Жаркое лето. Первый поток

Ильсур Айсович скользнул по мне безразличным взглядом и, шагнув к курсанту, протянул тому руку.

— Ильсур Айсович, детский дом "Улыбка", луны Минеры.

— Артур, — встал, отвечая на рукопожатие, курсант.

— Военная академия Ареса, я полагаю? — Ильсур Айсович кивнул на нашивку на рукаве.

— Так точно, — ответил Артур, присаживаясь, и улыбнулся скупо.

Ильсур Айсович сел рядом. Я обошла стол и заняла место напротив.

— Как устроились? — спросила я, глядя в глаза человеку, так демонстративно игнорировавшему моё присутствие.

— Да уж лучше чем вы, — он усмехнулся, обвел выразительным взглядом вожатскую со всем её бедным убранством, — спали в кроватях.

"Один ноль в вашу пользу", подумала я, улыбнувшись кисло.

Курсант глядел удивленно, явно не понимая, что происходит.

— Кстати, Артур только что сообщил мне, что мы будем работать вместе, — добавила я.

— У вас большой педагогический опыт, Артур? — тут же обернулся к нему Ильсур Айсович.

— Нет, — ответил тот, несколько смутившись. — Но армия, это в некотором смысле школа жизни, — продолжил он увереннее и, переведя взгляд на меня, завершил, выразительно нажимая на каждое слово, — и я надеюсь привить детям кое-что хорошее.

"Два ноль", подумала я, понимая, что только что испортила отношения с еще одним человеком, своим напарником, сделав его пешкой в личных разборках.

И прежде чем я успела окончательно продуться в сухую, дверь снова распахнулась, и вожатская начала наполняться народом. Нагруженные рюкзаками, чемоданами, сумками, прибывшие быстро заполняли тесное пространство комнатки, рассаживались вокруг стола, а когда все места были заняты, то и вдоль стен и, наконец, кто-то так и остался стоять в дверном проеме, поскольку ему не хватило места.

— Извините, разрешите, позвольте, — замдиректора с трудом протискивалась по заставленному вещами проходу к своему месту во главе Т-образной конструкции из столов, где сидел уже молодой человек, такой же высокий, как и курсант Артур, но, в отличие от курсанта, худой как жердь. — Ваня, — Любовь Викторовна произнесла это с такой укоризной, что молодой человек тут же, спохватившись, вскочил из-за стола и ретировался назад. Стал, ссутулившись у стены. Его макушка скребла потолок.

— Приветствую вас в "Аквамарине", — сказала замдиректора, присаживаясь. — Согласно штатному расписанию ежедневные планерки проводятся дважды, в половину восьмого утра и в пол двенадцатого ночи и длятся двадцать пять минут ровно. Но поскольку сегодня ситуация не штатная, мы закончим гораздо быстрее.

Начавшееся было перешептывание стихло, когда Любовь Викторовна обвела аудиторию взглядом.

— Поскольку лагерь не в состоянии оплачивать рейсы, в распорядке нашей работы периодически имеют место быть некоторые… накладки. — "Проблемы", скорректировала я мысленно. — Нынешняя пересменка вожатых идет в середине потока. Это значит, что сегодня вы заступаете на отряды, которые неделю до вас вели другие, уехавшие этим утром вожатые.

Поднялся возмущенный гул голосов, и Любовь Викторовна хлопнула по столу раскрытой ладонью, требуя тишины.

— Я понимаю, что это вызовет некоторые трудности, но решить эту проблему лагерь пока не в состоянии, — крикнула она, и выдержала паузу, дожидаясь, пока замолчат все. — Лагерное расписание на сегодня скорректировано с учетом сложившихся обстоятельств. — Выдвинув верхний ящик стола, она достала оттуда пачку листов. — Все мероприятия, кроме отбоя, сдвигаются на час. Дискотека, соответственно, на сегодня отменяется. Расписание вы можете найти на стендах перед каждым из корпусов. Через пятнадцать минут, — она бросила взгляд на наручные часы, — подъем и зарядка, через полчаса завтрак. Дежурит сегодня старший отряд, ребята уже накрывают столы в столовой. После того, как я зачитаю списки распределения по отрядам, вы отправляетесь в свои корпуса будить детей. Сегодня же к вечерней планерке вы должны сдать мне полные списки отрядов. В двух экземплярах.

— А разве предыдущая смена не сдавала уже эти списки? — спросил кто-то из толпы у дверей.

— Это работа, которую вы делаете для себя, — ответила Любовь Викторовна и, надев болтавшиеся на шее очки, принялась громко читать. — Первый отряд. Рыбальченко, Галкин, Михайлюк…

Глава 9

Утро первого дня. Знакомство с отрядом

— Два отряда, дети десяти-одиннадцати и двенадцати-тринадцати лет, — рассказывал курсант по пути к нашему корпусу. — Первый этаж. Младшие в правом крыле, старшие в левом.

— А кто на втором? — спросила я, задыхаясь. Курсант, скоро вышагивая на своих длинных ногах, задал такой темп, что я едва поспевала за ним.

— Отряды постарше. Старших всегда размещают наверху. Во избежание несчастных случаев. Знаете, чтоб с перил не свалился никто, с лестницы не упал.

— Ага, — ответила я, — останавливаясь и окидывая взглядом корпус.

Просторный вход на первом этаже вёл в общую рекреационную зону. Лестницы справа и слева вели на второй этаж. Два длинных балкона опоясывали здание. На перилах кое-где были развешаны полотенца.

— Надо будет запретить сушить вещи на улице, — пробормотал Артур, проследив мой взгляд, и добавил, поясняя, — детдом.

— Н-да, — согласилась я, вспомнив историю разобранного на запчасти автомобиля.

— Ну, я пошел будить мальчиков, вы будите девочек. Вещи можно пока оставить в холле, все равно сейчас вам будет не до того.

Я кивнула, прикидывая, как скоро смогу я сегодня добраться до душа.

В холле обнаружился круглый пластиковый стол кислотно-зеленого цвета и стопка сложенных друг в друга кресел, возвышающаяся под самый потолок. Две двери вели в правое и левое крыло корпуса, другие две, расположенные прямо напротив входа, могли похвастаться табличками с извечными буквами "М" и "Ж". Холл, казавшийся просторным с улицы, на самом деле был тесен. Иллюзию пространства создавали зеркала на стенах. Я скинула рюкзак, бросила его прямо у входа и, взбежав по коротенькой, в пару ступенек лесенке, открыла дверь в правое крыло корпуса, где обнаружился длинный коридор, одна стена которого была завешена шторками. Приподняв одну, я увидела затемненную еще спальню. Детская ладонь упиралась прямо в стекло. Ребёнок спал на втором уровне двухъярусной кровати. "Мальчики", вспомнила я короткий рассказ Артура о внутреннем убранстве корпусов, и прошла дальше по коридору, ко второй двери. Прежде чем войти стукнула по косяку раз.

Спальня девочек была просторнее. Кровати в ней были самые обычные. Рядом с каждой красовалась заставленная косметикой тумбочка, а девчонки сидели уже на кроватях, причесываясь и наводя марафет.

— Доброе утро, девочки, — поздоровалась я и замолчала, ожидая ответа.

— Доброе утро, — раздался нестройный хор двух-трех голосов.

— Я ваша новая вожатая. Меня зовут Татьяна Сергеевна. Через пять минут я жду вас на площадке перед корпусом. Мы идем на зарядку, а потом завтракать.

— Вот еще! — обладательница роскошных, кольцами вьющихся волос, говорила невнятно. Её рот был полон невидимок. — Раньше мы никогда не ходили на зарядку.

Мои худшие опасения начинали сбываться.

— Без разговоров, — сказала я. — Через пять минут закрываю спальню на ключ. — Я продемонстрировала врученный мне Артуром брелок. — Кто не успел, остается в спальне на весь день. Пять минут, — повторила я прежде чем выйти.

Визг, поднявшийся за закрывшейся дверью, наглядно продемонстрировал непопулярность моих методов. Я поспешила выйти на улицу.

Встающее солнце насквозь прошивало ажурные кроны деревьев, бросало на белые дорожки зеленоватые резные тени. Утро было прохладное. Это была приятная, освежающая прохлада. После практически бессонной ночи она бодрила. Тронув браслет КПК, который выполнял и функции хронометра, я подошла к стенду, где была нарисована всё та же схема лагеря, пустовал блок объявлений, была наклеена газета, сплошь залепленная фотографиями детей и их вожатых. Те обнимались, держались за руки, делали что-то вместе…

— Какой идиот придумал пересменку в середине потока, — пробормотала я, помня, что пересменка эта вызвана объективными причинами. "А "Водолей" фрахтует целые суда для доставки на планету и детей, и обслуживающего персонала базы", пришла непрошеная мысль.

Рядом обнаружился распорядок дня, и я тут же отсканировала его на наладонник.

Как только я завершила сканирование, браслет запищал. Пять минут прошло, и никто так и не появился на площадке перед корпусом. Вздохнув, я направилась обратно, поднялась по ступеням, миновала коридор и, не открывая двери, заперла её на ключ.

Из-за двери не донеслось ни звука.

Я снова вышла, обогнула корпус и нашла там вторую лестницу, ведущую на балкон первого этажа. Выйдя из спальни, на перилах расселись девочки. Часть из них была одета в спортивную форму, что внушало некоторые надежды.

— Девчата, я не шучу, — сказала я, поднимаясь ко второй двери спальни. — Давайте, быстренько все на площадку перед корпусом. — Заглянув в пустую спальню, я заперла её. Девчонки недружно и медленно, но пошли, наконец, вниз. — Скоренько, скоренько, — обогнала я их.

Когда мы обогнули корпус, там стоял уже младший отряд в полном составе. Непроснувшиеся детишки протирали слипающиеся глаза. Одна из вчерашних дам бегала вокруг них, выстраивая в цепочку по двое. Артур выгонял из корпуса мальчишек старшего отряда, а на выходе их ловила вторая женщина, должно быть мать Артура. Было в них какое-то неуловимое внешнее сходство.

— Строимся, — сказала я, оборачиваясь к девочкам. — Строимся и пошли… Где ваши вожатые проводили с вами зарядку?

— На площадке перед фонтаном, — сказала одна из девочек и тут же прикрыла ладошками рот.

— Дура, — констатировала обладательница вьющихся волос, проходя мимо.

— Так, а вот этого не надо, — я шагнула ближе и снизила голос на пару тонов, — чтоб в первый и последний раз. — И снова громко обратилась ко всем, — строимся, строимся. Вы же не младшая группа, чтобы мне водить вас за ручку? Становись вперед, покажешь, куда идти. Как тебя зовут?

— Марина, — пышноволосая красавица стала впереди группы так, будто оказывала мне большое одолжение. В некотором смысле так оно и было. Я бы тоже на их месте не слишком обрадовалась новым людям в середине потока.

Но как только Марина стала впереди, остальные девочки быстро выстроились за ней по двое. Как я и предполагала, среди девчонок она была заводилой, и все делали то, что делала она. И если я хотела нормального контакта с отрядом, мне следовало найти с ней общий язык. Подавлять неформальных лидеров, пользуясь своей властью, и завоевывать себе авторитет таким образом я не хотела. Это был верный способ не просто привлечь к себе самых слабых в группе, но и пробудить в них самые низменные инстинкты. Стая шакалов, травящая раненного льва, всегда неприятна. Такой расклад меня ничуть не привлекал.

Я думала об этом по пути на зарядку и во время нее, когда дети махали вяло руками и ногами под мои команды. Артур побежал в столовую, Маргарита Михайловна и Елена Степановна самоустранились от проведения утренних упражнений, присев в тени цветущих акаций, так что я осталась единственным кандидатом на роль физрука.

Когда мы закончили, вернулся Артур.

— Веди их в столовую, — я подошла к нему, — а я вернусь в корпус. Хочу умыться и переодеться с дороги.

— Тебе принести чего-нибудь? — спросил он. Мы как-то незаметно перешли на "ты".

— Не, не надо, спасибо. — Меня и так клонило в сон. Я боялась, что, поев, захочу спать еще сильнее.

— Ну, давай, — он хлопнул меня по спине своею ручищей и громко крикнул, — отряд! На завтрак!

Я развернулась и побежала к корпусу. Хотелось успеть принять душ до того, как вернется группа. И только отперев дверь, я сообразила, что не узнала у Артура, где находятся комнаты для вожатых. Хотя у меня была полная связка ключей, лазать по корпусу, заглядывая в спальни, не хотелось. Махнув рукой, я прошла к рюкзаку. Банные принадлежности лежали в кармане на верхнем откидывающемся клапане. Я взяла полотенце и косметичку и толкнула дверь в туалет девочек.

Душа там не было.

Пять кабинок стояли вдоль одной стенки, напротив выстроились пять раковин.

Я с чувством выругалась и, перебросив полотенце через полотенцесушитель, открыла краны. И из холодного, и из горячего шла одинаково ледяная вода.

Когда я закончила умываться, спать больше не хотелось. Трубы полотенцесушителя были так же холодны, и я поняла, почему дети сушат вещи на перилах балкона.

Замерзнув так, что зубы начали стучать друг о дружку, я вышла на горячее солнце Аквариса. Снаружи было хорошо. Кричали в деревьях какие-то птицы, а может быть и животные. Пока что я не видела ни одной черной точки в небе, никто не перепархивал с ветки на ветку, хотя растительность на территории лагеря была густая, практически дикая, и, должно быть, какая-то живность тут водилась. Песчаник дорожек украшали вкрапления из раковин моллюсков, в траве ползали насекомые, а по деревьям бегали ящерки.

— Акварис. Фауна, — скомандовала я, присаживаясь на скамейку у входа в корпус и раскрывая наладонник.

Энциклопедическая справка занимала несколько строчек и сообщала, что фауна планеты представлена в основном морскими видами, отличающимися большим разнообразием. Я попробовала найти сеть, чтобы вытянуть что-нибудь посущественнее из планетарных источников, но опять не смогла найти ни одной точки входа. Карта по-прежнему не видела спутников. Я меняла настройки подключения, переходила с канала на канал, даже пробовала прослушивать радиочастоты, но не добилась ровно никакого результата.

За этим занятием и застала меня мать Артура.

— Почему вас не было в столовой? — спросила Маргарита Михайловна, и мне не понравились интонации выговора в её голосе.

— Я ночевала в вожатской, — ответила я, поднимаясь ей навстречу. — Хотела умыться и привести себя в порядок. — Слова прозвучали как оправдание.

— Впредь не допускайте таких самовольных отлучек, — она подошла вплотную, и я поняла, в кого её сын вымахал такой здоровый. Мне приходилось запрокидывать подбородок, чтобы смотреть ей в глаза. — Сейчас отряды придут из столовой, отведете их в беседку и составите списки. Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место проживания, сведения о родителях, вплоть до места работы. Всё ясно?

— Да, — ответила я коротко, подавляя желание ответить длинно.

— Хорошо. — Удовлетворенная, она прошла мимо, в корпус. А я поняла, что опять не спросила, где же всё-таки находятся комнаты вожатых, и куда мне можно отнести вещи. Догонять её мне, впрочем, не хотелось.

На дорожке показались дети, и я, махнув приглашающее рукой, крикнула:

— Все сюда, в беседку.

Беседка стояла под плакучей ивой. И дерево, и сама она были сплошь увиты местными лианами. Внутри было гораздо просторнее чем в холле, хотя и довольно темно.

— Рассаживайтесь, — сказала я входящим детям, — через пол часа пойдем на море, а пока я составлю ваши списки.

— Римма Витальевна уже составляла списки, — возразил кто-то из малышей.

Я закрыла глаза, и терпеливо пояснила:

— Римма Витальевна уехала и увезла списки с собой. Но раз вы уже составляли списки отряда, то вы, наверное, уже знаете, как это делается. Кто первый? — спросила я, сжимая ладонь и раскрывая наладонник.

— Вау! — воскликнул мальчишка рядом. В сумраке беседки наладонник мягко отсвечивал голубым. — Я! Я первый! Ильин Роман Геннадьевич, двадцать девятое мая семьдесят девятого года, Эс Би один семь тысяч сто тринадцать Зед.

Я посмотрела на присевшего рядом мальчика. Тот вытягивал шею, заглядывая в наладонник и ждал, когда я запишу продиктованное.

— Что это? — спросила я.

— Где? — он поднял удивленный взгляд.

— Ну вот это. Эс Би один и так далее.

— Мой домашний адрес, — пожал плечами малыш. — Объект пояса Свиридова семь тысяч сто тринадцать, сектор зед.

Через полчаса на руках у меня был список, все адреса которого составляли такого вот рода сокращения, а профессии родителей варьировались между "шахтер" и "обслуживающий персонал шахты".

— С ума сойти, — сказала я, закончив.

Глава 10

Задание на день. Грузчики. Склад

Составленный мною список я еще час-полтора переписывала от руки в двух экземплярах. В лагере не было техники, совместимой с моим КПК, а та что была не работала исправно. Чернила в картридже давно пересохли, и комбайн — ксерокс, принтер, сканер — служил подставкой под держатели для папок, до отказа набитых всяческой документацией. Замдиректора лагеря оживилась было, решив, что я могу починить стоящий без дела аппарат, но, услышав о тонере и прочих расходных материалах, которые надо бы купить, поскучнела и отправила меня обратно, вручив ручку и кипу черновой бумаги.

Я расположилась в рекреационном зале за кислотно-зеленым пластиковым столом, вынув кресло из высокой стопки. Некоторое время ушло на то, чтобы активировать ручку. Наконец, я нашла колёсико, поворот которого выдвигал стержень, и, с некоторым трудом вспомнив, как это делается, принялась писать. Стол ходил ходуном.

Повозив его из угла в угол, я поняла, что ровного участка пола здесь нет в принципе, и, пожертвовав одним листом из стопки, уравновесила рабочую поверхность. Мимо сновали дети, с некоторым любопытством поглядывавшие на мои манипуляции. С полотенцами через плечо, с пляжными сумками, в панамах и кепках, они быстро и дружно строились перед корпусом. Отряды собирались к океану, купаться. "Да уж, это вам не зарядка", думала я, сквозь широкое, во всю стену, окно наблюдая, как смирно стоят и большие, и маленькие, ожидая, когда выйдут, наконец, все, и можно будет идти.

— Все еще пишете? — Маргарита Михайловна вышла в ярком сарафане солнце-клеш и огромных, в пол лица солнцезащитных очках.

— Ну да, — ответила я, рассматривая неровно расчерченную шапку, где корявыми буквами в первом столбце было выведено "ФИО".

— Я тут составила вам список, — она положила рядом листок, мелко исписанный убористым почерком. — Зайдите на склад, узнайте, что тут вообще есть. В нашей комнате пара кроватей, да голые стены. Уверена, у них найдется хотя бы шкаф. А может быть даже что-нибудь из техники. Возьмите сразу утюг. Кроме того нам понадобится лист ватмана для стенной газеты. Прихватите и его тоже. И придумайте название отряда, его девиз и речевку…

— Зачем? — я изучала предложенный мне список, в котором помимо прочего значились и проверка спален, и опись имущества всего первого этажа корпуса, и составление заявки в двух экземплярах на починку инвентаря, если таковая требуется, и уточнение графика дежурств отряда в вожатской комнате…

— Как это зачем? — Маргарита Михайловна посмотрела на меня поверх очков, сдвинув те на самый кончик носа.