Егор тут же принялся планировать новые эксперименты. И координаты-то берега ему за каким-то лядом понадобились, и тамошнюю Подкову откопать захотелось. Все насторожились было. Оценивать стали — в какие суммы его научный интерес выльется. Это пока я свои деньги тратил, всем было по барабану. Но теперь-то у каждого было что терять, и что считать. Так что, повезло Егору. Вовремя он уточнил, что новых вложений не потребуется, и все необходимое уже есть в его распоряжении.

Миха тут же вспомнил об откопанной из груд нежно хранимого в ангаре барахла лодке, а Натаха напомнила о моем обещании научить Никиту стрелять из ружья.

— Только сначала нужно проверить возможность открытия врат с той стороны, — поднял палец к небу ученый. — Это не трудно организовать так, чтоб эксперимент был совершенно безопасным.

— Но до этого, мы с Дюхой еще раз посмотрим окрестности, — согласился Леха. — Чтоб не удивляться потом, если что.

— Вы детям к школе все купили? — хмыкнул я, глядя на возбужденных женщин и бурлящих идеями мужчин. — Неделя до осени осталась… Поеду ка я завтра продавать часть золота. А потом уж займемся нашей фазендой.

В общем, о полноценном освоении нового мира не было сказано ни слова, но общее согласие на продолжение нашего там присутствия было получено. Пока нам с младшим этого было достаточно.

Утром Егорка засел спаивать из деталек какой-то прибор, жены взяли Натахину банковскую карточку и рванули в город за покупками для детей, а мы с Поцем и Лехой отправились на овощной рынок. К Олегу Саве.

Давным-давно, в далеком детстве, Олег с родителями жил в соседнем подъезде. Тогда он еще Савой не был. Савиных его фамилия. Вместе, в одной компании и крепости снежные строили, в чужие огороды за малиной лазали. Так что знал я его больше тридцати лет. Потом он поступил в военное училище, а меня в армию забрили. Капитана краповых беретов уволили из рядов по состоянию здоровья. Места своего на гражданке он долго найти не мог, пока однажды меня не повстречал. А я тут же познакомил Олега с тренером. На разборки ездить офицер в отставке сразу отказался, но навести должный порядок на подконтрольном братве рынке взялся. И навел. И если в нашей группировке и был человек, которому я верил почти абсолютно, так это он. И очень надеялся, что Олег поможет мне решить проблему со сбытом рыжья.

— Говно вопрос, Дюх, — сразу заявил Сава. — Помогу. Только сам-то че? Найти ювелира, который пробу пробъет и скинет по тихому — как два пальца. Я тебе, брат, в схеме зачем?

— Тему пробиваю, — относительно честно признался я. — На меня старатели вышли. Их канал накрылся, а роют они не по детски. Кусок вот на пробу привезли. Если все гладко будет, они еще приволокут. Готовы по штуке за грамм отдавать, но чтоб лавэ сразу и партии по кило, не меньше.

— Не хило, — кивнул Олег. — А к дяде Вове?

— Две причины, — поморщился я. — Первая: он мне уже недавно помог…

— Понял, — снова качнул почти налысо бритой головой. Если учесть, что шеи у капитана дивизии имени товарища Дзержинского не было, выглядело это монументально. — Не хочешь быть обязанным лишний раз. Принято. А вторая?

— Ты морды видел, что теперь везде за шефом таскаются?

Две морды появились рядом с телом любимого шефа с погода назад. Почти сразу после того, как у него с Кимом вышло то ли перемирие, то ли раздел сфер влияния. Два жилистых типа, молчаливых, как скала и резких, как понос. И готовых кинуться на любого. Причем, без команды. Стоит резко махнуть в сторону тренера рукой — и готово. Лежишь мордой в пол, руки неестественно вывернуты и в бок ствол тычется. Самое поганое — никто кроме дяди Вовы не знал, как этих овчарок звать-величать, кто они такие и откуда взялись.

Но слухи, ясен день, ходили. Болтать-то людям не запретишь. Говорили, что это будто бы спецура из ФСБ, приставленная чтоб больную печень нашего лидера охранять. И что типо пока шеф из определенного Кимом стойла морду не высовывает, жить ему долго и счастливо. А вот если взбрыкнет, возомнит о себе невесть что — тут нашему тренеру и хана. Придавят как куренка в один миг. Были даже отчаянные пацаны, которые на полном серьезе предлагали дяде Вове содействие в избавлении от этой стражи. На что были тут же посланы в пешее эротическое путешествие в грубой форме.

В любом случае, при этих мордах серьезные люди серьезные вопросы с шефом обсуждать отказывались. А спровадить куда-нибудь их было довольно сложно. Даже прямому приказу дяди Вовы они иной раз отказывались подчиняться. Да и не факт, что эти големы не умеют читать по губам.

— Осознал, — снова согласился Олег. — Злые люди. При них такие дела крутить — в русскую рулетку играть. Ну да ладно. Поди и мы не пальцем деланы. Крутанем тему и без шефа. Не тонну же золота купить предлагают. Килограмчик я и сам куплю. Цацки наделаю и своим же клиентам продам. Мои "талибы" обожают наряжаться…

Я выложил килограммовый самодельный слиток, а Сава вытащил из сейфа несколько пачек денег. Обменялись, пожали друг другу руки и договорились, что через недельку я привожу от "старателей" еще пару таких же брусков. Олег вышел меня проводить к стоянке. Опять же, я попросил. А меня — брат. В офис с гордой табличкой "Начальник охраны" Леха идти отказался наотрез, а какой-то разговор к Саве имел. Ну да и ладно. Что мне, трудно? И даже не слишком интересно было о чем они там шептались, многозначительно на нас с Поцем поглядывая. И, видимо, результат моего младшего вполне удовлетворил. Потому как всю дорогу домой он весело, немилосердно фальшивя, насвистывал так мной и неузнанную мелодию.

В ангаре полчаса держал стремянку Михе. Он тянул проводку к новенькой, только-только приделанной над Подковой лампочке. Еще один генератор мы купить не догадались, а хондочка нужна была для испытания возможности, как метко выразился мичман: "автономного плавания". Слава Богу, засов на воротах сохранился еще с тех пор, как у меня здесь рабочие жили. Иначе его тоже пришлось бы срочно приделывать. По плану, если портал успешно запустится с той стороны, мы собирались рвануть туда всей толпой. С палатками, пивом и шашлыками. Обмывать первый вырученный за трофейное золото миллион.

Сначала, я хотел попросту поколоть добычу всем поровну. По сто сорок тысяч. Думал дать соратникам подержать деньгу в руках, почувствовать сопричастность. Тем более, что даже для нас с Натой — это деньги серьезные. Совсем немногим меньше моей ежемесячной зарплаты. Старого вымогателя Поца такой суммой не удивишь, но и он, как я полагал, от нее не откажется. А для остальных — это половина средней "японки". Ну или неплохая дача соток в шесть. Или капитальный гараж у черта на куличках. Семь мичмановских пенсий или четыре доцентских жалования.

А бабы взяли и отказались. Они, оказывается, еще в процессе бродяжничества по магазинам договорились. По десять штук каждому на чулки и сигареты, а остальное в общий фонд "Фазенда".

И совсем нас, мужиков, добили, когда на стол выложили список самых насущных покупок. Фантазия у нас у всех богатая, могли себе представить, как женщины планировали начать освоение тропического берега. Так что сами понимаете, с какими рожами мы потянули руки к бумагам. И какие они, морды лица, я имею в виду, стали, когда осознали написанное твердым, практически калиграфическим Любаниным почерком.

Цемент, арматура, двадцать кубов обрезной доски и сто тридцать кило гвоздей — каково?! Мотокультиватор, две бензопилы, резервный генератор и шесть канистр-двадцаток под топливо. Пластиковый танк с питьевой водой. Палатки, несколько ящиков консервов, десятки кил разных круп и вермишелей. Горы приправ, мешок соли…

— Мы что? Туда жить переезжаем? — сверкнул глазами Леха. Это я знал, что он бы и с радостью. Но притворялся он славно. Даже его благоверная ничего не поняла.

— Запас карман не тянет, — отрезала Ирина.

— Мало ли, — погладила своего моремана по руке Любка. — Сам же знаешь, как оно может повернуться. А мы там с детьми.

— Тогда еще патроны допиши, — кивнул Миха. — Спирт и спички.

— И все продукты умножить на десять, — поддержал Леха.

Я не стал спорить. Да хоть на сто. Привезут первую партию — нужно будет ее туда перетаскивать. Тогда и посмотрим. Асфальтированных дорог в том мире я пока еще не встречал, а по песку особо не покатаешься. Особенно на хорошо груженом грузовике. Как говорится: одно неосторожное движение педалью и грузовик мигом тонет по ступицы.

В чем подвох народ начал понимать уже в процессе выдвижения к пляжу. Поклажи-то всего ничего, а сходи ка по горячему от солнца песку туда-сюда раз пять — офигеешь.

— Пару квадров с прицепами на широких лыжах, — простонал, утирая пот Миха.

— Голубой вертолет и кино на халяву, — хмыкнул я, выставляя за порог очередную партию сумок. — Тащи. Тебе еще лодку переть!

Лучше всех пристроился Леха. Пока все остальные, включая легкотрудника Егора, и детей, работали рабами, а наш мичман все это время занимался строительством забота из подручных материалов. Временный, до обнаружения более удобного для освоения участка берега, лагерь решили устроить на месте ночевки нашего потеряшки. И чтоб какой-нибудь дерзкий динозавр своим неожиданным появлением не испортил праздник, было решено воздвигнуть заслон. Вторым предназначением "стены" было ограничение свободного перемещения деточек. Панцанва у нас подобралась активная, любопытная и предприимчивая. Улизнут в джунгли каких-нибудь бабочек ловить, или обезьянку дрессировать, и абзац застолью. Ищи их потом. И ведь даже МЧС не вызовешь.

Короче, забор Леха строил не на страх, а на совесть. У меня на стеллажах моток проволоки-вязалки нашелся. Так и его не хватило. Мы уже и костер развели, и палатки поставили, и лодку надули, а он все еще возился.

И вот исторический момент настал. Ворота ангара были заперты на засов изнутри, и все подельники оказались по другую сторону порога. Подкова продолжала переливаться всеми цветами радуги. Портал должен был работать все то время, что мы планировали пробыть вне нашей Земли. А на случай перебоя с электричеством, на постамент, где раньше стояла статуя, водрузили хонду. Но пока не заводили. Берегли бензин.

Искупались. Выгнали из воды детей, немедленно отправившихся собирать валяющиеся тут и там орехи. Солнце заметно склонилось к горизонту. Егор бросил ковыряться со своими приборами, достал спиннинг и, в компании Михи и ТОЗовской вертикалки отправился на мыс. Женсовет трепал языками, нарезая овощи на салаты, а мы с довольным своими строительными успехами Лехой занялись углем для шашлыка. Ну, по банке пива вскрыли, естественно. Хорошо было. Спокойно. Вроде и обе "сайги" рядышком, и место незнакомое, а ощущения тревоги не было. И тут моя Натаха задала вопрос:

— Девочки? А соль взял кто-нибудь? Эй, парни! Соль брали?

Мать моя — женщина! Вот именно в тот момент лично до меня вдруг доперло во что именно мы все ввязались. И чем, бляха от ремня, рискуем! Не было там ничего. Вообще! Только то, что принесли с собой из дома. Не сбегаешь к соседу за той же солью. Не купишь в магазине хлеб или порох для патронов. И если Подкова вдруг взбрыкнула бы… Ну там, типо свет луны отразился от болотных газов и все такое… Если бы портал, что привел нас в этот другой, не наш, неизвестный, непознанный мир, вдруг перестал работать…

В десять раз, говорите? В сто! В тысячу раз больше! Такой здесь запас всего необходимого для выживания должен быть, чтоб похрен стало — есть дырка домой или заросла напрочь!

Так стало жутко, что аж волосы на спине дыбом встали и голос сел.

— Сейчас схожу, — прохрипел я, поднимаясь с теплого песочка и подхватывая винтовку.

— Я с тобой, — почему-то шепотом заявил брат. — Мало ли…

Поблагодарил кивком. Честно говоря, страшно было до жути одному переться эти несчастные триста метров до Подковы.

Сходили. И всю дорогу не сказали друг другу ни слова. Так вот нас придавило, что слов не находилось. Не хотелось уже пива, и жареное мясо в рот не лезло. Все остальные посматривали на нас с младшим подозрительно, а Натаха даже пыталась выпытать потихоньку — чего такого у нас с Лехой приключилось, что мы оба как мешком ударенные.

— Фигня, прорвемся, — с деланным оптимизмом отговорился я. И понял, что прав как никогда. И правда! Чего это я? Здоровые, битые жизнью мужики — неужто пропадем?! Да ни в жисть! Прорвемся, обустроимся, крепость выстроим и туземцев ясаком обложим! И так это мне теплом по сердцу мазнуло, что не мог в себе новость держать. Немедленно новой банкой пшикнул и тост предложил. За русских, которые в огне не горят, в воде не тонут и в новом мире не пропадут. Вроде и Леху после таких слов отпустило малехо. Во всяком случае, улыбаться стал.

Утром получили второй "привет". Выяснилось, что никто не взял с собой бритву. Но это уже мелочи. Посмеялись даже. Поприкалывались. Решили, будем как те казаки, что Сибирь завоевали, бороды отращивать. Чтоб, бляха от ремня, соответствовать идеалу. Остальные "недостачи" уже и не вспомню. Постоянно что-то забывалось, чего-то не хватало. Но каждый раз как-то выкручивались. Включали смекалку. Это ведь не я придумал, это народное творчество, что необходимость — мать изобретения. Когда нет дефицита, когда практически все можно купить или достать, от отсутствия простых вещей в ступор впадаешь. А вот если ты уже внутренне готов к тому, что можешь рассчитывать только на то, что есть под рукой, башка начинает варить — мама, не горюй!

Егор с рассветом опять засел за свои приборы. Мы ружье рядом конечно положили, но надежды на этого сумасшедшего ученого не было никакой. На всякий случай Любке выдали ракетницу. А Никитосу мелкашку и пачку патронов, с условием, что еще боеприпас получит только если за время нашего плавания на лодке расстреляет эти. В одиночку. И не по мохнатым макушкам пальм, а по мишени. Леха за три минуты пулеулавливатель построил. Песчаный бугор, мичман и саперная лопатка — что еще надо? Кусок заранее припасенной фанеры, пачка листов с черно-белым кругом и жгучая зависть остальной пацанвы. Сын был в себе совершенно уверен, и на наши подколки только хмыкал. Ну-ну. Это только кажется, что расстрелять сорок патронов за несколько часов — проще некуда…

Лодка была готова, загружена огнестрелом, небольшим продуктовым НЗ и канистрами с горючим. Но оставались сомнения в боеспособности остающихся в лагере подельников — а кто мы еще, если валютными спекуляциями занялись? Стволы еще были, а вот бойцов, способных с ними управиться не наблюдалось. Но тут нас с Поцем Леха сумел удивить. Засмущался, покраснел даже чуток, словно красна девица, и вытащил из-за пазухи пистолет. Нормального такого, новенького "тотошу". Черного, блестящего, совсем как настоящего. Уж нам ли с Михой не узнать любимое оружие рэкетира!

Достал, короче, и Любане своей отдал. А та совершенно привычным, отточенным движением чуток оттянула раму, выяснила, что патрон в стволе, и пристроила волыну в соломенную сумочку, вместе с другими-разными тюбиками для ровного загара.

— А мне? — деловито поинтересовалась Натаха.

— В машине оставил, — виновато развел я руками. — Другой раз…

Супруга моя кивнула, будто это обычное для нее дело — с пистолем на пляже чалиться. Прикиньте! Это она-то! Прежде опасавшаяся даже прикасаться к оружию. А тут еще Ирка возникла. Завела свою любимую пластинку о том, какой у нее мужик никчемный. Даже пулеметом для ненаглядной не озаботился! У всех, мол, есть, а она опять в пролете, как лохушка какая-то. Поц, скалясь в сорок зубов, пообещал потом дать ей "парабеллум", и она успокоилась. А мы могли, наконец, выдвигаться.

От пешего похода вдоль берега после долгих раздумий отказались. Решили, вдруг этот пляж на сотни верст тянется, и что толку будет по нему шляться? У нас, понимаешь, лодка простаивает! Она конечно жрет, как тот динозавр, ну так а нафига бак на пятьдесят ставили? Еще и канистра в запасе, на случай, если увлечемся и прохлопаем ушами. Вернуться полюбому хватит. Весла тоже еще никто не отменял. Мичман клялся, что и в одного выгребет. Типо, настоящие моряки одним веслом гребут круче, чем пехота — это он про меня — двумя. Я не спорил. Зачем? Работа нудная и трудоемкая. Терпеть не могу…

В предпоследний выход мы с Лехой на запад довольно далеко прошли. Как бы не на километр. Следы Васькины искали. Теперь такой задачи не стояло, и плыть решили на восток. Тихонечко, чтоб не просмотреть чего-нибудь особенно интересное.

Ну что сказать. На моторе плавание особенно не затянулось. И вернулись в лагерь мы с запада. Знаете, что это значит? Правильно, внучки. Остров это был. Длинный, километра четыре, и узкий — от четырехсот до шестисот метров. Почти точно вытянутый с запада на восток. И Подкова была чуть ли не в самой его восточной части. А на самом западном — пролив. Каких-то полкилометра, и та другая земля, которую мы прежде только в бинокль разглядывали, и куда пастух наш алтайский ушел.

Несколько раз приставали к берегу. Миха с Лехой, два специалиста, бляха от ремня, разглядывали какие-то давно высохшие водоросли, замеряли рулеткой ширину пляжа и спорили до хрипоты. А потом, как-то вдруг договорившись, вынесли вердикт: плохой у нас остров. Низкий. Ну, то что в прилив вода почти до кустов доходит, мы уже успели выяснить. Пришлось даже палатки и костер повыше переносить. А вот о том, что в сильный шторм хорошая волна может и вовсе через весь островок перехлестывать, мне в голову раньше не приходило. Да и не могло придти. Слишком уж сухопутный я человек.

— Самое высокое место как раз у Подковы, — утверждал мичман. — Кто-то очень грамотно точку выбрал. Заметил? Поближе к северному берегу. Если ветер с севера будет, от штормов большая земля защитит. А вот, если с юга — трындец. На статуе видел какие царапины? Здесь может и тропики, а в сезон штормов не забалуешь. Мусор всякий так несет, в танке не отсидишься.

— Можно конечно бунгалу временную построить, — поддакнул Поц. — Но, к гадалке не ходи, первым же серьезным штормом ее в море унесет.

— Интересно, какое здесь сейчас время года? — поморщился я.

— А хрен его знает, — чему-то обрадовался Леха. — Это ты у Егорки спроси. Нехай своих ученых богов спросит. Но вот что я тебе скажу, брат. Валить надо оттуда и на большой земле окапываться. Ты тот мыс видел? Который за проливом? На который Васька твой слинял?

— Он не мой.

— Да похрен! Я не про то! Ты вот стекла возьми, глянь. Там где мыс расширяется. Видишь? Сопочка. Вот если на ней форт выстроить, мы весь полуостров контролировать будем. А земли там — валом. Будет где нашим ненаглядным грядки свои наковырять. И штормам не по зубам. Высоко. А если там еще и ручей какой-нибудь найдется — вообще красота.

— Зачем тебе ручей? Скважину пробурим.

— А миниГЭС хочу, — развел руками здоровяк. — На пятнадцать киловатт всего лям стоит. Че мы, чухонцы какие-то немытые? Я удобства хочу.

— Тема, — согласился я. — Пятнадцать — это серьезно. Ты, по ходу, все придумал уже.

— Ну не то чтоб… Размышлял. Планировал…

— Ладно. После обеда сбегаем на ту сопочку. Посмотрим, — решил я. — А сейчас в лагерь. Нужно новостями поделиться. И Егорку подговорить Подкову выкопать. Не будем же мы грузы через пролив таскать?!

— Точно, — обрадовался Миха, видимо уже успевший представить, как тащит в гору пару коробок тушенки. — И это, пацаны! Надо остров наш назвать. Ну имя ему дать. Вдруг тут их много. И будем берега путать, как лохи, в натуре. Я и флаг уже приготовил.

— Это еще зачем флаг? — не понял я.

— Какой флаг, — одновременно со мной поинтересовался Леха.

— Так это, — засмущался Поц. — Типа, чтоб забить за бригадой землицу, по обычаю на ней флаг поднимают. Ну я, типо, подумал и Андреевский взял. А че? Тебя предки Андреем нарекли, и на военно-морском знамени — Андреевский крест. В тему, в натуре.

— И остров Андреевским назвать, — заржал мичман. — До кучи.

— Хрен вам, — вспылил я. — Не Андреевским, а Апостола Андрея Первозванного!

— Да ладно, ладно. Как скажешь. Ты командир, — отъехал Миха.

— Не слишком солидно для такого-то клочка? — усомнился брат.

— Так он реально первый, на который наша нога ступила, — пожал я плечами. — Пусть у него и имя особенное будет.

— Принято.

День открытий на этом не закончился. Егор успел тоже кое-что выяснить. И стоило причалить, нам, не успевшим даже поделиться своими новостями, пришлось выслушивать весьма эмоциональную речь ученого.

— Я знаю, где мы! — вопил средний брат на весь остров. — Я вычислил наши координаты!

— И че?! — высокомерно поинтересовался Миха. — Типо крутые? Или че?

— Крутые, Мишенька! И еще как! Восемьдесят два градуса восточной долготы, пятьдесят четыре с половиной градуса северной широты!

— Слышь, — осклабился Поц. — Мы типо все в шоке. Че блажишь-то, как потерпевший?!

— Ты тупой?! — набычился Егор. И вдруг перешел на непривычно из его уст звучащий окраинный слэнг. — Не сечешь тему, сопи в тряпочку! Я те по человечачьи базарю! Мы, в натуре, совсем рядом с городом.

— Погоди-погоди, брат, — наморщил лоб Леха. — Что значит — рядом? Тут море, и тропики. Какой, к дьяволу, город?

— Так и я о том баяню, тьфу, говорю! Мужики! Наш город, я точно знаю, на пятьдесят пятой широте. Долготу точно не помню, но по хронометру, у нас сейчас разница по времени с Гринвичем — шесть часов. Так что мы в одном часовом поясе с городом.

— Прикол, — согласился я.

— Да какой, нахрен, прикол, брат, — вспыхнул Егор. — На нашей широте не может быть никаких тропиков! Вообще! Понимаешь? Море — да Бог с ним с морем. Ну там, полярные шапки растаяли, или еще какая-нибудь фигня. Но кокосы у нас просто не выживут. В первую же зиму в сосульки превратятся…

— Я так понимаю, ты хочешь сказать, что мы не в твоем этом… олигофреноцене? Или вовсе не на Земле?

— Я не знаю, Андрюх, — сдался брат. — Я уже ничего не понимаю. Луна — точно наша. Характерный рисунок кратеров… Растительность тоже земная. И люди здесь явно бывали. Кто-то же Подкову тут оставил…

— Но? — поощрил я ученого.

— Ну, есть у меня одна гипотеза, — как-то не слишком охотно признался средний. — Мне в сеть выйти нужно. Проверить кое что. Я ночью звездное небо фотографировал. Не слишком хорошо получилось. Видимость плохая отсюда. Но несколько созвездий удалось опознать. И… Ты знаешь, я не специалист. Эти материалы астрономам бы показать. Но, мне кажется…

— Креститься надо, если кажется, — ввернул обиженный Поц.

— Да вот тебе крест во все пузо, Михаил, — отмахнулся Егор. — Какие-то они не такие, эти созвездия… Короче, мне нужно к компьютеру.

— Ну так иди? В чем проблема-то? — не понял я. — Если так надо.

— Так не пускают, — развел руками ученый. — Люба его. Говорит, вот мужички явятся, тогда можно. И то, если кто-нибудь проводит. Нечего, говорит, одному по джунглям бродить.

— Молодец, — поддержал жену мичман. — Правильно говорит. Пошли провожу.

— А мы на острове, — пожаловался Миха. И поднял уже приделанный к древку Андреевский флаг. — Мы его Андреевским назвать решили.

— Апостола Андрея Первозванного, — снова уточнил я. Помнится, Коленку это было важно, а мнение других специалистов меня мало интересовало.

Егор с Лехой ушли в портал, а женсовет новость об обретении островом имени пропустил мимо ушей. Младший уже успел отчитаться о результатах разведки, и о том, что осваивать этот песчаный клочок суши смысла нет. Так что наши женщины уже списали в историю Андреевский… тфу, Апостола Андрея, то есть.