— «Берег» — «Кабарге»!

— Слушаю, Командор.

— Руслан, у тебя все готово?

— Так точно! Прозвеним!

Внизу, на причале, высоких гостей встречает комендант Лена Лагутина, завхоз, Бероев при регалиях и четверо его бойцов, все в «горках», под ними серые свитера, в черных беретах, заломленных по понятиям, в плотной обвеске и с акаэмами, заботливо проапргейденными неуемным Гонтой. Лихо смотрятся ребята — прям гвардия короля.

Ну а мы тогда — «мушкетеры короля». «Горок» у нас нет, сталкеры по-прежнему ходят в пестром «кабеласовском» камуфляже; не то чтобы дистанцируемся от армии — просто так удобнее, если по правде, без дурной военной романтики. У нас чаще зверь во врагах, а не человек. Продуманная одежда.

Трофейные квадроциклы передали казачкам — у них теперь целый мотоэскадрон, восемь машин. Поделили его не на полуэскадроны, как ожидалось, а на «разъезды», по две машины в каждом. «Сотни» не вводили — слишком памфлетно звучит. Теперь в мечтах у Туголукова заиметь четыре «полных разъезда», то есть по два человека на экипаж. Но пока мужиков не хватает, да их везде не хватает. Два сталкерских «кота» так и стоят пока в Заостровской. Бероев свои квадры забрал для нужд левобережных патрулей, и остался у него в станице лишь сменяемый пост из двух бойцов, ДШК на вышке да легкий квадр. Восстановленный джип «джимни» достался Дальнему Посту, к бесконечной радости молодого и перспективного старосты поселка Паши Смирнова.

Про ништяк, упавший Замку за сербов, вы уже знаете, а вот про поощрение за словацкий кластер — нет. На этот раз, если придерживаться теории Монгола об «учете ментального запроса», победили сны Дугина — на панель «рухнул» фрезерный станок.

Сотникова чуть не хватил кондратий.

Больше всего он боялся, что при снятии этой дуры с пьедестала пострадает монолит панели. Дугин городил целую конструкцию, выкладывал самую настоящую аппарель — из операторской наружу; станок осторожно, сантиметр за сантиметром, стягивали лебедками, через систему полиспастов. Вытащили «фрезер» в зал, а дальше что? Три дня разбирали станок, тягали по частям и по сантиметрам же опускали агрегат по лестнице. Все это время Главный жил у Ленки — они уже и не скрываются особо.

И правильно: весь анклав ждет, когда Россия справит Главную Свадьбу.

Кстати, панель даже не поцарапали. Ее, по-моему, просто невозможно поцарапать — вечный материал, твердость адская. Пытливый Гольдбрейх все порывается с тонким алмазным буром забрать образец для исследований, Главный от такого предложения схватился за сердце и приказал своим нукерам в его отсутствие не пускать научников в жилище под страхом страшной смерти.

Пш-шш…

— «Стерегущий» — «Контуру», на подходе.

— Приняла, «Стерегущий». Как там?

— Ровно.

От нашей группы арабов щипали Гоблин с Кастетом.

Мишка, похоже, поставленный им же знак воспринял всей душой и теперь считает его своим личным талисманом. Хорошо они поохотились в степи. Казачки вообще ударные рейды делали, ловили одиночек и мелкие группы.

А мы с Монголом тем временем бомбили «захоронки» из записных книжек убиенных бандюков. Как правило, ничего особо ценного там не содержалось, зато до удивления много золота… Нет, придем мы все-таки к золотому стандарту, раз народы мира так бережно помнят святость драгоценного в былом металла.

Но одна «захоронка», самая удаленная от арабского анклава, запомнилась особо. Хитрый хозяин мелкой банды устроил схрон подальше от своих да поближе к реке — от берега Волги всего два километра, к северу от нас. Мы с Шамилем даже квадроциклов брать не стали, пошли водой. Прыгнули на «Дункан» — у сталкеров приоритет в заказе водного транспорта — и рванули вверх по реке.

Под схрон хозяин использовал рубленый сарай «локалки» смешанного типа: продукты и промтовары, крысятнически опустошенной, похоже, им же.

Вот тут «хабарная» ценность зашкаливала.

На почетном месте стоял белый Hyundai Mega Truck, самосвал-пятитонник с дизельным D6GA в 250 лошадок. Почему гангстер не притащил находку в свой анклав, можно только догадываться. Либо он не хотел светить необъявленный факт бомбежки «локалки», либо планировал оставить автомобиль себе. Кастет предположил, что бывший владелец планировал собрать на его базе супер-БМА — «боевую машину араба», выкинув к чертям драгоценный кузов и установив вместо него на раму один или пару пулеметов на турели, — кто его, идиота, знает… Крупнокалиберные пулеметы у египтян в дефиците, по данным, полученным в ходе допроса обоих пленных, их на весь анклав всего две штуки, это «виккерсы» — Vickers, 5 Mk.3, калибра 12,7x81. Оба стационарно установлены в крепости Каира и ни за что не будут сняты с охраны твердыни. Хотя сбрасывать со счетов возможность самостоятельной добычи соседями «крупняка» нельзя: грабительски-охотничий промысел у арабов поставлен на широкую ногу, народ этим делом занимается дикий, неуправляемый, но уже очень и очень многоопытный.

Обнаружив такое богатство, мы сразу доложили о находке «Башне», в замке срочно подняли Дугина и Ковтонюка, озадачили казаков и всем миром начали подготовку к эвакуации техники берегом до станицы: выгнать самосвал к реке не представлялось возможным из-за рельефа.

«Хундю» к Заостровской тащили ох как непросто… По пути есть пара мест, где самосвалу без посторонней помощи не пройти. Одно такое местечко «эвакуаторы» проскочили достаточно быстро, с помощью ручного «лопаточно-топорового» труда, а вот со вторым препятствием мужики провозились целый день. Потом усиливали грузовой плот. Теперь самосвал уже стоит на ТО возле ангара Аэропорта, а наш главный инженер Герман Янович экстренно пересматривает графики строительных работ в связи с открывшимися возможностями.

Продуктов в «захоронке» практически не было — бывший хозяин оставил лишь немножко консервов для себя. Следующую по значению ценность представляли отрезы ткани, семьдесят две штуки, их вывозили прицепами квадроциклов…

Большую избу, кстати, тоже разобрали и вывезли.

Пш-шш…

— «Берег» — «Кабарге», начинаем.

— Понял, Руслан.

«Стерегущий», заложив перед подходом к замку пологий вираж, подошел на скорости правым бортом, замедлил ход и аккуратно прилип к причалу. «Баджер» сопровождения, убедившись в завершении водной части марлезонского балета, с разворота ушел к станице. Лагутина коротко махнула рукой, и автобус, пыхнув выхлопом, подкатил поближе. Бойцы Бероева поправили, в ушах гарнитуры и подравняли строй. Минута — и на причал осторожно полезли египтяне, встали рядом, разминая ноги. Сотников перегнулся через парапет и посмотрел на Бероева.

Капитан качнул головой и что-то прорычал в микрофон.

Ба-бах!!!

Справа от меня звонко рявкнула М-42!

От неожиданности я вздрогнул. Его душу, Леша… мог бы и предупредить. Лена что-то торопливо объясняла ошалевшим арабам.

Сотников довольно обернулся.

— А ты говоришь, зачем она нужна!

Мы расположились у шефа — в тронном зале, за столом.

Сели рядами по разные стороны, друг напротив друга. На столах — бумага для записей, ручки, минеральная вода — «Боржоми» и «Ессентуки», апельсиновый сок. Полный представительский набор.

Сотников представил своих, потом выслушали египтян.

Президент египтян Саид Нафаль — высокий представительный мужчина средних лет, аккуратно стрижен, лицо холеное, породистое. О себе он сообщил коротко, поведав досточтимой публике, что много слышал об СССР от папаши, который в староземном Египте в свое время был кадровым военным, занимал какой-то там важный пост, ибо закончил военную академию у себя дома и Академию имени Фрунзе в Москве. Сам Саид, получив образование в Каирском университете, в командировках по долгу службы не раз бывал в нашей стране и к России всегда относился с огромным уважением. А как же…

После этого господин Нафаль представил свиту.

Мухаммад Нафаль, премьер-министр анклава. Практически лысый, полноватый, родство с президентом угадывается. Глаза умные, мне, несмотря на несколько простоватый внешний вид премьера, именно он показался самым толковым и самым опасным.

Последним Саид представил Шарифа Таузи, главу службы госбезопасности — Jihaz Amn al Daoula, любезно сообщив, что шеф контрразведки работал под началом самого Омара Сулеймана, шефа Службы общей разведки страны, который начиная с 1993 года долгое время руководил самой могущественной на берегах Нила спецслужбой. Я же к сказанному египтянином могу добавить, что господин Таузи является мужем родной сестры президента, то есть зятем Главного. И понту много.

Вся арабская верхушка одета с иголочки. Дорогие черные пальто, черные же костюмы, солидный светский лоск. Ясно, одежду в «падже» везли, уже на берегу переоделись. На руках строгое золото перстней. Наша делегация на их фоне выглядит несколько фривольно, да и пес с ним. Лишь Сотников сидит в коричневом стильном костюме от «кэмел актив», да Лагутина в серой тройке соответствует. Мы с Бероевым — лучше и не говорить. Зато часики командного состава арабы оценили.

Это клан. Нормальный крепкий семейный клан из старой военной элиты. В клане около пятнадцати человек разной степени родства и примерно столько же особо приближенных. Ни у какого подобранного монокластера нет ни малейшего шанса так или иначе перехватить власть в Новом Каире. Мертво вцепились «нафалевцы» во властные рычаги.

Позади Главного тихой мышкой сидит Гольдбрейх, его и представлять не стали: пусть думают, что это «референт какой-то». Марк Львович фильтрует базар, исходящий от толмача, и изредка подсказывает Сотникову смыслы, скрытые или двойные значения — еврей знает язык своих вековых врагов на «пять с плюсом».

Мельком поговорили о погоде.

Как выяснилось, в Новом Каире несколько теплее, чем у нас. Расположенный к северо-западу от Замка, арабский анклав с севера и отчасти с запада надежно прикрыт горным массивом Этбай. Название это перекочевало на Землю-5 в память о горном хребте в староземном Египте, что тянется вдоль побережья Красного моря, от дельты Нила до отрогов Эфиопского нагорья. Только там высота гор до двух тысяч метров, а здесь — до четырехсот.

После представлений состава делегаций, обмена малозначащей информацией, любезностями и пожеланиями делегации перешли к делу.

Первыми пожелали выступить арабы.

Саид Нафаль, акцентировав наше внимание на мирных устремлениях самой стратегии развития арабского анклава, легко и плавно перешел от политической части к организационным трудностям, преследующим несчастных египтян с самого начала. «Трудности», в понимании президента, — это присоединяемые монокластеры других арабских народов и племен. Как мы и предполагали, почти все они оказались «малограмотны», «трудноуправляемы» и «чрезмерно самостоятельны в выборе решений». Тем не менее работа среди них ведется, людей образовывают и воспитывают, берут под контроль и наставляют на путь праведный, хвала Аллаху. Египтянам очень, очень мешает вековой трайбализм, средневековая клановость, расхождения в культуре и нормах морали кочевых и оседлых племен, различия в религиях и самой степени религиозности.

Кроме того, особо разрушающее действие на мировоззрение и понятия арабских народов оказали европейцы и американцы, страны НАТО и вся Европа в целом. С одной стороны, они целенаправленно разрушали традиционные уклады, совращали и соблазняли неокрепшие арабские души, толкали их на пути порока и приучали к безделью. С другой — мало учили и образовывали, не пускали и запрещали, не тем помогали и не то поставляли.

Мало того, именно европейцы (и англичане первые в этих темных рядах) приучили народы Ближнего Востока к локальным войнам и протестам, к местечковой анархии и жизни в ожидании революционной поживы.

Но Россия-то не такая! Русские строили Асуан и помогали отбиваться от коварных и жестоких израильтян, обучали военному делу и поставляли передовое по тем временам оружие. Так что нам нечего делить, господа россияне! Дайте немного времени, на арабских землях наступит полный Диснейленд, с бандами будет покончено, а приграничная торговля и взаимопомощь расцветет пышным цветом!

Молодец, Саид Нафаль! Браво!

В речи египтянина звенел многолетний опыт выступлений, исправно отрабатывала свое практика убеждения масс, политическая грамотность и неплохое владение риторикой — говорил он как по писаному. По всему выходило так, что правящая верхушка Нового Каира вообще как бы не при делах, напротив — официальная власть изо всех сил старается обуздать преступные кланы, гоняющие по степи на квадрах и убивающие мирных людей буквально за понюшку табака. Где главари кланов берут те самые квадроциклы, топливо для них и прочие ресурсы, необходимые для организации и проведения набегов, арабский президент тактично умолчал.

В завершение своей речи Саид предложил:

— Все мы понимаем, что в Новом Мире таятся еще неведомые нам опасности и угрозы. Новые вызовы впереди, и лишь Создатель знает о них достоверно. Насколько же проще будет нашим народам преодолевать трудности, если мы сохраним отношения, позволяющие, в случае необходимости, объединить наши силы и выставить Светлое войско на пути Тьмы!

Одним словом, россиянам было предложено встать вместе с арабами под ружье, пойти и дать крепкой красной звезды и зеленого полумесяца всем несогласным с таким альянсом. С получением соответствующего профита. Сидевший позади нас Голдбрейх удовлетворенно хмыкнул, посчитав, что его прогнозы начинают сбываться.

После Саида выступил Сотников.

Ничего не рассказывая о трудностях и опасностях, он сразу заявил, что точка невозврата еще не пройдена, непоправимых в глобальном смысле ошибок, политических и военных, пока не совершено. Однако арабы с самого начала проявили себя далеко не самым лучшим образом, устроив в Новом Мире нечто, весьма смахивающее на геноцид. Это пятно, которое уже не стереть из истории Нового Мира.

— Представьте себе, уважаемый господин Нафаль и его коллеги, что будет, если несколько анклавов, в недалеком будущем объединившись в общемировой союз, решат создать на новой Земле новый же Трибунал по расследованию фактов военных преступлений, геноцида и античеловеческой позиции некоторых правительств? Думаю, никто не захочет увидеть себя в кованой решетке зала международного суда… А ведь эти самые бандитствующие кланы, так досаждающие вам, на которые в пределах наших новых границ объявлена настоящая бескомпромиссная охота, где-то берут технику, топливо, боеприпасы! Они сбывают награбленное, у них выкупают пленников… Это серьезная проблема, и нам необходимо ее решать сообща, в ближайшее время. И на сегодняшний-то момент в Замке Россия хватает людей из числа вновь прибывших, которые считают себя в состоянии самой настоящей кровной мести со всем арабским анклавом… И нам очень трудно их удерживать от непродуманных поступков. Очень.

— Мы хорошо вас понимаем, господин Сотников! Могу вас заверить, что в самое ближайшее время с самоуправством кланов, особенно ливийских, будет покончено, — с чувством оскорбленного достоинства произнес Нафаль.

— Так будет лучше для всех, — кивнул Сотников. — Возьму на себя смелость обратить внимание египетской стороны на тот факт, что уничтоженные люди, представители национальных монокластеров, на момент трагедии не были гражданами России. Сейчас ситуация изменилась, мародеры и налетчики, нагло и беззастенчиво пользуясь ресурсами Нового Каира, оперируют в зоне проживания и промыслов граждан русского анклава. И вот тут таится огромная опасность возникновения никому конечно же не нужной большой войны. Все дело в том, что наше новое законодательство разительно отличается от былого. Жизнь гражданина анклава — высшая ценность, и если хоть один русский гражданин будет убит в ходе стычки с арабскими налетчиками, то последует неизбежное жесточайшее наказание: за одну свою жизнь мы обязаны взять на порядок больше. Таков Новый Закон, так хочет сам народ, и нам остается лишь выполнять его волю.

Сотников повернулся к Лагутиной и озабоченно спросил:

— Елена Михайловна, каковы были требования на последнем митинге общин?

Комендант кивнула, глянула в планшет, что-то там листнула и объявила:

— «Отодвинуть северную границу анклава в Междуречье еще на тридцать километров севернее», — это дословно, господин президент.

— Это еще не все, — немедленно встрял Бероев, начиная выполнять свою роль в этом политическом блефе. — Кроме того, митингующие настойчиво требовали поставить по границе пулеметы крупного калибра, интегрированные в систему электронного наблюдения и контроля, обеспечив еще и трехкилометровую зону сплошного поражения.

— Вот видите! — сокрушенно развел руками Командор. — Уверен, что вы меня хорошо понимаете, многоуважаемый коллега: все мы люди выборные и обязаны прислушиваться к требованиям своего электората…

— Но весь Новый Каир не может отвечать за преступление кучки негодяев и глупцов! — вежливо возмутился Саид. Умеет изворачиваться: и здесь чувствуется практика. — Подобная экспансия никому не принесет пользы!

— Вы совершенно правы, уважаемый господин Нафаль! — тут же согласился Сотников. — Поэтому на первом этапе мы будем удовлетворены, если вы сможете оперативно предоставлять нам информацию о количественном составе таких бандитствующих групп и местах их дислокации. Мы искренне готовы вам помочь, поверьте! Наш тяжелый спецназ наготове! И готов оперативно действовать. Кроме того, мы надеемся, что власти Нового Каира, в свою очередь, проведут соответствующую разъяснительную работу с уважаемыми лидерами таких недисциплинированных кланов. Во избежание, так сказать. Кстати, неосвоенных материальных ресурсов в этой части Междуречья уже не существует, поверьте, мы тщательно проверили всю площадь.

Знал я, что вся политика строится на вранье, но вот так, воочию, столь захватывающий процесс видел в первый раз. Международные терки на предмет окончательного определения демаркационной линии продолжались еще некоторое время, и стороны пришли к соглашению, что больше ни один араб не должен проникать дальше уже обозначенной нами границы. А наши сухопутные разведгруппы, в свою очередь, не будут тревожить арабские земли правобережья к северу от границы и до хребта Этбай, что тянется до самой Волги. Я не обеспокоился такой перспективой — с этих земель мы уже выгребли три «захоронки», а все «локалки» наверняка давно подобрали сами арабы.

Сотникова в данный момент потревожить было нельзя, и потому Гольдбрейх наклонился к нам с Русланом:

— У них где-то есть еще одна обширная площадка для грабежа…

Про двух пленных, вкалывающих на таежном «лесоповале», арабы уже знали из предварительных радиопереговоров и предложили обмен на захваченных словенцев. У них — вот ведь удача! — как раз завершилась операция по разоружению бандгруппы, несчастные были спасены, вытащены из зиндана. Судя по всему, Нафаль с корешами заранее взвешивал все «за» и «против» и, понимая, что большая часть оставшихся словенцев находится у нас, уже не надеялся получить ассимиляционные ништяки. И зачем тогда держать пленных вопреки возможности обменять на своих?

После перерыва начался очень осторожный обмен оперативной информацией, географической и политической. Египтянам были почти без утайки сообщены наши познания об откликнувшихся селективных кластерах, вкратце упомянули о товарищеском партнерстве с французами. После чего последовали вопросы Сотникова.

Из ответов египтян, если им в той или иной степени доверять, мы узнали следующее: судьба украинцев так и не прояснена, не слышали, не появлялись. Поляки прошли куда-то дальше на запад. Таинственный анклав, столь беспокоящий французов, египтянам отчасти знаком, мало того, они имели с ним огневой контакт! Разведгруппа арабов вышла к Сене, уже в западном течении реки, и практически сразу была обстреляна с противоположного берега из автоматического оружия неизвестной рейдовой группой. Арабы начали огрызаться, бой длился около часа, после чего разведка отступила. Дальнейшее наблюдение новых данных не принесло, во всяком случае, именно в этом уверял нас Шариф Таузи. Скорее всего, в основной части он не обманывал.

Меня же этот инкогнито-анклав начал интересовать уже конкретно — сработало профессиональное любопытство. А не запланировать ли нам новый разведрейд по реке?

Ладно, нужно еще кое-что выяснить.

— А что и кто расположено к северу от хребта Этбай? — поинтересовался я. — Насколько нам известно, горная цепь на западе прерывается неподалеку от Каира?

Картинно всплеснув руками, Сотников прокомментировал:

— Что поделать, господа, у разведки всегда найдутся дополнительные вопросы… Этот — не слишком смелый, надеюсь?

Командиры арабского кластера переглянулись, что-то быстрым шепотом перебросили друг другу, после чего Таузи скупо бросил:

— Там находится огромная зона расселения африканских племен.

Устав от напряжения политического, договаривающиеся стороны перешли к вопросам торговли, где больше остальных беседовали Лагутина и Мухаммад Нафаль, премьер-министр Нового Каира. Признаюсь, эту часть я слушал уже плохо, в голове крутился план действий по разъяснению таинственных западных соседей. Как я понял, больше всего арабов интересуют высококвалифицированные медицинские услуги, чрезвычайно слабо развитые в собственном анклаве, и вопросы ремонта изрядно накопившейся сломанной техники. Сотников на секунду прервал совещание и по проводному телефону срочно вызвал к себе Дугина и Зенгер. Ну сейчас тут пойдет бодяга…

Арабы, в свою очередь, готовы поставлять самое разнообразное продовольствие. Последнее, что я еще услышал, был фрагмент диалога:

— Однако мы и сами достаточно сил и средств вкладываем в сельское хозяйство, кроме того, уже существуют договоренности с французами…

— Уверяю вас, уважаемая госпожа комендант, что существуют культуры, которых лучше нас не освоят ни французы, ни русские. В Новом Египте огромное количество отличной пахотной земли, закрытой от ветров. Кроме того, вас наверняка заинтересуют вопросы животноводства…

— Животноводства? — поднял глаза Сотников.

— Вот именно, господин президент, — торжествующе улыбнулся Мухаммад, — у нас есть коровы.

И в этот момент зазвонил телефон — это дежурная часть.

Ординарец Главного снял трубку, выслушал и несколько растерянно обернулся к нам:

— Демченко и Бероева…

Я сидел ближе и поэтому первым взял трубку.

Выслушав доклад Юли Пилимонкиной, я, прикрыв трубку рукой, тихо распорядился:

— Сейчас еще раз повторите все капитану Бероеву, а мы будем у вас через две минуты. Сотникова не трогать до конца совещания.

Пока Руслан слушал сообщение, я на ухо обрисовал ситуацию Командору.

Тот привстал: