Никитин огляделся и нашел рядом со складом небольшое недавно построенное двухэтажное здание из красного кирпича – видимо офис. Около него стояло несколько машин, в том числе и почти новый квадратный черного цвета джип Мерседес, видимо хозяина базы. Туда Мирон Григорьевич и направился.

Никакой охраны на входе не было, из вывешенного на стене списка с номерами кабинетов и указанием их владельцев Мирон понял, что кабинет его старого знакомого находится на втором этаже. Поднявшись по лестнице, он свернул направо и сразу уткнулся в шикарную дубовую дверь. Толкнув ее на себя, увидел приемную – небольшое, но шикарно отделанное помещение с аквариумом в углу. На стене висели дипломы и медали, причем чередовались дипломы, как за успешную предпринимательскую деятельность, так и более старые, еще советские – за спортивные достижения в стрельбе. За столом сидела высокая молодая и очень привлекательная брюнетка в белом костюме (по-видимому, секретарь). Мирон усмехнулся про себя – его старый приятель, судя по всему, устроился очень и очень неплохо.

– Вам назначено, простите?

Да-а-а, как в лучших домах Лондона и Парижа…

– Я приехал издалека и нуждаюсь в добром совете. Пожалуйста, передайте это Александру Николаевичу слово в слово – с этими словами Никитин пересек приемную, устроился в одном из шикарных кожаных кресел и закрыл глаза. Ждать пришлось недолго – секретарь (как потом узнал Никитин, звали ее Лена) вышла из кабинета и приглашающе кивнула.

Кабинет владельца базы оказался намного больше приемной. Обставлен он был без излишнего шика, но со вкусом. Единственное, что не вписывалось в интерьер современно кабинета бизнесмена, был большой шкаф из красного дерева. Дверца шкафа была из закаленного стекла и позволяла видеть его содержимое – на нем в ряд выстроилось около десяти винтовок с оптическим прицелом – от отсвечивающего благородной, цвета золота полной ложей ижевского Лося до английской снайперской AW с мощной немецкой оптикой. Мирон Григорьевич улыбнулся – старый стрелок, судя по всему, увлечений своих не сменил.

Навстречу Мирону из-за стола вышел хозяин кабинета – высокий мужик с черными как вороново крыло волосами. Несмотря на то, что ему было уже за сорок, двигался он подобно огромной кошке – плавно и абсолютно бесшумно, явно было видно, что со спортом он не завязал. Его рукопожатие в полную силу могли выдержать немногие – Никитин был одним из них.

– Йахд кум Ллаху ва юслиху ба ля кум! – произнес Александр Николаевич Платов, хозяин кабинета оптовой базы и много чего другого, бывший офицер подразделения "Каскад" – Да укажет вам Аллах правильный путь и да приведет он в порядок дела ваши!

– Ва фи ки баракя Ллаху! – ответил предприниматель из Краснодара Мирон Григорьевич Никитин, бывший офицер подразделения "Каскад", сослуживец Платова – и вас да благословит Аллах!

После чего старые фронтовые друзья, вместе учившиеся еще в Новосибирском высшем военно-командном училище на факультете спецназа, а потом вместе воевавшие в Афганистане крепко обнялись.

– Как живешь, Гусар?

– Да сам видишь. Делом вот занимаюсь, помимо базы три магазина уже открыл, в этом году еще пять открою. Оружейный магазин держу (при этих словах Гусар подмигнул) – лучший в городе. Живем – и слава Богу

– А на личном фронте?

– И там нормально – усмехнулся Платов – видел в приемной девочка сидит, через два месяца свадьба у нас. Приезжай – желанным гостем будешь.

Мирон Григорьевич ехидно, со смыслом улыбнулся. Еще в Новосибирске Платов (или Гусар – так звали его еще с училища) отличался тем, что пользовался особым успехом у слабого пола и не мог пропустить ни одной смазливой мордашки. Взысканий за самовольные отлучки у него было больше всех, комсомольский билет у него пытались отобрать как минимум раз в квартал, пару раз даже ставился вопрос об отчислении его из училища. Но помимо этого, он был одним из лучших учеников факультета, и поэтому командование всякий раз ограничивалось дисциплинарными мерами. Пытались его и женить, много раз – безрезультатно.

Впрочем, и сам Мирон Григорьевич в то время от Платова если и отставал то совсем ненамного.

– Ну, наверное, ты не на мой бизнес посмотреть приехал – продолжил Платов – говори, зачем пожаловал?

– Я слышал, ты после Афгана по стопам отца пошел – увлекаешься изготовлением разных игрушек?

– Балуюсь потихоньку… – туманно ответил Платов

– А отец?

– И он тоже.

– Сколько ему

– Да семьдесят пять уже – а все за станок тянет. С завода выгнали. Сталинская закалка – без работы не может. Зато мастер – ствольную заготовку в руки возьмет, покрутит, палочкой постучит – и сразу может сказать, будет у ствола баллистика или нет. Я сам так еще не умею – хотя много лет учусь.

– А это – обвел руками Мирон Григорьевич

– Тоже заработок, причем неплохой – пожал плечами хозяин кабинета – все лучше, чем сидеть на заднице ровно.

– Короче, Саня – заговорил Никитин – мне надо вооружить группу. Человек восемь по полной программе как ты умеешь.

– Охотиться пойдешь? – понимающе сказал Платов

– Точно. Охотиться. На баранов. Горных…

– Али мяса в хозяйстве нет, бычка там, кабанчика? Что так бедствуешь?

Никитин, ни слова не говоря, протянул Платову фотографию Сашки. Платов, едва взглянув, потемнел лицом – все было понятно и без слов…

– Поехали …

Двадцать километров от Ижевска

05 июля 1999 года

Завьяловский район

– Сколько человек пойдет?

– Восемь

– Вооружаем по полной программе?

– Да

– Как рассчитываешь?

– Две группы. В каждой – снайпер на прикрытии, штурмовая группа три человека – пулемет и два автомата. Работать будем под чехов или под наемников, иначе не проскочишь… Пулеметы и минно-взрывные средства сам достану, у нас это не проблема – автоматы и снайперские винтовки хочу заказать у тебя.

– Понятно…

Платов в раздумьи прошелся по своей мастерской. Мастерская была обустроена в пристройке к новому, трехэтажному кирпичному дому Платова. Выглядела она как цех какого-нибудь сверхсовременного западного оружейного производства – предназначение некоторых станков несведущему человеку было не определить. Было тут и два старых немецких станка – токарный и фрезерный – судя по всему, на них работал отец Платова, не признавая новомодных станков с ЧПУ.

– Ну, для начала давай определимся со снайперским оружием, если не возражаешь. Сколько у тебя, получается, будет снайперов?

– Двое.

– В таком случае могу посоветовать вот что. Возьми Вепрь-супер, у меня есть несколько штук. Его я тебе облегчу насколько смогу, поставлю американскую фурнитуру и глушитель. Глушители я делаю сам, по американским технологиям – с нашими ПБС с резиновыми пробками сравнивать нечего. Получится даже лучше чем Винторезы. А магазина на десять патронов для снайперского оружия вполне хватит. Прицел поставим НАТОвский – Леопольд марк 4 с десятикратным увеличением. Дорогой, но очень качественный, используется в армии США. Что ни говори – фирма!

– Кучность?

– Я их дорабатываю немного – усмехнулся Платов – у меня даже специальное оборудование есть для снятия остаточных напряжений в стволе. С глушителем сможешь работать до 300 метров , из глушителя – до семисот. Кучность гарантирую одну угловую минуту. Патроны я тебе тоже дам – шведские Норма, матчевые.

– А вторая – напомнил Никитин

– А второй снайперской винтовкой советую взять специальную, тем более что ты, как я понял и сам пойдешь?

Никитин коротко кивнул

– Есть такая новая разработка на Ижмаше – спортивный "Рекорд". Делается единичными экземплярами и вручную. Я тебе свой продам – уже обкатанный. Винтовка просто изумительная – кучность матчевыми патронами всего две-три десятых угловых минуты! Тоже немного облегченная, прицел я заменил на Сваровски, шестнадцатикратный. Глушителя к нему нет, извини, да и незачем он на такой винтовке. Зато она позволяет уверенно работать по одиночным целям до километра двухсот – гарантирую.

– Остальное?

– Остальное рекомендую делать на базе Сайги. За основу берем "казачий" вариант Сайга МК-04, он больше всего схож с автоматом Калашникова. Калибр будет – старый добрый 7,62*39. Каждую из них я дорабатываю по точности – чтобы ни одна не давала кучу меньше двух угловых минут нормальными патронами десятью выстрелами на сто метров. На Ижмаше сейчас бардак, технологии не соблюдаются, я уж не говорю о том, что трубку газоотвода гидромолотом на место сажают – ухитряются ствол косо поставить! И ОТК пропускает! Цевье меняем на израильское, с передней рукояткой наподобие той, которая стоит на МР5К. Ствольную коробку дорабатываем чтобы вставали магазины от АКМ. На приклад ставим резиновую накладку от ГП-25. На каждое изделие ставим переходник с бокового крепления на НАТОвский стандарт – и на него ставим прицел с малым увеличением. Leupold SQT думаю тебе подойдет – у меня как раз есть партия таких. Ну и на каждый ствол ставим мой фирменный глушитель – снижение звука на 30 децибел фирма гарантирует.

– А автоматный огонь?

– А часто ты им пользуешься?

Друзья понимающе улыбнулись друг другу…

– Когда будет готово?

– Да деньков пять надо будет на все про все… Поможешь мне – тогда быстрее получится.

– Не вопрос!

– Ну тогда по коням – поехали в магазин за заготовками!

Двадцать километров от Ижевска

09 июля 1999 года

Завьяловский район

Последние четыре дня Никитин, Платов и отец Платова, Василий Петрович, старый, еще сталинской закалки оружейник безвылазно торчали в мастерской, выходя только для того, чтобы поесть и поспать. Самое сложное – изготовление глушителей взял на себя Василий Петрович, работая на своем старом немецком токарном станке, он вытачивал одну заготовку за другой, постоянно промеряя что-то микромером и напевая под нос старые советские песни. Сам Платов снял стволы и, после приемки их отцом, поставил в нечто, напоминающее большую микроволновую печь (как он пояснил, для снятия внутренних напряжений в стволе – сложная и долгая операция, заключающаяся в медленном нагреве ствола до 180 градусов Цельсия, а потом охлаждения примерно до такой же температуры, но со знаком минус. Операция эта занимала два дня и контролировалась компьютером – но при правильном ее проведении кучность увеличивалась процентов на 20, а ресурс ствола – вдвое). Сейчас Платов и Никитин (на подхвате) монтировали оптику, выверяли правильность ее установки с помощью специального лазерного прибора, шлифовали и дорабатывали ударно-спусковые механизмы с помощью пасты ГОИ. Работы было много.

Наконец, спустя четыре дня напряженной работы, друзья собрали получившееся оружие и отъехали в находившийся в десяти километрах от цеха заброшенный песчаный карьер для пристрелки получившегося оружия.

Два джипа друзья поставили у единственного въезда в карьер, перекрыв дорогу. После чего Платов принялся распаковывать и заряжать оружие, а Никитин взял две сумки с пустыми пластиковыми бутылками и мишенями и пошел по карьеру, расставляя их на разных дистанциях. Последние он поставил примерно в полукилометре от стрелковой позиции.

Вернувшись к своему "Гранд Чероки" Мирон Григорьевич взял, прежде всего, снайперский Вепрь. Ложа его была несколько облегчена, ствол был поставлен самый длинный из всех возможных. На конце ствола была нарезана резьба для установки глушителя. Никитин навернул глушитель на ствол, откинул крышки, защищающие линзы снайперской оптики и принял упор на капот джипа, куда Платов бросил пару мешков с песком.

Первая мишень – двести метров. Никитин замер, ствол винтовки смотрел точно на мишень

Выстрел! Автоматика винтовки сработала мгновенно, выбросив пустую гильзу, сверкнувшую золотым бликом в лучах солнца. Отдача благодаря весу винтовки и удачной конструкции почти не чувствовалась – она была намного меньше, чем у обычного АКМ. Звук выстрела был похож на громкий хлопок в ладоши – с расстояния понять, что это выстрел и установить местоположение стрелка будет очень непросто…

Выстрел! Выстрел!

Мирон Григорьевич опустил винтовку на капот и взялся за подзорную трубу. Все три пули легли почти равнобедренным треугольником на восемь часов. Техническая кучность винтовки была великолепной – все пули легли между двойкой и тройкой на мишени. Никитин слегка подкрутил маховики снайперского прицела и снова прицелился.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Ого, теперь перебор. Немного открутить назад.

Выстрел! Выстрел! Выстрел! Выстрел! Выстрел!

Сам Платов посмотрел в трубу, хлопнул друга по плечу. Никитин вгляделся – все пять пуль попали в центр мишени. Девятка была только одна, остальные десятки.

– Не забыл, старый черт, не забыл!

– Стараемся … Перед таким оружейником лицом в грязь нельзя ударить…

Перешучиваясь, друзья подошли к Мерседесу и взяли себе по Сайге. Впрочем Сайгой это мог назвать только человек с большим воображением. Приклад и цевье винтовки были заменены на израильские, пластиковые, черного цвета, цевье было с вертикально торчащей быстросъемной рукояткой, позволяющей удобно удерживать оружие. На планку Вивера была установлен немецкий прицел с большим полем зрения и возможностью давать увеличение до трехкратного – а большего для автомата и не требовалось. Спусковой механизм был доработан, и теперь спуск был четким и сухим, напоминал перелом тонкой стеклянной палочки. Доработан был и переводчик предохранитель – ходил теперь он как по маслу и щелчок при переключении почти не был слышен. Сбоку на цевье был установлен лазерный прицел для ближнего боя с удобной кнопкой включения, крепление позволяло быстро сменить его на тактический фонарь для боя в условиях задымления или затемнения. Вместо стандартных, десятизарядных магазинов стояли металлические тридцатиместные от АКМ. Наконец на конце ствола была нарезана резьба и на ней стояли сосиски глушителей. Все части оружия были покрыты черной краской, не дающей бликов.

Платов первый подошел к линии огня, накинул ремень на руку, принял стрелковую стойку, прицелился.

Выстрел! Оружие слегка дернулось в руках, в ста метрах от огневого рубежа пластиковая бутылка подпрыгнула и покатилась по песку.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!

С каждым новым выстрелом бутылка смешно подпрыгивала, на ней появлялись все новые и новые дыры.

Никитин подошел к рубежу, прицелился на большую дистанцию.

Выстрел!

Мишень на дистанции триста метров была поражена с первого выстрела, попадание в восьмерку. Прекрасное оружие, закончить пристрелку можно на месте.

– Давай теперь Рекорд попробуем…

– Давай!

Платов вынул винтовку из черного пластикового футляра, осторожно передал ее Никитину. Мирон Григорьевич положил винтовку на мешки с песком и замер, вглядываясь в прицел.

– Что? – спросил Платов, не отрываясь от подзорной трубы.

– А вон видишь, ветка торчит в конце карьера!

Платов вгляделся, присвистнул. До ветки пятьсот метров да еще ветерок

– "Наполеон" – не сделаешь!