Наиболее известными из поселившихся в Пелопоннесе дорян были те, кто жил в Спарте. В отличие от других мест Греции Спарта находилась в глубине континента на широкой равнине, окруженной горами. Эта страна нуждалась в хороших солдатах, потому что, сохраняя господство в горах, можно было совершать набеги на сопредельные территории и при этом чувствовать себя в безопасности.

Когда доряне завладели Спартанской равниной, она была густо заселена, поскольку равнинная местность, пригодная для земледелия, – редкость для Греции. Вместо того чтобы убивать местных жителей, доряне превратили их в слуг, практически в рабов. Сами доряне были воинами и нуждались в рабочей силе. Это поделило людей Спарты на две группы, живущих раздельно. Спартанцы, как любили называть себя доряне, были в меньшинстве. Чтобы сохранить господство, они организовали правление особым образом. Как это выглядело, мы можем увидеть на примере Аристодема, который родился в Спарте немного позже, чем Федиппид в Афинах.

Первые семь лет жизни эти мальчики особо ничем не различались, только Аристодем был несколько грубее. Он жил с матерью, отца почти не видел, в жару ходил без одежды и вместе со сверстниками забавлялся теми же играми, некоторые из которых знают и современные дети.

В семь лет Федиппид пошел в гимнасию, и ему дали наставника, который учил его хорошим манерам. Аристодем покинул мать и жил в казарме вместе с другими мальчиками. Там он научился быть выносливым. В качестве одежды ему полагалась лишь туника без рукавов для лета и зимы, независимо от того, насколько было холодно. Он спал на полу, на охапке тростнике, который сам собирал. Постоянно испытывал голод, так как плохо кормили, и ему приходилось воровать продукты. Спартанцы считали, что этот опыт выживания пригодится ему на войне. Если Аристодема ловили на воровстве, его жестоко избивали.

Его всегда колотили то за одну провинность, то за другую. Он был в компании, которую возглавляли один или двое молодых людей. Их задачей было научить мальчиков переносить боль без слез и криков, и, можете быть уверены, с этим они справлялись. Им показывали, как обращаться с оружием, они совершали длительные марши. Аристодем занимался некоторыми видами спорта, которыми увлекался Федиппид в Афинах. Но спартанцы предпочитали те виды спорта, которые были бы полезны в военных условиях, например бег в полном вооружении или жестокие кулачные бои, походившие на настоящую безоружную битву.

Аристодем учился читать и писать, ведь на войне иногда бывало важно передать сообщение, однако он уделял этому немного времени, и ему не дозволялось часто слушать лекции и много читать. Он учился быть немногословным, выражать мысли прямо и кратко.

Вряд ли он все это ненавидел, как вам, вероятно, показалось, ведь он нашел себе хороших друзей и гордился своей стойкостью. Когда он стал достаточно взрослым, его перевели в казарму для молодых мужчин.

Он никогда не выполнял какой-либо полезной работы. Каждая спартанская семья владела несколькими земельными наделами. Людей, которые жили там и работали, называли илотами. Это были побежденные люди, жившие на этой земле до того, как туда пришли спартанцы. Каждый месяц илоты Аристодема должны были поставлять определенный провиант в армейскую столовую, где он питался со своими друзьями. Один из илотов стал его личным слугой и сопровождал на войну, неся его шлем и тяжелое вооружение на маршах. Когда накрывались столы, Аристодему полагалось вдвое больше еды, чем его слуге. Нам остается только надеяться, что он иногда делился со слугой.

У Аристодема не было необходимости зарабатывать себе на жизнь, ибо государство обеспечивало его потребности. В Спарте было два правителя, но реально они были скорее главнокомандующими. То, чем заниматься Аристодему, когда он был свободен от ратных дел, определял совет старейшин. Он, например, мог нести дозорную службу в гарнизоне на границе территории Спарты. Совершать внезапные нападения на илотов, которых заподозрили в заговоре. Большая часть времени уходила на поддержание хорошей физической формы. Одежду и оружие для них изготавливали их женщины, илоты или кто-либо еще, плативший им дань. Сама по себе Спарта скорее походила на бедную деревню – лишенная роскошных строений, которыми так гордились афиняне.

Аристодем женился довольно рано. Он полагал, что обязан иметь много детей, однако открыто не ходил к своей жене и не жил с ней. Он посещал ее тайно в течение нескольких лет, когда был моложе и приворовывал для собственного пропитания. Только достигнув зрелого возраста, он мог вернуться в дом, но и тогда обычно ел в армейской столовой.

Нет ничего удивительного в том, что спартанцы стали лучшими солдатами в Греции. Их не слишком любили соседи, но народы, жившие подальше, например афиняне, не скрывали своего восхищения. Возможно, спартанцы были недалекими, но, по крайней мере, говорили то, что думали. Непритязательные в одежде и еде, они отдавали жизни государству. Афинянам, которые так гордились собственным городом, нравилось, как спартанцы выполняют свой долг.

Вскоре после того как персы разгромили Креза, были атакованы и греческие города в Малой Азии. Они послали за помощью к афинянам и спартанцам. Афиняне оказали малую помощь, а спартанцы и вовсе не стали воевать так далеко от своего дома. Греческие города были захвачены, а часть их военных судов пополнила флот персов.

Прошли годы, и воинственные правители Персии стали подумывать о завоевании греческого континента. И Аристодем, и Федиппид готовились к битве за свободу. Маленькие города, которые столь ревностно относились друг к другу, нуждались в объединении под началом одного лидера. Естественно, что надеждой для всех стали спартанцы, которые были лучшими воинами.

Персы атакуют

490–479 годы до н. э.

Нападение персов на Грецию не заставило себя долго ждать. В 490 году до н. э., царь Дарий послал флот на завоевание некоторых островов, а затем и для атаки Афин. Афиняне обратились за помощью к спартанцам. Но когда враг появился в прямой видимости, в районе бухты Марафон, что в двадцати милях от Афин, спартанцы все еще находились за сто пятьдесят миль, у себя дома.

В Греции отсутствовали хорошие дороги, а горы были слишком круты, чтобы проскакать на лошади. И вот пришло время Федиппиду, самому быстрому бегуну в Греции, помочь своей стране. Говорят, он преодолел расстояние между Афинами и Спартой за два дня. Ни один современный бегун не пытался повторить этот подвиг.

Несмотря на его усилия, спартанцы не вышли на помощь. Случилось так, что этот месяц был священным для спартанцев, и они ждали новолуния, чтобы не прогневать своих богов. Вероятно, их не особенно волновало, что произойдет с Афинами, так как у себя в Пелопоннесе они были в безопасности.

К счастью, афинский военачальник Мильтиад нашел способ застать персов врасплох и отбросил их назад к судам. В этом сражении у Марафона афиняне одолели врага без помощи спартанцев. Впоследствии Мильтиад передал шлем, в котором был в тот победный день, в храм Зевса в Олимпии. Впоследствии его обнаружил один из терпеливых искателей предметов старины, который работал в Греции еще со времен Шлимана. Если вы когда-нибудь посетите Грецию, то увидите этот шлем, который носил великий афинянин, спасший свою страну.

Прошло несколько лет, царь Персии Дарий скончался, и на престол взошел его сын Ксеркс. Новый правитель хотел доказать, что он ничем не хуже отца, и также решился на вторжение в Грецию. Он послал гонцов во все концы своего владения, чтобы собрать войско.

Десять тысяч лучших солдат Ксеркса составляли гвардию, их называли бессмертными потому, что, когда кого-то убивали, на его место сразу ставили другого, чтобы сохранить общую численность войска. Это были пешие воины, вооруженные дротиками, но у Ксеркса была еще и прекрасная конница, много лучников, а кроме этого, у него были хорошие лучники из Персии и родственных ей народов. Все они носили более легкое вооружение, чем греки, но полагали, что могут остановить их наступление.

У царя Ксеркса была огромная держава, и каждую область обязали прислать ему воинов. Поэтому среди его солдат встречались чернокожие люди в леопардовых шкурах из Эфиопии, которые несли оружие с кремневыми наконечниками, так как не знали, что такое металл. Были люди с узкими глазами и желтой кожей, в странных головных уборах, сделанных из конских скальпов, с оставшимися на них гривами и ушами. Смуглые люди из Индии, в одеждах из хлопка, с луками и стрелами из бамбука. Передвигались воины на колесницах, пони, ослах или верблюдах. У них были шлемы и защитная одежда из кожи, дерева, металла, плетеной соломы или подбитого холста. В их вооружении можно было найти все: от заостренного кола и дубины до дротиков, арканов и стрел. Большинство из этих странных людей вряд ли были полезны Ксерксу в битве, зато они имели свирепый вид и отлично подходили для грабежей и пополнения запасов продовольствия. Кроме того, на пути домой они рассказывали своим друзьям, как велика власть персидского царя.

Эта армия собралась в Малой Азии, в городе Сарды, который был столицей Креза. Никому не было позволено уклоняться от службы. Один богатый человек спросил, может ли старший из пяти его сыновей остаться дома, поскольку все остальные ушли в армию. Ксеркс разрубил молодого человека надвое. Половина его тела была выставлена на одной из сторон Великих ворот Сард, мимо которых маршировала армия. Ксеркс отправился вместе с войсками на колеснице. Впереди него белые кони мчали пустую колесницу, как символ того, что невидимый персидский бог отправляется на войну.

Армия маршировала по направлению к узкому каналу, который разделяет Малую Азию и Европу в северо-восточной части Эгейского моря. Этот пролив, называвшийся Геллеспонт, соединяет Черное и Эгейское моря. В самой узкой части его ширина составляет около мили, а течение здесь сильное, как в быстрой реке. Ксеркс приказал флоту встретить его здесь и из кораблей составить подобие моста, чтобы армия переправилась на другой берег.

Моряки протянули толстые канаты от берега до берега и пытались поставить суда борт к борту, чтобы получилась переправа для армии. Это оказалось нелегко из-за сильного течения, а потом внезапно налетевший шторм разметал суда. Ксеркс приказал своим людям высечь море плетьми, дабы продемонстрировать скрывающимся в нем духам, что великий царь рассержен. Также приказал казнить тех, кто неудачно наводил переправу. Вторая попытка создать переправу оказалась более удачной. Ксеркс совершил жертвоприношение и воздал богам молитвы. Историк Геродот писал, что на переправу ушло семь дней и ночей.

Пока эта огромная армия прокладывала себе путь по побережью Эгейского моря, надвигаясь на Грецию с севера, в городах уже началась паника. Ближние к персам спешили сдаться на милость победителя, но те, кто находился южнее, как афиняне или спартанцы, были полны решимости сопротивляться. Армия Ксеркса продвигалась недалеко от морского побережья, а вдоль берега шел флот с запасами продовольствия. Так получилось, что дорога по побережью проходила через такое место, где горы близко подступали к морю. Это место, называемое Фермопилы, было идеальной позицией для маленькой армии, которая собиралась остановить продвижение гораздо большего войска. Позиция была замечательна еще и тем, что персидский флот не мог зайти к грекам в тыл, так как подход к берегу преграждал длинный скалистый остров.

Шел олимпийский год, время священного перемирия. Кроме того, спартанцы отмечали свой важный праздник и хотели принять бой гораздо южнее. Но они не могли полностью игнорировать намерения афинян, потому что те составляли большую часть флота, и выслали туда ничтожный отряд численностью триста воинов во главе с царем Леонидом. Они должны были оборонять Фермопилы, пока их праздники благополучно не закончатся.

Предвидя страшный бой, Леонид взял с собой только тех мужчин, у которых были сыновья, способные продолжить их род. Среди них был и Аристодем. Спартанцы всегда шли на войну веселые. «Возвращайтесь со щитом или на щите!» – кричали им вслед, провожая на войну. Это было старое спартанское напутствие, означавшее: «Возвращайтесь или с победой, или мертвыми». Побежденный воин бросает свой щит, чтобы быстрее удрать, а убитого в бою несут домой на щите его товарищи.

Ксеркс со своей огромной армией не торопился. К тому времени, когда он подошел к Фермопилам, Леонид с тремя своими сотнями был уже там, в его подчинении было еще шесть тысяч солдат. Во время пути Аристодем и его друг получили глазную инфекцию и почти ослепли, и Леонид приказал им покинуть поле боя.

В течение двух дней персы штурмовали Фермопилы. Ни тучи их стрел, ни атаки десяти тысяч бессмертных не сломили сопротивления греков, которых частично защищали утесы по одну сторону дороги. Персы пытались найти обходной путь, но большинство троп через горы были непреодолимы. Леонид распределил тысячу людей охранять горные подходы. Однако на вторые сутки местный житель сказал, что где-то есть обходной путь. Найдя его, персы легко расправились с греками в горах и начали высаживаться на побережье позади Фермопил.

Фермопилы были потеряны, и гонцы сообщили Леониду, что тот должен отступить, пока пути к отходу не перекрыты. Казалось, что не хватит времени, чтобы всем уйти. Большей части солдат Леонид приказал отойти, а сам остался, чтобы в смертельной битве прикрыть их отход. «Хорошо позавтракайте, обедать будете в стране мертвых!» – сказал он спартанцам.

Они плотно позавтракали, и, пока Ксеркс, прежде чем атаковать, ожидал, когда отход греков будет блокирован до того, как он атакует, спартанцы расчесывали длинные волосы, протирали оружие, чистили алого цвета плащи, чтобы красиво выглядеть перед смертью. Они бились до последнего человека, уничтожили много знатных персов, включая двух братьев царя Ксеркса. Некоторые греки сдавались, но не сдался ни один из спартанцев. Единственный человек, вернувшийся домой живым, был Аристодем. Его ослепший друг заставил илота довести себя до места боя. Аристодем вернулся в Спарту, но никто не разговаривал с ним до конца его жизни. Бедный человек вовсе не был трусом, и, как мы увидим, у него окажется шанс доказать это позже.

Проход в Фермопилах был потерян, но после окончания войны греки установили там монумент в память о мужественных воинах. На нем выбиты слова знаменитого поэта, который сказал так просто, как всегда говорили спартанцы:

Путник, весть отнеси всем гражданам воинской Спарты:Их исполняя приказ, здесь мы в могилу легли.

Греческие победы

480–479 годы до н. э.

Незадолго до нашествия персов афиняне обнаружили на своей территории залежи серебряной руды. Это было замечательно для государственной казны, и возникла мысль одарить каждого гражданина. К счастью, у афинян был лидер по имени Фемистокл, который посоветовал им вложить эти средства в строительство военных кораблей. К началу войны у них был флот из двухсот судов, почти столько же, сколько у остальных греков, вместе взятых.

Греческие военные суда, их еще называли триремами, были около ста двадцати футов длиной и пятнадцати футов шириной. Команда состояла из двух сотен гребцов, им было там настолько тесно, что приходилось сходить на берег, чтобы приготовить пищу или переночевать. На каждом корабле было около дюжины вооруженных людей, но главным орудием корабля был острый металлический штырь, расположенный ниже ватерлинии, которым можно было сокрушить вражескую трирему, особенно при ударе в бок судна. Конечно же на триреме должны были быть опытные гребцы и кормчие.

После потери Фермопил не было удобного места, чтобы остановить продвижение армии Ксеркса вплоть до перешейка, соединявшего Пелопоннес с остальной частью Греции. Афиняне спросили оракула в Дельфах, что им нужно предпринять, но ответ был малопонятен. В нем говорилось, что нужно довериться «деревянным стенам». Фемистокл разъяснил людям, что «стены» – это их боевые корабли. Афиняне на своих кораблях перевезли женщин, детей, стариков, домашний скот на остров Саламин. Он лежал напротив Афин, прикрывая довольно большой залив, и оставлял узкие проходы в него с каждой стороны.

В этом заливе Фемистокл решил принять бой. На перешейке, где спартанцы хотели разбить свой лагерь, не было удобного места, чтобы устроить засаду для персидского флота. Только в узких проходах в залив рядом с островом Саламин он мог быть разгромлен.

Когда Ксеркс вошел в Афины, город был пуст. Он разграбил его, сжег дотла. Царские корабли подошли к восточной стороне Саламина и стали на якоре, не желая продвигаться дальше.

Греки на западной стороне пролива все еще спорили, не зная, что им делать. Фемистокл понимал: спартанские военачальники не помогут ему в обороне, и решился на хитрость. Он тайно послал к персам доверенного слугу по имени Сицинн, который был учителем его детей. Сицинн должен был сказать, что Фемистокл в отчаянии готов к предательству. Греки собираются спастись бегством на рассвете. Пусть персидские корабли обойдут остров Саламин и блокируют их отход. Затем основной флот может атаковать греков с тыла, если они попытаются уйти.

Персы поверили ему и блокировали выход. Когда греки поняли, что им придется драться, они были готовы последовать плану Фемистокла. Ранним утром выстроили свои корабли в линию. Их было около трех сотен, и треть из них были развернуты наоборот. Как только воины заняли свои места, они запели гимн, который знали все.

Ксеркс восседал на троне, на берегу, откуда открывалось все сражение. Его окружали стража и секретари. Он знал, что его воины покажут все, на что способны.

Персидские корабли вошли в пролив колонной, так как проход был достаточно узок. В результате они оказались в худшей позиции, когда греческие корабли, по мнению персов давно уплывшие, атаковали их. Корабли сбились в плотную массу, поскольку идущие впереди были остановлены, а те, что шли следом, напирали, чтобы вступить в бой. Суда сталкивались, весла ломались, кораблям было слишком тесно. Персы храбро сражались, но у них не было места, чтобы развернуться и избежать острых штырей греческих трирем.

В полдень подул свежий ветер и погнал к берегу обломки кораблей. Много персов утонуло или погибло при попытке выбраться на берег. Великий флот Ксеркса был уничтожен, и ему предстояло решить, как лучше поступить в сложившейся ситуации.

Он принял решение вернуться в Азию. Было не слишком мудро для царя слишком долго находиться вне своего государства. Он послал остатки флота на защиту переправы через пролив, разделил армию, оставив многочисленное войско зимовать в северной части Греции. С оставшимися воинами он возвратился домой.

Греки праздновали победу. Радостные афиняне вернулись восстанавливать свои дома. Тем временем капитаны флота проводили голосование. Нужно было определить, кто из людей внес наибольший вклад в победу, и наградить его за проявленное мужество. Каждый страстно желал прославить себя и свой город. Первый приз никому не присудили. Второй, по всеобщему согласию, достался Фемистоклу.

Афиняне разбили персов на море. Теперь пришла очередь спартанцев разгромить их на суше. Когда армия, которую Ксеркс оставил зимовать, следующей весной двинулась на юг, к северу от Афин ее встретило греческое войско. Все бились мужественно, но великая победа была достигнута главным образом благодаря воинам Спарты. Самым храбрым среди спартанцев был Аристодем, который погиб как настоящий герой. Спартанцы признали, что он хотел умереть и доказать своим людям, что он не трус, однако другие воины бились столь же храбро и погибли, хотя и хотели выжить в бою. Спартанцы решили, что эти люди достойнее, и похоронили их со всеми почестями, отказав воздать должное Аристодему. Спартанцы никогда не прощали ошибок.

Перикл из Афин

495–429 годы до н. э.

После поражения на суше персидская армия покинула Грецию, чтобы больше никогда туда не возвращаться. Маленькая страна разгромила величайшую из когда-либо существовавших империю. Афиняне пребывали в сильном возбуждении. Они горели желанием освободить не только острова в Эгейском море, но и греческие города в Малой Азии.

А спартанцы же хотели вернуться домой. Они не были моряками и не любили воевать далеко от дома, полагая, что в путешествиях и изучении иностранных традиций нет ничего хорошего для их простых граждан.

Два города пошли разными путями. Афиняне возглавили великий флот, для которого другие города или острова выделяли корабли либо деньги. Вскоре почти все предпочли платить деньги. Афиняне пришли к мнению, что, поскольку защитили других, эти средства они могут использовать для себя. Союз городов против Персии через двадцать лет образовал Афинскую империю.

Афины превратились в настоящее чудо света. Здесь родились многие великие люди, здесь было создано множество прекрасных вещей, которыми мы до сих пор восхищаемся. Поэтому мы назвали времена Афинской империи золотым веком.

Самое время взглянуть на город под названием Афины и понять, что он представлял собой на пике расцвета. Прежде всего надо отметить, все афиняне принимали участие в каждом из происходящих событий. Во времена битвы при Саламине в Афинах на протяжении тридцати лет была демократия. Суть этого понятия для афинян была несколько другой, чем для нас сейчас. На самом деле во многих вопросах они были более демократичны, чем мы.

Они не выбирали людей для составления законов, как мы это делаем теперь. В афинское законодательное собрание входили все граждане города. Когда его нужно было собрать, мужчины расчищали рыночную площадь, проходя по ней с канатом, смоченным красной краской. Тот, кто замешкался и получил красную метку, платил штраф. Однако в большинстве случаев афиняне хотели принимать участие в работе собрания. Человека, которого политика не интересовала, называли «идиот». С того времени значение этого слова изменилось, но вы понимаете, что и тогда это явно не было комплиментом.

Собрание принимало законы, но оно было слишком многочисленным, чтобы заниматься повседневными делами. Для этого у афинян существовал совет пяти сотен, в который граждане города набирались по жребию. Совет выполнял свои обязанности в течение года и был разделен на десять групп по пятьдесят человек, каждая из которых выполняла особые обязанности десятую часть года. Человек, который в данный момент времени находился во главе группы, был правителем Афин. Он собирал законодательное собрание, принимал послов и выполнял другие важные обязанности. Но каждый день правители сменялись. Афиняне считали, что любой гражданин, выбранный случайно, вполне может возглавлять государство.

Было ли это правдой? И если да, то почему? Как могло получиться, что дела одного города велись именно таким образом? Кроме того, афиняне возглавляли империю и принимали на себя командование на случай войны. Мы вряд ли можем предположить, что все они были мудрецами, да к тому же еще и толковыми военными экспертами. Если мы действительно хотим понять, как афиняне вели свои дела, то нет ничего лучше, чем проследить судьбу мудрого лидера, имя которого носит золотая эра.

Перикл родился около 495 года до н. э. и ему было примерно пятнадцать лет во время битвы при Саламине. Как гласит предание, за ночь до его рождения матери Перикла приснился сон о том, что у нее родится лев. Греки считали, что сны предсказывают будущее, и это приятно порадовало его отца. В любом случае рождение мальчика было важным событием. Ребенка клали к ногам отца, который должен был принять его в семью, подняв малыша на руки. На дверь дома вывешивался оливковый венок, чтобы все знали, что родился мальчик. А если рождалась девочка, то вместо венка была белая шерстяная ленточка.

У нас нет необходимости прослеживать детство и школьные годы Перикла. Он вырос красивым молодым человеком, за исключением одного – его голова была странной вытянутой и заостренной формы. Его отец происходил из одной из самых богатых афинских семей и был прославленным военачальником. Он умер, когда Перикл был еще юношей, но возможно, успел передать свой опыт сыну. Во всяком случае, Перикл относился к той категории людей, которые имеют много возможностей для изучения государственных дел.

У афинян не было налога на доходы, но существовало правило, что свое богатство следует тратить на государственные нужды. Богатые люди бесплатно работали во благо своего города. Государство оплачивало продовольствие и жалованье команде боевых кораблей, но капитаны, как правило люди богатые, покрывали расходы на обмундирование и ремонт из своего кармана. Любой человек, слишком старый для военной службы, мог участвовать в делах управления государством.

Другие виды деятельности богатых людей зачастую были связаны с городскими праздниками. Человек, который поставил несколько пьес, организовал процессию или тренировал команду танцоров для соревнований, привыкал к делам, требующим расторопности. Такой молодой человек, как Перикл, родители которого каждый год занимались подобными проектами, имел много возможностей для обучения, даже если эти знания и не понадобились бы в будущем. Если он хотел путешествовать, то его могли взять с собой люди, собиравшиеся съездить куда-нибудь за свой счет и поучаствовать, как представители Афин, в какой-нибудь дискуссии. Или наоборот: если прибывали послы из-за границы, он спешил на встречу с ними. И хотя у Перикла было не больше шансов стать правителем Афин, чем у простого крестьянина, он обладал гораздо большими возможностями для приобретения знаний.

Это стремление к знаниям сформировало из Перикла полезного гражданина, несмотря на его молодые годы. Он вырос как политик, работая в суде и законодательстве. Афинские суды были захватывающим зрелищем, поскольку афиняне уважали закон и любили дискуссии. Суды присяжных были очень большими. Они насчитывали двести, триста и даже больше присяжных. Когда Перикл пришел к власти, он утвердил закон, который определил присяжным получать зарплату. Как и все остроумные люди, афиняне любили поговорить. Перикл проявил свой талант вести дискуссию и мастерство оратора. Впервые мы найдем упоминание о нем как об общественном деятеле в рассказе о том, как он выступал в качестве прокурора на важном политическом суде.

От работы в суде до работы в законодательном собрании всего один шаг. Официальные лица имели право выступать, если они того желали, и президент мог предоставить слово важным людям. Благодаря богатым друзьям, большому опыту, природным способностям Периклу скоро поручили судебное разбирательство. Спустя некоторое время он занялся государственной службой. Существовала только одна должность, на которую афиняне не допускали случайного человека. Не каждый может быть военачальником, и поэтому каждый год в Афинах выбирали десять военачальников на случай войны. Эти десять военачальников были важными людьми. Перикл не обладал воинскими способностями и редко имел дело с армией. Афиняне считали Перикла хорошим политиком, с его мнением считалось большинство в законодательном собрании. На протяжении почти тридцати лет афиняне вновь и вновь избирали его, и этот период часто называют эрой Перикла.

Что представлял собой этот период? Давайте узнаем, что сам Перикл думал об этом. Уже в преклонном возрасте он выступил с речью в память о тех, кто погиб на войне. Один великий историк, слышавший речь Перикла, донес до нас суть его мыслей.

Вначале Перикл воздал хвалу свободе своего города, его либеральной системе образования, его любви к красоте и мудрости. Он отметил, что ни один город не дает столько удовольствия для души в виде праздников, состязаний и прекрасной архитектуры. А когда настает время воевать, афиняне проявляют не меньше отваги, чем спартанцы. Он заявил, что Афины несут свет просвещения всей Греции, и ее граждане никому не уступят в независимости духа, разносторонних способностях, уверенности в собственных физических и интеллектуальных достоинствах.

За такой город можно умереть. Естественно, что оставшиеся в живых должны посвятить свои жизни этому городу. «Вот почему я так много сказал об этом городе. Я хотел показать, что мы ставим на кон больше, чем те, у кого нет такого наследия». Не все погибшие люди были героями, но своей смертью они победили свои недостатки. Перикл знал, что во имя любви к Афинам они готовы совершить этот шаг. В завершение он сказал: «Они все были равны между собой, и, когда покидали этот мир, он был наполнен для умирающих не ужасом, а славой».

Красное и черное

480–430 годы до н. э.

Афиняне всегда любили участвовать в военных сражениях, в управлении государством или в больших судебных процессах. Перикл с легкостью посвящал свободное время служению своему городу, но другие люди должны были зарабатывать себе на жизнь. Они полагали, что были бы счастливы, если тяжелую работу за них выполняли рабы.

Большинство афинских домашних хозяйств были невелики и много рабов там не держали. Сельский землевладелец, привозивший продукты для продажи в Афинах, как правило, имел слугу, который работал вместе с ним на его земле. Если он был достаточно обеспеченным, то мог позволить себе взять для жены девушку, помогавшую в уходе за детьми и работе по дому. У городского сапожника или оружейника было несколько подмастерьев. Если он был не жестоким и уравновешенным человеком, то хорошо с ними обращался.

Многие из этих рабов были военнопленными. Персы, эфиопы и индусы, нанятые царем Ксерксом, подчас заканчивали существование в афинских домашних хозяйствах. Среди пленных встречались и греки, поскольку города часто воевали между собой. Рабов доставляли из Азии или Египта, а иногда даже похищали в детском возрасте.

Лучшей доли среди афинских рабов удостаивались те, кто хорошо владел ремеслами. В лавке товар, как правило, не только продавали, но и изготавливали. Владелец лавки был мастером, в подчинении у которого работало двое или трое слуг. Покупатель мог приобрести товар по своему вкусу или заказать что-либо особенное. Давайте попробуем представить себе мастерскую известного афинского гончара.

Афинские улицы, узкие и извилистые, застраивались без четкого плана и не имели названий. Было достаточно трудно добраться до нужного места. К счастью, гончары, сапожники и другие городские мастера селились на своих, специально отведенных улицах, так что не требовалось бродить по всему городу в поисках нужной лавки.

Профессия гончара ценилась высоко. Ни один греческий дом не обходился без горшков и кувшинов. В них приносили воду, хранили масло, зерно и вина. Были необходимы чашки и кубки для смешивания вина с водой. В крошечные кувшинчики наливали благовония. Горшки были как простые, так и сделанные с особым изяществом.

Последовав за человеком, который направился в лавку за какой-нибудь посудой, мы наверняка увидели бы за гончарным кругом мастера, придающего форму очередному изделию. Как мы могли убедиться, это требовало высокого мастерства. Афинский гончар перенимал мастерство у отца, а затем совершенствовал на протяжении жизни. Богатый покупатель, желающий приобрести чашу для особых торжеств, шел к одному из лучших умельцев. История донесла до нас имя такого мастера. Его звали Евфрон.

Для выполнения тяжелой работы у Евфрона был раб, который месил глину, таскал воду из уличного фонтана или доставлял дрова для обжига. Процесс обжига был довольно хитроумным, и, скорее всего, Евфрон сам им занимался. Сначала использовалась сухая древесина, затем сырая, потом вновь сухая, при этом он не забывал манипулировать печными заслонками, управляя горением. Если бы он что-то сделал не так, черная краска на изделиях не дала бы такого глубокого оттенка, прекрасно контрастирующего с красной после обжига глиной. Такие опытные мастера, как Евфрон, гордились тем, что никогда не допускали ошибок.

Покупатели восхищались элегантными формами изделий, сохнувших на полке, но знали, что подобное можно найти и в других лавках. Богатые люди шли к Евфрону, чтобы купить чашу, украшенную прекрасными рисунками, которые сделали мастера знаменитым. Евфрон, как правило, рисовал сам. Когда он состарился, некоторые стали считать его работу несовременной и отдали предпочтение произведениям молодых художников из его мастерской.

Имена двоих из них нам известны. Возможно, Панет занимался нанесением рисунка на подсохшую глину с помощью палочки, а Онесим использовал краски. Вряд ли можно было сразу увидеть работу Онесима, потому что черный цвет становится видимым только после обжига глины. Онесим работал над вазами из красной глины, делая фоновую заливку черной, тогда как сам рисунок оставался красным. Это позволяло ему изображать с помощью тонких черных линий одежду и лица людей.

Мы не знаем, были эти два художника родственниками или рабами Евфрона. Их рабочие туники были такими же, как у Евфрона. Он знал, что они настоящие мастера своего дела, и не прерывал Панета на середине работы над рисунком, так же относился и к Онесиму. Он не говорил им, что именно рисовать, пока не получал конкретный заказ. Всякий, кто взглянул бы на его полки с готовыми изделиями, сразу понял, что его люди не сидят сложа руки. На некоторых рисунках были изображены боги или герои. Другие изображали занятия мальчиков в школе, работу умельцев в мастерской или атлетов, приводящих себя в порядок после тренировки. Каждый рисунок органично вписывался в форму сосуда. Несомненно, Евфрон гордился талантом своих подмастерьев, как и своим собственным. Как мы уже говорили, возможно, что Онесим и Панет были рабами. К ним хорошо относились, но рабство никому не приносило счастья. Печальный факт, но с иными афинскими рабами обращались очень жестоко. На знаменитых серебряных копях, давших богатство знатным афинянам, работали тысячи рабов. С трудом продвигаясь по узким, шириной около двух-трех футов и примерно такой же высотой туннелям, рабы трудились по десять часов в сутки при тусклом свете масляной лампы. Иногда им приходилось работать и лежа. Они были прикованы цепью к рабочему месту, и единственным орудием труда была кирка с короткой ручкой. Много людей подвержены страданиям и жестокому обращению и в наши дни, и мы пока еще не в состоянии прекратить это. Все же мы понимаем, что именно рабство ведет к такой жестокости. Даже афиняне, восхвалявшие себя за хорошее обращение с рабами, никогда не думали о тех, кто работал в шахтах.

Парфенон

447–432 годы до н. э.

Перикл учил афинян использовать богатства империи, чтобы сделать их город еще прекрасней. Архитектура афинских домов оставалась довольно простой, но общественные здания, как рыночной площади, так и Акрополя, стали предметом всеобщей гордости. Ксеркс оказал афинянам большую услугу, разрушив их старые строения и освободив место для строительства лучших. Перикл со своими архитекторами спроектировали лестницу на Акрополь, что дало возможность легко добираться до новых храмов, выстроенных в честь различных богов. Все они располагались вокруг Парфенона – храма богини Афины.

Парфенон представляет собой длинное, без каких-либо архитектурных излишеств сооружение, в одной из комнат которого хранилась статуя богини Афины, а в соседней – принесенные ей в дар сокровища. Храм обрамляли колонны, причем с фасада и с противоположной ему стороны они были сдвоенные. Над всем этим возвышалась слегка наклонная крыша. Красота Парфенона – следствие его прекрасной формы, где тщательно продумана каждая деталь. К примеру, колонны слегка толще в середине, чем вверху и в основании. Глядя на здание, вы этого не заметите, но они выглядят очень внушительно, и проходящий сквозь них свет усиливает эффект. Точно так же основание здания немного выступает посередине его длинных сторон, что придает ему более монументальный вид. Вся настенная роспись выглядит очень просто, она лишь составляет фон для украшающей храм скульптуры. Мастера, создавшего все это, звали Фидий. Он был одним из величайших скульпторов, одного возраста с Периклом, и учился у опытного мастера в Пелопоннесе. Его стиль был глубоко религиозным, простым и прекрасным, занимая золотую середину между чопорностью прошлого и натурализмом будущего и вполне соответствуя великолепию Парфенона. Над главным входом в небольшом треугольнике, образуемом крышей храма, Фидий разместил композицию скульптур, представляющих рождение Афины, богини мудрости, которая, как гласит предание, произошла из головы Зевса. Скульптор поместил Зевса в центре со стоящей рядом Афиной. Остальные боги грациозно разместились по обе стороны от Зевса, согласно их положению на Олимпе. Вершины двух углов здания венчали конские головы. С одной стороны конь Солнца взбирался в небесную высь, в то время как другой – конь Луны – медленно скрывался в глубинах Земли.

Фрагменты этих скульптур вместе с теми, что изображали соперничество Афины и Посейдона за право покровительствовать Афинам, сейчас находятся не в Парфеноне, а экспонируются в Лондоне. Если вам доведется побывать в Британском музее, обратите внимание на то, как тщательно выполнены эти скульптуры, даже те их части, которые не были видны с земли, когда украшали Парфенон. Фидий и его каменотесы считали, что каждый элемент храма Афины должен отражать его величие.

Другая замечательная архитектурная особенность Парфенона – рельефный фриз, опоясывающий здание снаружи. На нем изображена ежегодная процессия афинян, собирающихся преподнести богине одежду, специально сотканную группой девушек. Если мы отправимся вдоль храма до его западного входа, то увидим, как постепенно собирается эта процессия. Вот группы молодых конников, веселых и празднично одетых, в украшенных гребнями шлемах. Некоторые из них завязывают сандалии или стоят рядом с лошадьми. Другие уже собрались и гарцуют по обе длинные стороны здания. Впереди них мужчины управляют колесницами. Позже их ждет состязание. За ними идут другие атлеты. Впереди процессии ведут коров и овец для принесения в жертву. В том месте, где процессия огибает угол храма, чтобы слиться воедино у главного входа, вы можете наблюдать молодых девушек с корзинами цветов, пирожных или других предметов, приносимых в дар богине. Над входом в храм расположились скульптуры богов, сидящих на скамеечках. Они наблюдают за происходящим, а в центре – священник и мальчик развертывают одеяния Афины.

Этот прекрасный бордюр, как и великие скульптурные композиции, был спроектирован Фидием, который сначала изготовил глиняные макеты, затем с них сделали мраморные копии под его руководством. Маловероятно, что каждую статую он изготовил лично, поскольку Парфенон строился в течение пятнадцати лет, и вряд ли это было бы под силу ему одному. Его главной работой была великая статуя Афины из золота и слоновой кости высотой около тридцати футов. К несчастью для нас, спустя несколько столетий эта знаменитая статуя была разбита ради ее золота. Но до нас дошли несколько маленьких копий, которые изображают Афину с символом победы в правой руке и с покоящейся на стоящем рядом щите левой рукой. Ее золотое платье выглядело довольно просто, но нагрудные доспехи, щит, меч, стороны постамента, на котором она стояла, даже ее сандалии были украшены рисунками. На ее большом круглом щите – сцена битвы, в которой Фидий изобразил самого себя в образе лысого мужчины с топором в руке. В другой фигуре нетрудно узнать Перикла.

Афиняне, ошеломленные величием статуи, были в ярости от своеволия Фидия. Изображение простого смертного на щите богини они считали оскорблением и были настолько рассержены, что судили мастера и изгнали его из Афин. Он направился в Олимпию, где также прославился изготовлением прекрасной статуи в храме Зевса, которой восхищались больше, чем его Афиной. Это творение не сохранилось до нашего времени. Все, что осталось в память о Фидии, это маленькая глиняная чаша с надписью о том, что когда-то она принадлежала ему. Но статуи Парфенона навсегда увековечили память о великом скульпторе.

Несколько веков спустя статуя Афины была разрушена, и в течение многих столетий Парфенон стоял без всяких изменений. К несчастью, когда в 1687 году венецианцы обстреляли Афины, Парфенон использовался для хранения взрывчатых веществ и одно из ядер противника попало туда. Центр здания был разрушен взрывом и большинство скульптур уничтожено. Ничего не было сделано для их восстановления, но в 1801–1803 годах фрагменты скульптур были изъяты и перевезены в Лондон.

Великая Дионисия

Для афинян наиболее значимым после Афины был Дионис, или Бахус, бог вина, в честь которого они устраивали праздники весны и урожая. С давних времен афиняне устраивали состязания между группами певцов и танцоров во время весеннего праздника Диониса, который они называли Великая Дионисия. Круглая земляная площадка для танцев располагалась в двух шагах от Акрополя, который обрамлял ее полукругом. В центре круга для танцев, который назывался орхестра, возвышался алтарь Диониса.

Главный певец хора выступал как солист, отвечал на вопросы зрителей или рассказывал истории о богах и героях. Затем он изображал то, о чем рассказал, переодеваясь в костюмы действующих лиц за небольшой ширмой позади орхестры, пока хор продолжал пение. Незадолго до начала войны с Персией один великий поэт того времени Эсхил сочинил драму, в которой участвовали уже два актера. Он прославлял Афины добрую половину века. Предание гласит, что Эсхил, в ту пору мужчина средних лет, принимал участие в битве против персов при Саламине. Еще один сочинитель пьес был прекрасным юношей шестнадцати лет, которого выбрали для участия в хоре во время празднования победы. Его звали Софокл. А самый молодой – Еврипид – родился в день сражения.

Афинская трагедия в том виде, в каком ее придумал Эсхил, сильно отличается от современной игры. Дело в том, что он использовал только двух актеров, и в пьесе могло быть только два персонажа. Только два актера могли говорить на сцене, но молчаливое присутствие других действующих лиц допускалось. А поскольку один актер играл несколько ролей, его герои не могли выступать вместе. Между тем хор присутствовал постоянно, заполняя паузы во время смены сцен, как это и сейчас бывает в театральных постановках.