— Слушай сюда, — сказал я Дугу.

Посетить «Пеликан» среди ночи было его идеей. Разница между маленькой собачкой и большим псом заметна с первого взгляда, даже если большой пес тоже чертовски мал.

— Я тот человек, который дал Кайлу наркоту.

— Черт, — хмыкнул он.

— Да-да. — Я толкнул Рика в бок так, что он остался на стуле, но вместе с ним тяжело грохнулся на пол.

— Черт! — повторил Дуг, быстро моргая.

Он был дурак да при этом еще под кайфом, но ему хватало ума понять: дела приняли неудачный оборот.

Я подождал секунду, а потом взмахнул монтировкой и ударил по ближайшей лампочке — осколки стекла разлетелись по всей комнате.

Кайл и Дуг отпрыгнули, закрыв головы руками. Рик тем временем пытался отделаться от своего стула и подняться на ноги.

Я поставил — совсем легонько — ногу ему на грудь. Он снова принял горизонтальное положение чуть ли не с благодарностью.

— Скажите мне, что товар все еще у вас, — попросил я. — Кроме, конечно, той части, что вы уже успели снюхать.

Дуг конвульсивно кивнул. Он еще не получил ни одного удара. Он будет ценить эту привилегию и делать все, чтобы ее сохранить.

— Я жду, — напомнил я.

Он больше не колебался. Тут же побежал к холодильнику и вытащил ящик для фруктов. Оттуда появился коричневый пакет. Он сунул мне его так, словно боялся обжечься.

Я заглянул внутрь, кинул пакет Кайлу. Потом подошел поближе к Дугу и заглянул ему в глаза:

— Ты понимаешь, как тебе повезло?

Он лихорадочно закивал.

— Надеюсь, — сказал я. — Обычно такие проблемы решают по-другому. Но Кайл уверяет меня, что вы порядочные ребята, хотя по вашему виду этого не скажешь. И потому я думаю, что вы не проснетесь завтра утром злые, как собаки, не решите, что дали слабину, и не надумаете выместить свое расстройство на Кайле.

— Ни за что, — быстро согласился Дуг.

— Это хорошо. Если попытаетесь, я вернусь и сожгу ваш дом. Ясно? И я говорю не об этой куче говна, в которой вы живете.

— Зуб даю, — пообещал он. — Мы ребята честные.

Я кивнул Кайлу, и мы вышли на улицу.

На полпути до машины я остановился и тронул Кайла за руку. Он опасливо повернулся. Посмотреть на него — мальчишка лет двенадцати.

— С тобой я могу не проводить такую же беседу?

Он быстро закивал.

— Избавься от этого говна. Расплатись с людьми, которые тебе его дали, отдай долг. И больше никогда так не делай. Ты просто не приспособлен для подобной жизни. Разозлишь кого-нибудь посерьезнее и получишь по полной программе, а то вообще отправишься на тот свет. Ничего личного, Кайл, просто прими это как совет по жизни от человека, который знает.

Теперь он кивал почти непрерывно, его подбородок подергивался.

— О'кей.

— Этот бизнес работает так. Сверху — ребята, делающие наркоту и организующие оптовые поставки на высшем уровне; тени, которые зашибают самые большие деньги и никогда не попадаются. Следующий уровень — те, у кого купил порошок ты. Они хорошо зарабатывают, хотя время от времени садятся или ловят пулю. И в самом низу — те, одним из которых пытаешься стать ты, — уличные торговцы. Они поначалу могут немного подняться, но всегда кончают плохо — в тюрьме или на кладбище, а тем, кто наверху… им на это насрать.

Я схватил его за подбородок, чтобы он не отвлекался ни на что другое.

— Ты что, в самом деле хочешь стать одним из них? Половиком для какого-нибудь гада, который сидит сейчас на своей яхте размером с дом, какого у тебя никогда не будет?

— Нет.

— Ну и хорошо. — Я отпустил его подбородок и потрепал по плечу. — Дело сделано. Теперь домой.

Мы направились к автомобилю Беки. Она увидела пакет и облегченно откинулась на сиденье.

— Но как? — спросила она. — Все в…

— Все в норме, — сказал я. — И твой парень был на высоте.

Я сел на заднее сиденье. Мне бы гордиться тем, как я удачно все провернул, но я ничего не чувствовал. Я разглядывал городок, по которому мы проезжали, потом реку, когда миновали мост и свернули на юг, потом дюны и темное море за ними.

На сей раз Беки остановила машину перед моим домом гораздо мягче, чем предыдущей ночью.

— Спасибо, — сказала она как человек, которому оказали услугу, потом тряхнула головой и добавила: — До завтра.

И неприятное чувство отошло на задний план.

Добравшись до верха тропинки, я оглянулся. Машина все еще стояла. Беки и Кайл обнимались, прижавшись друг к другу лбами. Ее рука гладила его затылок, шею. Это ничему не одолеть. Ничему на свете.

Я вошел в дом, чувствуя усталость и какую-то бессмысленность ситуации, словно я мог пройти тысячу миль в любом направлении и ни разу не испытать потребности оглянуться.

После душа мне стало лучше, и я взял с собой на террасу бутылочку колы и сигарету. Мне и пива хотелось, но я знал, что лучше не стоит.

Подумаешь, дела, решил я, чувствуя затылком горячую струю. Если бы я сидел сложа руки, это осложнило бы жизнь людям, которые мне небезразличны. Разве такое оправдание моих действий чем-то хуже других оправданий? И разве я не смотрел прошлой ночью на волны, чувствуя себя неотъемлемой частью мира?

Я тряхнул головой, освобождаясь от этих мыслей. Мне известно, насколько меняется мир после ночного сна. То, что в час ночи казалось неразрешимым и сотрясающим основы, утром может выглядеть как сон, приснившийся кому-то другому, если в промежуток вместить семь часов беспамятства. Завтра — это не только новый день, его проживает другой человек, и каждый раз, ложась в постель, ты умираешь. Аминь.

Я вернулся в дом и налил стакан воды, чтобы поставить его рядом с кроватью. Проходя мимо ноутбука, я помедлил, но все же решил, что правильно будет завершить этот день, еще раз — последний — проверив почту.

Даже спама в ящике было немного, и я уже собирался выключить компьютер, когда вдруг понял, что во входящих лежит письмо.

В строке «Тема» стояло:

!!ПРЕРВАННОЕ!!

Я выругался, жалея, что стал проверять. Теперь у меня не было выбора — только прочесть. Не садясь, я кликнул по письму — и оно появилось на экране:

Пожалуйста, напишите мне.

Я знаю, что случилось с вашим сыном.

Глава 06

Восход солнца я встречал уже на ногах, хотя не могу сказать, что ночью мучился от бессонницы.

В течение часа по прочтении письма я мерил шагами пространство между ноутбуком и верандой, пытаясь понять, что делать. Первый порыв был сбросить письмо в корзинку, очистить ее и сделать вид, что ничего не было.

Но я не мог просто так взять и стереть послание. Не сразу, но все же я это понял, и тогда мне пришлось решать, что с ним делать. Для начала я хотел выяснить, откуда у этого человека мой адрес. Конкретно этот, потому что у меня несколько адресов. Мой когда-то основной, на который приходят только редкие письма от бывшей жены. Потом есть гугловский адрес, созданный для определенной цели и вот уже три года не проверявшийся, хотя предположительно он существует до сих пор. И наконец, корпоративные адреса, наследство конторы, где я когда-то работал. Она уже давно умерла, но адреса явно никто не блокировал.

Письмо пришло на этот ящик. Человек, который отправил его, либо знал, либо каким-то образом выяснил, что когда-то я имел отношение к этой компании. Человек был предположительно женщиной, хотя и не обязательно: в Сети ты можешь выдать себя за кого угодно. Не думаю, что он — кто-то из старых знакомых, такого имени я не помнил. Я набрал его в поисковике и обнаружил нескольких случайных людей на собственных сайтах или сайтах, принадлежащих другим пользователям, еще несколько в списках персонала компаний, или в библиотечных каталогах, или отрядах девочек-скаутов плюс с десяток ссылок на всякие генеалогические сайты.

Наконец я сделал единственное, что мне пришло в голову. Нажал кнопку «ответить отправителю» и написал:

Кто вы?

Некоторое время я смотрел на это письмо, даже прибоя не слышал — только урчание в собственном животе. Отправлять или нет? Пока что у меня еще есть выбор: уйти, не проверять больше почту, жить как прежде.

Но в конечном счете я кликнул «отправить», встал и вышел.

Я пил воду бутылку за бутылкой, сидел на террасе и каждые пятнадцать минут ходил проверять почтовый ящик. Было уже поздно, и я знал: шансы на то, что ответ (если он вообще будет) придет сегодня, невелики. Но какими бы разными ни были старые почтовые отправления и современные электронные письма, мы привносим в последние что-то вроде тех ожиданий, которые сопутствуют первым. Мы думаем, что если пишем что-нибудь, то другая сторона тут же обязана ответить.

Ответа от нее (или от него) я не получил.

В три часа я запер двери и выключил компьютер. Раздеваясь, я понял, что, хотя прошедший день и был теплым, год повернул к зиме. К комнате стоял холод.

Я забрался в кровать, которая показалась очень широкой, и лежал, прислушиваясь к стуку крови в ушах и пытаясь не думать ни о чем. Наконец я забылся сном.

Ответ не пришел на рассвете, не пришел в полдень, не пришел в четыре тридцать, когда я надел рабочую одежду и отправился в ресторан. Ночью пролился сильный дождь, и во время утренней прогулки песок был сырым, изрытым оспинами капель, а берег повсюду усыпан водорослями. Я шел к «Пеликану» и думал, что, скорее всего, и следующей ночью повторится то же самое. Через два-три часа пойдет дождь, заморосит с угрюмой безысходностью, типичной для Орегона, и, как пить дать, клиентов в ресторане будет немного. Вероятность этого велика, а значит, Джон скоро станет в воскресные вечера возвращаться пораньше. Сезон закончился.

Я пытался успокоить себя на ходу, уговорить, что письмо было делом рук какого-то предприимчивого психа, который действует не торопясь. Если за этим и в самом деле что-то стоит, то отправитель наверняка скоро выйдет на связь. Что вы делаете, отправив такое письмо и зная, что оно заденет за живое? Вы ждете ответа, а потом без задержки переходите к делу. Если наживка проглочена, вы уже не даете рыбке сорваться.

Поэтому я вернулся к мысли, что за письмом вообще ничего не стоит. Я прокручивал это у себя в голове раз десять и все время приходил к одному выводу. Я постарался уцепиться за эту мысль и не зацикливаться.

Две мили — расстояние достаточное, чтобы о многом поразмыслить. Достаточно оно и для того, чтобы понять: ты не в лучшем настроении. Я появился в ресторане одним из первых и стал готовиться к наплыву клиентов. В какой-то момент за окном показался Эдуардо, увидел меня, помахал пачкой «Мальборо». Я вышел перекурить с ним и двумя поварами, его напарниками. Это было приятно, но, с другой стороны, странновато — я ведь столько времени как бы не замечал их, а теперь словно соскользнул в параллельный, хотя и похожий мир. Эдуардо сносно говорил по-английски, чего нельзя было сказать о его товарищах, а сам я испанский знаю скверно. В конечном счете все свелось к тому, что мы просто стояли и курили.

Вернувшись в ресторан, я удивился и в то же время не удивился, когда на парковке появилась машина Беки. Вышел Кайл — минут за сорок до начала работы. Я проводил его взглядом, потом посмотрел на Беки за рулем.

Она улыбнулась, и я понял, что дела у нее, похоже, налаживаются. А еще — что моя карьера изготовителя пиццы, пожалуй, умрет, так толком и не начавшись. По крайней мере, на этом этапе.

Ранних пташек набралось достаточно, но потом все пошло на спад, и наконец осталась одна-единственная семья в центре зала. Они ели в таком убийственном молчании, что оно, казалось, заглушает и тихонько наигрывающую музыку. Час спустя Тед отпустил Мейзи домой. Остальной персонал напоминал брошенные лодки, покачивающиеся на волнах: руки сцеплены за спиной, подходят к окнам, стоят и смотрят, как тяжелеют, багровеют и опускаются тучи.

— Дело пахнет керосином, — раздался голос у меня за спиной. — Ух, сейчас польет.

Я повернулся — за мной стоял Кайл. Он явно был дока в том, что касалось погоды. Некоторое время мы вместе смотрели на собирающиеся тучи.

— У тебя порядок? — спросил я.

Он кивнул. Может, это мое воображение, но мне показалось, что он выглядел немного старше, чем вчера, или по меньшей мере непривычно. Он осмотрелся и заговорил тише обычного.

— Работаю над тем, чтобы закрыть… ну, ты знаешь, — сообщил он. — И потом, гм, я понял, что ты мне вчера сказал. И Беки слово в слово то же повторила. — Он опустил глаза. — Да, спасибо. Я вчера тебя не поблагодарил, хотя должен был.

— У тебя был нелегкий день, — отмахнулся я.

Какое-то время мы молчали, но я чувствовал, он хочет сказать что-то еще. Наконец он решился.

— А откуда ты узнал, как в таких делах… ну, это самое?

— А что тут узнавать? Просто поговорил с парнями, и все.

— Ну да. «Поговорил» с ними.

— Поговорил. Именно так все и было.

— Но ты даже не знал, что они собой представляют. Просто вошел туда и уделал их.

— Я же спросил сначала, какое они произвели на тебя впечатление.

— Но я ведь мог и промахнуться. Мое впечатление могло оказаться ошибочным. Такое случается.

— Все закончилось хорошо, Кайл.

— Но…

— А что Беки об этом думает?

— Она думает, что ты помог нам выпутаться и мы должны оставить все как есть, будто ничего и не было.

— Ты правильно делаешь, что слушаешь Беки. В этом деле и во всех остальных. Хорошо, что она есть в твоей жизни. Считай, тебе повезло.

— Да, — устало сказал он. — Я знаю.

— Но везение иногда может повернуться к тебе задницей. Это один из главных законов жизни.

Он задумался, потом улыбнулся и пошел к печке. Полчаса спустя появилась веселая английская пара, однако Тед выставил их за дверь — они были так пьяны, что едва держались на ногах. На этом поток клиентов иссяк. Закрылись мы рано — сразу после девяти.

Я выкурил на пару с Кайлом косячок на веранде, пока он ждал Беки, и отправился к себе.

Домой я добрался за несколько минут до того, как разверзлись хляби небесные. Я развернул навес над верандой, взял пиво и сигарету, собираясь понаблюдать, как сейчас припустит, послушать, как дерево и ткань принимают на себя капли, словно по ним открыли пальбу. Но я-то знал, что просто тяну время.