— Тут я поддержу Доброго. — сказал я и продолжил, — Кроме того, нам нужен свой постоянный источник информации об этом мире, а впрок не наспрашиваешься. Мужик он вроде не глупый, мастеровым на заводе был, должен понимать, какой сделать правильный выбор. Гном освободи его и веди сюда. Добрый, а ты раздень ногайца до конца, нам его одежда еще пригодится, и поставь его вот сюда к стенке на колени, только закрепи его как-нибудь, чтобы не падал.

Гном привел хромающего Архипа, который судорожно растирал затекшие руки и со страхом смотрел на меня.

— Садись Архип, — сказал я, показав ему рукой на пол пещеры, — В ногах правды нет. Мы не разбойники, живем и служим на благо России, что и дальше собираемся делать. У тебя сейчас есть выбор — смерть, все же ты соучастник трех убийств, но смерть быстрая, вот смотри. — показал я на ногайца и выстрелил ему в голову из «Вала». Голова ногайца взорвалась как спелый арбуз.

Ужас сковал Архипа, ведь то, я сделал, наверное, показалось ему колдовством — тихий лязг металла, отсутствие дыма и огня от выстрела и такой «головосшибательный» результат.

— Или служба мне, верная служба! — продолжил я, — Потому как неверная служба — это тоже смерть. Только медленная. Ну а бежать, сам понимаешь, бессмысленно, поймают, получишь своих плетей и вернешься ко мне. Про вот это все тебе никто не поверит, твое слово против слова дворянина. Кстати, у тебя на Урале остались родные?

— Так это, барин, сынишка и дочурка у меня остались в Златоусте, жинка померла от чахотки, а они у сестрицы жинкиной живут, я все больше по горам ходил, искал с горным анжинером места, где удобно руду добывать. Они же малые еще, семь и пять годков, им ласка материнская требуется, вот у сестрицы и живут, а я им денег и харч приносил. — ответил Архип.

— Так что же ты в бега подался тогда? — спросил я.

— Нашел я в горах кусок пирита, еще его называют «золото дураков», камень бесполезный, но блестит как золото, ну и взял его ребятишкам играться. А управляющему кто-то донес, что я золото утаил. Управляющий стал грозиться, что на каторгу меня упечет. Спужался я, да сбёг. — ответил Архип.

— Да, дела, ну значит Архип у тебя есть отличный стимул, служи мне верно и сам будешь в порядке, и дети будут рядом с тобой. Ну, что решил Архип? — спросил я.

— Да что решать барин, вот те крест, буду служить верой и правдой! — начал креститься и кланяться в пол Архип.

— Ну значит, на том и порешим. — сказал я, — Архип! Ногайца утащи, вон туда, в угол пещеры. И прибери здесь немного.

— Понял барин! — закивал Архип, и поковылял к ногайцу.

В целом, результаты проведенных мероприятий обнадеживали, информации, конечно, было маловато, правда была еще надежда на информацию от «Чистого», но чем ближе был срок его прибытия, тем отчетливей я понимал, что просто так его визит пройти не может. Ну не станет подручный местного босса оставлять свидетелей его преступления, да еще платить им, насколько я понял, большие по местным меркам деньги. Гораздо проще зачистить их, либо своими силами, либо прийти в полицию, сказать, что есть информация о банде душегубов, «джентльменам» ведь верят на слово, возглавить операцию и всех их здесь порешить.

Тройная выгода: концы в воду, экономия бюджета, слава и почет от города — изведены опасные душегубы, порешившие нашего уважаемого купца, пусть земля ему будет пухом. Ляпота!

Сразу после дела он их «завалить» не мог, потому что не знал где пещера. В первый раз они с главарем встречались в развалинах на окраине Бахмута. А второй раз, видимо, сумел втереться в доверие, и они показали ему пещеру. Наверняка наплел им с три короба про долгое и плодотворное сотрудничество.

У Доброго интуиция была не хуже моей, не раз спасала нас в бою, поэтому я спросил, — Добрый, как думаешь, будет «подляна» от «Чистого»?

— Да к бабке не ходи, алгоритму не одна сотня лет — сделал дело, зачисти исполнителей! — спокойно ответил Добрый.

— Согласен. — поддержал я, — Поэтому рано расслабляться, контролируешь здесь, мы с Гномом на разведку, на свет божий!

Дойдя до выхода из пещеры, я минут десять через кусты осматривал окрестности в бинокль и ничего не обнаружив, сказал Гному двигаться вперед. Гном пошел вперед, я за ним. Выйдя наружу и заняв позиции с двух сторон от входа, мы еще раз осмотрелись и никого не обнаружили.

На поверхности было раннее утро и вид открывался, надо сказать, превосходный. За оврагом, начинающимся в метрах в трех от выхода из пещеры, чуть ниже нашего уровня, на все расстояние, куда мог дотянутся глаз, раскинулась лесостепь, изредка прерываемая выпуклостями холмов, частично поросших лесом. Буйство явно весенних красок впечатляло. Главное, что можно сказать резало глаз, после очень плотно освоенного человеком ландшафта Донбасса и, конечно, руин Соледара и Бахмута, это девственность окружающей нас природы. Контраст был просто поразительный.

Да, с местом для пещеры «гопникам» повезло, им, конечно, от этого не легче, но это их проблемы. Пещера находилась внутри довольно высокого холма. Со этой стороны холм подъел овраг шириной метров тридцать, тянувшийся вправо и влево от нас на расстояние видимости, обнажив вход в пещеру. Попасть в пещеру можно было только со дна оврага по тропинке, проходящей по узенькой террасе, либо сверху холма с альпинистским снаряжением, но оттуда вход наверняка не виден. На такой позиции один Добрый с пулеметом может батальон остановить, и взять его будет можно только расстреляв с той стороны оврага из тяжелого оружия, забросав гранатами сверху или FPV-дроном. В целом позиция отличная, конечно расстраивало отсутствие второго выхода, но это мелочи.

Вернувшись в пещеру и обрисовав Доброму результаты рекогносцировки, я организовал военный совет.

— Какие будут мыли по организации торжественной встречи «Чистого». — спросил я, и продолжил, — Сразу напоминаю об отсутствии радиосвязи.

— Овраг неширокий, с той стороны с «Валом» можно спокойно контролировать подходы к пещере. — сказал Добрый.

— Гном, что скажешь? — спросил я.

— Точка на той стороне однозначно, хорошо бы еще верх холма «законтролить», но связи нет, да и нас всего трое, не вариант. — ответил Гном.

— Согласен, — продолжил я, — Тогда слушайте боевую задачу — Добрый в полной «снаряге», с пулеметом и «Валом» на той стороне, к «Валу» возьми три б/к. Гном в одежде ногайца, привыкай уже твоя одежка, только шапку найди какую-нибудь, ногаец лысый был, вместе со мной. Я работаю за главаря, Архип работает встречающим, «гопников» уложим у костра, типа спят. Работаем два варианта — первый, если будет «накат» сходу, второй — если «Чистый» придет спокойно, один, что маловероятно, или с группой подручных. По первому варианту решение на открытие огня Добрый, на тебе, работаешь «Валом», твоя «грохоталка» только в крайнем случае, если нас штурмует гвардейский полк с артиллерией, что крайне маловероятно. Мы работаем по обстановке. По второму варианту Добрый на подстраховке, мы здесь изображаем радушных хозяев. До прихода «Чистого», думаю, часа три-четыре, поэтому первоочередные задачи — «гопников» «двухсотим» без крови, нам тут еще сидеть, укладываем у костра поспать, Архип помогает с декорациями, потом Архипа пеленаем аккуратно, от греха подальше, Добрый и Гном выдвигаетесь на позицию Доброго, при этом контролируете вход в пещеру, осматриваетесь там, Добрый остается на позиции, а Гном назад, следы после Доброго, у входа в пещеру, заметает, я пока проверю арсенал.

После приборки мы собрались у костра и перекусили. Мы протеиновыми батончиками, еду «гопников» решили пока, во избежание проблем с пищеварением, не трогать, Архип остатками ужина. После перекуса спеленали Архипа и разошлись каждый в свою сторону.

Результатами ревизии арсенала я оказался, в целом доволен. Конечно, оружия и боеприпасов никогда много не бывает, но небольшую войну устроить можно. Кроме того, скинул на нашем импровизированном складе РАВ погасшую электронику, от которой пользы уже не было, потом с ней разберемся.

Собрались в пещере минут через сорок, освободили Архипа и отправили к выходу из пещеры, на «фишку». Гном рассказал, что позиция Доброго чуть правее входа в пещеру, там большой дуб удачно растет, с этой позиции Добрый контролирует тропинку и овраг метров на двести, потом переоделся в одежду ногайца, надев под широкую рубаху «кирасу» от «броника».

Я пока переодеваться не стал, остался в «мультикаме» и «бронике», накинув на себя не то халат, не то кафтан, и шапку, из запасов «гопников». «Валы» мы держали под рукой. Шапкозакидательских настроений не было, этот мир еще более далёк от «Эры милосердия», по которой сняли замечательный фильм «Место встречи изменить нельзя», чем тот из которого мы пришли. Здесь отправку людей в мир иной не требуется прикрывать словами о борьбе за «демократические ценности», а свинцовой пуле, калибром миллиметров пятнадцать, неважно, что ты спецназовец.

Глава 4

«Чистый» и его команда

Так, в делах, пролетело время, и я услышал голоса у входа в пещеру. Через две минуты показался Архип, а за ним шли четыре человека, как говорил почтальон Печкин — «гражданской наружности». Расклад сразу стал понятен — четыре человека — восемь пистолетов — восемь пуль — восемь «гопников». Поэтому, минуя стадию «предварительных ласк» я подал знак Гному и прострелил «Чистому» колено. Дальше все было как в пинг-понге — Гном — второго, я — третьего, Гном — четвертого. «Чистый» даже еще не начал орать.

Кивнув Гному на «Чистого», я побежал к выходу из пещеры. Найдя взглядом Доброго, под дубом, я остановился. Добрый показал, что у него норма и я пошел назад в пещеру. К моему приходу у «Чистого» уже был кляп во рту, жгут на бедре и стяжка на руках. Пистолеты несостоявшихся убийц лежали у ног Гнома, а Архип, стянув с них хорошие яловые сапоги, деловито стаскивал тела в угол.

— Ну что, Архип, да ты везунчик, дважды сегодня «костлявую» обманул, не собирались они вам серебро платить, они вам свинец приготовили, — сказал я, кивнув на четыре пары пистолетов.

— Спаси тебя бог барин! — Архип бросился на колени и стал истово креститься.

Так, здесь разобрались нормально, но еще ничего не закончилось, четыре серьезных мужика не могли прийти сюда из города на своих двоих. Значит, где-то рядом, остались еще люди с лошадьми. Эту проблему нужно решать незамедлительно, подумал я и сказал, — Архип, ты в пещере за старшего, возьми топор и смотри за клиентом, можно дать воды если попросит культурно.

— Понял барин! — ответил с поклоном Архип и побежал за топором.

Мы с Гномом двинули к выходу из пещеры. Выйдя из пещеры и встретившись взглядом с Добрым, я знаками показал ему, что мы идем вниз, а он перемещается симметрично нам и прикрывает нас сверху. Добрый кивнул и исчез в зелени кустов. Я же подумал, что мы с Гномом можем сыграть в игру «дядя, вас там зовут». Дополнительный «язык», целый и умеющий обращаться с лошадьми, нам не помешает.

Так и сделали, Гном шел впереди, без огнестрела, с кинжалом за поясом, я прикрывал его. Метров через двести тропинка вывела нам на небольшую полянку на дне оврага, окруженную со всех сторон густым кустарником. Находящиеся на полянке люди, в количестве двух штук, и кони, в количестве шести штук, были как на ладони. Коневоды были расслабленными, курили и перебрасывались шуточками. Заняв позицию за кустом у тропинки, я махнул Гному и игра «дядя, вас там зовут» началась.

Гном вышел на поляну и махнув рукой в сторону пещеры сказал, — Эй служивые, там барин одного зовет!

— Зачем? — Спросил первый «конюх», стоявший ближе к Гному, по виду которого было видно, что у него прошел разрыв шаблона.

— Так я почем знаю, твой барин, сам у него и спрашивай! — вошел в роль Гном.

«Конюхи» переглянулись и «первый» пошел в сторону Гнома.

Дальше было дело техники. Конюха, идущего по тропинке за Гномом, я оглушил и оттащил в кусты. Дальше как обычно, кляп, стяжки. Оставив «конюха» на попечение Гнома, я подошел к границе кустов и отработал «второго» в сердце из «Вала». Лошади были привязаны, а выстрел из «Вала» практически бесшумный, так что никакой паники в, уже нашем, мини-табуне не произошло.

Выйдя на поляну и махнув Доброму, я подошел ко «второму». Здоровый битюг, в отличии от «первого». Габаритами «второй» не уступал Доброму и пойди он за Гномом мне было бы потруднее. Ну, да ладно.

Дальше все прошло спокойно. Добрый с Гномом остались с «конюхом», у лошадей. Поговорят с ним спокойно, про лошадок и т. д. и т. п., зачистят, Гном останется с лошадками, привыкать, а Добрый подойдет в пещеру.

Вернувшись в пещеру и присев рядом с «Чистым» и вынув кляп из его рта, я спросил, — Ну что, поговорим?

Запел «Чистый» практически сразу, видимо произошедшая смена ролей стала для «Чистого» сильным шоком, а кроме того, картина Архипа, подбегавшего ко мне словами — «Все сделано барин!», «Спаси бог барин!», сломала ему шаблон полностью. Кроме того, перевязка колена, вероятно, зародила в нем мысль, что возможно все обойдется, ну не будут же люди тратить бинт на того, кого собираются отправить на тот свет. Наивный!

Беседа с «Чистым», он же Арсений Петрович Козодавлев, открыла большинство белых пятен на нашей картине мира. Разобрались и с боссом «Чистого» и его темными делишками, и с устройством местной власти, а также Бахмутским гусарским полком, денежной системой, титулованием дворян и многим другим. Мой командирский блокнот стремительно насыщался массивом информации. Немного расстраивало отсутствие диктофона, потому что информация о делах «босса», он же городской голова титулярный советник Иван Иванович Лепехин, тянула как минимум на каторгу. Тут и махинации с казенной солью, добываемой в окрестностях Бахмута, и сбор с местных купцов дани, за возможность торговать, устрашение строптивых путем поджогов лавок, и на закуску устранение купца второй гильдии Павлова, который пригрозил потерявшему берега Лепехину пожаловаться на него генерал-губернатору. Да, надо было жаловаться, а не грозить.

Я конечно понимал, что ничего сделать с Лепехиным мы не сможем, пока. Доказательств нет, исполнители убийства купца уже остыли, посредник скоро к ним присоединится, Лепехин уважаемый городской голова, а мы пока непонятные приезжие граждане, которые знать всего этого не могут в принципе. Ну да ладно, информация лишней не бывает, когда-нибудь да пригодится.

По прибытию в пещеру Доброго проговорили легенду. Барон фон Штоффельн, это я, с секретарем Прохором Емельяновым, это Добрый, и денщиком, это Архип, следовал из Камышина в Бахмутский гусарский полк на службу. По пути мы немного заблудились и на землях Войска Донского наняли казачка, это Гном, в провожатые. Лошади стараниями «Чистого» у нас появились, даже с запасом. В Бахмуте этих лошадей наверняка узнают, но нам в Бахмут и не надо, нам нужно в полк. Штаб полка вместе с 1-й ротой, по словам «Чистого», находился севернее Бахмута, в селе Серебрянка на берегу Северского Донца, до которого от Бахмута семнадцать верст. Гном, расспросив у Архипа про местную систему мер, быстро произвел вычисления и получил расстояние в метрической системе — около 37 километров. Учитывая, что наездники из-нас никакие, путешествие нам предстоит небыстрое, к тому же, после первого дня, проведенного в седле, походка у нас будет, мягко скажем, не совсем приличная. Нам требовалось время на адаптацию. Хорошо бы, конечно, остаться в пещере, хотя бы на недельку, поездить отсюда в конные походы, чтобы «пятая точка» пообтерлась немного, но велика была опасность нарваться на местных, а нам это не нужно. Поэтому выход один: готовимся, минируем завал, маскируем вход в пещеру, и уходим ночными переходами на северо-восток до Северского Донца, примерно в район Лисичанска из 2027 года, далее поворачиваем на запад и идем вдоль реки до Серебрянки, и не заблудимся и на легенду поработаем.

Ну что, это уже было похоже на план действий, все до мелочей продумать сидя на месте все равно невозможно, а война, как говориться, «маневр подскажет».

Была мысль остаться в пещере еще на сутки, отдохнуть и выйти завтрашним вечером, торопиться-то нам некуда, но Гном, вынужденно ставший специалистом-лошадником, быстро разочаровал нас. Лошадь, она не человек, ухода требует. Немного овса при лошадях было, но это так на один лошадиный зуб, воды у нас тоже было немного, по словам Архипа — воду они брали из родника в противоположной стороне оврага, лошадей туда не проведешь, густые заросли, из емкостей были только бутылки и пара фляг, видимо оставшихся от барона и его спутника. Поэтому выходим сегодня в ночь.

Остаток дня прошел в подготовке к походу. Архип трудился землекопом, прикапывая на дне оврага бывших напарников и команду «Чистого». Мы с Добрым и Гномом начали вживаться в образы. С горем пополам мы с Добрым смогли собрать из всего вороха одежды, имевшейся у «гопников» и снятой команды «Чистого» три комплекта одежды, один про запас, без больших дыр и сильно не залитой кровью. Мелкие пятна крови застирал на роднике Архип и там же, по моему указанию, вымылся. После этого Гном ножиком немного привел растительность на голове и лице Архипа в порядок.

С обувью нас тоже выручили парни из команды «Чистого», Добрый взял приличные яловые сапоги «второго» конюха, у которого тоже оказался сорок шестой размер, а я у одного из тех, что пришли в пещеру с «Чистым», Архипа, к его радости, тоже переобули и переодели.

Пока Архип таскал к лошадям все, что потребуется нам в дальней дороге, мы занялись вооружением. Пулемет Доброго отнесли на склад РАВ, взамен он взял себе «болтовую» английскую винтовку L96, по патрон 338 «Лапуа Магнум»[1] с магазином на пять патронов и глушителем. Если снять оптический прицел, сделать на ствол утолщающие накладки, под диаметр глушителя, и обмотать приклад и цевье полосками ткани ил кожи, то издалека будет похоже на местные ружья. Взяли запас патронов Доброму, гранат, для установки растяжек, и под конец, когда уже собирались уходить, Гном наткнулся на ящик с револьверами под патрон 9×19. Зачем револьверы понадобились «уркам» непонятно, но «дареному коню в зубы не смотрят», что прислали тем и пользовались. Взяли себе еще по револьверу с запасом патронов. Кроме оружия из будущего, решили взять пять пар пистолетов, из которых два пистолета, ранее принадлежавших «Чистому», были с колесцовыми[2] замками и богато отделанными рукоятками и ложами, а остальные обычные пистолеты с кремневыми[3] замками. Насколько я помнил историю, колесцовые замки были весьма дороги и позволить их себе могли только весьма обеспеченные люди, поэтому светить я их не буду, пусть пока полежат в сумках, куда мы также убрали «Валы», мультикамы, ботинки и разгрузки. Кирасы от броников надели на себя, а дополнительные элементы и шлемы оставили в пещере.

Гном оставил себе еще ногайский кинжал, а Архипу дали ружье, по его словам стрелял он неплохо, все же был, можно сказать геологом, а геолог должен уметь и себя защитить и пропитания в лесу добыть, и топор, одинаково подходящий и для хозяйственных нужд и голову проломить. Остальное оружие и все, что не брали с собой, свалили в кучу за завалом. Лаз в завале заминировали растяжкой и снаружи еще заложили камнями. Пещера, после нашего ухода, сияла девственной чистотой и только кострище в центре пещеры могло сказать, что здесь бывали люди.

Наличие дополнительных лошадей позволило нам взять достаточно продуктов и все для организации бивака, и вечером 18 мая 1768 года мы начали свой путь в этом мире, каким он будет?

Глава 5

Легализация

Расстояние от Бахмута до Лисичанска по прямой около пятидесяти километров, от Лисичанска до Серебрянки напрямую километров тридцать, а если идти по берегу Северского Донца, то еще плюс километров двадцать, там река делает солидный крюк на север, — вспоминал я карту Донбасса, покачиваясь в седле, так что если рассчитывать проходить за ночь километров двадцать пять — тридцать, за два перехода дойдем до реки. Дальше можно будет двигаться днем.

Перед выходом немного попрактиковались в овраге в стрельбе из пистолетов. Руки, выпустившие во врага, наверное пару вагонов различных боеприпасов, сделали все сами, мастерство, как говорится, «не пропьешь».

Пистолеты, на мой взгляд, показали себя достаточно точным оружием, на дистанции в двадцать метров ростовая фигура, роль которой сыграл толстенный ствол дуба, поражалась уверенно. Только перезарядка пистолетов потребовала, сначала, дополнительных усилий. Все же количество манипуляций по приведению оружия в боеготовое состояние было запредельным: взвести наполовину курок, при этом открывалась крышка полки, достать из подсумка бумажный патрон, представлявший собой навеску пороха в бумажном кульке, перетянутом ниткой, надорвать бумагу зубами, насыпать немного пороха на полку замка, закрыть крышку, высыпать порох в ствол, забить шомполом пыж, в роли которого выступал кулек, забить пулю, для длительного ношения в заряженном состоянии пулю тоже требуется зафиксировать пыжом, взвести курок полностью и, наконец-то, пистолет готов к стрельбе.

Нам, привыкшим заряжать оружие за пару секунд и посылать во врага град пуль, будет поначалу сложно. Но человек, как говорится, ко всему привыкает.

Ехали мы без опаски, все-таки на открытом пространстве, с учетом винтовки Доброго, мы были здесь самыми опасными хищниками, дорога, на которую мы наткнулись выйдя из оврага, петляла между изредка встречающимися рощами, так что засаду на нас устроить было проблематично. Да и вообще, нормальные люди в это время спят, а разбойникам они как раз и требуются, для учинения над ними разбоя, поэтому и разбойникам нет смысла шататься ночью по степи. День пережидали подальше от дороги, находя укромные полянки в глубине леса. Огонь не разжигали, питались всухомятку. В запасах «гопников» были сухие лепешки, вяленые мясо и рыба, соленое сало. Пищеварительная система местную пище приняла без проблем, что нас сильно обрадовало. Да и вообще, то ли местный воздух такой, то ли что-то еще, но чувствовали мы себя великолепно, энергия словно переполняла нас.

Так, без приключений, мы добрались на утро вторых суток пути до достаточно широкой реки, разбили лагерь на полянке у воды, расседлали и стреножили коней, оставив их пастись на свежей травке, отдохнули пару часов. Парни, поочередно, стояли на «фишке», мне, как барину, не полагалось. Искупались в речке. Красота.

Архип, по моей команде, до блеска оттер песком оловянную посуду, найденную у гопников, и походный котел, разжег костер и поставил вариться кулеш[4].

Добрый с Гномом занялись лошадьми, сводили их на речку, напоили, искупали.

Архип, в свою очередь, метался как «электровеник», дров нарубил, одежду мою постирал, за кашей следил, и только «барину», то есть мне, нечем было заняться. Занятий, достойных дворянина — войны, охоты или кутежа, не предвиделось, а другим ничем заниматься было нельзя, ниже дворянского достоинства. Надо привыкать.

Вообще мне начинало здесь нравиться, только надо найти себе времяпровождение. Подумав, решил, что самое полезное, что я могу сделать это попрактиковаться в стрельбе. Скрываться нам уже не нужно, поэтому, предупредив Доброго, взял пару пистолетов и подсумок, и пошел стрелять. Выпустив пуль двадцать, я понял, что мое умение заряжания пистолетов превращается в навык, я уже почти автоматически проделывал все операции и не запорол ни одного патрона. Отлично!

Минут через двадцать, прибежал Архип со словами, — Барин! Обед готов, — и мы пошли есть. После двух дней без нормальной еды, кулеш, сваренный Архипом, показался нам пищей богов. Потом напились восхитительного чаю, заваренного Архипом на собранных в округе травках и листочках. Сразу видно, что Архип бывалый путешественник, организовал он лагерь так ловко, словно все было приготовлено до нашего приезда.

После обеда свернули лагерь и поехали на север, по дороге идущей вдоль реки. Нам было желательно засветло попасть в какой-нибудь населенный пункт, чтобы определиться с местоположением и дальнейшим маршрутом. Судя по ширине, встреченная нами река, с большой вероятностью, была Северским Донцом, но нужно знать точно.

Часа через два пути впереди показались беленькие хаты и мы поняли, что сейчас, впервые с момента появления в этом мире, мы встретим людей, которые не хотят нас убить и которых мы не будем убивать. Остановившись на пару минут, мы убрали броники в багаж и поехали дальше.

Это было немного волнительно, все-таки это другой мир и нужно начинать вживаться в свои новые личины. Хорошо, что в рекомендательном письме барон был назван только по фамилии, так что имя и отчество оставил свои. Обрусевшие немцы, насколько я помнил, во втором, третьем поколении сплошь носили русские имена, поэтому — барон Иван Николаевич фон Штоффельн никого не удивит. У Доброго вариантов не было, имя указано в подорожной, а Гном решил взять имя Степан, чем проще тем лучше, у него все равно личина временная, хотя нет ничего более постоянного чем временное. Жизнь покажет.

Хоть по календарю еще весна, лето уже вступило в свои права. Жара стояла неимоверная. Предыдущие два дня, мы передвигались по ночам, а днем отсиживались в лесу, поэтому не ощутили этого в полной мере. Леса и поляны были еще наполнены свежестью молодых листьев и травы, и по ночам было свежо.

Приблизившись к станице и повнимательнее рассмотрев открывшийся вид, можно было сказать, что именно так описывались казачьи станицы во множестве произведений. Позолотой блестела маковка церкви, расположенной по центру станицы, аккуратные беленые домики, утопающие в кустах сирени и зелени плодовых деревьев, покосившиеся кое-где заборы, лениво побрехивающие собаки, прячущиеся от послеобеденной жары в тени кустов, куры, гуляющие сами по себе, детишки, ковыряющие палками землю, наверное, в поисках дождевых червей. Пастораль[5].

Дорога вывела нас на центральную улицу станицы, упирающуюся в церковь. У крайней хаты, возле которой ковырялись детишки, мы остановились, и я подозвал одного из них, поманив пальцем, — Эй пацан, подь сюда!

Старший, судя по росту, из детей подбежал к лошади и остановился у стремени.

— Это что за село и река! — спросил я у пацана.

— Село Лисья балка, а река Северский Донец! — ответил пацан, и я понял, что это село, видимо, предок Лисичанска, и вышли мы к реке, как и планировали. Отличная новость.

— Тебя как зовут? — продолжил я.

— Матвейка!

— Хочешь копейку Матвей? — спросил я и увидев, что у пацана загорелись глаза, продолжил, — Где тут можно остановиться, постоялый двор есть? Проводишь нас, получишь копейку.

Я понимал, что копейка — это щедро, но монеты мельче у меня не было. На копейку можно было купить буханку хлеба, а курица стоила две копейки. В принципе с деньгами у нас было неплохо, общий куш с «гопников» и команды «Чистого» составил около семидесяти рублей серебром и еще немного меди, на которые можно было купить четырех коней. Для сравнения — «Чистый» озвучил денежное довольствие поручика драгунского полка — сто двадцать рублей в год. Но с учетом денежных затруднений барона, упомянутых в рекомендательном письме, стоило вести себя поскромнее.

— Езжайте барин за мной, постоялый двор на площади, возле церквы! — сказал пацан и побежал по улице. Видимо желание получить копейку за пять минут несложной работы переполняло пацана.

Доехали до постоялого двора минут за семь, он расположился справа от церкви и выделялся на фоне окружающих домой большими размерами и длинной коновязью слева от входа. Матвей уже стоял около коновязи и вопросительно смотрел на меня. Я кинул ему копейку, он ловко поймал ее и со словами — Благодарствую барин! — сунул копейку за щеку и припустил по улице.

Мы спешились, отдали коней Архипу, оставшемуся у коновязи, и вошли внутрь. Помещение представляло собой достаточно просторную комнату, в которой вдоль стен стояло четыре стола с табуретами. У дальней стены по центру находилась большая русская печь. Справа и слева от печи было два прохода, прикрытых дверями. Народу в зале не было. Печь была, естественно, холодная, но откуда-то со двора тянуло ароматом свежеиспечённого хлеба, от которого рот сразу наполнился слюной.

— Хозяин! — громко позвал я.

За правой дверью послышалась возня, затем шаги и в зал, немного прихрамывая, зашел мужчина среднего роста, с окладистой бородой, чистый и опрятно одетый, похожий на казака. Сразу видно, что сам черновой работой не занимается, наверняка хозяин.

— Здравы будьте! — сказал мужик, с чувством собственного достоинства.

Теперь был мой выход, можно сказать премьера, общение с пацаном не в счет, при том, что у артистов задача на порядок легче чем у меня, у них есть сценарий, где написано, что и как говорить, а сцену при необходимости можно переиграть. В жизни дубль не сделаешь.

Я, конечно, барон, но это не мой крепостной, а наверняка свободный человек, можно сказать индивидуальный предприниматель, поэтому можно с ним поздороваться. К тому же, мы не в центральной России, где уже давно вытравили вольницу, здесь почти Дикое поле.

— Здравствуй, милейший! — поздоровался я и продолжил, — Я барон фон Штоффельн, это мои спутники. Мы встанем у тебя на постой до утра, у коновязи мой денщик Архип с лошадьми. Найдутся у тебя приличные комнаты?

Конечно, Вашбродь! — ответил казак так, как в фильмах про Суворовских «чудо-богатырей» солдаты обращались к командирам, — Разместим со всем почтением. На круг выйдет сорок копеек серебром.

— Держи полтину, добавишь еще меру овса лошадям и еды в дорогу! — сказал я, положив монету на стол, и спросил — Как тебя звать казак? Служил?

Насколько я помнил из книг, постоялые дворы в это время выполняли много функций, в них велась торговля, том числе и не всегда законная, встречались люди, при дворах строились склады, для временного хранения товара, рядом всегда работала кузня, то есть это было место притяжения. Здесь, конечно был не самый оживленный тракт, но все же знакомства в такой среде лишними не бывают.

— Благодарствую Вашбродь! Степан Тимофеич я, служил старшим урядником в Войске Донском, ранен на войне с пруссаками, к службе более не годен, подался сюда из станицы Морозовской, здесь хоть и басурмане озоруют, зато земли свободные, — ответил он.

— Так у нас с тобой Степан Тимофеевич, можно сказать, судьбы, как братья близнецы, — удивился я совершенно искренне, хотя в жизни и не такие загогулины бывают, наше здесь появление тому подтверждение.

— Отставной поручик Царицынского драгунского полка, ранен при осаде Кольберга, и тоже намереваюсь на этих землях начать новую жизнь, — представился я второй раз.

Собираясь представить спутников, я вдруг понял, что легенда Гнома летит ко всем чертям, ведь бывший урядник через два слова поймет, что Гном такой же казак, как я балерина. Поэтому я перевел стрелки, сказав, — Ну что, показывай комнаты, Степан Тимофеевич!