«Скоро, но еще не сейчас».

«Но раз уж твой день рождения близок, я бы хотел сделать тебе подарок».

Маг вынул укрытый до сих пор в книге документ и подал его Камушку. Письмо было коротким, но содержание его заставило юношу побледнеть.

«Белобрысому, сыну Травы и Решительного, магу Наблюдателю в Ленн, Змеиные Пригорки. Рассмотрена ваша просьба о допуске Камушка, сына Ромашки и Тучи, из дома Наблюдателя Белобрысого, к испытанию таланта. Совет ожидает прибытия кандидата в последний день месяца кролика».

Над этим коротким, но столь важным текстом помещен был знак Круга — колесо, сплетенное из сложных орнаментов, а ниже виднелась старательно выписанная подпись чиновника и знак черепахи, который был эмблемой Стражников слов.

«Я вижу, ты не слишком обрадован».

Камушек поднял на Белобрысого глаза, в которых таился страх.

«Я же ничего не умею!!»

«Достаточно, — возразил маг. — Картины ты создаешь просто превосходно. Ты мог сдавать экзамен еще два года назад, если б не…»

Камушек отложил документ на стол.

«Если б я не был глухим! — закончил он в смятении. — Пожиратель Туч ушел слишком рано! Я не успел всему научиться! Ничего не выйдет, Белобрысый, ничего не выйдет!»

Свое взволнованное сообщение он подчеркивал, ударяя пальцами по подбородку. Наблюдатель прекрасно чувствовал его беспокойство. Улыбнулся и шутливо погрозил пареньку пальцем.

«Экзамен в Круге — это только определенный этап, и не больше. Ты думаешь, они сразу потребуют от тебя магистерского уровня? Подниматься по лестнице начинают с нижних ступеней!»

Камушек скривился:

«Вот только моя „стремянка“ удрала…»

«Ты наверняка справишься».

* * *

Река Эните голубым шнуром связывала большую часть ленгорхийских провинций. Начиналась она скромным ручьем в Медных горах, а потом собирала по дороге такое количество близлежащих рек, речушек и потоков, что в конце своего пути широко разливалась и текла с медлительным достоинством степенной матроны. Над Императорским заливом она расправляла свои изумрудно-голубые юбки, укладывая их в замысловатые узоры разветвленной дельты. И как раз на самом большом острове у устья Эните возвели второе по значению после Дворца Тысячи Комнат в Ленении (а некоторые даже утверждали, что первое) архитектурное чудо, которое именовалось Замком Ладони, а чаще попросту Замком магов.

Проще всего, хотя и дольше, до Юга можно было добраться на барке, сплывающей по течению. Белобрысый ценил удобства, которые предоставляло такое путешествие, а Камушек разглядывал виды, проплывавшие перед его глазами. На берегах Эните располагалось большое количество больших и маленьких поселений, жители которых жили за счет возделывания земли, щедро удобряемой Речным илом во время весенних разливов, а также работали на самой реке. Время от времени барка причаливала к набережным прибрежных городков, чтобы оставить или взять новый груз.

Наконец после почти двух недель такого черепашьего странствования они прибыли на место. На некотором расстоянии резиденция Круга магов не производила особого впечатления. Она напоминала… ну точно, плоский короб для формования сыра, из которого торчало пять кубиков, накрытых колпачками для гашения свеч. Но они были еще довольно далеко, и Камушек только гораздо позднее сообразил, что строение это на самом деле огромно. Оказалось, что Замок возвышается над ближайшим городком, точно колосс над муравьиной кучкой. Его окружала высокая стена, мягко заворачивавшая вдали. Огромные ворота магической крепости были гостеприимно распахнуты, а решетка поднята. По широкому деревянному мосту, перекинутому надо рвом, в обе стороны двигались люди и повозки. Несколько стражников тщательно проверяли документы входящих, но никакой другой охраны видно не было.

Белобрысый со скрытым весельем наблюдал за Камушком. Парнишка едва себе шею не свернул, пробуя разглядеть все сразу. Крепостная стена сразу же вызвала у него интерес. Гладкая поверхность ее казалась начисто лишенной швов и была покрыта чем-то вроде стеклянистой глазури. Оба мага приостановились у перил моста, разглядывая внушительную конструкцию. Белобрысый пояснил:

«При возведении этой стены работали не только обычные строители, но и маги. Бродяжники поставляли строительный материал, Творители его обрабатывали, а когда стена уже была готова, Искры создали такой жар, что поверхность камня растопилась и превратилась в стекло. То же самое происходит в вулканах».

Не зря маги касты Искр носили на груди знак Солнца.

Над стеной возвышались симметрично расставленные башни из светлого камня. Балки, поддерживавшие их крыши, были сделаны в форме звериных морд. Камушек примерно прикинул, что каждая из этих каменных опор была величиной с человека, хотя издалека они казались небольшими.

Для того чтобы пройти в ворота, довольно было лазурного шарфа Белобрысого. Стражники вежливо, хотя и без особого восторга приветствовали его. Маг ответил на приветствие и добавил:

— Мальчик со мной.

Гвардеец только кивнул головой, соглашаясь.

— Пожалуйста, обратитесь в канцелярию. — Он показал пальцем, куда идти.

Когда Белобрысый уже отошел на пару шагов, сквозь городской шум до него донеслись мимоходом брошенные слова:

— Свежее мясо… сегодня уже четвертый.

Он кисло усмехнулся. «Мясом» назвали Камушка. Ну что ж… может, это мясо через пару лет будет тут обретаться постоянно.

В канцелярии распоряжался Стражник слов, который глянул на письмо, представленное Наблюдателем, а потом быстро сделал в книге запись о прибытии обоих гостей. К слову, он сообщил Белобрысому, что большинство выдвинутых в этом году кандидатов уже прибыло и на следующий день начнутся экзамены.

— А пока мальчики еще играют и страшно шумят, — добавил он со смехом. — Желаю успеха.

Закончив, он позвал невысокого паренька в серой тунике службы, который должен был провожать приезжих в покои, приготовленные к экзаменам.

Они прошли через столько дворов, коридоров, галерей и садов, что у Камушка сложилось впечатление, будто Замок расположился на каком-то неизмеримом пространстве. Он растерянно пытался сообразить, удалось бы ему без сопровождающего вернуться к воротам.

Наконец они добрались до места назначения — небольшой комнатки, очень скудно обставленной, но зато чистой. Тут не было ничего, кроме двух узких кроватей, двух прикроватных тумбочек и колышка, чтоб повесить плащи. Вместо стола явно должен был служить широкий подоконник, где стояла маленькая фигурка Богини, подсвечник и лежало несколько свеч.

Чтобы распаковать скромный багаж, много времени не требовалось. Белобрысый решил осмотреть окрестности. С последнего его посещения Замка прошло много лет. Ему интересно было, что тут изменилось, и он задавался вопросом, найдет ли еще своих знакомых, с которыми когда-то переписывался. А Камушку совсем не хотелось прогуливаться с Белобрысым. Наверняка Наблюдателю будет весело в компании равных ему по возрасту и рангу. А что прикажете делать пятнадцатилетнему подростку, не говоря уже о том, что скучал бы он с ними смертельно? Лучше уж остаться и поупражняться перед завтрашней проверкой — ведь это будет значительное событие в жизни парня, и лучше быть готовым ко всяким неожиданностям.

Но у оставшегося в одиночестве Камушка быстро испарилось желание работать. Он нервно зевал, ощущая неприятную тяжесть внизу живота, и сам уже не понимал, просто ли ему скучно в этой пустой комнате, или предстоящее испытание лишает его покоя. А что, если у него не получится? Может, старшие маги сочтут его никуда не годным, несмотря на высокую оценку его таланта Пловцом?

Наконец он решил выйти, снаружи наверняка будет интересней, чем в этих четырех голых стенах. Он осмотрит часть Замка, и это займет его, по крайней мере, настолько, чтобы отогнать унылые мысли. Ряд комнат для гостей тянулся вдоль одной из нескольких галерей, окружавших шестисторонним колодцем премилый розовый сад. В Лени розы только робко выпустили бутоны, а тут уже все кусты были усыпаны цветами. Побеги растений, не умещаясь в предназначенных им садовниками пределах, устремлялись к солнцу, обвивали балюстрады, карабкались по столбикам галереи. Они добирались до высоких этажей, расцвечивая их зеленью, кармином, бледным багрянцем и тяжелым кровавым пурпуром. В середине розария разместился фонтан. Под водяным балдахином мокла бронзовая фигурка мальчика, обнимающего за шею гуся. Птица распустила крылья, пухленький ребенок застыл в странной позе, отклонившись назад. И неизвестно, то ли художник ошибся, то ли так и было задумано, но сценка изображала скорее драку, чем игру. А по аллейкам среди буйной цветочной роскоши бродило с полтора десятка мальчиков. Без сомнения, это тоже были кандидаты на лазурный шарф — более или менее одного возраста, они представляли собой пеструю картину, тут были представители всех слоев общества империи. Камушек приглядывался к ним с высоты своего этажа. Одни носили обычное сукно, другие — шелка. Но в одежде преобладал голубой цвет. Семьи будущих магов, видно, хотели подчеркнуть значительность предстоящего им события — экзамена в самом сердце Круга. Тут смешивались коротко остриженные головы сыновей землевладельцев и ремесленников со старательно уложенными прическами детей благородных кровей. Какой-то паренек с длинными волосами, сплетенными в выгоревшую на солнце косицу, демонстрировал татуировки на своих обнаженных плечах, а его одежда была сшита из цельного куска мягкой шкуры. Наверняка он происходил из области, очень отдаленной от богатого и благоустроенного Юга.

Камушек заметил и совсем маленького ребенка, который играл в саду под присмотром гувернера. Это был мальчик лет шести, хорошо одетый и, похоже, страшно скучавший. Согнутой палкой он катал по дорожке цветные мячики, но то и дело поглядывал с тоской на взрослых ребят, возившихся неподалеку в зарослях роз. Они играли в прятки, и игра была тем интереснее, что участники использовали свои магические способности. Читавшие в мыслях безошибочно находили укрывавшихся в зелени и в свою очередь ловко прятались от искавших. В одном из участников Камушек узнал Бродяжника. Паренек мгновенно исчезал прямо из-под носа у водившего, когда тот вот-вот должен был его застукать. Это все выглядело так весело и привлекательно, что Камушек решил спуститься и познакомиться с другими претендентами. В Змеиных Пригорках он всегда держался особняком, но ведь здесь он имел дело не с бандой завистливых и надоедливых деревенских пацанов. Все тут были равны…

* * *

— Я Искра и происхожу из рода Брии-та-эна, — надменно заявил мальчик. Тщательно уложенные черные локоны его падали на плечи, прекрасно гармонируя с кафтаном сапфирового цвета. Шелк был заткан мелким узором — то матовым, то блестевшим на солнце. Ткань стоила целое состояние. Два его собеседника не сводили с него глаз, оценивая как костюм, так и высокомерную манеру держать себя. Они были похожи, одеты в одинаковые туники хорошего качества, но далеко им было до богатого наряда молодого Повелителя пламени. В орнаменты на их плечах рука вышивальщицы искусно вплела узел у одного и полумесяц у другого.

— Наша семья живет в самой Ленении, — похвастался один из братьев, гордо вздергивая подбородок.

— При императорском дворе? — безразлично поинтересовался Искра.

— Бывали мы во дворце, — сдержанно ответил Бродяжник, а его брат, Проводник снов, явно желая сменить тему разговора, воскликнул:

— О, новенький идет!

«Новенький» не выделялся ничем особенным, кроме роста. Ребята оценили, что он на добрых полголовы выше каждого из присутствующих. На новости из аристократических кругов от него рассчитывать не приходилось — на пришедшем была шерстяная самодельная блуза, штаны, тщательно обшитые кожей по швам, и солидные башмаки выше щиколотки. Это все аж кричало о его происхождении с Севера и явно не из состоятельной семьи.

— Привет, — начал Бродяжник. — Откуда ты?

Мальчик не ответил. Он приглядывался к несносному сопляку, который, пользуясь невниманием сторожа, весь вымочился в фонтане, пытаясь поймать одну из плавающих там рыбок.

К сожалению, так уж бывает в жизни, что слабая человеческая природа заставляет человека, потерпевшего поражение на одном поле, искать возмещения в другом месте, и обычно это происходит за счет более слабого.

— Ишь какой гордый! Видно, мы не достойны, чтобы его светлость ответил нам? — буркнул паренек из Ленении. — Я к тебе обращаюсь, деревенщина!

Высокий парнишка даже не повернул головы. Его внимание переключилось с плескавшегося в фонтане ребенка на беготню, которая все еще продолжалась под взрывы заразительного смеха.

— Видно, он Творитель, вот и не может снизойти до таких жалких талантиков, как ваши, — насмешливо заметил Искра.

Он поднял с земли брошенный мячик и прицельно метнул его прямо в голову новенького. Только тогда парень вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся, показав комично искаженное испугом лицо. Товарищ Искры, хихикая, уже подавал ему следующий твердый шарик. Он загорелся в воздухе на полпути. Атакуемому удалось отскочить, но уже следующий шар попал ему в плечо.

— Да перестаньте. Что с вами? — пробовал сдержать их Проводник снов, но никто его не слушал.

Следующие снаряды тоже достигли цели. Растерянность на лице незнакомца уступила место гневу. Когда Искра примеривался к очередному броску, его рука неожиданно вспыхнула с громким хлопком. И мгновенно уже обе руки мальчика вдруг превратились в факелы. Он завыл от испуга и боли, тщетно пробуя погасить огонь. Эхом вторили ему вопли не меньше перепуганных свидетелей. Это продолжалось всего несколько секунд, пламя исчезло так же внезапно, как и появилось. Искра тяжело дышал, бледный, как бумага. Он вытянул перед собой обе руки с растопыренными пальцами. Рукава его изысканного кафтанчика были невредимы, ни следа гари, зато кожа стремительно покрывалась огромными волдырями. У парня ноги подогнулись в коленях, глаза закатились, он потерял сознание.

* * *

Позднее Камушек не раз возвращался памятью к тому несчастному случаю. В первые мгновения он даже не мог понять, что, собственно, произошло. Он хотел только напугать этого надоедливого мальчишку, а того обожгло огнем, который… по сути дела, не существовал. Талант Ткача иллюзий, как и следует из названия, творил иллюзии, миражи… Он обманывал чувства. Как могло покалечить нечто, сотворенное только из воображения? Когда Искра упал без сознания, Камушек совершенно растерялся и удрал. В голове его клубились беспорядочные мысли: «Что случилось? Что теперь будет? Где Белобрысый?!» А потом сразу же ему пришло на ум жуткое соображение, и мальчишку даже затошнило от ужаса. Кодекс Круга!! Прямо на первой странице помещено первое, основное и самое важное правило:

«Не используешь своего таланта во вред человеку. Не отнимешь жизнь и никого не ранишь. Не окажешь помощи убийце, ни тому, кто осуществляет насилие. Иначе талант будет отнят у тебя в силу закона».

Потом следовала страшная история Бродяжника, который этот закон нарушил, и хирург вскрыл его череп и аккуратно перерезал стежки разума. Беднягу оставили живым только для того, чтобы он сам лишил себя жизни.

Правда, Белобрысый уверял, что побасенка эта — сущая чушь, записана в кодексе только ради эффекта устрашения, но паренек всегда очень серьезно относился к писаному слову. А если рассказ все-таки правдивый? Если и в самом деле высшей карой за такого рода преступление является удаление кусочка мозга? Тогда ни покровительство Белобрысого, ни какие-либо уверения, что все случившееся — только несчастный случай, не защитят его от жуткой судьбы.

Много позже Камушек очень стыдился этого приступа детской паники. И сам себе признавался, что следовало тогда довериться Белобрысому и магам-старшинам. Столкновение с Искрой отличалось от обычной драки двух сопляков только использованными средствами. Но тогда поджаривание вредного барчука казалось ему настоящим преступлением, а предстоящее наказание за него — жуткими пытками. Речь уже не шла о получении сертификата, на кон было поставлено самое большое сокровище каждого мага — его талант.

* * *

— Наследник Брин-та-эна — отвратительный щенок, и мне самому было охота надрать ему его аристократические уши, — сказал Говорун, наливая взволнованному Белобрысому вина. — Выпей и успокойся. Ничего с ним не случилось, только прикусит свой ядовитый язык и какое-то время не сможет сам застегивать себе пуговицы. Впрочем, у него для этого и так есть прислуга.

— Но Камушка нигде нет! — простонал Наблюдатель, нервно барабаня пальцами по столу.

— Он оставил свои вещи, значит, далеко не уйдет.

— А я тебе повторяю, что знаю этого парня уже одиннадцать лет. Он же шальной, как взбесившийся заяц. Найдите его, наконец, ради Милосердной Судьбы!

— Рано или поздно мы его вытащим из какого-то угла. Стража на обоих воротах предупреждена. Мальчишка не выберется из Замка, разве что у него есть крылья.

Белобрысый так резко поставил стаканчик, что вино выплеснулось на скатерть.

— Стража!.. Да поймите же, наконец, что вы имеете дело с Ткачом иллюзий! Он выйдет отсюда, когда и где захочет. В любом облике, и даже невидимый. Он умеет достаточно много, чтобы водить вас за нос неделями.

Лица у присутствующих вытянулись. Этой стороны происходящего никто не принял во внимание. После рокового столкновения прошло добрых часа три, и, если пессимистичные предположения Наблюдателя были справедливы, строптивый Ткач иллюзий мог быть уже довольно далеко.

* * *

Иллюзия невидимости всегда смущала Ткачей, поскольку вопросы о ее механизме были сравнимы более или менее с попыткой добиться ответа от птицы, как она летает. Каждый пернатый специалист ответил бы, что летает, махая крыльями, но людям обычно простого объяснения недостаточно. Камушек находился как раз в положении птицы. Махал… то есть каким-то образом делал так, что его не было видно. Этим умением он овладел не так давно, и оно оказалось особенно полезным во время незаконных набегов на чужие сады. Но оно подводило, когда он пытался в доме уклониться от неприятной работы. Белобрысый без труда отслеживал его мысли. А Пожиратель Туч видел Камушка всегда, даже под прикрытием невидимости. Он утверждал, что тогда мальчик выглядит, как дыра в пейзаже. У дракона не нашлось подходящих слов, чтобы поточнее описать эту «дыру».

Но ни у замковых ворот, ни на мосту не оказалось ни одного быстроглазого дракона. Невидимый беглец беспрепятственно добрался до пристани, а потом попал и на борт судна, которое вскоре отчалило от берега, направляясь в открытое море. Таким образом, Камушек снова отправился бродяжничать, не имея даже понятия, куда его приведет судьба.

Он спал на палубе, укрывшись между двумя тюками, а под прикрытием иллюзии подворовывал еду у команды, успокаивая совесть извечным «цель оправдывает средства». Путешествие закончилось через два дня в небольшом порту на берегу Императорского залива. Команда перекинула на берег сходни и начала выгружать тяжелые ящики, мешки и рулоны хлопка, которые пересчитывал и описывал чиновник. Камушек тоже выбрался с борта и отправился в город. Первый раз в жизни он находился так далеко от дома, и любопытство приглушило даже тоску от безнадежности положения, в которое он попал.

После огромного Замка магов и многолюдного Посада вокруг него этот городок казался небольшим и несколько обтерханным. Но все-таки каждый порт обычно представляет собой очень оживленное и приземленное место. Тут живут, чтобы работать и торговать, а не ради каких-то неясных идей. Тон здесь задавали корабельщики, купцы, ремесленники… и целые стаи котов, охотившихся за мышами в прибрежных складах. Порт вонял рыбами и рыбаками (которые на самом деле почти не отличались по запаху). Крутые улочки были забиты маленькими лавками и лотками, предлагавшими самые разнообразные товары — в основном свежую рыбу (или не слишком свежую), но также вареную, печеную, копченую, вяленую и даже квашеную, аромат которой был в состоянии пробиться даже сквозь крепостную стену.

До сих пор у Камушка было несколько иное представление о портах, составленное по книгам. Он как-то смутно воображал себе стройные силуэты галер с красными парусами и смуглых, просмоленных соленым ветром моряков с могучими плечами, покрытыми татуировками с изображениями драконов и символов счастья. На рынке Камушек не заметил ни разноцветных птиц, ни странных созданий в клетках, а корабли не были и наполовину так велики, как он раньше представлял себе. Но все-таки это место показалось ему интересным, хотя и пропиталось оно рыбной вонью, которая, как ни странно, никому тут, похоже, не мешала. Мальчик случайно попал на улицу, где обосновался цех мясников, и это его доконало. Мясо тоже имело что-то общее с рыбой — так подсказывал нос. Неизвестно почему, все местные колбасники смотрели на Камушка враждебно. Среди них вдруг началось волнение. Мужчины закатывали рукава, хватали все, что попадало под руку — палки, дубинки для глушения скота или даже солидную кость, и изумленный парнишка сообразил, что, если тут же не исчезнет, его просто позорно исколошматят. И он поторопился смыться с негостеприимной улицы, немного испуганный, но, прежде всего, безгранично удивленный всем происшедшим.

Он покинул провонявшее местечко, так и не купив ничего съестного, хотя на шее его, на шнурке под блузой все еще болтались две серебряные монеты, а в кармане побрякивало несколько медяков. Вездесущий запах рыбы вполне надежно лишил его аппетита. За городом простиралась долина, поросшая острой дюнной травой и большими зарослями густого кустарника. Кое-где голубели узкие, как ленты, полоски цветущего льна, а в залитых водой рисовых полях отражалось небо. Колыхались ласкаемые ветром еще зеленые и низкие хлебные нивы. На горячем Юге все поднималось гораздо быстрее. Вся местность была перерезана многочисленными оросительными канавами.

Камушек остановился на берегу одной из таких канав. Стремительный поток бежал по узкому руслу. Пора дождей закончилась совсем недавно, и вода все еще была мутноватой. Парнишка уселся на земляном валу и раздумывал, как напиться, не засорив желудка илом. Он старался не думать больше ни о чем. Ни о том, где будет спать этой ночью, ни о длинной тени Круга, которая может дотянуться до самых отдаленных мест, ни тем более о доме. Так во время тяжелой долгой работы думается не о ее окончании, а только о следующем движении и потом о следующем. У Камушка не было будущего, только настоящее данное мгновение, а весь мир сузился до горстки воды в ладони, солнечных пятен, танцующих на поверхности воды, и листьев, колышущихся от легкого дуновения ветра.

И именно тогда совершенно неожиданно в голову его ворвался непрошеный гость.

«КАМУШЕК?! А что ты тут делаешь?!»

Мысленная передача была такой знакомой, что у Камушка и сомнений не возникло, от кого она.

«ПОЖИРАТЕЛЬ ТУЧ?!»

Парнишка резко обернулся, но привычке отыскивая взглядом белого пса или могучую фигуру дракона. Но ничего подобного не увидел. Заросли по другую сторону канавы зашевелились, но вместо знакомой белой собачьей морды из зелени вынырнула сначала пара рук, а потом и страшно взлохмаченная голова мальчишки.

Камушек в полном изумлении воззрился на это явление, у него было странное чувство, будто он смотрит в зеркало. Мальчишка напротив насмешливо усмехнулся одним кончиком губ. У него было узкое лицо с высокими скулами, слишком широкие брови, а под ними узкие, точно листья вербы, глаза.

Пожиратель Туч в собственном, драконьем образе состоял в основном из мускулов, клыков, когтей и крыльев (а также огромного количества белого меха). Но это была не единственная форма, которую он мог принять. Камушек даже затрясся от злости. После всего, что он натворил, после того, как чуть не отгрыз ему половину ладони, этот паскудный драконий молокосос щеголял по свету в его же, Камушка, шкуре и радовался жизни!

Камушек одним махом перескочил через ручей и в виде приветствия врезал Пожирателю прямо в его кривую усмешку.

Пожиратель Туч драться не умел. Он по-женски царапался, драл за волосы и щелкал зубами, а не на шутку разозлившийся Камушек молотил его по лицу и по ребрам. Мальчишка успел здорово потрепать дракону шкуру, пока тот догадался изменить тактику. Он попросту схватил противника за плечи и сильно оттолкнул его. Он был того же роста, что и Камушек, но намного сильнее. Юный маг в последнюю секунду успел вцепиться врагу в волосы, и оба вместе рухнули в наполненный водой ров. Пожиратель Туч, как типичный представитель своей расы, терпеть не мог влаги. С жутким воем он выскочил из потока, точно под ним распрямилась пружина. Но Камушек успел схватить его за подол обтрепанной туники и снова затянул в воду.

«Ты подлый! Подлый! Что я тебе сделал?! Краб ты! Свиная харя!» — Полный упрека мысленный визг, кажется, становился все гуще и насыщенней.

Дракон сидел на дне, почти по грудь погрузившись в воду, и полным омерзения жестом задирал локти — точно как человек, утопающий в помоях.

«Ты просто бессовестный!» — ответил Камушек.

Первая злость у него прошла, но он по-прежнему был сердит на Пожирателя. Камушек плеснул водой в дракона, а тот отшатнулся, словно это было горячее масло.

«Что ты мне сделал? На, полюбуйся. — Парнишка продемонстрировал покрытую шрамами ладонь. — Я уж не говорю про то, что ты лазаешь в моем облике без всякого позволения! Это уже просто воровство!»

Во время недолгого пребывания Пожирателя в Пригорках Камушек успел узнать, что для точного копирования чьего-то тела дракону нужна была частичка оригинала. Все создания, в которых он мог превратиться, реально существовали. Даже тот белый пес — дракон должен был его когда-то укусить или даже съесть.

Пожиратель выкарабкался на берег, Камушек за ним. Мальчик угрюмо стягивал одежду, чтобы ее отжать. А дракон, хоть и в человеческом облике, отряхивался с размахом, как большая мокрая псина. Правда, надето на нем было немного — только очень потрепанная, грязная и дырявая туника.

«Когда я укусил тебя… то нечаянно глотнул немного крови. Правда, нечаянно. И так как-то подумал, что, может, разработаю себе образчик на память, — объяснял он несколько сконфуженно. — Я ж не знал, что тут тебя встречу. В собак тут камни бросают… вот так и вышло».

Камушек махнул на него рукой и принялся выливать воду из башмаков. Будь то среди людей или среди драконов — всегда оказывается, что проступок только тогда становится проступком, когда его откроют.

Тут Пожиратель Туч указал на что-то на другом берегу.

«Смотри-ка!»

Краем глаза Камушек заметил какое-то быстрое движение и человеческую фигуру в нескольких шагах от них, на свободном от зарослей пространстве. Как будто ниоткуда появился там мужчина в белой тунике, перепоясанной характерным лазурным шарфом. Он оглядывался по сторонам, точно искал что-то. Парнишка быстро толкнул Пожирателя в кусты. Сорвал с ветвей развешанную для просушки блузу. И в мгновение ока заслонил их обоих миражом плотной массы зелени.