Гном хоть и выглядит как пацан, в рукопашной схватке противник серьезный, у него хоть и нет спецподготовки и огромного опыта умерщвления подобных себе различными способами, как у нас с Добрым, но у него за плечами увлечение восточными единоборствами и жесткая школа мест не столь отдаленных, помноженные на природную наглость и недооценку со стороны противника, о которой он обычно даже не успевает пожалеть.
— Ну с богом! Поехали! — махнул я рукой и полез по камням вслед за Гномом.
Гном, налегке, без разгрузки и броника, протёк между валунов как пятнистая ящерица, не потревожив не один камешек, я двигался медленнее и осторожнее, остерегаясь поднять шум, столкнув вниз какой-нибудь камень, все-таки разница в весе у нас существенная. Но все прошло тихо. Гном, еще раз осмотрев пещеру и удостоверившись, что клиенты спят, скользнул в дыру.
Я через мгновение, пристроив ствол «Вала» на предплечье правой руки, осмотрел зал через целик.
Костер почти прогорел, но остатки исходившего от него его света еще позволяли уверенно работать по целям.
Гном отработал восьмерых гопников за пять с половиной минут. Зажать рот с одновременным ударом рукояткой ножа по голове, пластиковую стяжку на руки за спиной, кляп в рот. Учитывая количество различного тряпья вокруг них, с кляпами проблем не было.
Ну что, хорошее начало, будем продолжать. Я, подозвав Доброго и передав ему «Вал», полез в дыру. Там, где Гном проскочил не замедляясь, я еле пролез, выдохнув из себя весь воздух и вспоминая как Винни-Пух застрял в норе у кролика.
Добрый передал нам через дыру броники с разгрузками, два «Вала» и шлемы и остался один по ту сторону завала в ожидании его разбора. Экипировавшись и проверив еще раз пленников, мы пошли зачищать оставшуюся часть пещеры.
Зачистка прошла без эксцессов, больше в пещере никого не было, света было достаточно, а метров через пятьдесят обнаружился выход, заросший кустарником, который видимо хорошо маскировал вход в пещеру от посторонних.
Осмотрев, насколько это возможно, через кустарник окрестности и никого не обнаружив, мы пошли назад.
Ладно, первый этап прошел успешно, теперь нужно освободить Доброго, допросить пленников и наконец разобраться во всей этой хрени.
— Гном! Подкинь дров в костер, контроль пленных, — сказал я, и после того, как оживший огонь разогнал сумерки в пещере, еще раз осмотрелся.
Увидев на стене, воткнутый в трещину, кривой факел, поджог его и полез по камням к Доброму. По дороге, подняв голову к потолку, увидел, что при обвале в потолке пещеры образовалось небольшое отверстие, через которое видимо и выходил дым от костра.
— Добрый, ты как? Соскучился, давай выбираться, — сказал я, и посветил в дыру.
— Ну вот, только решил отдохнуть, а тут опять работать. — притворно проворчал Добрый, — Ладно, давай выбираться!
Учитывая, что шума можно было уже не бояться, мы с Добрым быстро скинули вниз десяток каменюк и освободили проход, способный пропустить даже Доброго и даже с его любимым пулеметом.
Отправив Доброго контролировать вход в пещеру, я сказал Гному, — Буди первого!
Похлестав ближнего к себе пленника по щекам, Гном потянул его за шкирку и поставил на колени.
Пленник был худым, заросшим и одет был, будто собрался на сбор реконструкторов деревенского быта крестьян в России времен Екатерины Второй. Непонятного цвета длинная рубаха, подпоясанная веревкой, широкие штаны и лапти с обмотками.
Мужик начал приходить в себя и вращать глазами. Увидев меня в полной экипировке, в шлеме с откинутыми наверх очками ночного видения, он затрясся, замычал и попытался вырваться из цепких рук Гнома.
Поняв, что мужика сейчас хватит кондратий, я снял шлем и успокаивающе сказал, — Мужик, тихо, не дергайся и будет все нормально! Ты меня понимаешь? Если понимаешь, кивни один раз!
Мужик кивнул, и я продолжил, — Сейчас тебе освободят рот, только ты не ори, а то мы тут в пещере оглохнем. Будешь орать, я тебе язык отрежу. Мне тут есть ещё с кем поговорить! Если понял кивни один раз!
Мужик еще раз кивнул, и я дал знак Гному вынуть кляп.
Надо сказать, что с кляпом Гном не мелочился и засунул мужику в рот, наверное, половину, непонятного покроя, шапки из грубой холстины.
Дав мужику продышаться, я сказал, — Я буду спрашивать, ты отвечать! Один вопрос, один ответ! Понял?
Мужик опять кивнул.
— Уже можно говорить, — продолжил я и начал допрос:
— Фамилия, имя, отчество?
— Так это, Архип я, Петров сын, а фамилию не знаю!
— Где мы находимся?
— Так под уездным городом Бахмут, Новороссийская губерния!
— В России?
— Господь с тобой, мил человек, конечно, где ж нам еще быть?
— Кто правит страной?
— Так матушка Ампиратрица Екатерина!
— А год сейчас какой знаешь?
— Тысяча семьсот шестьдесят осьмый от Рождества Христова!
— Кляп, — сказал я Гному, кивнув на мужика, — Отойдем!
Подозвав Доброго, мы присели в стороне от пленных, и я начал разговор.
— Итак господа, что мы имеем на данный момент: подрыв б/к в шахте был, но мы целы и ни единой царапины; сейчас мы точно не в той шахте, которую зачищали; электроника не работает; граждане, которых мы повязали, одеты по моде минимум двухсотлетней давности, и говорят также; ну и на дессерт показания «гопника». Ничего не упустил?
— Как всегда, расклад полный Командир! — констатировал Гном.
— Что ж, анализ имеющейся информации, позволяет сделать только один адекватный вывод. Мы в полной жопе, а жопа эта называется «мы в другом мире», и неважно, как это конкретно произошло: «перенос в прошлое», «параллельный мир» или еще какая-нибудь заумная херня. Это ты Гном на досуге придумаешь, чтобы нас с Добрым успокоить, у тебя башка умная, ты ведь космос собирался покорять, — выдохнул я и продолжил, — Но, как всегда, есть пара неплохих новостей:
— Первая, еще раз напомню, мы живы, здоровы, «снаряга» почти в норме, там в пещере походу лежит часть того арсенала, который мы осматривали;
— Вторая, мы в укромном месте, у нас есть источники информации, местная одежда, наверняка небольшой запас пищи и воды, возможно найдется местная валюта и самое главное, ушедший отсюда и обещавший прийти завтра весьма интересный человек.
Замолчав, давая товарищам пару минут уложить информацию в головах, я понял, что мое сознание будто разделилось на две неравные части: маленькую, которая охренела, забилась в угол и думает, что этого не может быть, потому что не может быть никогда и сейчас я проснусь, и основную, защищенную от переживаний и сомнений всем моим жизненным опытом, подготовкой и чувством ответственности за личный состав, спокойно и деловито раскладывающую поступающую информацию по полочкам, анализирующую и уже выстраивающую стратегию нашего выживания и возвышения в этом, пока чужом для нас мире.
— Итак парни, исходные данные в целом ясны! Конечно, для нормального плана действий этого мало, но для выработки общей стратегии достаточно — начал я мозговой штурм.
— Если на дворе 1768 год, то в нашей истории скоро должна начаться очередная русско-турецкая война, если мне не изменяет память закончится она в 1773 или 1774 году. Румянцев при Кагуле разобьет турок в пух и прах, при Чесме наши потопят их флот, проявит себя еще достаточно молодой Суворов, Крымское ханство выйдет из-под опеки Османской империи и по результатам войны Россия заберет у Польши Правобережную украину. Да еще крестьянское восстание Емельяна Пугачева под конец войны начнется! — вспомнив уроки военной истории в военном училище, продолжил я.
— Дальше, как сказал гопник, мы в Бахмутском уезде Новороссийской губернии. Административно-территориальное деление Российской империи того, или этого, времени я детально не помню, но это точно не на Кубани, а название Бахмут кроме как на Донбассе не слышал ни разу!
— Командир! — Гном поднял руку, — У меня тут теория появилась!
— Быстро ты!
Гном вскочил и отчаянно жестикулируя руками начал объяснять, — Мы в Бахмуте спустились в шахту, которая лет двести назад могла быть просто пещерой, и при взрыве арсенала попали под выброс большого количества энергии, мы ведь даже на знаем сколько там этого дерьма было, в момент взрыва только мы втроём стояли у дальней стены зала, которая, помнишь, начала светиться северным сиянием и стала похожа на большую воронку. Предположим, эта воронка, это тоннель между разными ветками одного мира, или разными мирами, неважно, и мы под воздействием энергии взрыва, вместо того чтобы размазаться по стене, переместились в тоже место в другом мире. То есть, это тот же донбасский Бахмут, в другом времени или измерении.
— Если так, то земля пухом мужикам! — подал голос Добрый, перекрестился и продолжил, — А как же ящики, Гном?
— А что ящики, часть ящиков была между нами и эпицентром взрыва, они видимо нас защитили от осколков и частично переместились с нами! — ответил Гном.
— Да земля пухом! — перекрестился я, — Эта пещера ведь теперь наша общая братская могила, по крайней мере для тех кто остался в том мире, — сказал я, а сам подумал — по нам с Добрым слезы лить некому, семьями мы обзавестись не успели, я родителей не помню, погибли в автокатастрофе и меня воспитывала бабушка, умершая когда я учился в училище, родители Доброго — добряк дядя Миша, на фоне которого Добрый со своими размерами смотрелся школьником и хохотушка тетя Таня, всегда баловавшая нас вкуснейшей выпечкой, когда мы выбирались с Добрым на недельку к нему домой в Нижний Тагил, погибли два года назад, при взрыве бытового газа в соседней квартире, со старшей сестрой Добрый не контачил, она вышла замуж и свалила куда-то в Европу. А вот у Гнома остались родители в Подмосковье, им не позавидуешь, даже на могилку к сыну не сходить.
— Ладно, прорвемся! А теория нормальная, красавчик Гном, на полном серьезе. — продолжил я, — Значит с военно-политической обстановкой и географией разобрались. Теперь кратко попробую сформулировать систему координат этого мира и конкретно этих территорий, в которой нам предстоит действовать:
— сословное разделение, а значит дворянин хозяин жизни, холоп ничто;
— казаки здесь пока имеют определенную вольницу;
— южнее этих территорий Дикое поле, а значит работает право сильного, можешь забрать, забери, можешь убить, убей!
Сделав паузу, я продолжил, — Как говорил один умный человек, время перемен, это время возможностей, и у нас здесь, мне думается, отличные перспективы, и я даже не говорю о том, что можно разбогатеть, купить пару деревенек с холопами и почивать на лаврах. Была, кажется, старая песня в тему, типа «пусть мир прогнется под нас». Так вот это нам подходит!
— Ха, Командир! Так это пи. ор картавый Макар, который к сионистам съеба…ся с началом Второй черноморской, поет! — встрепенулся Гном.
— С характеристикой полностью согласен, но это не суть, главное слова правильные! Прогнем этот мир! — закончил я.
Глава 3
Барон фон Штоффельн
Май 1768 года.
Закончив мозговой штурм, мы, предварительно обшмонав и зафиксировав ноги, переместили «местное население», которое к тому времени начало приходить в себя, ближе к выходу на чистый пол и провели шмон всей пещеры.
Его результатом стали несколько комплектов одежды, частично со следами крови, три пистолета, два из которых были вероятно из одной пары, одно ружье, длиной ствола и калибром похожее на ПТРД, пара сабель, пять кистеней, три топора, с десяток убогих ножей и один вполне приличный кинжал с ножнами, пара подсумков с боеприпасами, свинцовыми пулями и черным порохом, а также кошель с монетами. Деньги считать пока не стали, все равно там с номиналами без бутылки на разберешься.
Но самым главным трофеем оказались документы. Это оказалось, по всей видимости, рекомендательное письмо и подорожная грамота. Текст, несмотря на завитушки и некоторые лишние, на мой взгляд, буквы вполне себе читался.
В рекомендательном письме к командиру Бахмутского гусарского полка полковнику Депрерадовичу от его боевого товарища по Семилетней войне командира Царицынского драгунского полка полковника Прозоровского сказано, что отставной поручик барон фон Штоффельн, ввиду денежных затруднений, и с учетом того, в полку выдается земля, желает поступить на службу. По прошлой службе в драгунском полку под началом Прозоровского характеризуется положительно, в предосудительных делах замечен не был. Отличился при осаде крепости Кольберг, кавалер медали «За храбрость», дважды ранен.
Подорожная грамота была выдана мещанину Емельянову Прохору Петровичу, следующему из уездного города Камышина Саратовской губернии в Новороссийскую губернию вместе с бароном фон Штоффельном, в качестве секретаря. Словесный портрет, приведенный в грамоте, гласил: податель сей грамоты ростом два с половиной аршина, лицом белый, дородный, волосы русые, глаза карие. Особых примет не имеет.
Прочитав письмо и грамоту, я понял, что с такими документами легализация становится делом вполне реальным. Конечно, фактуры было мало и любой полковой «контрик» вывел бы нас на чистую воду за пять минут.
Но, слава богу, в этом времени таких еще не существовало.
Конечно, словесный портрет в грамоте никому полностью из нас не подходил, но Добрый в целом был похож, за исключением роста, хотя тут можно сказать, что писарь мол с пьяну напутал.
Что касается барона фон Штоффельна, он наверняка был из обрусевших Остзейских немцев, во множестве живших в Поволжье. Тут моя внешность прокатит на ура, все же позывной «Викинг» появился у меня еще на первом курсе училища не просто так. Ростом я метр восемьдесят, белокурый, голубоглазый, с телосложением молодого Дольфа Лундгрена.
По вопросу легализации Гнома, с учетом его восточного типажа, мысли у меня кой какие появились, но думаю, как потрясем «гопников» и «Чистого», картина сложится.
Мысли это хорошо, но пора и делом заняться, подумал я и сказал, — Добрый, Гном, давайте «гопников» к стенке, по пояс раздеть, пора пообщаться!
Парни выставили «местное население» в одну шеренгу, прислонив к стене, что бы не попадали со связанными ногами.
Осмотр «портретов» и спин позволил сразу разделить шайку на три неравных части.
Первая — пять мужичков с вырванными ноздрями и спинами не раз, видимо, знавшими плетей или батогов, смотревших на меня исподлобья взглядами прожжённых каторжан, которым везде дом родной. Среди них и главарь, на которого показал Гном.
Вторая — два мужичка с целыми носами, тоже битые плетьми, но не так сильно, один из них Архип, которого я допрашивал первым. Взгляд у обоих испуганный, забитый.
Ну и напоследок, то ли татарин, то ли полукровка, не разберешь. Кожа тут у всех темная, заветренная. Глаза чуть раскосые, череп бритый, а одет вроде как казак. Глазами зыркает, видно готов глотку зубами перегрызть.
Ну-с, приступим. Сев на чурбак, поставленный мной в центре пещеры у костра, я махнул рукой и сказал, — Гном, фраеров и татарина метров на тридцать оттащи! Добрый, приглашай главаря, покалякаем о делах наших скорбных!
Обладая предварительной информацией о бэкграунде «гопников», включавшем как минимум трех-четырех «двухсотых», я не собирался с ними миндальничать. Все равно придется их зачищать.
Главарь поначалу ушел в несознанку, но после интенсивной подготовки всей группы, включавшей три частично отрезанных уха, пару раздробленных кистей и одно сломанное колено, запел как соловей.
Моя предварительная классификация личного состава банды оказалась полностью верной.
Пятеро, бывалые каторжане, убив конвоира сбежали с этапа в Воронежской губернии. Решили податься в Дикое поле, продолжать привычное дело.
Полукровка — наполовину ногаец, и двое фраеров — беглые, прибились к банде уже в Диком поле. Ногаец что-то накосячил у своих, а фраера — один крестьянин, сбежал от барина из Нижегородской губернии, а Архип вообще был мастеровым на Демидовских заводах на Урале.
Эту пещеру банда использует как базу уже второй месяц, за это время совершили несколько нападений. Ограбили три торговых обоза. Обозники сопротивления не оказали, поэтому обошлось без убийства. В обозах взяли много провианта, поэтому пока не бедствовали.
Нападение на барона фон Штоффельна прошло не так мирно, барон начал отстреливаться, завалил одного каторжанина, с этапа они ушли вшестером, и был убит ответным огнем. Прохора Емельянова взяли живьем и, чтобы повязать кровью, заставили крестьянина его зарезать.
После этого нападения у них появилось три лошади, одна была под поклажей. Сами они лошадей не использовали, ни у кого, кроме ногайца, привычки ездить верхом не было, да и хлопотно это. Решили лошадей продать в Бахмуте, лошади не местные, опасности, что опознают нет.
Лошадей вызвался продавать, что естественно, ногаец, но на базаре в Бахмуте рожа ногайца не понравилась приставу и тот посадил его в холодную, до выяснения личности. И вот тут начинается самое интересное.
К приставу в это время с проверкой заходил какой-то местный босс, который перетер с приставом и ногайца отпустили, но не на свободу. Подручные босса, под руководством «Чистого», видимо правой руки босса, вывезли его за город и сделали ему предложение, от которого невозможно отказаться. Ногаец свел «Чистого» с главарем и тот сделал банде заказ на местного купца и в качестве задатка отдал им деньги за лошадей, которых банда хотела продать на базаре. Из-за этих денег у них и вышел вечером спор.
Заказ банда выполнила три дня назад. «Чистый» обеспечил их необходимой информацией и вечером, при возвращении домой, купца зарезал ногаец. Да уж, уездный городок, а страсти здесь кипят нешуточные.
Раздельный допрос фраеров подтвердил показания каторжан, только в отношении убийства Прохора Емельянова крестьянин упирался недолго, но разве Доброму можно соврать?
Ногаец молчал, как партизан, но ничего нового он нам сказать не мог, а про босса скоро все расскажет «Чистый».
Закончив дознание, мы отошли в сторону, и я спросил у парней, — Какие будут мнения?
— Тут двух мнений быть не может, зачищаем без базара, крови на них хватает, да и нас видели. — ответил Гном.
— В целом согласен, — сказал Добрый, — Да только Архип, вроде кровью не замазан, лишний грех не хочется брать на душу и так хватает.
Поделиться книгой: