Группа вернулась на базу. Пополнили запасы патронов. Взрывчатки приготовили уже гораздо больше.

Вацлав, оставшийся в лагере из-за своего ранения, времени зря не терял и встретил их очень вкусным наваристым супом из свежей зайчатины с грибами. Поели. Отдохнули. Выдвинулись ещё затемно.

Присмотрели хорошее место для засады. Заминировали. Позаботились о путях отхода. И залегли в ожидании цели. Провалялись до полудня. Ничего подходящего по дороге не проезжало. Видели несколько танков и самоходку с двумя бронетранспортерами. Две телеги с каким-то хламом. Пробрела длинная пешая колонна. Полк, не меньше. Тут даже с их пулеметами ловить было нечего.

Егору уже порядком надоело это ожидание. Пыль, поднятая проходящей техникой, настойчиво лезла в глаза. Мелкая мошкара составляла ей конкуренцию. Какая-то бойкая стрекоза не желала улетать и всё время мельтешила прямо перед лицом. В горле уже неприятно першило и всё время хотелось прокашляться.

Потом они увидели небольшую колонну военнопленных. Человек пятьдесят. Охраняли их на удивление всего четыре пехотинца и всадник. Должно быть, тоже какой-то унтер. Пропустили их. Затем по команде Юли Егор и старшина Пётр нагнали колонну. Бесшумно зарезали сначала двоих конвоиров, затем ещё двоих. Пётр Кондратьевич в несколько длинных прыжков настиг всадника и стащил с коня на землю. Взмахнул ножом и аккуратно вытер лезвие о труп. Колонна остановилась и зашумела. А Юля уже деловито распоряжалась.

— Трупы убрать в лес. Оружие распределить между лучшими стрелками. Все в лес. Далеко не отходим — заминировано. Командиры, политруки, коммунисты ко мне. Остальным залечь.

Пятна крови дороге засыпали пылью. Егор вернулся в лес и застал импровизированный совет. Командиров оказалось четверо. Немолодой старшина под стать Петру Кондратьевичу, безусый лейтенант с забинтованной какими-то грязными тряпками рукой и головой и два летчика в комбинезонах. Знаков различия на них видно не было, но это было не столь важно. Совет оказался очень кратким. Юля была немногословна.

— Следите за своими, чтоб не разбежались. Мы мин там наставили. Уходить будете за нами, след в след. С оружием сейчас что-нибудь придумаем.

И быстро убежала распределять пятерых, вооруженных винтовками, бывших пленных по местам.

— Че стоим? Кого ждем? — Егор посмотрел на недоумевающе переглядывающихся военных.

— А вы, простите, кто? — не выдержал лейтенант.

Егор вынул удостоверение и дал ему вволю налюбоваться.

— Ещё вопросы?

Вопросов больше не было. Вернулась Юля.

— Надо всю эту банду вооружать как-то. Работаем грузовики с солдатами. Хотя бы парочку. Должно хватить. Силенок, конечно, маловато…

Грузовик оказался один. Впереди ехал мотоциклист. За ним легковушка и искомый грузовик. Группа поддержки, должно быть. Рванули грузовик. Длинной очередью сбили мотоцикл. Из нескольких стволов изрешетили легковушку. Добавили грузовику. Выскочили на дорогу. Начали добивать раненых. Какой-то тип в легковушке оказался живым и даже не раненым. Офицер в полевой форме СС попытался выбраться из машины и начать стрелять. Выбраться у него получилось, а стрелять ему не дали. Юля грациозным пируэтом ушла с линии стрельбы, выбила ствол и повалила везунчика на землю. Подоспевший старшина Петр Кондратьевич помог спеленать. В грузовике ехало человек пятнадцать. Живых там не было. Из леса высыпало с десяток красноармейцев. Руководил ими молодой лейтенант. Со стороны, вроде, неплохо справлялся. Отправил снять пулемет с коляски. Деловито покопался внутри легковушки. Вывалил на крышу машины документы убитых. Юля с улыбкой кивнула на него Егору.

— Красавчик. Освоился.

Тот услыхал. Подошел. Вытянулся.

— Извините, товарищи, если нарушил субординацию. Лейтенант Волков. 471й корпусный артполк 19-й армии.

— Старший лейтенант ГБ Клочкова. Распределите оружие среди наиболее опытных бойцов. И пусть укроются вон там, — она указала рукой направление, — Вступаете в бой после взрыва. Пулеметчика найди среди своих, пусть из трофейного поддержит. Точку в тех кустах обустрой. Если танки или целая рота будет, то отходите без боя. Георгий проведет. И присмотрите за пленным. Он может быть полезен. Вам все понятно?

— Понятно.

— Егор, перенесите заряд вон туда, — она кивнула метрах в десяти за грузовиком, — А всю остальную взрывчатку ещё дальше ставь. Пулеметы туда и туда. А мы своей группой здесь ляжем. Они бой начнут, а мы в тыл ударим если понадобится. Только б танки не ехали, а остальных раздолбаем…

Егор оценил задумку. Должно было получиться. Вряд ли будут ожидать засады возле уже разбитой техники. Наверняка, остановятся и будут осматривать. Если сразу выбить офицеров и пулемёты, то нормальные шансы получаются.

Управились быстро. Залегли и замаскировались. Юля придирчиво всё осмотрела и осталась довольна. Сама укрылась рядом с Егором, и они долго перешептывались о разных пустяках пока не услыхали звук моторов. Моторов было подозрительно много. Бронетранспортер с длинным выпирающим вперед капотом шел первым. За ним вереницей шла колонна, состоящая в основном из автозаправщиков. С десяток машин. Не меньше. БТР остановился. Немецкий пулеметчик поводил стволом по сторонам и что-то сказал сидевшим внутри. Несколько человек выбрались из бронетранспортера и, не спеша, осмотрели разбитый остов ещё дымящегося грузовика.

— Тут все мертвы, — крикнул одни из немцев, — Сдвинь грузовик, иначе не проедем. Пусть потом похоронная команда занимается.

Бронетранспортер, взревев двигателем, тронулся с места, но проехал буквально пару метров. Взрыв подбросил тяжелую машину и несколько развернул её.

Из леса загрохотали сразу три пулемета, выкосив не успевших залечь солдат. Рванул один бензовоз, затем второй. В открытый кузов многострадального броневика зачем-то закинули гранату, и он содрогнулся от ещё одного взрыва. А на дороге уже полыхал огнем настоящий ад. Машины взрывались одна за другой. Объятые пламенем фигуры бегали по дороге и падали около своих машин. Последний грузовик попробовал сдать назад, но тоже вспыхнул ярким костром. Бой был очень коротким. Даже не бой, а избиение. По ним в ответ даже ни разу не выстрелили. На дороге среди горевших машин появились первые фигуры красноармейцев.

Юля приказала собрать всю уцелевшую форму, документы и личные жетоны с трупов. В их лагере был припасен целый ящик для таких трофеев.

Отходили организованно и с хорошим настроением. Вчерашние пленные, большая часть которых успела вооружиться, смаковали каждую деталь прошедшего боя. Многие из них, наверное, впервые в жизни увидели, что так тоже можно воевать.

Но, как оказалось, были и недовольные. На одном из привалов Егор случайно услышал, как новый старшина из бывших пленных вполголоса, шепотом наседает на молодого лейтенанта.

— Вы документы его хорошо рассмотрели? Да липа это. Вы посмотрите на них. Какая тут госбезопасность? Вы того мальца с золотыми зубами видели? Мне он совсем не понравился. Взгляд у него какой-то странный. Уголовник он. Точно вам говорю. Нужно к своим выбираться на восток. А они нас на север тащат.

Юля тоже услыхала его, подошла поближе и дождавшись конца этого эмоционального монолога рявкнула вдруг.

— Встать. Ко мне.

Старшина неторопливо поднялся, держа винтовку наперевес и с намеком приподнял ствол в её сторону. Егор ухмыльнулся. Зря он это. Действительно, зря. Старшина оказался на земле, а винтовка в руках у Юли.

— Я сказала встать, — её голос прям лязгнул металлом.

Старшина встал уже более резво и недоуменно оглядел всех вокруг. На поляне царило гробовое молчание.

— Ты, тварь, сначала к немцам в плен сдался, а теперь тут воду мутишь? Тебе родина шанс дала искупить свою вину, а ты, гад такой, обсуждаешь приказы старших по званию и призываешь к мятежу и неповиновению? Я тебя, сука, сейчас по законам военного времени без суда и следствия шлепну, как предателя и паникёра. А ну пошел к тому дереву, — она ловко передернула затвор винтовки, поймав на лету патрон, и указала на большую раскидистую березу, растущую неподалеку.

— Товарищ старший лейтенант государственной безопасности, разрешите обратиться? — встрял Егор, понимая, что этот театр абсурда нужно немедленно заканчивать.

— Что у тебя, лейтенант? — недовольно повела плечами Юля, не глядя на него.

— Вы не так поняли товарища старшину. Вы поздно подошли и слышали всего часть разговора. И превратно истолковали вырванные из контекста слова. Я слышал весь разговор и могу заявить со всей ответственностью, что никакого неповиновения и призывов к мятежу не было. Старшина, не зная конечной цели, только выразил удивление направлением движения нашей группы. Переживал, что мы сбились с пути. И поинтересовался, как мне удалось дослужиться до своего звания.

Старшина напряженно размышлял над поведением этих молокососов. Он в великую войну кишки на колючку мотал, а их еще на свете не было. А потом в финскую. А они тут, судя по всему, какой-то спектакль разыгрывают и с ухмылками решают теперь его судьбу. Старшина им не верил. Ни одному слову не верил. И документам их тоже не верил. Бред какой-то это все. Не может девчонка лет двадцати, а то и меньше, иметь звание равное армейскому майору. Ну, никак не может. За какие-такие заслуги?

— Ладно. Привал окончен. Лейтенант вперед. Остальные за ним. Военврач — замыкающий, — она кинула винтовку старшине, — Встать в строй.

Километров через десять был привал. Старшина, уже отошедший от пережитого, сидел на земле, жадно глотая воздух. Ничуть не запыхавшийся спаситель с золотыми зубами подсел к нему и продемонстрировал свое удостоверение. Лейтенанта ГБ, блин! А потом и вовсе доконал — вынул откуда-то из-под странного мешковатого комбинезона всего увешанного длинными свисающими завивающимися ленточками новенький, как будто только вчера отлитый, орден. И наградную книжку впридачу. И сказал весело скалясь:

— Повезло тебе, старшина. Она ведь и в расход могла…. Ты-то нам не особо-то и нужен. А о группе узнал. Стало быть, утечка возможна. Ты не дергайся и постарайся оправдать доверие.

И спокойно отошел отлить. Как ни в чем не бывало. А старшина остался сидеть в недоумении, понимая, что не липа — это всё, и мир, похоже, вовсе сошел с ума, если награждают орденами каких-то пацанов и присваивают звания высшего комсостава каким-то малолеткам. В том, что у неё тоже есть похожее удостоверение он уже не сомневался. Да и странное обмундирование этих ребят наводило на размышления. Тут уставом и не пахнет.

Старшина решил не испытывать больше судьбу. Ему и так уже несколько раз подряд несказанно повезло. Он остался жив на этом Богом проклятом укрепрайоне, если конечно это можно было назвать укрепрайоном. Ухитрился за несколько дней попасть в плен и снова обрести свободу. И вот сейчас избежал расстрела. И кажется, даже успел прикоснуться к чему-то страшно таинственному. Поживем еще, как говорится…

Людей расположили на ночлег на большой поляне в километре от лагеря. Георг занялся несколькими ранеными, меняя грязные повязки и обрабатывая раны. Кастрюли супа на всех, конечно же, не хватило. Отрыли консервы. Прокормить такую толпу было непросто. Их запасы продовольствия сразу же сократились. Решили с утра наведаться в ближайшие деревни. Петр Кондратьевич мигом спелся с новым старшиной, и они взяли все организационные вопросы на себя. Четверых командиров из бывших военнопленных отвели в свой схрон и показали им кусок ткани, где за подписью Тимошенко, Мехлиса, Берии и ещё нескольких важных чинов, было прямо указано, что они имеют право формировать партизанские отряды, используя для этого личный состав частей РККА, попавших в окружение. На всех это произвело сильное впечатление.

Потом попытались допросить пленного эсэсовца. Из этого ничего не вышло. Тот гордо молчал, презрительно глядя на них свысока. Хотя росту он небольшого. Как это только у него получалось? Наконец, Юле это надоело. Она последний раз воззвала к его благоразумию, но безуспешно. Тогда она приказала раздеть немца догола, а слабонервным отвернуться. И достала нож. На дикие крики боли прибежали отдыхающие красноармейцы и с ужасом наблюдали за происходящим. Некоторые крестились. Георг начал блевать. Лейтенант Волков стоял белее снега. Казалось он сейчас свалится в обморок. Егора тоже начинало тошнить, но он справился со своим состоянием, сделав несколько глубоких вздохов.

Гордый ариец сломался буквально за пару минут и начал взахлеб вываливать все, что только знал. Говорил он так быстро, что Егор почти ничего не смог уловить. Но Георг, стоя к нему спиной, слушал его очень внимательно. Потом пошли уточнения и новые вопросы. Как понял Егор, Оберштурмфюрер СС Юрген Рихтер оказался командиром взвода из батальона войск СС особого назначения. Их роту прислали для усиления айнзатцгруппы Б. Он был в отпуске в Мюнхене и теперь следовал к новому месту службы. Толком он ничего не знал. Сказал только, что некий штандартенфюрер СС Альфред Франц Зикс назначен недавно командиром полиции безопасности и СД в Смоленске и что скоро ожидается его прибытие. Выглядел этот Рихтер мягко говоря не очень, и когда он выдохся и начал повторяться, Юлия, скорее всего, из милосердия, одним точным ударом прикончила его.

Егор краем уха услышал, как Петр Кондратьевич негромко пробормотал себе под нос: «Исчадье ада» и перекрестился. В общем, он был с ним согласен.

Юля тоже услыхала и, нахмурившись, смерила старшину долгим пристальным взглядом.

— Отряд, стройся! — громко выкрикнула она и, когда все построились, прошлась вдоль неровных рядов, внимательно всматриваясь в лица. Потом вернулась на место пытки и продолжила.

— Товарищи, на свете есть много хороших слов: гуманизм, человеколюбие, милосердие, сострадание… Да мало ли ещё каких? Так вот — настоятельно советую забыть их до окончания войны. Это враг, — она легко пнула сапогом труп эсэсовца, — Очень жестокий и безжалостный. Он прибыл сюда, чтоб заниматься карательными операциями против мирного населения. Я бы долго могла рассказывать здесь о сожжённых вместе с людьми деревнях, о пытках в застенках гестапо, об ужасах концлагерей с их крематориями и газовыми камерами, о массовых убийствах и изнасилованиях наших матерей, жён, сестер и дочерей… но я не буду этого делать. Всё это вы уже видели или ещё увидите. И если у кого-то шевельнулось что-то внутри, во время допроса этой падали, — она снова легонько пнула обезображенный труп, — Так это вполне нормально. Естественная человеческая реакция. И мне, уж поверьте, не доставило это никакого удовольствия. В следующий раз просто вспоминайте о тех ужасах, что творят здесь немцы — может и полегче будет. Или не будет… Тут индивидуально всё. На этом лирическое вступление считаю оконченным. Я, старший лейтенант государственной безопасности Клочкова Юлия Андреевна. С этой минуты командир партизанского отряда. Ваши товарищи подтвердят мои полномочия. В отряде действуют суровая дисциплина и законы нашего советского государства. Товарищи командиры, ко мне, остальным — разойтись.

Решено было с утра разделить бывших военнопленных на несколько отрядов. Юля отобрала самых опытных и здоровых бойцов в отдельную группу и начала обучение по ускоренной программе. Оставшихся разделила на три неравных отряда. Два отправила на остальные базы под командованием Егора и Вацлава, а третий, вооружившись инструментом, отправился с лейтенантом и Петром Кондратьевичем обустраивать ещё один лагерь. Безоружных вооружили из запасов их группы, исчерпав этим возможности своего арсенала. Патронов катастрофически не хватало. С этим нужно было что-то решать…

Договорились собраться вместе через три дня. Егор повел свой отряд через небольшую деревеньку. Немцев там ещё было. Разжились продуктами и посудой, честно заплатив за всё из выделенных Юлей средств.

На базе Егор заставил каждого из своих бойцов написать биографии и подробности их пленения. Опросил всех по очереди. Особо не зверствовал. Так, скорее с целью знакомства. Никаких несостыковок не заметил. Некоторые шероховатости были, но Егор надеялся разобраться с этим, опросив остальных бойцов из других отрядов.

Он добровольно взвалил на себя роль особиста, прекрасно понимая, что никто другой с ней не справится. Юля тоже не двужильная, а недооценивать важность таких мероприятий было смертельно опасно. Оставалось только надеяться, что со временем появится настоящий особист из каких-нибудь окруженных частей, и тогда он с удовольствием взвалит эти обязанности на профессионала.

Через три дня, рано утром, он привел свой небольшой отряд на базу Юли. Несмотря на раннее время, её бойцы, уже потные с головы до ног, резвились на поляне отрабатывая снятие часового. Егор разделил своих на пары, показал несколько раз для примера, и они занялись тем же.

Юля пила чай и курила в тени под деревом. Егор уселся рядом, и они обменялись новостями. Юля похвалила его инициативу и предложила до прихода других отрядов побеседовать с её людьми. У неё руки не дошли. Егор не стал отказываться. Раздал ребятам из её группы бумагу и карандаши. Особого энтузиазма его предложение, конечно, не вызвало, но и перечить никто не стал. Потом он снова побеседовал с каждым красноармейцем лично. Тоже ничего подозрительного не заметил.

Егор с Георгом, переодевшись в форму полевой жандармерии, пробрались на мотоцикле в оккупированный Смоленск и разыскали там Ивана Громова. Тот жил там же и легко согласился поехать с ними. Переодели и его в немецкую форму. Он собрал целый чемодан разного необходимого ему для работы барахла и очень сокрушался, что не может взять ещё. Успокоили, сказав, что потом заберут. Выбрались без проблем. Никто и не пробовал их останавливать.

В этот же день несколько водителей грузовиков из 47-го моторизованного корпуса вермахта обнаружили недостачу некоторых документов. У каждого не хватало буквально по одной бумажке. Связать пропажу с проверкой на дороге никто не догадался. Всё списали на рассеянность и военный бардак. Доложили по команде и получили законный нагоняй от начальства. Все они принадлежали к разным частям и связать все эти мелочи в единую картину никто бы не смог даже при очень большом желании. А их отряд получил полный набор образцов.

Сидя в землянке, Иван Громов через увеличительное стекло внимательно рассматривал немецкие документы. Вокруг него молча толпились несколько человек. Но его не торопили и не мешали. Наконец, он вынес вердикт.

— Сделаю. Накладные эти вообще туфта какая-то. С документами возни побольше будет. Фотку здесь переклеим — тоже не проблема. Кого лепить будем?

— Георга, — Юля не раздумывала ни секунды, — Когда будет готово?

— Ну не знаю… — Иван задумчиво потер шею, — Завтра к вечеру сделаю, наверное. Но это ж мне сутки не спать придётся.

— Ты не торопись. Главное, сделай хорошо.

— Не сомневайся — лучше, чем настоящие будут.

— Лучше не надо. Нужны точно такие же.

— Нужны такие — будут такие. Только вот что… Я бланки и печати сделаю, но ещё ж заполнить нужно. Я по-немецки вообще никак…

— Георг ты сможешь?

— Конечно. Че там писать-то? Три-четыре строчки…

— А чем платить будешь, красивая? Рубли или марки? Лучше, конечно, золотишко будет… — Иван обращался только к Юле, прекрасно понимая, кто тут всё решает.

Собравшиеся вокруг загудели явно неодобрительно, но девушка положила перед ним на импровизированный стол небольшой прозрачный камушек. Иван снова взял лупу и внимательно рассмотрел его.

— Годится, — весело сказал он и добавил, — И поцелуй в придачу!

— Ты, умелец, не зли меня лучше, — каким-то тихим вкрадчивым голосом сказала она, — А то я тебе тут создам условия. Тебе мой благосклонный взгляд наградой будет казаться…

— Да пошутил я! Че ты? Совсем шуток не понимаешь? — Иван ей сразу поверил насчет условий и всего остального.

— Я сама не шучу, и над шутками не смеюсь, — голос её был уже гораздо дружелюбнее, и Иван немного расслабился.

На следующий день, с утра, четыре важных жандарма при двух мотоциклах выставили пост на дороге. Крупные соединения пропускали, а вот отставших от колонны два трехтонных грузовика Henschel они остановили.

Подозрительно молодой белобрысый унтерфельдфебель взял документы и приказал выйти из машины. Водитель сперва напрягся — очень уж не вязался столь юный возраст с таким чином, но уловил берлинский акцент и успокоился. Наверняка, чей-то сынишка из столицы. Непонятно, почему он вообще не офицер, но мало ли что… Водитель, матеря про себя приставучего жандарма, вылез из грузовика, и вдруг придорожная трава за его спиной приподнялась, превращаясь в человеческую фигуру. Резкий хруст позвонков заглушил сдавленный крик водителя второй машины. Это было последнее, что он слышал.

Смоленск.

Два грузовика в сопровождении мотоциклистов полевой жандармерии подъехали к проходной склада. Старший караула мельком взглянул на документы и подал знак открыть шлагбаум. В кабине грузовика сидел оберлейтенант из СС, и связываться с ним не хотелось. Себе дороже.

Эсэсовец вылез из кабины и прошагал в канцелярию. Стоящий у входа часовой вытянулся. Войдя в кабинет, он вскинул руку в нацистском приветствии. Хозяин кабинета ответил, но как-то без энтузиазма. Вошедший оберлейтенант СС представился:

— Оберштурмфюрер Юрген Рихтер.

— Штабсинтендат Вальтер Кёниг. Что у вас?

Эсэсовец протянул ему бумаги. Интендант всмотрелся. Затем расписался на накладных и вернул документы.

— Во втором складе всё выдадут. Бумаги оставьте интенданту Краузе. Вам нужен провожатый?

— Благодарю вас. Я разберусь. До встречи, гер штабсинтендат.

Сидящий за столом кивнул и углубился в лежащие пред ним документы. Кладовщика же интересовала только отметка начальника на накладных.

— Подгоняйте грузовики, гер оберлейтенант. Сейчас всё загрузим. Он кликнул сидевших невдалеке рядовых и начал распоряжаться, указывая на нужные ящики.

Обер-лейтенант махнул рукой, подзывая своих водителей, и два грузовика, пятясь задом, подъехали к воротам второго склада. Погрузка заняла около получаса. Десяток солдат сноровисто загрузили грузовики под завязку. Повинуясь жесту оберлейтенанта, водители принесли из кабин ящик шнапса и какой-то мешок. Сгрузили это в угол за ящиками, скрыв от посторонних глаз. На немой вопрос интенданта эсэсовец улыбнулся.

— Выпейте вечером за великого фюрера и победу германского оружия.

Интендант расплылся в улыбке.

— Слушаюсь, оберштурмфюрер!

Маленькая колонна беспрепятственно покинула территорию, а через пять минут от сильного взрыва взлетел на воздух второй склад.

А через полчаса тот же оберлейтенант в сопровождении двух солдат полевой жандармерии вошел в услужливо распахнутую перед ним дверь ресторана. На двери висела табличка, объясняющая всем, что вход только для офицеров, но, видимо, на жандармов это не распространялось. Пожилой швейцар не осмелился перечить, а когда оберлейтенант приказал позвать хозяина заведения, то тут же бросился выполнять распоряжение.

Хозяина заведения оберлейтенант встретил холодным недоброжелательным взглядом и буквально двумя фразами поставил в известность, что в его заведении будет установлено звукозаписывающее оборудование, и что теперь ежедневно его люди будут приходить и менять пленки. Предупредил о конфиденциальности этого мероприятия. Приказ подписанный самим штандартенфюрером СС Зиксом предоставил и махнул рукой сопровождавшим его солдатам. Те молча проследовали в пустующий по причине раннего времени зал и начали извлекать из принесенного с собой чемодана какие-то деревянные ящички. Управились довольно быстро. Привинтили свои ящики под столами, распределив их по всему залу, и неожиданная троица удалилась, оставив хозяина заведения в легком недоумении. Ведь несколько дней назад, люди из гестапо уже устанавливали тут свою аппаратуру. Правда, делали это в номерах гостиницы на втором этаже. Решив не забивать себе голову лишними проблемами, он вернулся к своим делам.

Взрыв произошел в 9 часов вечера, когда зал оказался заполнен. Несколько офицеров вермахта было убито. Ещё большее количество получили различные ранения.

Глава 9

Окрестности Смоленска.

Быт отряда постепенно налаживался. Был обустроен большой лагерь, где с относительным комфортом смогли разместиться все. Сделали даже баню. Недалеко был родник. Пару дней обустраивались и знакомились. Юля продолжала гонять свою гвардию. Из этих, наиболее перспективных бойцов, решили сделать отделение разведки. Остальных разделили по воинским специальностям и уровню подготовки, стараясь максимально использовать их таланты. Как-то само-собой образовалась хозчасть в лице нового старшины и пары молодых, безнадёжно неуклюжих бойцов. По совместительству медбратьев. Георг наскоро научил их оказывать первую медицинскую помощь. Были сформированы пара поисковых команд, которые обшаривали окрестности в поиске чего-нибудь полезного. Один раз нашли два ящика патронов и целенький пулемет, брошенный кем-то в лесу. Выплавляли из найденных снарядов взрывчатку. Её было немного, но технологию обкатали.