Полковник настолько «по-доброму» улыбнулся, что господин адмирал тут же обделался — это стало понятно по скривившимся и зажавшим носы офицерам на заднем плане, стоящим за спиной недоделанного «флотоводца». Немного придя в себя, тот тоненьким, дрожащим голоском распорядился выполнить ультиматум, вызвав тем самым брезгливые гримаски экспертов в рубке «Петрограда».

* * *

Когда Константина Михайловича, третий день безвылазно сидевшего в двигательном отсеке, где инженер понемногу калибровал генератор гиперполя, барахливший, наверное, с момента постройки этого крайне неудачного корабля, который грех было называть авианосцем, скорее просто неуклюжим корытом, оторвали от работы и вежливо попросили срочно проследовать к челноку в третий ангар, он прежде всего удивился именно непривычной вежливости охранников, смотрящих на него с откровенных страхом. Раньше бы прежде всего по шее дали — чего церемониться с каторжником? Значит, что-то случилось. Но что могло случиться? Имперский флот давно разгромлен. Точнее, захвачен посредством предательства адмиралитета. Бояться демократам нечего, они хозяева положения. Некому вступиться за имперского инженера. Но кто-то явно вступился, иначе не было бы такого ужаса в глазах охранников, которые явно боялись, что Константин Михайлович им все припомнит. Что же происходит?

Когда они, наконец, добрались до ангара, там ожидал челнок, причем приписанный к линкору «Республика», ранее называвшемуся «Александр V». Один из немногих линкоров, доставшихся демократам неповрежденным, на остальных экипажи, когда до них дошел масштаб предательства, взорвали двигатели и гипергенераторы. Восстановить их до сих пор не сумели — почти все имперские корабельные инженеры напрочь отказались сотрудничать с новой властью, а западные, готовые за деньги на любую мерзость, с русским секретным оборудованием никогда не работали, кто бы их к нему допустил, а там имелось множество незадокументированных хитростей, которые мастера передавали только из рук в руки, от учителя к ученику. В числе прочих отказался и Константин Михайлович, предпочтя пойти на каторгу, лишь бы не служить подонкам, рвущим на куски родную страну — Российская империя за несчастных два года правления демократов успела развалиться на сорок два государства, мало того, отделились все колонии. Причем несколько взяли под контроль бывшие имперские военные, они все это время лихорадочно готовились к обороне — западные «друзья» не собирались оставлять их в покое, им требовалась полная и окончательная гибель России, превращение ее в свою марионетку, нищую и слабую, уже никогда не способную снова подняться. Может, эти колонии каким-то образом надавили на бывшую метрополию, чтобы вытащить талантливого инженера? Нет, так думать было бы слишком самонадеянно.

— Тебе туда, — показал на челнок один из охранников.

Константин Михайлович пожал плечами и двинулся к опущенной аппарели. Оказавшись внутри, он осмотрелся и очень удивился. В челноке, кроме него, было только два человека, и обоих он прекрасно знал. Да что там, они его и учили в свое время! Самуил Никонович Тимошин и Геннадий Илларионович Москитин, лучшие корабельные инженеры империи в прошлом, давно ушедшие на преподавательскую работу в Академию Военного Флота, которую он в свое время заканчивал. Уже тогда бодрым старикам было за семьдесят, а сейчас ближе к ста. Что они делают здесь, да еще и в робах каторжников? Их тоже, невзирая на столь почтенный возраст, на каторгу сослали?! Впрочем, а чего еще ожидать от демократов? Мразь — она и есть мразь.

Поздоровавшись, Константин Михайлович напомнил, в какие годы учился в Академии, и его вспомнили, а затем принялся расспрашивать, что вообще происходит. Однако старики только развели руками в ответ — их точно так же, как и его, усадили в челнок без всяких объяснений, велев следовать по указанным координатам, где их подберут.

— Ты, молодой человек, и поведешь, — проскрипел Самуил Никонович, — у меня, как видишь, руки трясутся.

Ну да, в свои пятьдесят два он для этих зубров действительно молодой человек. Константин Михайлович прошел к пульту, сел в кресло пилота, закрыл аппарель и отправил в диспетчерскую авианосца запрос на старт. Силовое поле на выходе из ангара, не позволяющее воздуху покидать корабль, мигнуло желтым цветом три раза, сообщая, что его насыщенность понижена до уровня, позволяющего пропускать твердые предметы.

Покинув «Республику», Константин Михайлович повел челнок к указанным координатам, поглядывая на экран сканера пространства. А когда основные корабли флота остались позади, впереди появилось что-то очень массивное. Только подлетев ближе, инженер понял, что перед ним огромное, как бы не в километр длиной толстое зубило, на борту которого было по-русски написано «Петроград».

— Это ж за дура здоровенная такая?.. — растерянно спросил Геннадий Илларионович. — Корабль?! Это корабль?!

Строить корабли такого размера после нескольких попыток не решался никто. Затраты астрономические, а толку — ноль. Однако один из них перед глазами, причем очень странной, непривычный формы, такой не использовали ни в одной из известных стран, она резала инженерам глаза. Но ведь, судя по надписи, корабль русский. Как это возможно? Кто и когда его построил? На какой верфи?

Три инженера растерянно переглядывались, ничего не понимая. А затем увидели, как в борту «Петрограда» открывается аппарель, она словно протаяла, так протаивает льдина, если бросить на нее раскаленный камень. Константин Михайлович поежился, было во всем этом что-то потустороннее, и двинулся к шестигранному отверстию, окруженному светящейся рамкой. Оказавшись внутри, он пролетел через довольно длинный коридор, оценив толщину бортов гиганта — не менее сорока метров, и оказался в ангаре, где посадил челнок во вспыхивающий синим светом круг.

Инженеры двинулись к выходу из челнока, Константин Михайлович поддерживал под руку еле идущего, хромающего на обе ноги Самуила Никоновича, а Геннадий Илларионович довольно бодро шел сам. Оказавшись снаружи, они принялись осматриваться, и первые же увиденные устройства заставили всех троих сильно изумиться. Почти ничего знакомого! А остальное только выглядело знакомым, но таковым не являлось.

— А кораблик-то чужой… — уронил Самуил Никонович.

— Но надпись на борту — русская! — возразил Константин Михайлович.

— Надпись — русская, а корабль — чужой! — старик повел рукой вокруг. — Не наша цивилизация это создавала, совсем не наша, инженерные решения совсем другие, да о чем речь — вообще другая инженерная школа, созданная на неизвестных нам принципах.

— Вы совершенно правы, уважаемый! — заставил их вздрогнуть чей-то гулкий бас. — Мы не отсюда. Даже не из вашей вселенной. Но, тем не менее, большинство из нас русские.

Инженеры резко обернулись и во все глаза уставились на двухметрового гиганта в незнакомого типа десантном скафандре, его сопровождали два пожилых человека, один из которых тоже однозначно был инженером, об этом говорили неуловимые глазу мелочи, понятные профессионалам. А вот второй, похоже, являлся то ли пилотом, то ли кем-то еще.

— Добрый день! — поздоровались недавние каторжники, после чего представились. — А зачем мы вам?

— Да просто вытащили с каторги хороших людей, верных присяге, — улыбнулся гигант. — Захотите, останетесь с нами, но мы вскоре вашу вселенную покинем. Не захотите — доставим, куда скажете. И да, позвольте тоже представиться. Полковник Карл Генрихович фон Бревен. Слева — наш корабельный инженер Кирилл Владимирович Инголин, а справа — щитовик Моисей Соломонович Шапиро. Он же безопасник. По вашей терминологии — жандарм.

— Другая вселенная… — зачарованно повторил Геннадий Илларионович, глаза старого, почти столетнего человека горели живым любопытством. — Вы расскажете нам свою историю?

— Конечно, — подтвердил полковник. — Позвольте пригласить вас в столовую, поедите, а заодно и поговорим.

Глава VI

Артем с трудом открыл слипающиеся глаза и потянулся. Справившись у импланта о времени, он чуть не свалился со спальной платформы. Как выяснилось, спал молодой Странник почти двое суток. Ничего себе вымотался! Впрочем, чему удивляться — напряжение копилось с момента провала в миры Хаоса. Когда-нибудь должен был свалиться. Еще хорошо, что дело обошлось только долгим сном, а не чем похуже. Юноша снова сладко, с хрустом потянулся, затем слитным, единым движением словно стек на пол. А поймав себя на этом, ошарашенно замер. Это еще что?! Он же никогда не умел так двигаться! Да так только мастера боя двигаются, видел он, как лениво спарринговали десантники, словно вальяжные, ленивые коты перемещались. Тогда еще думал, что никогда такому не научится, а тут на тебе.

Артем задумался и сел прямо на пол, причем в позу лотоса, она показалась самой удобной, уже не удивившись своей гибкости — растяжки, позволявшей так выкрутить ноги, он никогда раньше не имел. Надо прислушаться к себе и понять, что в нем изменилось. А вот паниковать не стоит, пора привыкать, что дар Странника может принести немало сюрпризов. И приносит.

«Итак, что мы имеем в наличии?» — мелькнула на краю сознания ленивая мысль, словно ему все было безразлично. — Первое — кристальная ясность сознания, такой Артем никогда раньше не знал, словно появился еще один имплант, причем куда более совершенный. Любая проблема мгновенно рассматривалась со всех сторон, причем с учетом множества новых знаний. Хотя нет, не такого уж и множества — он всего лишь узнал о нескольких законах мироздания, опираться на которые необходимо каждому желающему достичь требуемого результата. Зато мыслительные способности повысились весьма сильно. Переданные Эрх-Ар данные о новых возможностях «Петрограда» усвоились словно сами собой. Артем попытался осмыслить их и тихо обалдел — корабль превратился в техномагический артефакт, каждый миллиметр поверхностей которого усеивали сложнейшие цепочки странных рун, наполненных разного рода энергией, запасы которой накопитель в энергоцентре получал из некого пространства Бета, причем оттуда можно было черпать энергию любого типа — от электричества до любых магических энергий, вплоть до силы самого Хаоса. Накопители древний народ преобразовал в нечто непредставимое, их емкость стала бесконечной, они хранили запасы энергии (опять же любого типа) где-то вне этой реальности, в так называемых пространственных карманах. Эх, хотелось бы и себе такие заиметь, читал Артем в фантастике о таких чудных приспособлениях, привязывающихся к душе, что опять же позволяло сохранить имущество из жизни в жизнь, в каком бы теле ты снова ни родился. Да и без привязки к душе было бы крайне полезно — ходи себе, на вид ничего не имея, а на самом деле в пространственном кармане все, что только пожелаешь. Но таких возможностей у молодого Странника не было, значит и думать о них пока не следует. Имеющееся бы освоить как следует.

Единственное, чего Эрх-Ар не дали, это оружия. Ну да, судя по полученной информации, они принципиальные противники конфликтов, всегда стараются их сгладить. Не страшно, своего хватает, Дархон хорошо об этом позаботился. Зато защитные поля у «Петрограда» теперь потрясающие, не говоря уже о том, что он большей частью состоит из адамантия и иных, не менее редких и ценных металлов, дающих кораблю почти полную неуязвимость. Но именно, что почти. На любую крепость всегда найдется способная пробить ее стены пушка. Кваркового взрыва дредноут точно не выдержит, как и многого другого. Что ж, ничего абсолютного в мироздании нет и быть не может, это аксиома.

Ладно, хватит сидеть тут, позже надо будет помедитировать более предметно, а сейчас надо узнать, что произошло за время его отдыха, и лететь дальше. Новички ведь, скорее всего, захотят забрать свои семьи, у кого они есть, а значит, придется выдвигаться к местной Земле. Или где там их жены и дети живут.

Артем запросил информацию у Дархона, который в ответ на вопрос почему-то гнусно захихикал и вместо рассказа передал юноше сложный ментальный образ, который он, на удивление, понял и очень быстро усвоил. А усвоив, тихо обалдел. Экипаж, оказывается, за эти два дня оттянулся по полной. Мало того, что нажрались, как свиньи с новичками вместе, это простительно, но зачем было с похмелья громить местные флоты? Правда, разобравшись в ситуации, юноша понял, что Карл Генрихович был непозволительно гуманен, он сам на месте полковника за такую наглость и подлость вообще бы всех этих говнократов на ноль умножил. Ну да ладно, сбежали и сбежали. Правильно их напугали, и хорошо, что стариков-инженеров вытащили с каторги, которой они, всю жизнь верно служившие своей стране, уж никак не заслужили.

Выяснив, что экипаж собрался в рубке, как в самом большом помещении корабля, и что-то обсуждает, Артем направился туда.

— Внимание, капитан на мостике! — первым заметил его Карл Генрихович.

Все встали. Юноша поздоровался и уселся в свое кресло, освобожденное полковником. Первым делом он окинул взглядом собравшихся, отметив про себя удивление на лицах освобожденных инженеров, никем иным эти незнакомые старики быть не могли. Видимо их удивила молодость капитана.

— Господа и товарищи! — заговорил Артем. — Я рад вас приветствовать и полностью одобряю действия Карла Генриховича. Разве что я бы флот этих прощелыг не отпустил, ну да бог с ними. Первый вопрос к военврачу, — он повернулся к насторожившейся Домогацкой. — Почему пережившие каторгу люди все еще не в медкапсулах?

— Этому две причины, — вздохнула Ольга Петровна. — Первая в том, что они сами пока отказались, у них есть важные вопросы, ответить на которые можете только вы. А вторая… Я не особо понимаю, во что превратили наши медкапсулы эти ваши Эрх-Ар. Боюсь, что они очень сильно изменят любого положенного в них.

— Но вреда не причинят?

