени поразил самих воинов. Это не остановило Невухаднецара. Единственное, что произвело на него впечатление, — то, что в печи оказалось не три, а четыре человека, «свободно расхаживающих в пламени… четвертый похож по виду на ангела Б-жьего». Царь немедленно выпустил из печи троих евреев, повысил их по службе и повелел, что любой, кто оскорбит Б-га Шадра-ха, Мейшаха и Аведнего, «будет изрублен на куски… ибо нет другого Б-га, который мог бы совершить такое спасение» (Даниэль, 3:25, 29).
Глава 49
Вавилонское пленение, 586 г. до н. э
Вавилонское пленение — это второе изгнание с родной земли (см. гл. 47) тех людей, которые за всю свою историю куда больше жили в изгнании, чем на родине.
Когда Невухаднецар (см. гл. 46) разрушил в 586 г. до н. э. Храм и покончил с Иудеей, он решил окончательно ликвидировать беспокойное еврейское царство, забрав его наиболее выдающихся жителей в свою столицу и оставив на родине лишь самых бедных евреев. В Вавилоне евреи остро почувствовали боль изгнания. Наверное, самые грустные из псалмов созданы именно в эти годы пленения.
«У рек вавилонских сидели мы и плакали, вспоминая Цион… Пленившие нас требовали от нас песнопений и насмехающиеся над нами — веселья: «Пойте нам песни Циона». Как петь песнь Г-споду на земле чужой? Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя… (т. е. пусть отсохнет моя правая рука)» (Тегилим, 137:1–5).
Каждый год Девятого ава евреи постятся и читают свиток Эйха (Плач Иеремии), отмечая память разрушения Иудеи и Первого Храма.
В своем письме евреям Вавилона пророк Ирмеягу от имени Б-га призывает их: «Просите мира (для) того города, в который Я (Б-г) изгнал вас, и молитесь за него Г-споду, ибо при его благополучии и вы будете благополучны» (Ирмеягу, 29–7). Этот совет Ирмеягу осторожен — пророк явно боялся, что евреи поднимут в Вавилоне мятеж, как это случилось в Иерусалиме (см. «Иеремия / Ирмеягу»). Совет, похоже, был услышан. Древние хроники свидетельствуют, что евреи занимались ремеслами, работали строителями на сооружении дворцовых зданий Вавилона, а правители предоставили им полную возможность отправлять свой культ. Менее чем через 70 лет персидский царь Кир покорил Вавилон и призвал евреев вернуться домой — большая часть из них отказалась. Подобно их нынешним потомкам, живущим в рассеянии по всему миру, они предпочитали оказывать помощь евреям Страны Израиля, вместо того чтобы самим переехать туда на постоянное жительство.
Глава 50
Исайя / Йешаягу
«Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться убивать…». «Свет для народов…»
Надпись на стене у здания ООН в Нью-Йорке взята из книги пророка Йешаягу: «Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (2:4). Эта надпись не сопровождалась ссылкой на источник (по-видимому, из опасений возбудить недовольство коммунистических и мусульманских членов ООН).
Древний призыв Йешаягу к миру во всем мире основывается на его вере, что все народы в конечном счете примут монотеизм и Тору, отказавшись от многобожия и войн: Ки мицион теце тора — «Ибо из Сиона выйдет Тора и из Иерусалима — слово Г-спода», — заявил пророк (2:3). Йешаягу строил большие планы не только для одного еврейского мира; он призвал евреев сыграть активную роль в мировой истории и стать ор лагоим («светом для народов»). Эти слова, подразумевающие миссию евреев в мире, и по сей день актуальны для всех евреев, которые верят, что их народ избран для того, чтобы сделать Б-га и Его этические ценности известными всему миру (см. «Избранный народ»).
В первой главе своей книги пророк настаивает, что справедливость — высшее требование Б-га. Он высмеивает религиозное лицемерие тех, кто пунктуально выполняет ритуалы иудаизма, но игнорирует его этику. «К чему Мне множество жертв ваших? — говорит Г-сподь, — пресыщен Я всесожжениями овнов и туком откормленного скота» (Йешаягу, 1:11). Вместо этого лучше «перестаньте творить зло. Учитесь творить добро, требуйте справедливого суда; поддержите угнетенного, (верно) судите сироту; вступайтесь за вдов» (1:16–17).
В одиннадцатой главе Йешаягу предсказывает будущий мессианский век, когда «волк будет жить (рядом) с агнцем и леопард будет лежать с козленком» (11:6).
Глава 51
Иеремия / Ирмеягу
Если не брать Иова, то пророк Ирмеягу — самый несчастный персонаж Библии. Слово «иеремиада», образованное от его имени, вошло во многие языки как обозначение горестных жалоб и сетований.
Ирмеягу жил около 600 г. до н. э., в последние дни существования Первого Храма. Как пророк он неоднократно предостерегал царя Цид-киагу и его подданных от восстания против Вавилона: положение евреев может улучшиться лишь после их полного отказа от зла и идолопоклонства.
Царь и народ проигнорировали увещевания пророка. Они считали, поскольку в Иерусалиме находится Храм, то сам Б-г гарантирует этому городу безопасность. Несколько лет спустя, когда Храм и вся Иудея были разрушены (см. «Невухаднецар» и «Вавилонское пленение»), Ирмеягу мог хотя бы претендовать на удовлетворение — «Ведь я же вам говорил!». Но он был охвачен горем. Библейский пророк — не бесчувственный оратор, безразличный к судьбам людей, которым он пророчествует. Напротив, он чувствует дополнительную меру своей ответственности и вины за то, что не смог преподнести свое пророчество так, чтобы оно убедило людей и заставило их послушаться его.
Корни горя Ирмеягу лежат еще глубже. Он — единственный персонаж Библии, лишенный семейных радостей. Б-г не велел ему жениться и иметь детей из-за ожидавшей их ужасной судьбы: «Ибо так сказал Г-сподь о сыновьях и дочерях… Умрут они от болезней, и не будут ни оплаканы, ни погребены… от меча и голода погибнут они, и трупы их будут пищею птицам небесным и зверям земным… ибо отнял Я у этого народа, — сказал Г-сподь, — мир Мой, благосклонность и милосердие» (Ирмеягу, 16:3–5).
Судьба каждого настоящего пророка — бороться со своим временем. Когда евреи жили в достатке, но без духовной опоры, Ирмеягу осуждал их. Когда они решили присоединиться к восстанию против превосходящего их войска, Ирмеягу высмеял их. Но когда евреи потеряли все и погрузились в отчаяние, обычно мрачный Ирмеягу вселил в их сердца надежду. Евреи приготовились отправиться в изгнание и больше не рассчитывали увидеть родную землю. Ирмеягу в это время тратит последние средства на покупку земли в Стране Израиля, чтобы показать отправляемым в изгнание — еще придет время вернуться в Страну Израиль, хотя ни один другой народ после изгнания еще не возвращался обратно на свою родину. В своем «сионистском» пророчестве, которое до сих пор, спустя 2600 лет, поется на каждой еврейской свадьбе, он заявляет: од йишама — «на этом месте… в (покинутых) городах Иудеи и на опустевших улицах Иерусалима… еще слышен будет голос радости и голос веселья: ликование жениха и ликование невесты» (33:10–11).
Во время восстания против Невухаднецара Ирмеягу предсказывает, что вавилоняне одержат верх над евреями не только благодаря военному превосходству, но и потому, что Б-г послал их, чтобы наказать Иудею. Евреям его времени (как и многим нынешним) утверждение Ирмеягу о том, что страдания народа — это наказание за его ошибки, казалось оскорбительным. Действительно, у кого хватит смелости, чтобы сказать подобное о Катастрофе? И тем не менее эта весьма спорная идея сохранила евреев.
В древнем мире считалось, что боги победителя сильнее богов побежденного. Вот почему жители страны, потерпевшей поражение, нередко обращались в веру победителей. Но именно потому, что евреи верили, что Б-г — а не Невухаднецар — привел их к поражению, они не соблазнились вавилонскими идолами. Они смогли остаться евреями и в Вавилоне, потому что верили: тот же Б-г, Который изгнал их, вернет их в Израиль, если они возродят свою мораль.
Хотя идеи Ирмеягу в ретроспективе кажутся очень ясными, он заплатил несоразмерно тяжелую цену за свою оппозицию восстанию соотечественников-евреев. Многие из них (если не большинство) считали пророка предателем. Его избивали в Храме (20:1–2), оставляли умирать в грязной яме (38:6), ему пришлось бежать от священников и лжепророков, пытавшихся его убить (26:8–11). Ни у одного из других пророков мы не встречаем столь глубокой боли и отчаяния:
«(Будь) проклят тот день, когда я родился… (Будь) проклят тот человек, что известил отца моего, сказав: «Родилось у тебя дитя мужского пола!»… Зачем вышел я из утробы? чтобы видеть муку и скорбь, и чтобы закончились дни мои в поругании?» (20:14–15, 18).
Но после смерти Ирмеягу евреи стали считать его героем. Они берегли его письма, в том числе и обличающие их поведение. Они согласились с ним, что присутствие Б-га повсеместно и Ему можно поклоняться и в изгнании. Даже в самые мрачные дни вавилонского пленения их дух держался благодаря внушенной пророком уверенности, что когда-нибудь они вернутся в Израиль. Еще важнее то, что евреи узнали от него об этике.
«Так сказал Г-сподь: да не хвалится мудрый мудростью своею, и да не хвалится сильной силою своею, да не хвалится богатый богатством своим. Но хвалящийся пусть похвалится лишь тем, что он разумеет и знает Меня, что Я — Г-сподь, творящий милосердие, правосудие и справедливость на земле, ибо лишь это желанно Мне, — сказал Г-сподь» (9:22–23).
А вот пять изречений, которые так или иначе касаются Ирмеягу:
«Некоторые люди рождаются посмертно»
Когда Ирмеягу умирал, он явно считал, что прожил жизнь неудачником. Однако спустя более чем 2500 лет он оказывает заметное влияние на жизнь евреев.
«Умирает тиран, и власть его кончается; умирает мученик, и власть его начинается»
«Десять говорящих людей могут произвести больше шуму, чем десять тысяч молчавших»
«В ваши обязанности не входит завершить работу (по совершенствованию мира), но вы не вправе и отказываться от нее»
«Правда не знает смерти, но и жизнь ее несчастлива»
Глава 52
Иезекииль / Иехезкель
Долина, полная костей (37:1–14)
Столь же безоглядный пессимист, как и его современник Ирмеягу (см. гл. 51), пророк Йехезкель оставил Израилю один из самых устойчивых образов надежды.
В молодости Йехезкель был священником Храма в 598 г. до н. э.; когда вавилоняне заняли Иерусалим, его высылают в Вавилон вместе с несколькими тысячами видных евреев. Так он стал первым пророком, живущим за пределами своей земли. Из своей ссылки Йехезкель предсказывает разрушение Иерусалима — так и случилось в 586 г. до н. э. После разрушения пророк предсказывает, что евреи вернутся на свою родину. Ему было дано немало фантастических видений о будущей судьбе Израиля. Однажды небесный зодчий даже показал ему новый Храм, который будет построен на месте разрушенного.
Самое известное видение пророка — это символ возрождения, казалось бы, уже «мертвого» еврейского народа. Б-г показал Йехезкелю долину, полную мертвых костей — они так долго пролежали на палящем солнце, что плоть отстала от них, — и спросил: «Сын человеческий! Оживут ли кости эти?»
«Г-сподь Б-г, Ты знаешь, — отвечает Йехезкель, что Б-г велит ему произнести пророчество: «Кости иссохшие, слушайте слово Г-сподне!.. введу в вас дыхание (жизни), и оживете».
Только пророк произнес слова Г-сподни, как кости пришли в движение и начали соединяться в скелеты, плоть нарастала на них, но тела оставались бездыханными. Тогда сказал Б-г: «От четырех ветров приди, дыхание (жизни), и вдохни на убитых этих, и оживут они».
И дыхание вошло в великое множество тел, и все они встали на ноги. И сказал Б-г Йехезкелю: «Сын человеческий! Кости эти — весь Дом Израиля. Вот, говорят (они): «Иссохли кости наши, и исчезла надежда наша, покончено с нами». И Б-г повелел пророчествовать Дому Израиля: «Так сказал Г-сподь Б-г: вот Я открываю погребения ваши, и подниму Я вас из погребений ваших, народ Мой, и приведу вас в землю Израиля… И вложу дух Мой в вас — и оживете. И дам вам покой на земле вашей».
Многие увидели в создании государства Израиль всего через три года после Катастрофы явственное осуществление пророчества Иехезкеля, казавшегося странным 2600 лет назад. На протяжении всей еврейской истории оно свидетельствовало о том, что Б-г воскресит умерших.
Как бы то ни было, пророчество Иехезкеля об изгнанных и обреченных евреях, возвращающихся к жизни на своей родине, делает его пророком не только VI в. до н. э., но и нашего столетия.
Глава 53
Амос
«Пусть правосудие хлынет, как вода, и правда — как неиссякающий поток» (5:24).
О жизни и предсказаниях ранних пророков (таких, как Натан и Элиягу) мы узнаем из книг Шофтим, Шмуэль и Млахим, повествующих прежде всего об истории древних израильтян. Нет особых книг, названных именами Натана и Элиягу. Две библейские книги в оригинале носят имя Шмуэля (первая и вторая книги Царств в русских переводах), но этот пророк уже умер к началу второй книги и вовсе не является основным персонажем первой.
Книга пророка Амоса знаменует новый этап в религиозном развитии евреев. Амос открывает ряд поздних, или «книжных», пророков, потому что их пророчества записаны в книгах, носящих их имена. (Йешаягу, Ирмеягу и Йехезкель, о которых мы уже рассказывали, также пророки «книжные».)
Книга Амоса состоит из пророчеств, обращенных им к евреям Израиля между 775 и 750 гг. до н. э. Амос родом из Текоа, городка примерно в двадцати километрах от Иерусалима. Он жил в период, благоприятный и безопасный для царств Иудеи и Израиля. Сирия была разбита в войне, а ее победителями-ассирийцами правили монархи, которым было не до средиземноморского региона. Израильское царство при этой политике почти полного невмешательства в его дела процветало. Развивается торговля, возникает новый зажиточный класс, мы узнаем о евреях, владеющих и зимними и летними домами, спящих в прекрасных кроватях из резной слоновой кости и умащающих себя отборными маслами (3:15, 6:4–6). Однако беднейшие классы остаются в стороне от этого распределения богатств и, напротив, погружаются во все более глубокую нищету.
Это было бы достаточно печально, даже если бы зажиточные израильтяне исполняли заповедь Торы о помощи бедным. Но они не делали и этого. Хотя в книге Дварим (15:7–8) сказано, что евреи должны давать своим обедневшим собратьям «по мере нужды» их, Амос свидетельствует, что несостоятельные должники продавались в рабство, даже если их долг равнялся стоимости пары обуви (2:6). Пусть Шмот (22: 25–26) предписывает кредитору, забирающему в залог рубашку должника, давать ее ему каждый вечер (на практике это столь сложно, что такое предписание явно имело целью вообще не поощрять взятие залога для бедных) — Амос описывает зажиточных евреев, которые сидят в Храме на «одеждах, взятых в залог» (2:8). Пророка особенно терзает, что такие угнетатели весьма скрупулезно соблюдают ритуалы в Храме. Он сообщает о множестве жертв, приносимых богатыми (десятина, благодарственные и добровольные приношения), тешащими себя иллюзиями, будто тем самым выполняются первейшие обязанности, возложенные на богатых Б-гом.
Поделиться книгой: