Когда Гильгамеш с триумфом возвращается, богиня Иштар пленяется его красотой и пытается сделать его своим возлюбленным. Однако он грубо отвергает ее, напоминая о печальной судьбе ее предыдущих возлюбленных. Разъяренная отказом, богиня просит Ану отомстить за нее, создав волшебного Быка и послав его разрушить царство Гильгамеша. Бык наводит ужас на жителей Урука, но Энкиду убивает его. После этого боги собираются на совет и решают, что Энкиду должен умереть. Энкиду снится сон, в котором он видит, как его увлекают в преисподнюю и Нергал превращает его в призрак. Этот эпизод содержит в себе очень любопытный момент – описание семитского представления о преисподней. Оно стоит того, чтобы его привести здесь:
После этого Энкиду заболевает и умирает. Далее идет яркое описание горя, которое охватило Гильгамеша, и погребального ритуала, который он совершает по своему другу. Этот ритуал сходен с тем, который совершает Ахилл по Патроклу. В самом эпосе высказывается предположение, что смерть – это новый, очень мучительный опыт. Гильгамеш опасается, что и его постигнет участь Энкиду. «Когда я умру, разве я не стану как Энкиду? В меня вселился ужас. Страшась смерти, я брожу по пустыне». Он полон решимости отправиться на поиски бессмертия, и рассказ о его приключениях составляет следующую часть эпоса. Гильгамеш знает, что его предок Утнапиштим – единственный смертный, который обрел бессмертие. Он решает найти его, чтобы узнать секрет жизни и смерти. В начале путешествия он приходит к подножию горной гряды, которая называется Машу, вход туда охраняется человеком-скорпионом и его женой. Человек-скорпион говорит ему, что ни один смертный еще не переходил через эту гору, и предупреждает об опасностях. Но Гильгамеш сообщает о цели своего путешествия, тогда страж дает ему пройти, и герой идет дорогой солнца. Целых двенадцать лиг он бредет в темноте и, наконец, добирается до Шамаша, бога солнца. Шамаш говорит ему, что его поиски тщетны: «Гильгамеш, сколько бы ты ни бродил по свету, ты не найдешь вечной жизни, которую ищешь». Ему не удается переубедить Гильгамеша, и тот продолжает свой путь. Он приходит на берег моря и вод смерти. Там он видит еще одного стража, богиню Сидури, которая тоже пытается уговорить его не пересекать мертвое море и предупреждает, что никто, кроме Шамаша, не может сделать это. Она говорит, что стоит наслаждаться жизнью, пока есть такая возможность:
Эти строки перекликаются со строками Книги Екклесиаста. Невольно на ум приходит мысль о том, что еврейский моралист был знаком с этим отрывком эпоса.
Но герой отказывается прислушаться к совету Сидури и движется к завершающему этапу своего путешествия. На берегу он встречается с Уршанаби, который был рулевым на корабле Утнапиштима, и приказывает перевезти его через воды смерти. Уршанаби говорит Гильгамешу, что он должен пойти в лес и срубить сто двадцать стволов длиной в шесть локтей каждый. Он должен использовать их поочередно как понтонные шесты, чтобы самому ни в коем случае не дотрагиваться до вод смерти. Он следует совету Уршанаби и, наконец, добирается до жилища Утнапиштима. Он сразу же просит Утнапиштима сказать ему, как он получил бессмертие, которое он так страстно желает обрести. В ответ его предок рассказывает ему историю о потопе, с которой мы уже познакомились, и подтверждает все, что ему уже сказали человек-скорпион, Шамаш и Сидури, а именно: что боги приберегли бессмертие для себя и приговорили к смерти большую часть людей. Утнапиштим показывает Гильгамешу, что он даже не может сопротивляться сну, а уж тем более вечному сну смерти. Когда разочарованный Гильгамеш уже готов уйти, Утнапиштим в качестве прощального дара рассказывает ему о растении, которое обладает чудесным свойством: оно возвращает молодость. Однако, чтобы добыть это растение, Гильгамешу придется нырнуть на дно моря. Гильгамеш выполняет это и возвращается с чудодейственным растением. По дороге в Урук Гильгамеш останавливается у пруда, чтобы искупаться и сменить одежду; пока он купается, змей, почувствовав запах растения, уносит его, сбросив при этом кожу. Эта часть истории явно носит этиологический характер, объясняя, почему змеи могут, скинув кожу, начать жизнь заново. Таким образом, путешествие не принесло успеха, и этот эпизод завершается описанием того, как безутешный Гильгамеш сидит на берегу и жалуется на собственную невезучесть. Он возвращается в Урук с пустыми руками. Вполне вероятно, что первоначально на этом эпос и завершался. Однако в том варианте, в котором он известен нам сейчас, имеется еще одна табличка. Профессора Крамер и Гэдд доказали, что текст этой таблички является переводом с шумерского. Также доказано, что начало этой таблички является продолжением еще одного мифа, составной части «Эпоса о Гильгамеше». Это миф о Гильгамеше и дереве хулуппу. Судя по всему, это этиологический миф, объясняющий происхождение священного барабана-пукку и его использования в разного рода обрядах и ритуалах. Согласно ему, Инанна (Иштар) привезла дерево хулуппу с берегов Евфрата и посадила его у себя в саду, намереваясь сделать из его ствола себе кровать и стул. Когда враждебные силы помешали ей исполнить собственное желание, на помощь ей пришел Гильгамеш. В благодарность она подарила ему «пукку» и «микку», сделанные соответственно из основания и кроны дерева. Впоследствии ученые стали считать эти предметы магическим барабаном и магической барабанной палочкой. Следует отметить, что большой барабан и его барабанные палочки играли важную роль в аккадских ритуалах; описание процедуры его изготовления и ритуалов, сопровождавших ее, приведено в книге Тюро-Данжена «Аккадские ритуалы». В аккадских ритуалах использовались и барабаны меньшего размера: вполне возможно, «пукку» был одним из таких барабанов.
Двенадцатая табличка открывается жалобой Гильгамеша из-за потери «пукку» и «микку», которые каким-то образом провалились в подземное царство. Энкиду пытается спуститься в преисподнюю и вернуть волшебные предметы. Гильгамеш советует ему соблюдать определенные правила поведения, чтобы его не схватили и не оставили там навсегда. Энкиду нарушает их и остается в подземном мире. Гильгамеш взывает к Энлилю за помощью, но безуспешно. Он обращается к Син – и тоже тщетно. Наконец, он обращается к Эа, который велит Нергалу сделать в земле отверстие, чтобы дух Энкиду поднялся через него наверх. «Дух Энкиду, подобно дуновению ветра, поднялся из низшего мира». Гильгамеш просит Энкиду рассказать ему, как устроена преисподняя и как живут ее обитатели. Энкиду рассказывает Гильгамешу, что тело, которое он любил и обнимал, поглощено топью и наполнено пылью. Гильгамеш бросается на землю и рыдает. Последняя часть таблички сильно повреждена, но, судя по всему, в ней говорится о разной участи тех, чье погребение прошло в полном соответствии с существующими обрядами, и тех, кто был погребен без проведения соответствующего ритуала.
Здесь заканчивается круг странствий Гильгамеша. Эпос явно представляет собой совокупность древних шумерских и аккадских мифов и сказаний. Некоторые из входящих в него мифов носят обрядовый характер, другие предназначены для того, чтобы объяснить происхождение некоторых верований и обрядов жителей Месопотамии. Тема страха смерти и горечи от утраты бессмертия красной нитью проходит через весь эпос.
Миф об Aдaпe
Проблеме смерти и бессмертия посвящен и другой миф, который был популярен и за пределами Месопотамии, поскольку его фрагмент найден в архивах Амарны в Египте. Специалист по ассирийской истории Эбелинг проводит параллель между именем героя этого мифа – Адапа – и еврейским именем Адам. Поэтому миф можно считать мифом о первом человеке. Согласно ему, Адапа был сыном Эа, бога мудрости. Он был жрецом-царем Эриду, самого старого из городов Вавилонского царства. Эа создал его как «модель человека» и дал ему мудрость, но не даровал вечной жизни. В мифе описаны его обязанности священнослужителя: в частности, он должен обеспечивать богов рыбой. Однажды он рыбачил, когда вдруг подул Южный Ветер и перевернул его лодку. В ярости Адапа сломал крыло Южному Ветру, и тот не дул целых семь лет. Высший бог Ану заметил случившееся и направил своего посланника Илабрата выяснить причины происшествия. Илабрат вернулся и рассказал Ану о том, что сделал Адапа. Ану повелел Адапе предстать перед ним. Эа, «который знает все, что происходит на небесах», дал своему сыну ценные советы относительно того, как вести себя с Ану. Он велел Адапе надеть траурные одежды и привести волосы в беспорядок. Когда он подойдет к воротам небес, увидит, что их охраняют Таммуз и Нингиззида. Они спросят его, что он хочет и почему он в трауре. Он должен ответить, что он скорбит по двум богам, которые исчезли с земли. Когда его спросят, что это за боги, он ответит: Таммуз и Нингиззида. Польщенные этим ответом, боги поддержат его перед лицом Ану и пригласят его к верховному богу. Эа предупредил своего сына, что, когда он предстанет перед Ану, ему предложат хлеб смерти и воду смерти, от которых он должен отказаться. Ему также предложат одежду и масло для тела, которые он может принять. Всем этим указаниям он должен следовать неукоснительно.
Все получилось так, как и сказал Эа. Адапа заручился благосклонностью богов, которые охраняли ворота, и они привели его к Ану. Ану благосклонно принял его и выслушал объяснения относительно того, что произошло с Южным Ветром. Затем Ану спросил у ассамблеи богов, что же делать с Адапой, и, якобы собираясь даровать ему бессмертие, приказал предложить ему хлеб жизни и живую воду. Адапа, следуя советам отца, отказался от этих даров, но надел предложенное ему платье и умастил тело предложенным маслом. Ану засмеялся и спросил, почему Адапа повел себя столь странно. Адапа объяснил, что сделал это по совету своего отца Эа. Ану сказал ему, что, сделав это, он лишил себя бесценного дара бессмертия. Конец таблички сломан. Судя по всему, Ану отослал Адапу обратно на землю, наделив его привилегиями, но с некоторыми ограничениями.
Эриду освобождался от феодальных повинностей, а его храму придавался особый статус. Однако уделом человечества должны были стать несчастья и болезни. Правда, болезни до некоторой степени смягчались благосклонностью Нинкаррак, богини врачевания.
В мифе есть и другие интересные моменты. Как часто встречается в подобных мифах, потеря бессмертия приписывается ревности того или иного бога, и выражается уверенность в том, что боги приберегли бессмертие для самих себя. Мы также видим, что исчезновение Таммуза – повторяющийся элемент семитской мифологии. В одежде, подаренной герою, можно увидеть связь с еврейским мифом о грехопадении, в котором Яхве дает Адаму и Еве одежду из шкур. В мифе также присутствует этиологический элемент, который объясняет, почему священнослужители Эриду были освобождены от повинностей.
Миф об Этане и орле
На многих месопотамских цилиндрических печатях изображены сцены, которые связаны с мифологическими сюжетами. Считалось, что некоторые из этих сцен изображают подвиги Гильгамеша, но идентифицировать можно лишь некоторые из них. Особый интерес представляет тот факт, что можно с уверенностью узнать сцены из мифа об Этане на древнейших печатях. В хронологии шумерских царских династий первой, правившей после потопа, значится легендарная династия Киш. Ее тринадцатым царем был Этана – пастух, который вознесся на небеса. Печать представляет собой фигуру, поднимающуюся к небесам на спине орла, внизу пасутся овцы, а две собаки смотрят на возносящегося человека.
На этот раз в мифе речь идет не о смерти, а о рождении. Постепенно этот миф тесно переплелся с фольклорными произведениями об орле и змее. Миф начинается с описания положения людей после потопа, которые остались без указующей и направляющей руки царя. Символы царской власти – скипетр, корона, тиара и пастушья плеть – лежат на небесах перед Ану. Затем великие Ануннаки, вершители судеб, решают, что царская власть должна быть ниспослана на землю. Подразумевается, что Этана и есть этот самый ниспосланный царь. Для нормального существования царства в будущем нужен был наследник, а у Этаны не было сына. В мифе рассказывается, что Этана ежедневно приносил жертву Шамашу и умолял бога даровать ему сына. Он взывал к Шамашу: «О господин, услышь меня, даруй мне росток жизни, дай мне зародить жизнь, избавь меня от этого бремени». Шамаш велит царю преодолеть горную вершину, там он найдет яму, а в ней – плененного орла. Он должен освободить орла, в благодарность орел покажет ему дорогу к ростку жизни.
Здесь в миф вплетается народное сказание об орле и змее. В сказании говорится, что в начале всех вещей орел и змей поклялись друг другу в вечной дружбе. У орла гнездо с птенцом находилось в ветвях дерева, а змей со своим потомством жил у подножия горы. Они поклялись вместе защищать свое потомство и добывать для них пищу. Какое-то время все шло хорошо. Однако орел таил зло в своем сердце и нарушил клятву: когда змей был на охоте, орел склевал детенышей змея. Когда змей вернулся, он воззвал к Шамашу, требуя справедливости: он просил отомстить клятвопреступнику. Шамаш показал ему, как заманить орла в западню, сломать крылья и посадить его в яму. С тех пор орел остается там, тщетно умоляя Шамаша о помощи. Тут появляется Этана и освобождает орла, который обещает отвести его к трону Иштар, где он и сможет получить росток жизни. Именно этот эпизод и запечатлен на цилиндрической печати. Миф красочно описывает этапы восхождения Этаны к трону Иштар: постепенно живописный пейзаж становится все мельче и мельче и наконец вообще исчезает далеко внизу. Когда описание доходит до середины, текст на табличке обрывается (сломана сама табличка). Но, судя по всему, у этой истории хороший конец – ведь в хронологической таблице царей значится сын и наследник Этаны.
Можно также отметить, что сказание об орле и змее содержит в себе один из древнейших элементов этого литературного жанра. В этом сказании младший из детей орла обладает мудростью и предупреждает отца о том, что нарушение клятвы грозит неприятностями. Этот миф составляет основу обряда по случаю рождения человека на свет, точно так же, как «Эпос о Гильгамеше» содержит в себе элементы погребального ритуала.
Миф о Зу
Это еще один из немногочисленных мифов, запечатленных на цилиндрических печатях, еще одна вариация на тему жизни и смерти, которая так часто возникает в аккадской мифологии. На печатях Зу изображен в виде птицеподобной фигуры. Франкфорт называет его человеком-птицей, но, скорее всего, это один из второстепенных богов, возможно, бог низшего мира, который, будучи одним из отпрысков Тиамат, является врагом высших богов. Его имя часто встречается в ритуальных текстах, причем он всегда находится в конфликте с великими богами. Еще одна тема этого мифа, также встречающаяся в других текстах, затрагивает вопросы значимости и сакральности царской власти в Аккаде.
Дошедший до нас в неполном варианте миф начинается с заявления о том, что Зу украл «таблицы судьбы», которые являются символом царской власти. В мифе о творении мы уже видели, что Мардук силой отнял у Кингу «таблицы судьбы» и тем самым установил свое верховенство над богами. Зу украл их у Эгглиля, когда тот купался, и улетел вместе с ними на свою гору. На небесах воцарилось отчаяние, и боги собрались на совет, чтобы решить, кому поручить найти Зу и отнять у него «таблицы судьбы». Вся сцена очень напоминает аналогичный сюжет из мифа о творении. Выполнить эту почетную задачу предлагают разным богам, но все они отказываются, и в конечном итоге жребий падает на Лугалбанда, отца Гильгамеша. Именно он взялся убить Зу и вернуть богам «таблицы судьбы». В гимне Ашшурбанипала мы встречаем имя Мардука, который «проломил череп Зу».
В одном из текстов, комментирующих ритуал, упоминается, что соревнования бегунов были составной частью вавилонского праздника Нового года. Они символизировали победу Нинурты над Зу. В ритуале создания священного барабана «лилиссу», переведенном Тюро-Данженом в его «Аккадских ритуалах», упоминается о принесении в жертву черного быка. Перед тем как убить черного быка, священник шепчет магические заклинания в каждое ухо быка. При этом в правое ухо к жертвенному животному обращаются как к «Великому быку, который топчет священную траву», а в левое – как к «отродью Зу». Следовательно, этот любопытный миф играл важную роль в обрядовых традициях Вавилона.
Прежде чем мы оставим аккадские мифы, следует упомянуть еще об одном коротком, но очень интересном мифе. Он может служить примером того, как миф может быть использован в заклинаниях-оберегах и при изгнании злых духов. Так часто использовали миф о Таммузе, а в приведенном ниже примере использован миф о творении.
Червь и зубная боль
Вавилоняне верили, что различные болезни, которыми страдали жители Дельты, были вызваны нападением злых духов либо кознями волшебников или ведьм. Поэтому применение лекарств сопровождалось чтением заклинаний. В заключительных строках этого стиха говорится, что его следует повторить три раза над больным после того, как ему дадут лекарство или совершат какие-то процедуры.
Глава 2
Египетская мифология
Хотя между египетской и шумеро-аккадской мифологией есть явное сходство, различия между ними все же очевиднее. Существует определенное сходство между природными условиями, в которых две цивилизации создавали свою мифологию. Оба государства лежали в долинах рек, и характер реки во многом определял образ жизни населения в них. Близость к пустыне также наложила свой отпечаток на мифологию обеих стран.
Но конфигурация и поведение великой египетской реки радикально отличают ее от системы Тигра и Евфрата. Нил делит Египет на две части: равнину и Дельту. От первого порога и до Мемфиса (нынешний Каир) Нил течет пятьсот миль между крутыми скалами Ливийского плато, даря воду узкой полоске наносной почвы шириной от шести до двенадцати миль. К северу от Мемфиса пейзаж резко меняется. Скалы расступаются, и долина простирается подобно огромному вееру – шестьдесят миль в ширину и четыреста миль в длину, – через который Нил стремится навстречу Средиземноморью. Французский ученый Морэ говорит: «Сама природа создала два Египта – средиземноморский и африканский». Разница между этими «двумя землями», как называли их египтяне, достаточно велика, чтобы оказать существенное воздействие на мифологическую и человеческую историю страны. Когда мы будем описывать мифологию Египта, мы увидим, насколько сильно это разделение на Верхний и Нижний Египет, и силы, которые их объединили в одну монархию, сказались практически на всех аспектах верований и обрядов Египта. Жизненная необходимость централизованного контроля над разливами Нила привела в Египте к созданию объединенного царства задолго до того, как шумерские и аккадские города-государства создали некое подобие союза при первой династии Амореев.
Поэтому в Египте царская власть приобрела совершенно другую форму, нежели в городах-государствах Шумера и Аккада. Шумеры верили, что «царство даровано небом» (как мы видим это из мифа об Этане). Шумерские, а позднее вавилонские и ассирийские цари объявляли себя избранными и назначенными богами. Они действовали как представители богов во время совершения ритуалов, а в некоторых случаях они обожествлялись после смерти. В Египте царь не был представителем богов, он сам был богом. При жизни он был Гором, а после смерти – Осирисом, повелителем мертвых. Поэтому многие египетские мифы связаны с царской властью и циклом Гора-Осириса. С культом Осириса и порожденными им мифами было связано особое отношение египтян к смерти и загробной жизни, что привело к возникновению уникальной практики мумификации усопших и сопутствующих ей мифов и ритуалов.
Параллельно с культом Осириса (а может, и задолго до него) существовал культ бога солнца Ра, вокруг которого возник еще один цикл мифов. Со временем эти два культа тесно переплелись, в результате чего мифы об Осирисе и Ра оказались тесно взаимосвязаны.
Третьим основополагающим элементом египетской религии был Нил, влияние которого на все стороны жизни египтян было грандиозным. Реке поклонялись как богу, а в египетских ритуалах и мифологии Нил занимал такое место, с которым не могут сравниться реки Шумера и Аккада. Чрезвычайная подвижность и изменчивость египетской религии затрудняют попытки создать четкую картину египетской мифологии. Поэтому, чтобы упорядочить наше исследование, мы сгруппируем все египетские мифы в три группы: мифы об Осирисе, мифы о Ра и мифы, посвященные Нилу.
Мифы об Осирисе
В основе сложной системы ритуалов и мифов, центральной фигурой которых является Осирис, лежат три основные темы. Первая тема – политическая. Миф о конфликте между Осирисом и его братом Сетом отражает борьбу, в результате которой Нижний и Верхний Египет объединились в одно царство.
Вторая тема – сельское хозяйство. Осирис – бог растительного мира. Подобно Таммузу, он умирает вместе с увяданием природы и возрождается с ее пробуждением весной.
Третьей темой является эсхатологический элемент. Осирис – правитель подземного царства. Он председательствует на суде, который определяет судьбу душ умерших, и в этом смысле он неразрывно связан со сложным обрядом мумификации.
Основной сюжет мифа об Осирисе содержится в трактате Плутарха «Об Исиде». Принято считать, что Плутарх использовал ранние египетские источники, такие, как «Тексты пирамид». Согласно версии Плутарха, Осирис был героем, который научил египтян искусству обработки металла, земли и многим другим вещам. Осирис был сыном Геба, бога земли. Его сестрой (и одновременно женой) была богиня Исида, которая вместе с ним правила Египтом и помогала в его деятельности на благо людей. На двадцать восьмом году своего правления Осирис был убит богом Тифоном (так Плутарх называет бога Сета). На празднике Сет вместе с другими заговорщиками уговорил Осириса на спор дать запереть себя в сундуке. Этот сундук был брошен в Нил. Он поплыл вниз по течению прямо в Средиземное море и был принесен волнами в Библос. Поэтому «Тексты пирамид» называют его «утопленником».
Исида бросилась на поиски мужа, нашла в Библосе сундук и принесла тело Осириса в гробу в Буто. Как пишет Плутарх, когда сундук с телом Осириса приплыл в Библос, вокруг него выросло прекрасное дерево и закрыло его от посторонних глаз. Царь Библоса пришел в восхищение от размера и красоты дерева, приказал срубить его и сделать из него колонну для своего дворца. Исида догадалась, что находится внутри этой колонны, и упросила царя подарить ее. Далее миф рассказывает о том, как Сет нашел сундук с телом Осириса, разрубил тело на мелкие кусочки и разбросал их по всему Египту. Исида нашла его разбросанные повсюду останки, за исключением детородного члена, который был съеден рыбой. Она соединила части тела Осириса, с помощью своей сестры, богини Нефтиды, совершила над телом магическую церемонию и вернула его к жизни. Однако воскресший Осирис не остался на земле, а стал царем «Западной страны», места, где обитают души умерших. Следующая часть мифа посвящена тому, как сын Осириса Гор отомстил за своего отца. Исида зачала Гора от умершего мужа при помощи волшебства. Молодой Гор, которого в искусстве Египта чаще всего изображают ребенком, сидящим на бутоне лотоса, посвятил всего себя мести за отца и утверждению законности своих прав.
В «Текстах пирамид» мы встречаем пространные описания, посвященные борьбе Гора и его сторонников с Сетом и его помощниками. В этой битве Гор потерял глаз, что является астральным элементом мифа, символизирующим лунное затмение. Далее описывается победа Гора над Сетом:
«О Осирис, вот идет Гор, и он обнимает тебя. Он заставит Тота повернуть вспять помощников Сета, и он привел их к тебе в оковах. Он заставил сердце Сета дрогнуть, потому что твое искусство выше, чем его, ты был рожден раньше него, и добродетель твоя превосходит его. Геб увидел твои достоинства и поместил тебя на законное место. Гор заставил богов объединиться с тобой и стать твоими друзьями. Он заставил богов отомстить за тебя. Геб водрузил свою сандалию на голову твоего врага, который обитает далеко от тебя. Твой сын Гор нанес по нему удар, он отнял у него глаз и отдал его тебе; твоя душа вся внутри; и сила твоя внутри. Гор заставил тебя схватить твоих врагов, чтобы они не могли убежать от тебя. Гор схватил Сета и поместил его ниже тебя, чтобы он мог слышать тебя и трепетать перед тобой.
О Осирис, Гор отомстил за тебя!»
Еще один отрывок того же мифа описывает, как Осирис предстал перед судом богов, где председательствовал Геб, и как Гор был объявлен его законным наследником, которому власть над Верхним и Нижним Египтом дарована богами. Такова в общих чертах сюжетная линия мифа о Горе-Осирисе. Он нигде не представлен в виде целостного повествования, подобно аккадскому мифу о творении. Его приходится собирать по крупицам из разных источников. Миф отражает остроту борьбы за первенство между Верхним и Нижним Египтом, которая завершилась объединением двух земель в одно царство. Первоначальное деление на два государства сохранилось в своде законов Египта и нашло свое символическое отражение в том, что фараоны по торжественным случаям надевали «двойную» корону, состоявшую из красной и белой частей. Эти цвета были символами Верхнего и Нижнего Египта. Этиологический аспект мифа объясняет традиционный для царских династий обычай заключать браки между братьями и сестрами, который сохранился в Египте вплоть до эпохи Птолемеев и окончания монархического правления. Следует также отметить, что многие элементы мифа нашли свое отражение в ритуалах. Воскрешение Осириса воплощалось в церемонии выращивания дерева. Также в месяц Афир женщины делали глиняные фигурки Осириса и бросали их в Нил, символизируя тем самым тонущего в реке Осириса.
Мифы о боге солнца Ра
В Египте культ бога солнца играл гораздо большую роль, чем в ритуалах и мифологии Шумера и Аккада. Шамаш был гарантом справедливости, однако он никогда не был одним из великой триады богов. Он никак не был связан с мифом о творении. В Египте Ра, согласно традиции, был первым царем и как Атум он был творцом мира. Гелиополь был центром культа Ра, и, вероятно, именно там в период Древнего царства началось сращивание культа Осириса с культом бога солнца. С этого момента в истории Египта на карту-шах, где традиционно записывались официальные титулы фараонов, было зафиксировано тронное имя царя, указывающее, что он является сыном бога Ра. Гор-сокол, который на статуе фараона Хафре защищает его голову, свидетельствует о том, что Гор полностью идентифицировался с Ра, собственно, как и сама царская власть. Мы также видим, что мифы о Горе-Осирисе, прочно связанные с культом Ра, определяют порядок восшествия на престол и коронации фараона. Смерть Тутмоса III и восшествие на престол Аменхотепа II описаны следующим образом:
Мы уже видели, что умерший царь стал Осирисом, и только что приведенный отрывок показывает, что он также воссоединился с Ра. Очевидно, что мифы о Ра и Осирисе оказались теснейшим образом переплетены. Однако все же в мифах о боге солнца есть некоторые элементы, отсутствующие в мифе об Осирисе.
Мифы о творении
Благодаря изменчивости египетской религии (о чем мы уже упоминали) миф о творении имеет много форм и вариантов. Но в любом из них затрагивается тема того, как солнце воздействует на ил, оставленный отступающими водами Нила. Хотя в египетской мифологии также существует миф о победе над драконом, он никак не связан с идеей творения мира, как, например, в аккадском мифе о творении. Самая ранняя форма этого мифа, впоследствии несколько видоизмененная теологами Гелиополя и Мемфиса, знакомит нас с богом солнца Атумом-Ра, сидящим на древнейшей горе и творящим «богов, которые будут похожи на него». Однако, как гласит миф, сам Атум возникает из Нуна, океана-прародителя. В варианте мифа, который существовал в Гермополе (Средний Египет), появление Атума приписывается деятельности гермопольской огдоады – восьми изначальных богов. Они были созданы в виде животных – четырех змей и четырех лягушек, символизирующих доисторический хаос. Их звали Нун и его супруга Наунет, Кук и Каукет, Хух и Хаухет и, наконец, Амон и Амаунет. Атум, возникающий из воды, приводит эти элементы хаоса в порядок, так что в текстах они уже появляются как боги, действующие каждый на своем месте. В ранней форме мифа, если судить по «Текстам пирамид», Атум оплодотворяет себя и производит на свет Шу и Тефнут, воздух и влагу. Из союза этой пары родились Геб и Нут, бог земли и богиня неба. Здесь гелиопольская теология вводит персонажей из группы Осириса: Геб и Нут дают жизнь Осирису и Исиде, которые стали существовать бок о бок с Сетом и Нефтидой, завершив таким образом создание эннеады (девятки богов) Гелиополя.
Другой вариант мифа возник из желания Мемфиса заявить о своей важности как новой столицы первой династии египетских царей. Птах был местным богом Мемфиса, и «Мемфисская теология», как обычно называют документ, в котором содержится этот вариант мифа, трансформировала гелиопольскую эннеаду, отдав Птаху приоритет в сотворении мира. Птах сравнивается с Нуном, доисторическим океаном. Именно Птах своим божественным словом создал Атума и всех остальных богов гелиопольской эннеады. Основную мысль «Мемфисской теологии» может выразить следующий отрывок из этого текста:
Египтяне мыслили предельно конкретными образами, и в их понимании сердце и язык символизировали мысль и речь, которые являются прерогативой создателя и обожествляются как Гор и Тот. Через мысль и речь Птах создает богов, сотворяет из хаоса порядок. Подобно Мардуку он определяет судьбы, дает пищу людям, делит Египет на города и провинции, определяет «сферы влияния богов». Это описание созидательной деятельности Птаха завершается следующими словами: «И так отдыхал Птах (или был доволен), после того, как он создал все». Эта фраза не может не напомнить завершающие слова в божественном описании сотворения мира. Идентификация Птаха с Атумом-Ра образует связь между гелиопольским мифом о Ра как создателе мира и «Мемфисской теологией», которая берет этот миф за основание для своей сложной космологической философии. Интересно отметить, что создание человека не занимает отдельного места в египетской мифологии. Мы знаем о том, что Хнум делал людей на гончарном круге: в египетской мифологии есть множество ссылок на созидательную деятельность бога Хнума. Но все же связь между богами и человеком здесь не настолько отчетлива, как в семитской религии, поэтому и тема сотворения человека занимает относительно небольшое место в египетской мифологии.
Старость Ра
Хотя разливы Нила временами могли представлять опасность, в египетской истории не было столь разрушительных и страшных наводнений, как те, что были вызваны разливами Тигра и Евфрата. Поэтому в египетской мифологии нет темы потопа, уничтожившего человечество. Однако у египтян есть миф об уничтожении человечества, связанный с Ра. Согласно ему, Ра постарел и почувствовал, что его власть над богами и людьми ослабела. Он собрал всех богов и сказал им, что люди организуют против него заговор. Он попросил совета у Нун, старшего из богов, и тот посоветовал послать на людей глаз Ра в обличье богини Хатор. Хатор начала настоящую бойню и пролила реки крови. Но Ра не желал полностью уничтожить человечество: он придумал сделать семь тысяч кувшинов ячменного пива, окрашенного красной охрой, чтобы по виду оно напоминало кровь. Напиток вылили на землю. Когда богиня увидела эту гладь, сверкавшую в лучах рассвета, в которой отражалась ее красота, она испила этой жидкости, опьянела и забыла о своем гневе на людей. Так человечество было спасено от полного истребления. Текст, в котором до нас дошел этот миф, судя по всему, использовался как магическое заклинание, чтобы защитить тело умершего царя. Возможно, в нем также имеется этнологический элемент, объясняющий происхождение ячменного пива.
Убиение Апопа
Во многих мифах имеются ссылки на победу над злейшим врагом Ра, змеем Апопом. В одном из текстов победителем назван Сет, точно так же, как в аккадском мифе Мардук является орудием в руках богов в их борьбе с драконом Тиамат.
В другом мифе боги, которым Ра дал жизнь, используют свои волшебные чары, чтобы уничтожить Апопа. Эта деятельность богов описывается так: «Когда заговорили боги, которые обладали магической силой, это был сам дух (Ка) магии, и они повелели уничтожить моих врагов силой своего магического слова. Я выслал вперед тех, кто появился из моего тела, чтобы они поразили моего злейшего врага (т. е. Апопа)». Затем следует описание того, как был побежден змей. В другом тексте, содержащем проклятия в адрес врагов фараона, говорится: «Они [враги царя] будут подобны змею Апопу в новогоднее утро», – змей символизирует темноту, которую солнце побеждает каждое утро, когда оно начинает путешествие по небу, а особенно в новогоднее утро. Здесь мы прослеживаем очень интересную параллель с победой Мардука над драконом Тиамат в вавилонском празднике Нового года.
Тайное имя Ра
Еще один интересный миф, связанный с солнцем, касается магической силы имени бога. Согласно ему, Исида решила узнать тайное имя Ра, чтобы использовать его в своих заклинаниях. Для этого она создала змею и положила ее на тропинку, по которой Ра выходил из своего дворца. Когда Ра вышел из дворца, змея укусила его, и Ра ощутил жгучую боль. Он собрал совет богов, которые пришли к нему утром, и среди них была и Исида со своими магическими заклинаниями. Ра рассказал им о случившемся и попросил Исиду облегчить его страдания. Исида сказала, что для этого ей надо знать его имя – иначе ее заклинания окажутся неэффективными. Ра сказал ей, что утром его зовут Хепри, днем – Ра, а вечером Атум. Однако Исида сказала, что ни одно из них не является его тайным именем власти, а поэтому боли его остались такими же сильными. Наконец, он раскрыл ей свое тайное имя при условии, что это имя не узнает ни один из богов, кроме Гора. Тогда Исида, используя тайное имя власти Ра, произнесла заклинание, которое нейтрализовало действие яда змеи. Текст заканчивается разъяснениями по применению этого заклинания против укуса змеи.
Египетских мифов, связанных с Ра, слишком много, чтобы их можно было здесь рассмотреть во всех деталях, но еще один мифологический сюжет заслуживает нашего внимания.
Тот, замещающий Ра
Согласно этому мифу, Ра приказывает Тоту предстать перед ним. Когда Тот появляется, Ра велит ему замещать его в подземном царстве, когда Ра будет сиять на небесах. Ра говорит: «Видишь, вот я на небе на положенном мне месте. Чтобы свет был и в подземном царстве, и на острове Баба, ты будешь следить там за порядком и за всеми, кто может задумать восстать против меня, а также за последователями этого ненастного существа (возможно, это намек на Апопа). Ты будешь там на моем месте, будешь моим заместителем там. И звать тебя будут Тот, замещающий Ра».
Это явно этиологический миф, который объясняет, почему ночью светит луна. Темнота – обиталище врагов Ра, а также всех демонов низшего мира. В мифе Тот предстает богом луны и одновременно заместителем Ра. В додинастический период Тот был богом в обличье птицы ибис, и этот же миф объясняет, почему ибис стал символом Тота.
Мифы, посвященные Нилу
Естественно, Нил занимает важное место в мифологии Египта. Мы уже знаем, что в Египте философская мысль была одновременно консервативной и восприимчивой. Египтяне никогда ни от чего не отказывались, но синтезировали ранние и приходившие им на смену системы, как мы уже видели в случае мифов об Осирисе и Ра.
Теперь нам предстоит убедиться, что мифы о Ниле тесно вплетены в погребальные ритуалы и мифы как об Осирисе, так и о Ра.
Реку обожествляли и поклонялись ей как богу под именем Хапи. В музее Ватикана стоит знаменитая статуя бога Нила: он держит колосья пшеницы и рог изобилия и его окружают шестнадцать детей, каждый ростом с локоть. Статуя символизирует, что если уровень воды в Ниле упадет ниже шестнадцати локтей, то в стране наступит голод. На одной из могил в Абидосе мы видим изображение двух Нилов, несущих папирус, лотос, а также еду и напитки. Миф о двух Нилах включен в знаменитый гимн Атону (или солнечному диску). В нем объявляется, что Атон создает Нил в Нижнем мире и выводит его на поверхность земли, чтобы поддержать жителей Египта. Он также создает божественный Нил, чтобы дать воду людям в других странах. Однако наиболее важным и значимым аспектом мифологии, посвященной Нилу, является то, что он связан с мифом об Осирисе. В гимне Осирису Рамзес IV говорит: «Ты велик, о Нил; твои воды дают жизнь богам и людям». Мы уже видели, что одним из элементов мифа об Осирисе является рассказ о том, как он утонул и был найден Исидой. Плутарх говорит, что в месяц Атур священнослужители шли ночью к реке и наполняли золотой корабль сладкой водой. После этого прислуживающие во время ритуала кричали: «Осирис найден!» Этот миф играет важную роль в сезонных ритуалах Египта. Пики ежегодного подъема и снижения уровня воды в Ниле были мифологизированы и воплощены в истории о смерти Осириса, его обнаружения Исидой и Нефтидой. Каждый элемент мифа нашел свое выражение в ритуалах, сценой действия которых был Нил. Нельзя также забывать, что все мифы и ритуалы, связанные с Осирисом-Нилом, были также неразрывно связаны с функциями царской власти в Египте.
Представленный здесь материал – лишь небольшая часть из обширного и затейливо сплетенного наследия египетской мифологии.
Глава 3
Угаритская мифология
От мифологии двух великих цивилизаций Вавилона и Египта теперь мы перейдем к Ханаану, населенному исключительно представителями семитской языковой группы. До первой четверти XIX века о мифологии Ханаана было мало что известно. Исключение составляли фрагменты записей, сохранившиеся в работах древнегреческих историков. Однако после того, как в 1928 году были обнаружены таблички Рас Шамры на месте раскопок одного из древнейших городов Сирии Угарита, упоминавшиеся в египетских, вавилонских и хеттских записях, эта ранее непознанная территория приоткрыла свои тайны. Среди большого количества табличек, найденных в Рас Шамре (Угарите), было несколько таблиц, написанных клинописью. Однако вид этой клинописи был неизвестен даже знатокам. Немногочисленность использованных значков наводила на мысль о том, что тексты составлены при помощи алфавита, и вскоре эта догадка подтвердилась. Алфавит состоял из двадцати восьми букв никому доселе не известного языка. Этот язык, теперь известный как угаритский, судя по всему, принадлежал к семитской группе языков и был близок к арабскому, арамейскому и древнееврейскому языкам. Упоминание некоторых событий в этих текстах дало возможность установить, что они были написаны в XIV веке до н. э., но нет никакого сомнения в том, что ханаанские мифы и легенды, которые записаны на этих табличках, имеют гораздо более раннее происхождение. Многие из табличек сломаны, текст часто неразборчив, поэтому в нем остается много неясных моментов. Тем не менее основные сюжетные линии мифов определены с большой степенью достоверности, и поэтому представляется возможным дать их пересказ.
Ханаанские мифы и легенды можно условно разделить на три группы. Самая большая группа рассказывает о приключениях и подвигах бога Баала и его отношениях с другими богами. Следует отметить, что имена многих из этих богов и богинь знакомы нам по Ветхому Завету, а элементы угаритской мифологии явно прослеживаются в еврейской поэзии.
Вторая группа состоит из легенды о Керете, царе Хубура. Возможно, у нее есть историческая основа, как мы это уже видели в случае с «Эпосом о Гильгамеше». Однако в нем трудно отделить мифологический элемент от исторического, и вряд ли мы должны забывать об этом, говоря о ханаанской мифологии.
Третья группа состоит из сказки или легенды об Акхате, сыне Данэла, еще одного легендарного ханаанского царя. Эта легенда, как и предыдущая, содержит в себе столько мифологического материала, что она, безусловно, должна быть включена в наш обзор.
Мифы о Баале
Семь табличек с мифом или мифами о Баале находятся в столь плачевном состоянии, что просто невозможно определить изначальный порядок этих табличек или выяснить, представляли ли собой отдельные эпизоды, зафиксированные на них, единое целое, как то было в вавилонском мифе о творении. Более того, поскольку тексты записаны без гласных, а язык, хотя и явно относящийся к семитской группе, труден для понимания, очень многое так и остается нерасшифрованным. До сих пор ученые расходятся во мнении и в отношении перевода, и в отношении толкования угаритских текстов. Сравнение более ранних переводов, сделанных Вироло, и более поздних, сделанных Гинсбергом, Гастером, Гордоном и Драйвером, показывает, с одной стороны, насколько вообще могут отличаться переводы, а с другой стороны, что все-таки в этих переводах есть очень много общего. Выбранные здесь эпизоды иллюстрируют характер мифа о Баале. Именно относительно этих эпизодов у ученых нет серьезных разногласий.
Миф о Баале и водах
В этом эпизоде мы встречаемся со следующими персонажами: высший бог Эл (Илу) по прозвищу Бык Эл, отец всех богов, живущий в доме у устья всех рек; его сын Баал, бог плодородия, которого часто называли «всадником облаков» и которого как бога молнии и грома часто называли Хадад; бог морей и рек Йам-Нахар: между ним и Баалом идет постоянная борьба. Йам-Нахар – любимец Эла, в то время как Баал восстал против своего отца. Другими персонажами мифа являются бог ремесленников Котари-Хасис, который появляется в нескольких мифах о Баале; богиня солнца Шапаш (угаритский вариант аккадского Шамаша), которую часто называют «светоч богов»; Асират (Ашера), жена Эла и мать всех богов, а также владычица моря, которая готовит трон Баала для своего любимого сына Астара, и Анат, сестра Баала, которая играет важную роль во многих мифах о нем.
В мифе, который мы сейчас описываем, Йам-Нахар посылает своих гонцов на совет богов, чтобы они потребовали доставить к нему Баала. Боги в страхе склоняют голову в знак согласия, и Эл обещает, что Баал будет передан Йам-Нахару. После этого Баал обвиняет богов в трусости и нападает на посланцев, но его останавливают Анат и Асират. После этого Котари-Хасис дает Баалу два магических орудия – «йагруш» и «аймур». Баал атакует Йам-Нахара и ударяет его в грудь йагрушем, но Йам-Нахар еще не побежден; затем он бьет его по лбу аймуром, и тот падает на землю. Баал предлагает убить Йам-Нахара, но Асират останавливает его. Она напоминает, что Йам-Нахар теперь их пленник. Баалу становится стыдно, и он щадит поверженного врага. В этом мифе Йам-Нахар в своем высокомерии символизирует враждебное начало моря и рек, которые грозят затопить и уничтожить землю. В это же время Баал воплощает в себе живительное начало воды в виде дождя. Баал ездит по небу на облаках, посылает на землю гром и молнию, чтобы показать свою силу и власть, но он же посылает на землю живительную влагу в сезон дождей, делая землю плодородной. Когда мы будем рассматривать еврейскую мифологию, мы увидим, что часть мифа о Баале была перенесена в миф о Яхве, когда евреи заселили страну Ханаан. В другом варианте мифа торжество Баала над силами хаоса и беспорядка выражено в его победе над семиглавым драконом Лотаном (у евреев – Левиафан), где, судя по всему, есть свидетельство влияния ханаанской мифологии на аккадский миф о победе Мардука над драконом Тиамат.
Анат убивает врагов Баала
Этот эпизод связан с мифом о победе Баала над Йам-Нахаром и имеет параллели в египетской мифологии – миф об уничтожении человечества богиней Хатор. Сестра Баала, богиня Анат, приказывает устроить грандиозный пир в честь победы Баала над Йам-Нахаром. Пир проходит во дворце Баала на горе Цафон, горе богов на «стороне севера». Это место часто упоминается в еврейской поэзии как обиталище богов. Украсив себя румянами и хной, Анат закрывает двери дворца и начинает убивать врагов Баала. Она навешивает на себя головы и руки убитых и ходит по колено в их крови. Эта деталь также встречается в описании уничтожения Хатор врагов Ра.
Строительство дома для Баала
Следует вспомнить, что после победы Мардука над Тиамат в мифе о творении дается описание строительства богами храма Эсагила в честь Мардука. Точно так же после победы над Йам-Нахаром Баал жалуется, что у него нет такого дома, как у других богов. Он и его сестра Анат просят владычицу моря Асират, чтобы она поговорила с Элом и испросила разрешение на строительство дома для Баала. Асират седлает своего осла и едет на север на гору Цафон, к жилищу Эла. Она говорит Элу приятные слова и получает от него разрешение на строительство дома для Баала. Здесь в тексте есть небольшой разрыв, но, судя по всему, хотя у Баала уже есть дом из дерева и кирпича, он не считает это жилище достойным того положения среди богов, на которое он претендует. Анат спешит сообщить брату, что Эл разрешил ему построить дом, и объявляет, что дом этот должен быть из золота, серебра и ляпис-лазури.
Они отправляют посланников к богу-мастеровому Котару, который приходит; его встречают с почетом и устраивают пир в его честь. Между Баалом и Котаром вспыхивает спор о том, должен ли этот дом иметь окна или нет. Котар говорит, что у дома должны быть окна, но Баал не согласен, так как считает, что через них за ним сможет подглядывать Йам-Нахар. Котар сумел отстоять свою точку зрения, и дом был украшен окном, через которое Баал может посылать гром, молнию и дождь. Завершение строительства отмечается великим пиром, куда Баал приглашает всех своих родственников и детей Асират. На пиру Баал объявляет о своем верховенстве над богами и говорит, что он не будет посылать дань новому любимцу Эла Моту, богу бесплодия и преисподней. Таким образом, в мифе возникает новый персонаж, и следующие эпизоды связаны с борьбой между Баалом и Мотом. Ответив на вызов вод, воплощенных в фигуре Йам-Нахара, Баал теперь должен защитить плодородные земли от наступления бесплодной степи, воплощенной в образе Мота. Вероятно, существует связь между именем Мот и еврейским словом, означающим «смерть». Было высказано предположение, что в Ветхом Завете есть некая ссылка на Мота; вместо общепринятой версии последних строк псалма 48: «И он будет поводырем нашим, даже если поведет нас к смерти», некоторые ученые приводят другой вариант: «Он поведет нас против Мота».
Баал и Мот
Таблички, на которых записан миф о противостоянии Баала и Мота, находятся в очень плохом состоянии. Дальнейшие исследования и находки новых материалов помогут заполнить белые пятна. То, что приведено здесь, основывается на варианте, с которым согласны большинство экспертов по угаритской мифологии.
Видимо, Баал направил своих посланников Гапна и Угара к Моту, чтобы они передали отказ платить дань. Они возвращаются с угрожающим посланием от Мота, которое приводит Баала в ужас, и он униженно отвечает ему: «Будь милостив, божественный Мот; я твой верный раб, связанный с тобой навсегда». Мот радуется и объявляет, что Баал подчинен навсегда. Затем рассказывается, что посланники прибывают в дом Эла и говорят, что Баал найден мертвым, но не ясно, что стало причиной его смерти. Из последующего можно понять, что Баал, подобно Таммузу, оказывается в подземном царстве. Услышав эту новость, Эл сходит со своего трона и садится на землю, посыпает голову пеплом, надевает на себя мешковину и бьет себя камнями по щекам. Он оплакивает смерть Баала. Анат бродит в поисках брата, а обнаружив его тело с помощью Шапаш, несет на Цафон, хоронит и устраивает погребальный пир. Предполагается, что Баал отсутствует на земле семь лет, и это были годы голода и засухи. Затем Анат захватывает Мота, мечом разрубает его, сжигает на костре, перемалывает на ручной мельнице и зарывает в землю – все эти действия символизируют процесс обработки зерна.
Затем мы узнаем, что Элу снится сон, что Баал жив. Он смеется от радости, возвышает свой голос и объявляет, что Баал жив. Он объявляет об этом девице Анат и Шапаш. Но хотя предполагается, что Баал жив, никто не знает, где он, и раздается возглас: «Где же Баал? Где господин, хозяин земли?» Во время отсутствия Баала возникает вопрос о его преемнике, и Асират предлагает своего сына Астара в качестве претендента на трон. Астар восходит на трон, но видит, что его ноги не достают до пола, когда он сидит на нем, а голова не касается вершины трона. Поэтому он сходит с трона и объявляет, что не может править на вершине Цафона.
Затем следует описание запустения земли из-за отсутствия Баала, и Шапаш, «светоч богов», отправляется на поиски пропавшего. Заключительная часть этого, можно сказать, «эпоса о Баале и Моте» рассказывает, как Баал вновь воцаряется на Цафоне и возобновляет свой конфликт с Мотом, который, по-видимому, вернулся к жизни. Между ними завязывается отчаянная борьба, два бога бросаются друг на друга, как разъяренные быки, пинают друг друга, как жеребцы. Шапаш встает между противниками, и наступает нечто вроде перемирия: Баал снова воцаряется на троне и щедро награждает своих сторонников. В конце поэмы указаны имя писца, а также имя угаритского царя Никмада, в чье правление она была записана. Это дает нам возможность датировать поэму эпохой Амарна, то есть примерно серединой XIV века до н. э. Однако мифологический материал, лежащий в основе поэмы, значительно древнее. Угарит находился в сфере влияния и ассирийцев, и египтян, и эти мифы с севера Ханаана несут в себе явные черты как аккадской, так и египетской мифологии.
Есть еще два мифа, связанные с Баалом, которые не являются частью «Эпоса о Баале», но их нельзя не рассмотреть в нашем обзоре.
Миф о Xaдаде
Табличка с текстом этого мифа сильно повреждена, и поэтому текст трудно разобрать. Более того, не вполне ясно, был ли на этой табличке записан весь миф целиком. Однако те части мифа, которые удалось расшифровать, дают нам дополнительную информацию о цикле мифов о Баале. Хадад – еще одно имя Баала. Оно часто упоминается в Ветхом Завете, например в именах сирийских царей – Бен-Хадад, Хадад-Эзер. В этом мифе служанки богини Асират, владычицы моря, и Йариха, бога луны, отправляются к Элу с просьбой о помощи против атак ужасных существ, посланных Баалом, которые пожирают их, словно червей. Эл велит им идти в дикие заросли и, укрывшись там, дать жизнь диким зверям с рогами и горбами, как у буйволов. Баал-Хадад видит их и бросается за ними в погоню. Они делают все, что им велено, и Баала охватывает желание поохотиться на существ, которым они дали жизнь. Однако погоня за ними оборачивается для бога бедой: чудовища берут его в плен, и он исчезает на семь лет. Во время его отсутствия на земле воцарился хаос.
Его родственники идут на поиски и, к своей радости, находят его. Совершенно очевидно, что это – еще один вариант мифа о смерти Баала и поисках Анат. Он также в какой-то мере повторяет сюжет шумеро-аккадского мифа о сошествии Таммуза в подземный мир и освобождении его Иштар.
Анат и буйвол
Этот фрагмент представляет интерес, поскольку он доказывает, что зоофилия, практика, которая каралась смертью у евреев, в Ханаане была разрешена и имела сакральное значение. Миф рассказывает о том, как Анат расспрашивает всех, где можно найти Баала, и ей говорят, что он охотится. Она следует за Баалом, и при виде сестры его охватывает страстная любовь к ней. Обратившись в буйвола, он вступает с ней в связь. Этот фрагмент заканчивается тем, что Анат заявляет Баалу, «что дикий буйвол рожден от Баала, буйвол рожден от всадника облаков». Баал вне себя от радости. Миф также отражает практику установления брачных отношений между братьями и сестрами, которая у фараонов Египта была скорее правилом, чем исключением. Возможно, что греческий миф о Зевсе и Ио также уходит своими корнями в этот ханаанский миф.
Легенда о Керете
Эта любопытная история записана на трех табличках, две из которых прекрасно сохранились, а третья находится в весьма плачевном состоянии. В тексте есть пробелы, и возможно, что некоторые таблички просто потеряны. Однако большинство ученых сходятся во мнении о сюжете этого мифа, хотя толкуют его абсолютно по-разному. Некоторые считают, что миф основан на определенных исторических фактах, в то время как другие видят в нем культовую легенду с сильно выраженным мифическим началом. Есть предположение, что поэма была написана, чтобы прославить угаритского царя Никмада, приписав ему божественного предка Керета, царя Хубура, который и является героем этой поэмы. Мифологический элемент здесь достаточно очевиден, чтобы оправдать включение этого произведения в обзор ханаанской мифологии.
Согласно этой легенде или этому мифу, Керет, царь Хубура, потерял жену, детей и дворец. Когда он оплакивал свою несчастную судьбу, ему во сне явился Эл и приказал снять траур, вымыться, умастить себя маслами и благовониями и подняться на высокую башню, где он должен принести жертву Элу. Затем он должен организовать поход на город Удом, который некоторые ученые идентифицируют с библейским и историческим Эдомом. Царь Удома Пабил хочет откупиться от него и предлагает ему все свое богатство, но Керет отказывается от даров и требует в жены дочь Пабила Хурию. Керет выполняет все требования Эла, и на пути к Удому он клянется Асират из Сидона отдать ей огромное количество золота и серебра, если она поможет ему. Керету удается заставить Пабила отдать дочь. Он празднует свадьбу с грандиозным размахом. На пиру присутствуют все боги Угарита, Эл благословляет Керета и обещает, что у него будет семь сыновей и дочь. Один из них будет вскормлен богинями Асират и Анат и сменит Керета на троне. Эти обещания сбываются, но Керет нарушает клятву, данную Асират, – и его постигают несчастья. Судя по всему, они вызваны гневом Асират. Керет заболевает и, видимо, находится на пороге смерти. Один из его сыновей, Элху, в отчаянии; он всю жизнь верил, что его отец – божественного происхождения и поэтому бессмертен. В мифе также говорится, что в результате болезни царя перестали идти дожди и урожай оказался под угрозой. Это тема, с которой мы уже встречались в мифе о Баале. Керет говорит Элху, что не стоит терять времени, оплакивая его, а лучше послать гонца за его сестрой Титманат, чье имя обозначает «восьмая». Она должна вместе с Элху начать готовиться к жертвоприношению Элу; Элху предлагает Баалу в качестве дара масло, чтобы он вернул земле плодородие. Лутпан, то есть Эл, семь раз взывает к собравшимся богам, пытаясь узнать, есть ли у кого-нибудь лекарство от болезни Керета. Когда выясняется, что ни у кого этого лекарства нет, Эл объявляет, что он сам произнесет заклинание, изгоняющее болезнь, и для этого отщипывает кусочек навоза.
На этом месте текст прерывается; в следующем отрывке мы уже видим, что Эл послал Керету богиню врачевания по имени Шатакат. Она должна облететь сотни больших и малых городов, чтобы найти нужное лекарство. Ей удается сделать это, и скоро распространяется известие о том, что ей удалось победить смерть. К Керету возвращается аппетит, и он снова воцаряется на троне. Тем временем его старший сын Йассиб, который замышлял занять место отца, идет в комнату, где лежит Керет, и требует, чтобы тот отказался от своего трона и передал власть ему, Йассибу. Поэма заканчивается эпизодом, в котором разъяренный отец проклинает своего сына.
В основе этой весьма любопытной легенды лежит некий субстрат исторических событий, однако ясно, что в основном это мифологическое произведение, а некоторые элементы, скорее всего, связаны с обрядовой традицией.
Поделиться книгой: