«Понты дороже денег», – хмыкнул про себя Елисей, подобравшись к палатке из плотного шелка.

Похоже, османские офицеры делали все, чтобы подчеркнуть свой статус и показать остальным, кто тут самый главный. Этим Елисей и решил воспользоваться. Укрепив при помощи камней сразу три гранаты под стенами шатра, парень обвязал их кольца шнуром из другого мотка и пополз обратно. У веревки, немного переведя дух, Елисей соединил два шнура третьим и, подвесив моток на пояс так, чтобы тот разматывался сам, начал подъем, предварительно сунув конец аркана себе за пояс.

Оставлять такую подсказку для тех, кто кинется его искать, он не собирался. Взобравшись метров на десять, Елисей закрепился на веревке и, еще раз перекрестившись, принялся подтягивать шнур. Выбрав слабину, парень резким рывком сорвал предохранители гранат и тут же принялся сматывать шнуры, не забыв открыть рот. Грохнуло знатно. Шатер так просто снесло, на тропе явно произошел обвал.

Переждав, когда в ушах перестанет звенеть, Елисей продолжил подъем. Взобравшись на скалу, парень несколько минут бессильно лежал на спине, пытаясь привести себя в чувство. Наконец, собравшись с духом, он с кряхтением поднялся на ноги и принялся сматывать арканы. Спускаться со своей стороны он планировал так же, как и поднялся. Что называется, на руках. Главное, дождаться рассвета.

Разобравшись с делами, парень несколько минут прислушивался к тому, что происходит на площадке, и, удивленно хмыкнув, двинулся к краю скалы, доставая из сумки бинокль. Устроившись за торчавшим над краем валуном, Елисей приложил прибор к глазам и на несколько минут замер.

– Говорил же, во всем турки виноваты, – хмыкнул парень, рассматривая творившееся внизу.

После взрыва, едва придя в себя и сообразив, что командиров больше нет, горцы принялись решать, что делать дальше. В итоге очень скоро едва до стрельбы не дошло. Многие горячие головы уже успели схватиться за шашки и кинжалы. В общем, анархия на площадке царила полная.

– Интересно, а тропу засыпало? – еле слышно поинтересовался сам у себя парень и, подавшись назад, отправился к другому краю скалы.

Выглянув на тропу, он злорадно усмехнулся и, покосившись на споривших в полный голос горцев, буркнул:

– Похоже, утром еще веселее будет, когда поймут, что до подхода наших уйти не успеют.

Тропу завалило. Как сильно, Елисей в темноте рассмотреть не смог, но то, что пройти по ней быстро не получится, парень не сомневался. В общем, свое дело он сделал. Противника до подхода войск задержал и командование его уничтожил. Теперь осталось только спуститься с этого булыжника и вернуться домой, к своим делам. А главное, к обучению. То, что им крепко заинтересовались, Елисей уже не сомневался.

Подпоручик так старательно уговаривал его податься в охотничью команду, что с ходу становилось понятно; такие ловкачи ему были очень нужны. И в том, что подпоручик имеет хорошие отношения с жандармами, Елисей был абсолютно уверен. Но вылезать из своего медвежьего угла парень не собирался. Не то время и не то место, чтобы так светиться. Лучше уж прослыть чудаком в крепости, чем одержимым в городе.

Убедившись, что в темноте разбирать завал горцы не собираются, Елисей отошел подальше от края и, устроившись за камнем, подложив под голову вещмешок, спокойно уснул. Проснулся он с первыми лучами солнца. Потянувшись, чтобы размять тело и разогнать кровь, парень быстро оправился в сторонке и, выглянув за край скалы, весело кивнул. При таком освещении спуститься будет просто. Быстро проверив, не забыл ли чего, парень начал спуск.

Через полтора часа он с улыбкой поздоровался с часовым, охранявшим бивак разведчиков, и, присев к еще тлеющему костру, принялся раздувать его. Есть хотелось крепко. За прошедшие сутки Елисей вынужден был обходиться парой сухарей и парой кусков вяленого мяса. Так что поесть для пополнения сил было просто необходимо.

– Как прошло? – потребовал отчета подпоручик, едва проснувшись.

– Как песенку спел, – усмехнулся парень. – И тропу завалил, и османов выбил.

– Как? Зачем? – растерялся офицер.

– А без них горцы больше орать будут, кто главнее, чем завал на тропе разбирать. А нам того и надо, – пожал Елисей плечами.

– Ну бесенок! – восхищенно протянул десятник, забирая у него остатки шнура и веревки. – А как по лагерю пробрался?

– На пузе, медленно, – усмехнулся Елисей, демонстрируя ему дырку на локте своей черкески. – Дождался, когда уснут, и пополз. Сначала на тропе гранаты заложил, потом ими шатер османов обложил, ну а потом и рванул все сразу.

– Тебя послушать, так это прогулка в парке была, а не опасная вылазка, – удивленно проворчал подпоручик.

– Ну, прогулкой это точно не было, потому как на прогулке никто на пузе не ползает и змею не изображает, – решительно мотнул Елисей головой, чувствуя, как им снова овладевает какое-то странное безбашенное веселье. – Ладно, братцы, – вздохнул он, наливая в кружку заварившийся чай. – До прихода войск времени много, так что я посплю пока, – взяв себя в руки, сообщил парень.

«Заодно и в себя приду, пока не отчебучил чего непотребного», – подумал он, отходя в сторонку.

* * *

– Что, решил всю славу себе забрать? – прозвучал неожиданный вопрос, и Елисей от удивления едва не выронил из рук стакан с чаем, которым угощал его комендант.

– А слава тут при чем? – придя в себя, мрачно поинтересовался парень, ставя стакан на стол.

– Ну как же, – хмыкнул майор, которому подпоручик и докладывал о деталях проведенной операции. – Сам придумал, сам сделал, вот и слава вся тебе. Или не так?

– Вы ту скалу видели? – помолчав, угрюмо спросил Елисей.

– Конечно. Я ж туда батальон привел.

– А теперь скажите, сколько ваших солдат смогут на нее за час залезть?

– Господин подпоручик? – повернулся майор к своему подчиненному.

– Один, много двое, – чуть подумав, высказался офицер.

– А подняться на нее, спуститься с другой стороны по веревке, а после снова по той же веревке подняться? – подлил парень масла в огонь. – Но перед тем как снова подняться, еще по всему лагерю горцев на пузе проползти, – добавил Елисей, не давая никому вставить слово.

– А ты, значит, смог, – хмыкнул майор.

– Смог, – беря себя в руки, спокойно кивнул парень. – Я по сравнению с ними легкий. Мне и по веревкам лазить просто, и ползать легко. Потому и получилось всё. Впрочем, теперь это все значения не имеет. Разрешите быть свободным, господин штабс-капитан, – повернулся Елисей к коменданту, демонстративно игнорируя остальных офицеров.

– Да ты не ершись, – рассмеялся майор. – Я ж не в укор тебе говорил. Мне знать надо, что мои солдаты могут, а что нет.

– Что раньше умели, то и теперь могут, – пожал парень плечами. – Я их ничему не учил. Да и нечему. Люди там взрослые, сами все знают.

– Обиделся, – понимающе кивнул майор. – Ладно. С другой стороны зайдем. Ты свои гранаты чем начиняешь?

– Нитроглицерином, который опилками стабилизирован.

– О завернул! С первого раза и не повторишь, – удивился майор. – А этот самый нитроглицерин где брал?

– Сам делал.

– А научился где?

– А вот это не помню, – тут же открестился парень. – То ли в журнале каком прочел, то ли рассказал кто, не скажу.

– А порох для своих патронов тоже сам делаешь, верно? – не унимался майор, внимательно глядя на парня.

– Верно.

– Так, – майор задумался и, побарабанив пальцами по столу, неожиданно заявил: – А если я тебе предложу в город переехать и для армии свои придумки делать?

– Не можете вы такого предлагать, – вздохнул Елисей. – Тут генералы из ГАУ решают, а не командир батальона. А своей властью такие вещи закупать, это самому себе каторжный срок рисовать, за денежную растрату.

– Ты тут еще и стряпчим, что ли, подрабатываешь? – фыркнул майор, растерянно поглядывая на коменданта.

– Пытался я придумки свои в Пятигорске офицерам предлагать, вот они и объяснили, – отмахнулся парень.

– Значит, в город ты переезжать не хочешь. Правильно я тебя понял? – поставил майор вопрос ребром.

– Нет, не хочу. Лишний я там буду. Да и жить там дорого, – на всякий случай подпустил Елисей сиротской слезы.

Краем глаза парень заметил, как комендант облегченно перевел дух. Он явно беспокоился, что пришлые офицеры сманят из крепости хорошего стрелка и изобретателя. Чуть улыбнувшись, Елисей не спеша поднялся и, склонив голову, добавил:

– Да и не нужен я вам там. Мое место здесь. В предгорьях. Пращуры мои тут землю отстаивали, и мне так жить.

Выйдя из кабинета, Елисей перевел дух и, усмехнувшись, поспешил покинуть комендатуру. Эти пляски со сманиванием его в Пятигорск парню не нравились, от слова совсем. Принцип – поближе к кухне, подальше от начальства – еще никто не отменял. Даже регулярно называя себя двоечником, он отлично помнил, что дворян, служивших сразу двум, а то и трем господам, в это время было более чем достаточно. Так что рисковать и отправляться куда-то на службу в иное государство он не собирался.

Воспользовавшись случаем, Елисей заглянул в местную тыловую службу, чтобы выяснить, когда будет очередной караван в город. Нужно было срочно пополнять запасы. Причем всего. Нужна была кислота, хлопчатник, капсюли, в общем, все, благодаря чему можно будет восполнить боезапас. На этот раз он решил не экономить и закупаться так, чтобы телеги от веса трещали. Как говорится, запас карман не тянет.

Как оказалось, обоз собираются отправлять через два дня. Под прикрытием возвращающегося на зимние квартиры батальона. Чуть скривившись, Елисей принял это к сведению и поспешил домой. Нужно было как следует приготовиться, найти еще одну телегу. Транспорт для перевозки покупок он умудрился собрать из всякого железного хлама, повергнув местных кузнецов в очередной шок. Металлическое шасси, с колесами на подшипниках, и только сам корпус деревянный. Проще говоря, ящик, поставленный в раму из железа.

Вторую телегу, после долгих размышлений, Елисей решил с собой не брать. Потребуется, купит транспорт в городе, как было в прошлый раз. А вообще, похоже, пришло время собирать еще одни шасси. С этой мыслью парень принялся смазывать подшипники колес, готовя транспорт к походу. За этим занятием его и застала Наталья. Едва увидев, чем он занят, женщина тяжело вздохнула и, помолчав, осторожно спросила:

– Опять уедешь?

– Да, в город надо, – кивнул Елисей. – Сама знаешь, с этой осадой поистратился я крепко. Теперь все восстанавливать надо.

– А надо ли? – чуть слышно всхлипнула Наталья.

– Ты это чего? – растерялся Елисей. – А ежели опять драка? Не камнями же в горцев кидаться.

– Прости дуру, Елисей, – встрепенувшись, повинилась женщина. – Просто, пока ты дома, и нам не так страшно. А тут не успел вернуться, и опять в дорогу.

– Не трясись, – усмехнулся парень. – Теперь горцы долго такой кучей не соберутся. Побили их крепко.

– Когда едешь? Я хоть харчей тебе в дорогу соберу, – засуетилась Наталья.

– Через два дня, – улыбнулся ей парень. – С батальоном пойдем.

Ухватившись за оглобли, он выкатил новую телег на середину двора и, обойдя ее, удовлетворенно усмехнулся про себя: «А ведь толково получилось. И вместительно, и ход легкий. Эх, еще бы резину автомобильную сюда, вообще б ей цены не было».

Телега и вправду вышла на удивление ладной. Примерно два метра в ширину и четыре в длину. На металлической основе с поворотным механизмом колес, с возможностью переставлять оглобли в зависимости от упряжки. Гнутого профиля в этом времени еще не было, поэтому пришлось использовать клепаный профиль. Это несколько утяжеляло конструкцию, но функцию свою выполняло полностью. Но самое главное, это подшипники, собранные по заказу парня мастером-ювелиром.

На передке располагалась лавочка со спинкой, которая поднимала возницу гораздо выше, чем в обычной телеге. По задумке парня, это должно было дать ему возможность быстрее замечать и реагировать на возможные опасности. За этим хлопотами его и застал подошедший к плетню подпоручик. Увидев столь необычный транспорт, офицер удивленно покачал головой и, без спроса пройдя во двор, принялся обходить телегу, внимательно ее разглядывая.

– Неужто и это твоя работа? – спросил он, не отвлекаясь от просмотра.

– И это, и то, – кивнул Елисей, ткнув пальцем в фургон под навесом.

– А такой тебе зачем? В таких же вроде цыгане да циркачи кочуют, – проявил подпоручик осведомленность.

– Верно. Потому и решил себе такой сделать. В нем в дальней дороге удобно. На ночь встал, и шатра не надо. Утром запряг и дальше поехал. Было бы железо листовое, я б там еще и печку поставил, – не удержавшись, похвастался парень.

– Зачем? – не понял подпоручик.

– Удобно. Где хочешь, встал, и живи. Сам себе хозяин. Никому кланяться не надо.

– А ты, выходит, не любишь кланяться, – тут же поддел его офицер.

– Не люблю, – не стал скрывать парень.

– А чего так? – не унимался подпоручик.

– А с чего я кому-то кланяться должен? – пожал Елисей плечами. – Потому, что у кого-то денег много? Или потому, что предки его славно родине послужили и титул обрели? Так это предки, а не сам человек. А ежели длиной рода считаться, так тут почитай все дворяне, да еще и боярского достоинства. А некоторые так и княжеского.

– Это ты про казаков? – на всякий случай уточнил подпоручик.

– Про них, – спокойно кивнул парень.

– И ты про свой род так сказать можешь?

– Мои пращуры в тех степях еще с хазарами резались, – повторил слова старого мастера Елисей, кивая в сторону кубанских долин. – На то и книги церковные есть, и другие свидетельства найдутся. Да только не примет их никто, – ехидно добавил парень.

– Однако, – удивленно протянул подпоручик. – Умеешь ты удивить. Ладно, а теперь скажи, как долго вот такую повозку делать?

– Все от материала да от количества мастеров зависит, – пожал парень плечами. – Я для себя делал, потому и возился почитай месяц. А так за неделю собрать можно.

– А по деньгам сколько станет?

– Опять-таки, все от материала зависит.

– Ну вот что с тобой делать? – неожиданно спросил подпоручик.

– В каком смысле? – растерялся Елисей, машинально потянувшись за кинжалом.

– Да в прямом, – рассмеялся офицер, делая вид, что не замечает его движения, и продолжая улыбаться. – Я тут у тебя за несколько дней столько всего полезного для нас увидел, что прежде и за год видеть не приходилось. А ты уперся и с нами ехать не желаешь.

– Ваше благородие, – убрав руку от оружия, вздохнул Елисей. – Ну вы сами подумайте. Кто в ГАУ со мной говорить станет? Никто. Кто вам позволит мне жалованье положить и помогать квартиру оплачивать? Никто. Кто вообще согласится у меня мои придумки покупать? Опять-таки, никто. Ну и зачем мне туда ехать?

– Ну, под лежачий камень и вода не течет, – сделал подпоручик новый заход.

– Это вы про чиновников наших? – поддел его Елисей. – Вы для начала с интендантами своими разберитесь. А то обнаглели так, что даже жалованье солдатам гарнизона без взятки не выдают. Про остальной припас я и не говорю.

– Да уж, – скривился офицер. – Умеешь ты настроение испортить.

– Стараюсь, – не остался в долгу парень. – Вот вы говорите, нужного вам у меня много. А как вы все это закупать станете? Вскладчину? Так при таком раскладе я и материала не закуплю, и сам с голодухи сдохну. И зачем мне тогда с вами ехать? Нет. Лучше уж я тут останусь. На крайний случай тут хоть на охоту сбегать можно. Все сытнее, – закончил он, возвращаясь к работе.

– И не поспоришь, – удивленно проворчал подпоручик. – Но вопросы ты поставил правильные. Будем думать, – задумчиво проговорил он и, попрощавшись, вышел на улицу.

«И чего вы до меня докопались, интересно знать? – подумал парень, провожая его взглядом. – Ну да, есть у меня интересные технические решения, но это не повод так усиленно меня в город тащить. Что-то эти ребята задумали. А раз так, то при поездке в город нужно держать ухо востро. Впрочем, туда доберусь и сразу в сторону уйду. У Изи перекантуюсь. Надеюсь, не прогонит. В крайнем случае в трактире комнату сниму. В казармы точно не поеду».

Закончив с телегой, Елисей задумчиво посмотрел на фургон, вспомнив, что там так и валяется рулон из ковров, в который завернута куча оружия. Вздохнув, парень направился под навес. Достав свою добычу, он перетащил все в свою комнату и, раскатав ковры, принялся перекладывать клинки на стол. Закончив, он с интересом рассмотрел рисунок на верхнем ковре и, почесав в затылке, отправился за гвоздями.

* * *

Вкатившись в Пятигорск, Елисей уже привычно развернул оглобли в сторону подворья ювелиров и спустя десять минут растерянно привстал, натягивая поводья. Перед знакомой лавкой собралось человек сорок. Основная масса, конечно, зеваки, но вот четверо оказались из когорты особо буйных. На крыльце, сжимая пудовые кулаки, стоял набычившийся Изя, мрачно глядя на выкрикивающую оскорбления четверку.

Мужики, явно приезжие, заводили себя и толпу выкриками, брызжа слюной и поигрывая крепкими кольями, выдранными из ближайшего плетня. Толпа же взирала на эту картинку, ожидая очередного бесплатного зрелища. Мрачно вздохнув, Елисей тряхнул поводьями, направляя коней прямо в толпу. Коренником у него шел Буян, и потому спустя минуту один из зевак истошно взвыл, ощутив на себе крепость конских зубов. Кличку свою конь оправдывал полностью. Укусить или лягнуть любого, кто ему не глянулся, для жеребца было так же естественно, как дышать.