— Наоборот! Они усовершенствуют организм настолько, что жить человек станет до шестисот-восьмисот лет. Армируют мышцы и кости непонятно чем, укрепив их на порядок, если не больше. В крови появятся биофаги и энергонаниты, очищающие ее — отравить или заразить их носителя чем-либо станет совершенно невозможно. Я еще не все выяснила, но уже сейчас в полном восторге. О чем речь, даже если в капсулу положить оставшиеся от кого-либо ошметки, тело полностью восстановится менее, чем за сутки!

— Так это же хорошо! — удивился Артем. — Не понимаю, в чем проблема.

— В том, что врач должен знать и четко понимать, что происходит внутри медкапсулы, а я пока и не знаю, и, тем более, не понимаю, — устало пояснила Ольга Петровна. — Изучать самый минимум мне еще несколько суток.

— Ясно, — кивнул капитан. — Но я боюсь за ваше здоровье, уважаемые, — он слегка поклонился старым инженерам, те наклонили головы в ответ, — так что, Ольга Петровна, прошу следить за состоянием наших гостей и, в случае любых проблем, действовать максимально быстро.

Некоторое время помолчав, Артем перевел взгляд на майора Ростовцева и спросил:

— Вашим людям есть кого забирать? Я имею в виду семьи. Поскольку мы в эту вселенную вряд когда-либо вернемся.

— Кому есть, а кому и нет, — хмуро отозвался тот. — А кое-кого и брать не стоит.

— В смысле? — не понял капитан.

— В прямом, — ответил майор. — Все мои пилоты не женаты, не успели просто жениться, сразу после окончания ими училища началась эта проклятая Гражданская война. Не до женщин ребятам стало. Родители? Тут уж пусть каждый решает сам, мои были убиты три года назад, когда в столице уличные бои шли. Жена как будто имеется, но я эту стерву сюда брать не хочу, все равно собирался разводиться с ней при первой же возможности, уж кто-кто, а она нам на корабле точно не нужна, пойдут сплошные скандалы и требования. Детей, к счастью, у нас не было. Она, понимаете ли, фигуру берегла.

— Так, а родители остальных? — обвел пилотов взглядом Артем.

— Понимаете, господин капитан, надо сначала посмотреть, что и как на Земле, — негромко сказал Петр Нилов, — мы даже не знаем, живы они или нет. Я в этом очень сомневаюсь, дворян вырезали безжалостно.

— Не только дворян, — сжал кулаки Иван Петров. — Мы из разночинцев, но это не помешало науськанной демократами толпе сжечь наш дом и забить насмерть отца с матерью и старого деда…

По виду этого лысого, кряжистого здоровяка сразу становилось понятно — не простит, никогда не простит.

— Моя огромная семья и без меня прекрасно проживет, — отмахнулся Вахтанг Дадиани. — Когда я служить в истребители пошел, отец меня из наследников вычеркнул и наследства лишил. Так что я сам по себе.

Остальные попросили выяснить, что с их родителями. Значит придется лететь к Земле. Подумав, Артем приказал прокладывать курс к ней.

— Маскировку поднять? — поинтересовался Моисей Соломонович.

— Не стоит, — зло усмехнулся юноша. — Нашему кораблю, особенно теперь, местные ничего сделать не смогут, пусть знают, что есть сила, которой на их поганую дерьмократию плевать. И которая, в случае чего, способна за себя постоять, дав по морде так, что клочки по закоулочкам полетят.

Он встал, прошелся, а затем остановился возле стариков-инженеров. Некоторое время задумчиво смотрел на них, а затем спросил:

— А вы что скажете, господа? Вы остаетесь или вас куда-то доставить?

— Меня, если можно, в колонию Новый Мурманск, — попросил Константин Михайлович, — там остатки нашего флота осели, им хороший инженер очень пригодится. Мы не сдадимся, будем бороться против демократической нелюди до конца. Нам с ними в одной вселенной не жить.

— Меня туда же, — присоединился к нему Самуил Никонович. — Только прошу еще пролечить в этой вашей медкапсуле, если нетрудно. Здоровье в будущей войне пригодится.

— Не проблема, — заверил Артем.

— А я, хе-хе-хе, останусь, — потер сухие ладошки Геннадий Илларионович. — Империи я свой долг отдал полностью, восемьдесят два года ей прослужил. А тут такие технологии… — он оглянулся, его глаза буквально горели от возбуждения. — Да если я с ними не ознакомлюсь, я ж от любопытства помру!

Два старика заговорщицки переглянулись, и сразу стало ясно, что они озвучили ранее принятое решение. Скорее всего, им пришлось немало поспорить, прежде чем решили, кто куда пойдет.

А ведь колонии, которую с невероятным трудом и потерями удержали имперские офицеры, можно будет помочь оружием. 3Д-принтер произведет вполне достаточно хотя бы тех же гипер-орудий, о которых в этой вселенной ничего не знают. Они здесь станут настоящим роялем в кустах. Ни американцы, ни европейцы, ни, тем более, демократы не смогут ничего им противопоставить, их флоты будут просто уничтожаться на дальних подступах. Да и бета-орудиями стоит поделиться, не жалко — сами местные даже понять на каких принципах эти орудия работают не смогут, так что запрет не будет нарушен.

Стоп, какой еще запрет?! Артем порылся в своей памяти и быстро обнаружил искомое. Оказывается нельзя передавать ни одной цивилизации, технологий, превышающих ее собственный уровень развития на порядок и более. Работающее оборудование можно, но не объяснение физических принципов работы, а без таковых никто ничего понять не сможет. Не зря говорят, что для стороннего наблюдателя высшая технология ничем не отличается от изощренной магии. И запрет этот касается всех — Контроля любого уровня, Эрсай, Палачей, Странников и многих других. Реализован этот запрет на уровне физического закона, его просто невозможно нарушить. Попытка сделать это может привести к стиранию из реальности самого нарушителя. Вот так-так! Но обеспечить имперцев оружием запрет не помешает, тем более, что гипер-орудия под него не подпадают, в этой вселенной почему-то просто не додумались использовать гипергенераторы немного нестандартным образом, хотя изобрели их и вовсю используют. Да и до гипер-торпед не дошли, не имеют пока достаточно маленького и мощного двигателя для этого. Вот эти технологии и можно отдать в руки имперцев.

Артем озвучил свои предложения, все три местных инженера тут же оживились и принялись допрашивать сначала его, а потом Кирилла Владимировича о подробностях. Когда тот объяснил суть перенастройки, нужной для того, чтобы из обычного гипергенератора получилось гиперорудие, бьющее на несколько световых часов, старики на минуту задумались, а потом принялись страшно материться.

— Ну почему, почему ни одному идиоту это в голову не пришло?! — чуть ли стонал Геннадий Илларионович. — Ну просто же, как дважды два!

— Еще проще! — вторил ему Самуил Никонович. — Чувствую себя старым дураком…

Константин Михайлович только вздохнул, он тоже чувствовал себя даже не дураком, а полным идиотом. Перенастройка гипергенератора возможна с простого инженерного планшета!

— Не спешите, — усмехнулся Инголин. — Здесь есть свои нюансы. У нас, пока до них додумались, немало кораблей потеряли. Для того, чтобы генератор стал орудием, нужно вывести особую шину на поверхность обшивки, к специальной прицельной антенне. Без этого попытка выстрела приводит к гибели корабля — гиперпространственная аномалия не та вещь, с которой стоит шутить. Спецификации шин и антенн мы вам передадим.

— Как и определенное количество самих орудий, — добавил Артем. — Но главное, чтобы эти знания не достались демократам и «свободному миру», будь он трижды неладен. Поэтому мы поставим колонии еще некоторое количество орудий, производить которые вы сами не сможете еще лет пятьсот, если не тысячу.

И рассказал о запрете высших сил на передачу технологий.

— Но сами изделия передавать не запрещено, — закончил рассказ юноша. — И я не я буду, если не помогу имперцам всем, чем смогу! Ненавижу дерьмократию всей душой. Нет ничего подлее и омерзительнее!

— А почему ты так думаешь? — хитро прищурился Самуил Никонович. — Ведь как идея — она прекрасна. Избираемость власти, ее сменяемость, ответственность перед избирателями и так далее. Свобода, равенство, братство…

— Как идея, да, — вздохнул Артем. — Но и только. В реальности почему-то так выходит, что избирают исключительно худших, самых подлых и гнусных людишек, безответственных болтунов, подлецов и подонков. Среди демократических политиков нет ни одного хотя бы просто порядочного человека, а самое страшное, что и быть не может. При этом воспеваемая ими «свобода» обычно сводится к свободе половых извращений, насилия и прочей мерзости. А уж если еще и либерализм добавляется… — он брезгливо скривился. — Видел я либералов дома, это настолько бесчеловечная гнусь, что слов нет. Они защищают насильников, убийц, педофилов, а на права жертв им плевать. Поэтому демократия жизнеспособна только в небольших поселениях, где все друг друга знают. Да и то вряд ли. Или она возможна у народа, который близок к Переходу и весь поголовно обладает высочайшим морально-этическим уровнем, среди таких разумных просто не бывает подонков. Но на нашем уровне — нет, демократия, а особенно либерализм — худшее, что только может быть. Общество, пожившее при либеральной демократии хотя бы сто лет, окончательно разлагается и превращается в такую клоаку, что меня передергивает от омерзения. Люди становятся абсолютными эгоистами, на пьедестал возводятся подлость, жадность, жестокость, душевное скотство, бесчеловечность и объявляются положительными качествами. При этом такие общества изо всех сил пытаются превратить те, где еще сохранились человеческие качества, в подобие себя. Объявляют так называемые «права человека» высшей ценностью, забывая о правах общества. Из детей намеренно растят эгоистов, не способных на какое-либо сотрудничество, на любовь, на дружбу. Такие общества всегда гибнут, тем или иным образом, но почти всегда утягивают за собой в могилу всех остальных. В общем, вот. Сумбурно, понимаю, но как сумел сформулировать.

— В общем, так оно и есть… — вздохнул старик. — Вот только почему вся эта пакость так притягательна для людей? Ведь в империи жили намного богаче и сытнее, чем в любой из демократических стран. А все равно нашлось множество идиотов, полезших на площади и, мало того, взявших в руки оружие, пошедших воевать ради того, чтобы наверх вылезли самые беспринципные и подлые людишки… Пусть даже нам удастся восстановить империю. Как потом бороться с этими идеями псевдосвободы и вседозволенности? Я, невзирая на весь свой опыт, не знаю.

— Это уже вам решать, — вздохнул Артем. — Мы поможем оружием, а больше, простите уж, ничем помочь не можем. Нам еще дом искать. А теперь вопрос. У кого где живут родители?

Почти все пилоты оказались землянами, только Ян Ковальский был уроженцем планеты Новый Смоленск, одной из самых дальних колоний. Удивительно, что он смог поступить в столичное летное училище, а там талантливого пилота заметили и пригласили после выпуска на авианосец «Георгий II», где он и попал в Черную эскадрилью графа Ростовцева. У Яна на Новом Смоленске жили старая мама и младшая сестренка, отец погиб на службе империи, и семье по гибели кормильца платили вполне приличный пенсион. Вот только живы ли родные поляк не знал. Война.

— Тогда выдвигаемся к Земле! — распорядился Артем. — Леонид Петрович, проложите наиболее краткий курс до ближайшей населенной колонии, оттуда пойдем на точечном двигателе.

— Есть! — кивнул первый пилот, подключаясь через имплант к внешним контурам Дархона. — Представляю, как они там, на Земле, «обрадуются» нашему появлению…

Эксперты негромко рассмеялись этим словам. Щадить чувства демократов, которых все они искренне презирали, никто не собирался. Тварям следовало преподать жестокий урок.

* * *

На планете Земля, в высших сферах правительств ее стран с каждым часом все сильнее воцарялось беспокойство. Поначалу сообщению о происшедшем с эскадрой адмирала Наливаева просто не поверили. Но затем поступила видеозапись, и это заставило все заинтересованные стороны задуматься. Особенно свободный мир возмутило пренебрежительное отношение неизвестных чужаков, в ответ на справедливое требование о возмещении убытков ответивших огнем на поражение. Без переговоров и прочих принятых в цивилизованных государствах дипломатических маневров. Военных же насторожило совсем другое — уничтожение одним залпом крейсера первого ранга, на котором летел посланец американской корпорации. Небрежным залпом.

Аналитики по всему миру принялись ломать головы в попытках понять, кто это может быть. Имперский корабль? Вряд ли, если бы у Российской империи имелись такие корабли, то никто не рискнул бы на нее полезть — ведь в последние месяцы войны под видом демократического флота с имперцами на самом деле воевали флоты стран свободного мира. Тогда это чужаки. Но при этом, что страшнее всего, чужаки русские, да еще и с имперскими взглядами. Чтобы понять это достаточно было в очередной раз просмотреть запись. Брезгливость по отношению к демократическому флоту и, тем более, к Америке, самому сильному государству человечества, которое только планетарных колоний имело больше двух десятков, просто била в глаза.

Затем пришло сообщение с английской колонии Нью-Маунт. Неизвестный корабль объявился там, на границах системы, после чего не спеша двинулся к двум населенным планетам, вызвав тем самым панику. Однако он ни на кого не нападал, отвечая огнем только на попытки атаковать его. Затем подошел к одной из планет на расстояние пяти астрономических единиц и просто исчез, словно его в системе никогда и не было. Судя по всему, его двигатели были не обычными гипер, а чем-то совсем другим. Однако выводов из нового появления чужака никто сделать не успел — воцарилась паника. По очень просто причине — «Петроград» объявился в Солнечной системе около орбиты Марса и уверенно двинулся к Земле, причем не вышел из гиперпространства, а именно появился из ниоткуда, словно материализовавшийся призрак.

В штабах государств Атлантического блока поднялась тревога, все боевые корабли свободного мира на форсаже ринулись к родной планете. Американский адмирал, клацая зубами от страха, все же решился вызвать чужака и потребовать его сдачи. Обычная американская наглость оказалась страшной ошибкой, ее не простили. В ответ какой-то молодой, очень молодой человек, а не давешний громила-полковник, весело заявил по-русски примерно то же самое, что американцы, мол, уху ели, но причем здесь уха не понял ни один из аналитиков. А потом сказал, что наглецов нужно наказывать и приказал кому-то умножить американские и европейский флоты на ноль. Что и было проделано. За каких-то десять минут все базирующиеся в родной системе боевые корабли приказали долго жить. При этом флотам азиатских стран поступило сообщение, в котором было требование не вмешиваться, тогда их не тронут. Проклятые азиаты, ненавидевшие западных господ всеми силами своих мелких душонок, послушались и со стороны с интересом наблюдали, как без всякого смысла умирают доблестные европейские и американские воители. А должны были закрыть их собой! Потом та же судьба постигла станции оборонного пояса, не тронули только русские, экипажам которых посоветовали побыстрее расстреливать назначенное демократами начальство, ибо вскоре империя вернется и жестко спросит со всех предателей. После этого поганый чужак расстрелял основные военные верфи на орбите Марса, опять же не тронув русские.

Выйдя на орбиту Земли, «Петроград» при помощи какого-то серого луча оставил вместо здания Государственной думы в Санкт-Петербурге, где собралось перепуганное демократическое правительство, яму глубиной в пару сотен метров, не затронув при этом соседние здания. Так же он поступил еще с несколькими присутственными местами, где в этот момент находились видные демократы, сыгравшие наибольшую роль в свержении кровавого имперского режима. Все это корабль проделал походя, словно вшей раздавил. А затем торжественно сообщил о сделанном на всю Россию, предупредив, что вскоре предавшим империю придется страшно ответить за свое предательство. Западные страны, похоже, экипаж этого корабля интересовали очень мало. Отмахнулся, как от стаи мух, и достаточно.

Сила и поведение чужака привели правительства планеты в ужас, а особенно то, как он поступил с их коллегами в демократической России. Судя по этому, демократической ей оставаться было недолго, большинство ее населения так и осталось имперскими варварами, не понимающими и не принимающими идеалов свободы, не желающими становиться геями и трансгендерами, отказывающимися внимать словам западных наставников о том, что педофилия и копрофилия хороши и правильны. Любую демонстрацию любителей нетрадиционного секса в этой дикой стране приходилось охранять силами полиции и армии, опричников нового режима, а народ хмуро смотрел на эти вакханалии, взглядами обещая, что придет время — посчитаются. За все. Разом. И это время, похоже, пришло.

Затем «Петроград» еще раз прошелся по системе, уничтожая наиболее важные военные производства, причем русские опять же не трогал, только сообщал персоналу, что не стоит быть верным демократической гнуси, что империя возвращается. После чего на весь мир прозвучал ультиматум никогда больше не лезть в дела России, или последствия полезшим крайне не понравятся. Кажется чужой корабль еще забрал нескольких человек с поверхности, но это на фоне происшедшего ранее никого не заинтересовало.

А затем проклятый чужак отошел к орбите Луны, превратился в двухмерную тень и исчез, оставив правительства стран свободного мира зализывать раны. В сторону России они теперь только посматривали, боясь даже слово плохое сказать. А там, тем временем, взяло власть проимперское правительство — слишком мало демократов осталось в живых после вояжа проклятого «Петрограда». Осталось только зубами скрежетать от понимания, что огромные усилия и астрономические затраты, направленные на разрушение Российской империи, оказались тщетными, и вскоре она возродится.

Глава VII

Пришло время покидать вселенную начавшей восстанавливаться Российской империи. Новый Мурманск буквально завалили оружием, за прошедшую с момента прибытия в систему «Петрограда» неделю все корабли осевшего там шестого имперского флота переоборудовали гиперорудиями, а некоторые оснастили и бета-орудиями. Особо мощные были установлены на орбитальных станциях противокосмической обороны — теперь подойти к планете стало практически невозможно. И не только к планете — большие стационарные орудия астероидного базирования простреливали всю систему.

Имперский флот спешно восстанавливался и готовился к новому походу на Землю — противопоставить ему ни демократам, ни «свободному миру» будет просто нечего, не обладают они оружием сопоставимого класса. Но следовало поспешить, пока «свободный мир» не пришел в себя — в России, воспользовавшись гибелью практически всех видных демократов, взяли власть немногие уцелевшие жандармские офицеры, с которыми правительство Нового Мурманска тут же вышло на связь. Америке и Европе было пока не до них, но вряд ли это надолго, следовало как можно быстрее брать страну под защиту, да и выбить пришедшие в Солнечную систему из других мест флоты «свободного мира» не помешает. Пока восстановят, империя успеет укрепиться настолько, что с ней уже не справятся никоим образом.

Было только одно «но». Отсутствие законного монарха. Императорский род был вычищен демократами до десятого колена, уничтожили даже очень далеких потомков, чтобы некому было возглавить страну, если империя паче чаяния возродится.

На вопрос: «Что же делать?», Артем пожал плечами и пробурчал, что если уходит одна династия, то на престол обязательно всходит другая, и через пару поколений уже никто не осмелится обвинить ее в узурпации власти. А до того слишком длинные языки говорливых идиотов отлично укорачиваются посредством топора. Так что пусть вон хоть адмирал шестого флота коронуется. И ушел, оставив ошарашенного, еще довольно молодого, всего лишь сорокалетнего военного осмысливать сказанное. Идея захватила массы — слова Странника слышало немало офицеров и разнесло их по планете. А своего адмирала Константина Воронина в Новом Мурманске любили — он единственный из адмиралов старой империи не предал, и мало того, что не предал, так еще и сумел сохранить большую часть флота, нанеся демократам настолько чувствительное поражение, что они и до сих пор не рисковали соваться в эту систему. Поначалу Воронин отбрыкивался от идеи стать новым императором руками и ногами, но по здравому размышлению понял, что придется соглашаться — больше просто некому. Одно только он заявил твердо — новой столицей империи станет Новый Мурманск, а не кусок земли на перенаселенной родной планете, где помимо России государств хватает.

«Петроград» готовился к первому использованию межвселенских двигателей, установленных Эрх-Ар. Артем на всякий случай контролировал перемещение, понимая, что все равно основная задача по поиску Таоры будет лежать на нем. Но то, что не придется больше перемещать корабль своей силой, уже огромный плюс, очень уж сильно это выматывало. Алгоритм перемещения они с Леонидом Петровичем проработали и согласовали с Дархоном, опираясь на полученные от тех же Эрх-Ар знания. Артем все так же смутно чувствовал направление движения в нужную сторону, но как объяснить это чувство словами — не знал. К счастью, получилось передавать образ того, куда следует переместиться, на контур в-двигателей или виртов, как решили назвать эти странные, изломанные кристаллы разного цвета, расположенные в одном из малых трюмов. Даже Дархон не понимал, как они связны с перемещением и на каких физических принципах работают, но они оказались интегрированы в общую схему корабля, как один из видов двигателей. Вот только координат разных вселенных Эрх-Ар, как выяснилось, не передали, и в памяти виртов имелись координаты только тех, которые «Петроград» уже посещал.

— Ну, с богом! — выдохнул Артем, нащупывая вселенную, к которой его тянуло, и передавая ее данные Дархону.

Леонид Петрович тут же включился в систему управления, Моисей Соломонович поднял щиты, а Михаил Иванович изготовился к стрельбе. Активация виртов оказалась зрелищной — по стенам рубки пробежало несколько разноцветных световых волн, затем легкая вибрация, мгновение темноты, ощущение, что сам мир сдвинулся куда-то в сторону и слегка повернулся, от чего на мгновение возникло головокружение, и Петроград оказался не слишком далеко от газового гиганта, вокруг которого вращалось добрых десятка два лун, причем шесть из них имели атмосферу и были немногим меньше Земли. Такие картины Артему до сих пор доводилось видеть только в фантастических фильмах, и он задохнулся от восторга. Красота неимоверная!

— А наши ученые утверждали, что существование таких систем невозможно… — недовольно проворчал Кирилл Владимирович. _ Неравновесные они, мол. Их бы сюда, носом ткнуть…

В этот момент произошло нечто такое, от чего глаза полезли на лоб у всего экипажа. Прямо в пространстве между двумя крайними, не имеющими атмосферы спутниками газового гиганта внезапно вспыхнуло огненное кольцо, испещренное каким-то стелящимися надписями, напомнившими Артему арабские, и из него вывалился треугольный, неровный каменный обломок, на плоской, слегка скошенной вершине которого виднелось облачко воздуха, высокий замок, окруженный хозяйственными постройками, озерцо и небольшой лесок. К стене замка был принайтован трехмачтовый бриг, который в тот же момент поднял якорь, развернул паруса и шустро двинулся в сторону ближайшего населенного мира.

— Я сплю?.. — дрожащим голосом спросил Леонид Петрович. — Это мне чудится?..

— Сомневаюсь, — пробурчал Артем. — Мы что-то похожее уже видели в том пространстве, откуда забрали Наора.

— Да, — кивнул тот, он сидел неподалеку от Михаила Ивановича, за соседним пультом, продолжая обучаться искусству канонира. — Для нас такие вот летающие острова обычны.