Допив пиво, я вошел в дом, открыл ноутбук и понял, что сегодня я, наверное, буду рад сообщениям только от мошенников и продавцов виагры, сдобренным вирусами, которые выпущены в мир подростками, не понимающими, что их главная беда в неспособности по-настоящему соприкоснуться с миром в форме полноценного поцелуя с реальной девушкой.
Я набрал комбинацию клавиш.
Они, как всегда, были здесь — электронные тени пустоты с их обычными никчемными предложениями.
Но этим дело не кончилось.
Глава 07
Послание было коротким.
Если я не сниму трубку, пожалуйста, оставьте ваши координаты на автоответчике. Нам нужно поговорить.
И телефонный номер.
Меня это ошеломило. Я смотрел на цифры, словно это была табличка на дверях с надписью: ОПАСНО. Если вы отправили письмо по электронной почте, адресат получит его (за исключением случаев отказа сервера, слишком придирчивых фильтров спама или непредвиденных обстоятельств) почти мгновенно. В какой-то неопределенный момент в будущем он прочтет его, а потом, возможно, соблаговолит ответить. Этот вид связи подвержен случайностям и размыт во времени. Совсем другое дело — телефонный звонок. Это старая школа. Если набрать номер, существует вероятность того, что тебе в реальном времени ответит реальное лицо.
Электронное письмо было отправлено в 7.12. Часы ноутбука показывали, что сейчас 10.24. Не поздно ли для звонка? А какая разница — поздно или нет? Если эта женщина вознамерилась запустить в мою жизнь ручную гранату, разве я обязан соблюдать условности? Цифры изменились на 25, потом на 26. Чем дольше я буду рассуждать, тем позднее позвоню. Я взял телефон и набрал номер.
Прошло пять или шесть гудков, потом трубку взяли.
— Слушаю? — раздался женский голос.
— Говорит Джон Хендерсон, — сказал я.
Три или четыре секунды трубка молчала.
— Я вам перезвоню, — пробормотала женщина.
Ее слова слились в одно. После этого — тишина.
Я схватил пачку сигарет и вышел на террасу. Сидеть я не мог, а потому стоял — смотрел на дождь.
И ждал.
В доме я больше не курю. И алкоголь не пью. Это один из способов, с помощью которых я научился хотя бы на время отказываться от пива и сигарет. Я успел выкурить две сигареты, когда у меня в руке зажужжал телефон.
— Да, — ответил я, торопясь в дом, прочь от шума дождя.
— У меня есть всего пара минут, — сказал женский голос.
Похоже, говорила она на ходу.
— Кто вы?
— Меня зовут Эллен Робертсон.
— Это я уже знаю. Но…
— Мне нужна ваша помощь.
— Помощь? Что вы имеете в виду?
Она помедлила.
— Я боюсь.
— Чего?
— Я думаю, то же самое может случиться и со мной.
— Слушайте, я понятия не имею, что вы себе вообразили… вообразили, будто вам известно…
— Я живу неподалеку от Блэк-Риджа, — спокойно продолжала она, словно не слыша меня. — В двадцати минутах от того места, где прежде жили вы.
На мгновение это меня ошеломило, но потом я подумал — и что? Случившееся освещалось в местных газетах. Их можно найти в районных библиотеках и, конечно, в Интернете.
— И что?
— Подождите секунду, — попросила она.
Я различил шум, похожий на шуршание плаща быстро идущего человека. Продолжалось это секунд двадцать, а потом я услышал ее тяжелое дыхание — она снова поднесла трубку к уху.
— Мне нужно уходить, — сказала она изменившимся голосом — он стал озабоченным, нервным. — Я прошу прощения, но…
— Послушайте, — процедил я, находя интонации, которыми давно не пользовался, разве что с Кайлом так говорил прошлой ночью. — Я не знаю, кто вы такая, черт побери. Вы несете какую-то околесицу.
— Я человек, которому нужна помощь, — заявила она голосом, внезапно снова обретшим твердость, даже ультимативность, словно она была на грани истерики и едва сдерживала себя. — Никто на свете мне не поверит, кроме разве что вас, а теперь я вижу, что и вы мне тоже не поверите. Я думала, что вы знаете, но теперь вижу, что нет, а я не могу больше рисковать и отправлять вам письма, потому что он сканирует Wi-Fi. Если я скажу вам по телефону, вы решите, что я спятила и…
Она неожиданно замолчала. На две секунды трубка словно выключилась. Потом женщина быстрым голосом проговорила: «Прощайте», и теперь я слышал только ревущую тишину на другом конце.
Самое очевидное, что я мог сделать, это тут же перезвонить ей, но слово «прощайте» прозвучало смазанно, словно трубку не просто положили в карман, а оторвали от рта. Я предположил бы, что она — психопатка, которая пытается использовать меня еще не понятным мне способом, но мне знакомо, как говорят люди, когда они испуганы и выбиты из колеи. К концу разговора эта женщина точно была испугана или выбита из колеи или и то и другое сразу. Я не собирался врываться в ее мир трелью телефона.
Электронная почта тоже больше не годилась. Мысль о том, что «он» (бог его знает, кто «он», предположительно муж) изымает ее послания, казалась параноидальной, поскольку отправка электронного письма — действие неотменяемое. Позвоните кому-нибудь, и если вам ответит не тот голос, скажите, что не туда попали, или просто повесьте трубку, надеясь, что на том конце нет определителя номера. Но если электронное письмо отправлено, уже ничего нельзя поделать. Теперь сказанное вами словно написано краской на стене, и сколько ни скреби — краску не сотрешь.
— Черт! — выкрикнул я.
Наверное, такого громкого звука этот дом не слышал с того дня, как я здесь поселился. Я и понятия не имел, что кричал, пока эхо не отдалось от стен. Было не очень-то приятно слышать со стороны свой громогласный крик.
Я сунул телефон в карман брюк, выскочил на веранду, сбежал по лестнице и устремился по тропинке через дюны. Дождь по-прежнему шел, но я не представлял, куда еще мне пойти или что делать.
В восемь утра следующего дня я набрал номер ресторана. Телефон звонил в пустоту. Я сдался и попробовал снова через час. Наконец трубку сняли.
— «Пеликан». — Голос незнакомый.
— Кто говорит?
— Эдуардо, — настороженно представился голос.
Отвечать на телефонные звонки не входило в его обязанности.
— Кто это говорит, пожалуйста?
— Это Джон, — сказал я. — Мне нужно, чтобы ты нашел кое-что для меня в компьютере.
— Не знаю, — протянул он с сомнением. — Не думаю, что Тед будет радоваться, если я тут стану хозяйничать.
— Ему необязательно об этом говорить.
— Я не разбираюсь в компьютерах.
Я заставил себя говорить ровно.
— Эдуардо, это совсем не трудно. Я скажу, что нужно делать. Мне просто необходим один телефон из базы данных.
— Чей телефон?
— Беки.
— Ну, это просто, — облегченно выдохнул он. — Она напечатала и повесила на стене после ограбления. Тут все телефоны. Не проблема.
— Отлично, — сказал я, радуясь, что больше не придется его напрягать. — Дай мне ее телефон, и уж если ты там рядом, то и Теда тоже.
Он мучительно медленно продиктовал мне номера. Я поблагодарил его и уже хотел положить трубку, но он успел спросить:
— Ты в порядке?
— В полном, — ответил я.
Сначала я позвонил Беки. Я не рассчитывал, что она уже встала, и уж точно не думал, что Беки в такую рань настроена на деловой разговор. Она выслушала меня, не прерывая, и немедленно согласилась сделать те две вещи, что я просил. После этого я позвонил Теду.
— Только не говори, что снова, — сразу же сказал он.
— В ресторане все в порядке. Я сейчас дома.
— Тогда…
Я объяснил, что меня не будет день, может, два и что Беки согласилась поработать за меня в зале, если неожиданно повалят клиенты.
— А что случилось-то? — спросил Тед, выслушав меня.
— Семейные дела, — ответил я.
— Я даже не знал, что она у тебя есть. Семья, я имею в виду.
— Была, — сказал я. — Есть.
— Я могу чем-то помочь?
— Спасибо. Нет.
— Ну, если понадобится, дай мне знать.
Он проявлял сочувствие, но я хотел поскорее покончить с этим.
— Непременно, Тед. Но тут помогать нечего. Мне просто нужно там побывать.
— Я понял.
Я собрал небольшой чемодан и полчаса спустя запер дверь, а еще через десять минут появилась Беки, чтобы отвезти меня в Портленд.
Я вылетел в 12.40 бизнес-классом — ничего другого уже не осталось. Большую часть полета я провел, уставившись в спинку сиденья передо мной и пытаясь осознать, как это странно — снова быть в воздухе. В прошлом я часто летал. По работе. А давным-давно — по другим делам и при других обстоятельствах. И в самолетах, где не предлагают горячительного. Сидя в этом самолете, направляющемся на Якиму, я понял, что впервые за три года оказался в воздухе.
Но мои руки автоматически пристегнули ремень. Я покорно скользнул взглядом по ламинированной табличке «давайте делать вид, что крушение не прикончит нас всех в огненном аду» и с безразличием завзятого пассажира взял кофе у стюардессы.
Расстояние между «тогда» и «теперь» гораздо короче, чем вы думаете. К тому времени, когда самолет вышел на крейсерский режим, прошлое снова крепко держало меня в объятиях, и я слушал, как оно опять рассказывает мне все ту же историю.
О том, что когда-то у меня был сын и его не стало.
Глава 08
Кристина смотрела через окно кофейни, как мать пошла по Келли-стрит назад к своей берлоге. Она набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула.
Опять про детей. Да бога ради, сколько же можно?
Было удивительно слушать, как мать все время возвращалась к этому вопросу, — «удивительно» в смысле «крайне досадно». Они ни разу ни слова не сказала о том, что у дочери нет мужа или бойфренда… только про ребенка — словно больше говорить не о чем. Будто она была этакой идеальной матерью, непревзойденным образцом, всю себя отдавшим готовке и воспитанию, а теперь вот умирает от желания увидеть свое продолжение в новом поколении. Словно вся мужская половина человечества была статистами или сопутствующим обстоятельством и имела значение только бесконечная череда женщин (потому что мать хотела именно внучку, а о всяких глупостях вроде внука речи не шло) и ее собственный не больно-то оплаканный муж не приходился отцом кое-кому, кто его любил.
Она словно не понимала, что случались моменты, когда ее собственная дочь страстно (хотя и безуспешно) желает ей смерти.
Она заказала еще кофе. А почему нет? Ее смена начиналась только в пять, так лучше она скоротает время за чашечкой благородного, милого всем живым существам горячего напитка, вкушая красочное блэкриджское предвечерье.
Прошло несколько минут. Мимо проехал автомобиль, его покрышки причмокивали на влажном асфальте. Какое-то время спустя в противоположном направлении проехала другая машина. Офигенная новость — просто для первой газетной полосы.
Еще через пять минут девчонка, с которой она когда-то училась в школе, по диагонали пересекла улицу в направлении парикмахерской. Судя по ее виду, девчонка добилась успеха на пути к материнству не меньше шести или семи раз. Либо это, либо ей нужно серьезно ограничить себя в питании.
Парикмахерская навела Кристину на мысль, что ей и самой не помешало бы / следовало бы / пора бы заняться собственными волосами, и она позвонила и записалась на послезавтра.
Она сунула телефон обратно в сумочку и снова принялась глазеть в окно. Прошло еще несколько минут — неспешно, словно им сказали, что торопиться туда, куда они направляются, не имеет смысла.
Поделиться книгой: