— И кого же?

— Моисея Шапиро. Еврей, конечно, но наш еврей, правильный. Русский еврей! И щитовик от бога, он тебе на дредноуте щиты в такой конфигурации выставит, что они процентов на тридцать больше мощности давать будут. Больше никого не присмотрел?

— Да наметил кое-кого, только связаться не успел до экзамена, — вздохнул Артем. — Очень мне понравились характеристики одного десантника, Карла Брева, отзывы о нем просто восторженные. Нам бы такой командир десантной секции не помешал.

— Барон фон Бревен… — задумчиво произнес Леонид Петрович. — Бывший полковник сил спецназначения. Знаю, знаю его. Хорош, сволочь, только педант редкий. Он и тебя, и меня, и всех на борту построит, гарантирую. И еще не факт, что согласится. Удивительно, что он новое место ищет, видно не сошелся характерами с Булгариным, командиром «Звезд», где служил в последнее время. Оба люди резкие, с характером. Не думаю, что он с тобой вообще говорить станет, ты в его глазах — птенец желторотый, барон больше сотни лет воюет. Давай-ка я с ним поговорю, мы хорошо знакомы, можно сказать, даже друзья, насколько он способен дружить в принципе. У полковника, думаю, и погонщики, и десантники свои найдутся. Но сразу говорю, лично ему придется обещать не менее двух процентов добычи и столько же остальным. Ну и жалованье всем бойцам надо давать вдвое выше стандартного, и это как минимум.

— Буду благодарен. С процентами добычи согласен даже на три. С жалованьем тоже можно втрое. Но не выше, выше уже не потянем.

— Хорошо, тогда я звоню ему. Брось свой контакт и дай внешний доступ к импланту, подключу тебя к нашему разговору.

— Переслал, — отозвался юноша.

Инструктор ничего не ответил, некоторое время царило молчание, а затем перед внутренним взором Артема появилось породистое лицо блондина лет сорока пяти на вид, хотя ему на самом деле было далеко за сотню. Да, этого человека следовало называть исключительно белокурой бестией. Под два метра ростом, идеальная мужская фигура, абсолютное спокойствие в синих глазах.

— Ну и кому я понадобился? — проворчал полковник. — А, Леонид Петрович, ты? Рад видеть, старина! Давно не встречались, года три уже поди?

— Здравствуй, Карл Генрихович, — кивнул старый пилот. — Чуть больше трех. А звоню тебе вот по какому поводу. Нанялся я на один кораблик интересный вторым пилотом, а то засиделся совсем, заплесневел уже на грунте. Так нам еще и десантная секция в полном составе нужна. Я о тебе и подумал, когда мне сказали, что ты себе новое место ищешь.

— Ты — и вдруг вторым?! — изумился фон Бревен. — А кто ж там первым-то?

— Владелец, — хмыкнул Леонид Петрович. — Вот он, рядом стоит.

— Ты к мальчишке нанялся? — вытянулось лицо полковника. — Не понимаю…

— Ты не учитываешь, что за корабль! — поднял палец вверх старый пилот. — Ну, неужели не понял еще?

— А-а-а, вот оно что… — протянул фон Бревен. — Супердредноут, три дня назад пришедший в систему. Тогда ясно, ты ими всегда интересовался. Но я-то здесь причем?

— Понимаешь, и у меня, и у многих других возникли подозрения, что вскоре на нашу сустему нападут, причем нападение будет массированным. Ирренар об этом знает и изо всех сил готовится, только по какой-то причине тайно. Потому сходу и определил приведших супердредноут мальчишек во внештатники и дал им карт-бланш на все нужное для восстановления корабля. Даже доступ на то самое, закрытое военное корабельное кладбище, куда даже нас с тобой в свое время не пустили.

— У меня тоже в последнее время возникают такие мысли, — помрачнел полковник. — Тогда ты прав, такой корабль в обороне системы очень даже пригодится. Но, повторяю, я не понимаю, причем тут я. Я же десантник.

— Дело в том, что потом мальчики собрались чистить пиратские станции, а то уж больно много их в округе развелось, — хитро усмехнулся Леонид Петрович. — И вот тут-то ты со своими ребятками очень кстати придешься. Три процента от добычи лично тебе, если что. Плюс парочка остальным.

— Это может быть интересным, — хмыкнул полковник, едва заметно усмехнувшись.

Его направленный на Артема взгляд стал оценивающим. Он довольно долго внимательно оглядывал застеснявшегося юношу, затем негромко сказал:

— Представьтесь, молодой человек.

— Извините! — спохватился тот. — Артем Михайлович Дарнье, Санкт-Петербург, 2023 год.

— Француз? — приподнял брови фон Бревен.

— Отец француз, мать русская. Родители развелись. Я жил на две страны. Учился в России, выпускной класс школы. Хотел потом поступать в Бауманку, но глупо попал под машину. Здесь оказался вместе с другом, причем прямо на дредноуте. Повезло, что там искин был действующий, ввел нас в курс дела, а то бы померли от голода и жажды, так и не поняв, где мы. Дома-то пока дальше Луны не летают, так что поверить, будто оказались в дальнем космосе, было очень непросто.

— Да, вам реально повезло, — кивнул полковник. — Обычно переселенцы, попавшие на корабли, не выживают. Мы несколько раз находили на мертвых кораблях трупы людей в русской одежде разных веков. Но я вот о чем вас, молодой человек, спросить хотел. Чего вы сами хотите? Чего добиваетесь? К чему стремитесь в новой для вас жизни?

Артем задумался. Вопросы были очень непростые, и что отвечать он не знал. А действительно, чего он хочет на самом деле? Что ему вообще нужно? Вернуться домой? Но сможет ли он жить на Земле после того, как увидел дальний космос? Вряд ли, загнется со скуки. Маму, конечно, повидать хотелось бы, да и забрать ее сюда не помешает, может найдет себе кого-то, она же еще совсем молода, всего тридцать шесть лет, и красива.

— Не буду говорить, что знаю, чего хочу, Карл Генрихович, — честно признался юноша. — Мне всего семнадцать лет, все еще впереди. Хочу поискать Землю, с таким кораблем это будет куда проще, чем с любым другим. Но жить там не хочу, вы не представляете, какой там сейчас кошмар творится. Россия еще кое-как держится, хотя давят ее со всех сторон, принуждая сдаться и принять фальшивые ценности западного мира.

— Кошмар? — явно удивился полковник. — Фальшивые ценности? Что вы имеете в виду?

— Ну, например гей-парады, — усмехнулся Артем. — Унижение белых перед неграми, перед каждым футбольным матчем белые футболисты встают на одно колено перед неграми, делая вид, что извиняются за что-то там, сделанное их предками. Кроме русских, конечно, наши на всю эту пакость плевать хотели, за что в прессе после каждого отказа унижаться поднимается буквально вой. Мало того, Россию лишили права выступать под своим флагом на олимпиадах, обвинив в чем-то надуманном, причем все выглядело настолько фальшиво, пошло и подло, что любому было ясно — ложь. Детей забирают из семей по любому высосанному из пальца поводу и отдают их на воспитание. гомосексуалистам Семью разрушают, как понятие. А любого осмелившегося протестовать против всего этого подвергают травле, вышвыривают с работы, обвиняют во всех смертных грехах. Люди, желающие остаться людьми, начинают перебираться в Россию, с каждым годом их поток растет. Но я не уверен, что моя страна выстоит. Придут к власти либералы, демократия же, и с радостным визгом сдадут страну врагу.

— А Германия?.. — мертвенно побледнел фон Бревен, судорожно сжав кулаки, таких откровений он явно не ждал, слышал от выходцев из двадцать первого века, что на Земле не все в порядке, но ничего подобного и представить не мог.

— Германия? — горько усмехнулся Артем. — А в Германии по центральным улицам Берлина и других больших городов идут шествия гомосексуалистов и лесбиянок, порой занимаясь своими извращениями прямо на глазах нормальных людей, а полиция их охраняет. Немецких женщин насилуют прямо на площадях турки и арабы, но обвиняют в этом самих женщин, будто они спровоцировали белых и пушистых мигрантов. В некоторые районы и даже небольшие города обычному немцу или немке лучше не соваться — мусульманские анклавы. Женщину без чадры могут и камнями закидать. Ну, или изнасиловать. И опять же, никто араба или турка не обвинит. Зато немца, осмелившегося сопротивляться насилию, обязательно посадят. Я же говорю, пока кое-как держатся перед нашествием грязи только Россия, Китай, Куба и еще пара стран. Так что жить на Земле после того, как увидел совсем другую жизнь, мне не захочется. Однако найти нашу планету стоит. Может, сумеем помочь родине хоть чем-то.

— Страшные вещи вы рассказали… — голос полковника слегка подрагивал, напряженные скулы выдавали, что он в ярости. — Но вы правы, молодой человек. Раз дела там обстоят так плохо, мы обязаны найти родную планету и помочь ей, даже если придется выжечь всю эту мерзость каленым железом. Благодарю, что не стали скрывать правду. Я уточню у сослуживцев, есть среди моих знакомых несколько парней из двадцать первого века.

— Они вам то же самое расскажут, — пожал плечами юноша. — Разве что немного поменьше, за семь лет с 2016-го ситуация ухудшилась.

— Хорошо, отложим пока этот вопрос, — кивнул фон Бревен. — Но чего вы хотите достичь здесь?

— Вот если честно, не знаю! — развел руками Артем. — С момента попадания на дредноут события понеслись галопом, сперва надо было просто выжить, а потом полет сюда на едва живом корабле, Ирренар, экзамены и так далее. Просто не было времени задуматься. Но наверное, хочу, как и все, семью со временем, любящую жену и детей. И чтобы они росли в безопасности. Есть, правда, одна детская мечта…

— Какая? — с интересом посмотрел на него полковник.

— Летать по самым дальним местам космоса, исследовать новые планеты, аномалии и прочее в том же духе. Я с детства читаю только фантастику, и большей частью именно о космосе. Страстно мечтал летать.

— Это я понимаю, — добрая улыбка фон Бревена осветила его суровое лицо. — Что ж, я готов принять ваше предложение. Вы позволите мне самому формировать десантную секцию?

— Естественно! — тоже улыбнулся Артем, ему почему-то очень понравился этот жесткий офицер. — Я в этом разбираюсь, как пьяный сапожник в балете.

Полковник от этой фразы весело рассмеялся, а успокоившись, поинтересовался:

— Насколько я понимаю, до восстановления боеготовности корабля мы на борту не особо нужны?

— Естественно, — подтвердил Леонид Петрович. — Жалование первое, думаю, тебе сразу после заключения контракта перечиссят, подбирай людей не спеша. А нам надо срочно найти канонира и врача, чтобы сразу после сдачи ребятами экзаменов выдвигаться на корабельное кладбище и как можно быстрее восстанавливать корабль. Что возможно закупить здесь, закуплено, остальное придется на кладбище добирать. Благо это то самое, закрытое, ты там бывал, дали ребятам на него доступ.

— Мда… — помрачнел фон Бревен. — То, что дали доступ, явный признак скорого нападения на систему, иначе бы их туда никогда не пустили. Но ладно. Канонира посоветовать могу. Ты его не знаешь, но, может, слышал. Михаил Тен, кореец. Если что — русский кореец в третьем поколении, погиб во время второй Отечественной войны, в 1944 году, на Украине. Артиллерист от Бога! И как раз без дела сидит, недавно со службы вылетел без выходного пособия, командиру корабля дал по морде. За дело, но сам понимаешь, субординация. А профессионал отличный, слово даю, довелось видеть, как он виртуозно работает с корабельными орудиями. Да и человек, по слухам, неплохой, правильный. Я сам с ним поговорю, если согласится, приглашу с собой на встречу, сами на него посмотрите. Вот с врачом хорошим — точно проблема. Брать цивильного смысла нет, нужен военный, да еще и с опытом, а все толковые военврачи на флоте служат или в ЧВК.

— Я видел на форуме резюме одного врача, вроде специалист отличный, — неуверенно сказал Артем. — Правда отзывов нет ни одного, хотя написано, что стаж службы больше двадцати лет. Один минус — женщина.

— Да это как раз пустяки, здесь женщины наравне с мужчинами издавна служат, нам поначалу трудно было привыкать к этому, но привыкли в конце концов. А кто она? Может я что-то о ней слышал.

— Некая Олга Дом. Иначе Ольга Петровна Домогацкая.

Случившегося далее Артем никак не ожидал. Лица и полковника, и инструктора сделались кислыми, словно они съели по огромному лимону, офицеры дружно скривились, а Леонид Петрович даже пробормотал что-то вроде: «Чур меня, чур!».

— А что с ней не так? — осторожно спросил юноша, сильно удивленный такой реакцией.

— Да на первый взгляд все в порядке, — тяжело вздохнул Леонид Петрович. — Врач великолепный, а хирург — вообще от Бога. Но беда в том, что стерва первостатейная с очень ядовитым языком, который не привыкла сдерживать. На флоте ее довольно долго терпели за профессионализм, но в итоге вышвырнули в отставку без права восстановления. Никуда брать ее не хотят, она, несколько дней проработав в любом месте, начинает обливать грязью всех вокруг, причем так талантливо, что человек стоит, как оплеванный, а сказать ничего не может. Терпеть такое издевательство никто не желает, и с любой работы она вылетает через неделю-другую. Ее имя давно в черных списках. Не понимаю, как взрослый человек может настолько не держать в узде свой язык!

— Будь она мужчиной, давно бы морду набил, — сквозь зубы процедил фон Бревен, его перекосило. — Но женщину бить не комильфо, тем более, что я ей жизнью обязан, однажды она меня буквально из кусков собрала. Вот только терпеть ее постоянные оскорбления невозможно. С этой женщиной никто не желает иметь дела, скоро в полную нищету впадет, но жизненные уроки ей почему-то впрок не идут, меняться не желает. Так что не советую с ней связываться.

— Ясно, — кивнул Артем. — Но где тогда искать хорошего врача?

— Я поспрашиваю у знакомых. Пока прощаюсь, как будут какие новости, свяжусь.

Изображение полковника исчезло. Леонид Петрович удовлетворенно покивал и негромко сказал:

— Ну вот, почти все вопросы решены. Иди отдыхать, завтра тяжелый день — практика на тяжах, а это та еще морока. Экзамен начнется в девять утра, чтобы к восьми вечера мы уже отправились на орбиту. Посмотрим на твой дредноут, надо с ним хорошо познакомиться. А послезавтра выдвинемся на корабельное кладбище.

— А что, если так и не найдем врача? — поинтересовался Артем.

— Придется брать выпускника мединститута без опыта, — вздохнул инструктор. — Или с минимальным опытом. Это не то, конечно, но делать нечего. А выпускников по первому запросу не один десяток набежит. Есть у меня в Паленарском мединституте парочка знакомых преподавателей, поспрашиваю у них, кто из молодежи наиболее толковый. Иди уже, тебя челнок на второй полетной палубе ожидает, спустит на третий городской космодром, оттуда такси до своей гостиницы возьмешь.

— Хорошо, — кивнул юноша. — Спасибо вам, Леонид Петрович!

— Не за что.

Артем кивнул и покинул рубку крейсера, попрощавшись с его штатными пилотами, двумя крепышами в форме военного флота империи, местными уроженцами Пин Агом и Лон Керном. Ему было о чем подумать.

* * *

Да уж, Леонид Петрович оказался полностью прав, практический экзамен по управлению тяжелыми кораблями оказался очень нелегким, но Артем его все-таки сдал. Правда, инструктор ворчал, что в обычной ситуации не допустил бы такой спешки, но выбора не было. Бор вообще походил на призрака с синяками под ошалевшими глазами, он ходил, как сомнамбула и все время что-то тихо бормотал себе под нос. Но тоже сдал экзамен, даже лично провел линкор «Собиратель» по рассчитанному им маршруту в соседнюю звездную систему и обратно. Только далось это парню неимоверно тяжело.

Артема перебрасывали с корабля на корабль. Начал он с атакующего крейсера «Неясыть», а дальше пошло по нарастающей. Линейный крейсер. Линкоры третьего, второго и первого классов. Авианосец. Тяжелый десантный корабль. И как венец всего — дредноут, огромное, неповоротливое корыто длиной в шестьсот метров, похожее издали на четырехгранное зубило. А ведь у каждого корабля имелись свои хитрости в управлении, особенно при использовании малых гиперпрыжков в боевом маневрировании. Да и само это маневрирование — тот еще кошмар. После того, как довелось немного поуправлять большими кораблями, землянин тихо радовался, что с ними полетит Леонид Петрович, осознав ограниченность своих знаний и навыков. Он сам хорошим пилотом станет еще очень и очень нескоро, надо честно это признать. Но, черт возьми, обязательно станет! Во что бы то ни было, станет! Раз уж выпала возможность воплотить детскую мечту, то за нее надо держать и руками, и зубами.

Пилотский и навигаторский сертификаты были оформлены по всем правилам и записаны на импланты Артема с Бором. Правда пилотский станет действительным только после установки отметки о сдаче экзамена по управлению супердредноутом, причем с подписью инструктора Центра Сертификации. Все-таки километровой длины, да еще и настолько бронированный корабль сильно отличается от от почти наполовину меньших, да и особенностей в управлении им хватает, по словам Леонида Петровича. Инерция у «Петрограда» огромная, не погасишь дополнительными импульсами двигателей, точно что-нибудь снесешь к чертям собачьим.

Незадолго до отправления позвонили фон Берген, а затем Инголин. Встретиться договорились возле главного входа лифтового вокзала со стороны города. Они должны были привести с собой щитовика и канонира.

Дорога до вокзала заняла почти сорок минут, уставшие ребята даже успели немного подремать. Потом быстро добежали до входа, возле которого их ожидали несколько человек. Несколько чопорный Инголин в сопровождения чернявого, быстрого, как ртуть, человека с шапкой кудрявых волос, его национальность стала ясна при первом же взгляде, даже на Земле редко доводилось встречать настолько явных евреев. Фон Бревен был огромен, наверное, больше двух метров роста, да и габариты имел соответствующие, плечи — косая сажень. Рядом с ним стоял едва достающий ему до подмышки мужчина, полностью лысый, узкоглазый, с желтой кожей. То ли китаец, то ли японец, то ли кореец. С ними всеми о чем-то говорил Леонид Петрович, бурно жестикулируя.

— О, а вот и они, — заметил ребят инструктор. — Идемте знакомиться.

Первым подошел, как и предполагалось, Мос Шарп, он же Моисей Соломонович Шапиро, щитовик, обещанный инженером, русский еврей из Бердичева, погибший во время погрома в середине Гражданской войны. А вторым — Мих Тен, он же Михаил Иванович Тен, канонир, невозмутимый, как самурай, русский кореец, разорванный в клочья взрывом в наступлении во время Великой Отечественной войны в 1944 году на Украине. Оба новых члена экипажа с интересом оглядели молодых владельцев супердредноута, сделали для себя какие-то известные только им выводы и кивнули, соглашаясь на контракт, тут же переброшенный каждому на импланты. Оплату профессионалам положили вдвое больше, чем по стандарту для ЧВК — по двенадцать тысяч кредитов в месяц и одному проценту от добычи. Щитовик и канонир на некоторое время замерли, изучая контракты, а затем подписали их электронными подписями и сбросили обратно Артему, который тоже подписал и переслал оба в Таомар, службу занятости Таорской империи. Также контракты подписали Леонид Петрович, Инголин и фон Бревен, правда их оплата и проценты были значительно выше. Все контракты зарегистрировали почти мгновенно. Артем только головой покачал — нравилось ему, как четко и быстро работают государственные службы в империи. После этого юноша перевел всем через имплант первое жалование со счета ЧВК «Деяние». А полковнику дополнительно перечислил средства на найм людей в десантную секцию, на что тот только кивнул, подтверждая получение денег.

— Ну что, пора на «Петроград», — потер ладони Леонид Петрович, которому очень не терпелось своими руками пощупать системы управления необычного корабля.

— Да, пора, — кивнул Артем. — С двадцать второй станции как добираться будем?

— Да челнок арендуем, — хмыкнул старый пилот. — Прямо на выходе из лифта, а то и еще с него закажем, я знаю, где и как. Намного быстрее будет, чем на рейсовом.

— А мне на корабле пока делать нечего, — отказался от путешествия фон Бревен. — Тем более, что вечером встречаюсь с погонщиками. Если согласятся, то будут у нас двое способных сразу по четыре манипулы дроидов держать. Таких мало, обычно две, ну три. А начинающие — и вовсе одну. Да и десантников я парочку толковых присмотрел, вышли в отставку в звании капитана и старшего лейтенанта. Оба хорошо повоевали, опыт имеют громадный, знают, что делать по обе стороны мушки. У каждого есть свои люди, которые, скорее всего, вместе с командирами придут.

— Хорошо, — кивнул Артем. — Вот только врача мы так и не нашли…

— Придется брать неопытного, — вздохнул Леонид Петрович.

— Придется.

Улетающие попрощались с полковником и собрались было пройти в здание вокзала, но не успели — к ним быстрым шагом подошла довольно молодо выглядящая женщина в легком платье. Красивая женщина, но какой-то холодной, отстраненной красотой. Длинные каштановые волосы были заплетены в тугую косу, большие серые глаза холодны, как лед, фигура могла вызвать слюноотделение у любого представителя сильного пола, но почему-то не вызывала, наоборот, от ее обладательницы хотелось держаться подальше, от нее словно расходились флюиды чего-то неприятного и склизкого.

— Добрый день! — резким, неприятным для слуха голосом поздоровалась она с Артемом и Бором, причем было четко видно, что здоровается она именно с ними, а остальных нарочито игнорирует. — До меня дошли слухи, что вам нужен военврач. Я — военврач высшей категории, хирург и медтехник, и как раз ищу работу.

— Вот черт! — выругался Леонид Петрович.

— Ее только не хватало… — вторил ему фон Бревен.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровались ребята, не понимая их реакции. — Да, нам нужен врач, но нам не каждый подходит. Кто вы?

— Олга Дом, иначе Ольга Петровна Домогацкая, — представилась женщина. — Москва, 1995 год, погибла во время бандитской разборки, получив случайную пулю. Просто проходила по улице.

До Артема дошло, что это та самая женщина, о которой вчера говорили инструктор с полковником. Но откуда она узнала, что им нужен врач и где их можно повстречать? Странное что-то. Он хотел было сразу отказать ей, но что-то не дало юноше сделать этого, что-то идущее из самых глубин души. Артем даже удивился, но понял, что от госпожи Домогацкой зависит что-то крайне важное, и ее наличие в экипаже может однажды спасти их всех. Откуда пришло это знание, он не знал, но был твердо уверен, что это именно так.

— Я слышал о вас, — холодно обронил юноша. — Врач, по отзывам, вы очень хороший, но вот человек…

— Ну, конечно, — насмешливо оскалилась Ольга Петровна. — Сильные мужчины успели ославить слабую женщину. А еще говорят, что это женщины падки на сплетни…

Леонид Петрович и Карл Генрихович побагровели, но оправдываться не стали, предпочли промолчать, явно не желая спорить с этой стервой.

— Человек, оскорбляющий других просто из любви к «искусству», не должен удивляться отношению этих других к себе, — голос Артема внезапно стал гулким, приобрел какой-то потусторонний оттенок, он пронизывал слышащих его до костей, заставляя замереть на месте и внимать чему-то запредельному, что куда выше человека.

Землянин попытался дернуться, замолчать, ему не свойственны были такие речи, но полностью потерял контроль над своим телом. Его устами сейчас говорил не он, а нечто непонятное и пугающее, нечто грандиозное и непонятное, и все внимали простым словам, как будто это было какое-то откровение, несущее в себе мудрость самого мироздания.

— Стремление причинить боль ничего плохого вам не сделавшему человеку превращает вас в ничто, — продолжали литься странные слова. — От вас отказались все, у вас нет ни друзей, ни близких, но вы продолжаете отталкивать от себя всех. Да, вас однажды предали, но это не причина самой становиться тварью, что вы вполне успешно делаете. Вам многое дано, так используйте это, а не превращайтесь в то, что сами ненавидите. Не превращайте в ад жизни всех, кто случайно оказался рядом, и вы увидите, что к вам относятся совсем иначе, чем прежде. Вы способны стать Целителем, а может, и Целителем Душ, если перестанете причинять другим боль ради удовольствия.

Гулкий голос смолк. Ольга Петровна обхватила ладонями свои щеки, почему-то именно в этот момент она окончательно призналась себе, что унижает и третирует всех вокруг потому, что получает от этого буквально оргазмическое наслаждение. То есть она — моральная садистка? Не правдолюбка, как военврач не раз убеждала себя, видя, как шарахаются от нее люди, а просто садистка? От этого осознания женщине перехватило дух. Она же была уверена, что говорит правду, да, нелицеприятным образом, но правду, а люди просто боятся этой правды, потому и не желают иметь с ней ничего общего. А это оказалось не так. Кто же этот мальчишка, заставивший ее впервые за много лет задуматься? Впрочем, а мальчишка ли это говорил? Ольга Петровна очень сомневалась, будучи почти уверена, что через него с ней заговорила какая-то высшая сила, как бы не один из ангелов.

— От тебя многое зависит, — снова зазвучал голос. — Ты можешь стать чем-то намного большим, чем была, если будешь помнить одну истину: «Другому тоже больно!». Не причиняй людям боли просто так, особенно ради удовольствия, и ты со временем сама многое поймешь.

Из Артема словно выдернули стержень, нечто невидимое, говорившее за него, ушло, оставив после себя пустоту. Юноша пошатнулся и чуть не упал, Леонид Петрович едва успел поддержать его за руку.

— Это что такое было? — с трудом выдавил из себя фон Бревен. — Я чуть умом не двинулся…

— Не ты один… — проворчал Моисей Шапиро. — Мы к кому это нанялись, а? К пророку, что ли?..

— Парень, ты чего это утворил?.. — растерянно спросил Инголин.

— Эт-то н-не я… — отчаянно помотал головой Артем. — Это кто-то другой через меня говорил, кто-то… э-э-э… огромный…

— Да уж понятно, что не ты, человек так говорить не может, — покивал инженер. — Но кто?

— Я и сам хотел бы это знать… — поежился юноша. — Но от него осталась уверенность, что…

— Говори, — пристально посмотрел на него Инголин.

— Что если мы не возьмем ее, — Артем кивнул на замершую на месте Домогацкую, — то наша миссия может провалиться. У нас, получается, не просто полет будет, а какая-то миссия…

— Вполне вероятно, — кивнул взявший себя в руки фон Бревен. — Что ж, с высшими силами не спорят. Слышал я о таких случаях, когда они говорили через людей, так все, кто не послушал, погибли. Послушавшие выжили. Так что брать надо. Но наплачемся мы с ней…

Он тяжело вздохнул.