Он снова посмотрел на нее, этот взгляд Гермионе не понравился и она начала отступать к стене, тогда как Люций придвигался к ней все ближе и ближе.

— После того, как он подвергнется Заклятию Мучения, наш Повелитель направит на него Заклятие Империус. Представь, как это будет выглядеть — великий Гарри Поттер бродит по свету, используя Темную Магию, чтобы убивать Магглов и полукровок. Многие побегут к Волдеморту в поисках защиты, и он даст им ее... за определенную цену.

Теперь они стояли прямо у книжных полок, и Люций оперся руками на них, прижав ее спиной к стене и отрезав пути к отступлению. Гермиона разрывалась между отчаянным желанием оттолкнуть его прочь и не менее сильным желанием узнать побольше о том, что они собирались сделать с Гарри.

— Но почему Гарри? — спросила она и тут же поправилась. — Почему Гарри Поттер? Почему бы Волдеморту попросту не убить Гарри Поттера и прирастить руку кому-нибудь другому — на кого не нужно накладывать Заклятие Империус?

— Потому, что Заклятие Мучения смертельно для его носителя, — объяснил Люций, — оно истощает его энергию и медленно убивает. Так что Гарри умрет, но умрет, служа нашему Повелителю, — я уверен, ты оценишь эту иронию. А теперь постой спокойно, глупая девчонка, я хочу поцеловать тебя.

Гермиона уставилась на него.

— Но Вы же отец Драко, — пролепетала она.

— И значит, это прекрасная возможность убедить тебя, что ты слишком хороша для него, — ответил Люций.

— Вы совсем меня не знаете, — возразила Гермиона, отталкивая его руки.

— А вот это мы сейчас исправим, — заявил Люций.

Он снова потянулся к ней, крепко обхватив ее за талию. Гермиона пыталась отпихнуть его, но Люций проворно увернулся. Для своего роста он был весьма ловок.

Что-то пролетело возле головы Гермионы, взъерошив ей волосы.

ШМЯК!

Люций взвыл! Он отшатнулся, прижимая руку к рассеченной до крови макушке: тяжелый бронзовый подсвечник пролетел по воздуху и сильно разбил ему голову.

— Кто это бросил? — дико озираясь вокруг, заорал Люций. — Где ты?

В воздух взмыл следующий предмет — китайское пресс-папье в виде ящерицы. Люций увернулся, и оно шарахнуло в стену позади него.

Гермиона вдруг почувствовала, что улыбается.

Драко.

— У вас что, полтергейст в доме, мистер Малфой? — спросила она, перекрикивая звуки бьющегося стекла: кто-то невидимый перевернул поднос с напитками.

Люций разразился водопадом очень грубых выражений — теперь было ясно, откуда Драко пополнял свой обширный запас ругательств.

«Эпициклическое Совершенствование Волшебства» внезапно взлетело вверх и нацелилось прямо Люцию в голову, но он сгреб рукой Гермиону и прикрылся ей, как щитом. Книга ударила ее в плечо и упала на пол.

— Ой! — вскрикнула она, укоризненно глядя на Люция. Тот был бледен и покрыт потом, вторую руку он прижимал к груди так, что на мгновение ей показалось, что у него болит сердце, но потом она поняла, что он прячет что-то в сжатом кулаке.

В кабинете наступила тишина. Вероятно, Драко уже выпустил весь пар.

Люций опустил руки, и Гермиона заметила что-то блестящее у него на груди. Она хотела заговорить, но поняла, что он смотрит поверх ее головы на что-то у двери. На пороге стояли Нарцисса с неподвижным лицом и Гарри, с беспокойством смотрящий на Гермиону.

— Я принесла платье, которое ты просил, Люций, — Нарцисса в руках держала сверток ткани.

— Благодарю, — ответил Люций. Он держался удивительно спокойно, с учетом того, что он только что подвергся нападению невидимых сил, и его голова все еще кровоточила. Когда он поднес руку к голове, Гермиона смогла рассмотреть, что же блестело на его груди, — это был круглый стеклянный кулон на серебряной цепочке. Стекло было совершенно прозрачным, и в середине что-то висело.

Что-то, похожее на… зуб.

— Странно, — подумала она. Хотя, с другой стороны, в окружении Люция было не странным?

Гермиона и Гарри переглянулись через комнату.

«Забери меня отсюда», — страстно подумала она. Гарри широкими шагами пересек комнату и взял ее за руку.

— Я думаю, Лаванда хотела бы прилечь перед приемом, — сказал он. — Можно мне проводить ее в… — он неловко осекся. Он готов был сказать «в мою комнату», но Люций и Нарцисса не походили на тех родителей, которые позволяют подружке своего сына-подростка спать в его спальне.

— …в ее комнату? — закончил за него Люций. — Нет. Твоя мать проводит ее. Сейчас ты мне нужен, Драко.

Гарри беспомощно посмотрел на Гермиону. Она пожала ему руку и подошла к Нарциссе, которая тут же повернулась и повела ее прочь из кабинета. Гермиона семенила позади нее. Мать Драко не произнесла ни слова, пока они не подошли к узкой дубовой двери. Нарцисса распахнула ее, открыв маленькую спальню с каменными стенами, к чему Гермиона уже начала привыкать, и довольно милым покрывалом с рисунком из голубых цветов.

— Это твоя комната, — сказала Нарцисса. Она протянула Гермионе сверток, прохладный и шелковистый на ощупь. — А это платье.

— Ээ… Спасибо, поблагодарила Гермиона.

Нарцисса оценивающе оглядела ее.

— Подожди… — она и вышла из комнаты и вскоре она вернулась с парой изящных серебряных туфелек и коробкой. — Думаю, это тебе пригодится. Прием начнется в четыре.

Она снова вышла, на этот раз закрыв за собой дверь. Сгорая от любопытства, Гермиона открыла коробку. Там была косметика. «Странно, — подумала она. — Большинство ведьм просто используют Чары Красных Губ и всякое такое…»

Она положила коробку и туфли на кровать и начала было стягивать с себя майку. Тут ей в голову пришла неожиданная мысль, и она медленно опустила руки.

— Драко? — окликнула она. — Ты здесь?

Никто не ответил, но Гермионе показалось, что у гардероба прозвучал виноватый вздох.

— Я знаю, что ты здесь! — сказала она. — Мне нужно переодеться!

— Ну так давай, — голос Драко звучал немного приглушенно. — Я не возражаю…

— Малфой… — угрожающе начала Гермиона.

— Ну хорошо, хорошо, — отозвался Драко, и неожиданно возник возле гардероба, держа в руке плащ и ухмыляясь во все лицо. — А ты почти…

— Ничего я не почти, — отрезала Гермиона. — А теперь отвернись к стенке!

Драко, ворча, подчинился. Не спуская с него глаз, Гермиона выскользнула из джинсов и майки и натянула платье. Материя была роскошная, тяжелая, и, несомненно, дорогая. Она холодила кожу.

Гермиона расправила кружева и нагнулась, чтобы застегнуть туфли. Наконец, она выпрямилась и откинула волосы.

— Готово, — объявила она.

Драко обернулся и потерял дар речи.

— Гермиона… — выговорил он. — Ты выглядишь потрясающе…

— Правда? — удивленно спросила она.

— Посмотри в зеркало, — предложил Драко, показав на трюмо возле кровати.

Гермиона подошла к зеркалу взглянуть на себя — и покраснела.

Она никогда не понимала, как девчонки вроде Лаванда и Парвати могут тратить так много на одежду, но теперь до нее дошло: при чем тут деньги, если платье может сделать тебя такой…

Прекрасная тяжелая ткань отражала свет, как вода, густой сиреневый оттенок идеально подходил к ее темным волосам (Гермиона подумала, что он никак не подошел бы настоящей Лавендер, которая была блондинкой). Платье облегало ее и сидело так хорошо, что невольно приходило в голову, не было ли оно заколдовано. Впрочем, Гермиону это не волновало. Она крутнулась перед зеркалом, наблюдая, как взметнулась юбка: «Ух ты!…»

Драко продолжал сидеть на кровати, наблюдая за ней — Гермиона видела его отражение в зеркале. Она присела у трюмо, достала щетку из коробки Нарциссы и принялась расчесывать волосы. В зеркале она по-прежнему видела Драко позади себя, прислонившегося к стойке кровати.

— Тебе надо бы играть Отбивающим, а не Ловцом, — сказала она. — У тебя отличный бросок.

Драко фыркнул.

— Просто не верится, что я стукнул своего отца подсвечником по голове.

— Я была очень рада, что ты оказался там.

— Рада? — переспросил Драко. Он пытался сказать это беззаботным тоном, но палочка в его левой руке беспокойно постукивала по ноге. — Я видел, как Гарри целовал тебя. По-моему, тебе понравилось…

— Он просто хотел показать твоему отцу, что у него, как бы сказать… права на Лаванду, — спокойно сказала Гермиона.

— Но это не сработало, а? — заметил Драко, все быстрее стуча палочкой.

— Драко… — Гермиона повернулась к нему и протянула руку.

Драко отмахнулся.

— Все нормально. Я знаю, что он подонок, мой папаша.

Гермионе ужасно сочувствовала его, но сказать было нечего. Какое-то время оба молчали.

Наконец Драко заговорил.

— Как ты думаешь… когда мы вернемся в школу… мы останемся друзьями, вот как сейчас?

— Когда мы избавим тебя от заклятья, ты и сам не захочешь, — ответила Гермиона, но Драко это не убедило.

— Хорошо, предположим, я захочу, — продолжил он. — Ты не под действием заклятья. Что ты сама думаешь?

— Драко, занятия, наверное, закончились. Уже июнь.

Драко с повышенным интересом рассматривал шнурки на своих ботинках:

— Может быть, я мог бы навестить тебя как-нибудь… летом.

— Что? — уронила щетку Гермиона.

— Если у тебя нет других планов, — быстро добавил он.

— Что? — снова переспросила она.

Теперь он рассердился — что-то от прежнего Драко сверкнуло в его глазах — «мальчик с гонором», как называла его Парвати.

— Ты что, не хочешь, чтобы я приехал?

Совершенно невоообразимая картина представилась Гермионе: Драко, сидящий в их столовой между толстой теткой Матильдой и глухим дядюшкой Стюартом, они оба были бухгалтерами. Они пытаются вовлечь Драко в разговор об Уимблдоне, но Драко, явно не в своей тарелке в длинных черных одеждах и колпаке, ничего не понимает. В конце концов, он вытаскивает свою палочку и превращает всех сидящих за столом в жаб.

Безумное видение исчезло, и Гермиона воскликнула:

— Драко! Ты их возненавидишь! Они же все — Магглы!

— Может, все обойдется, — чопорно возразил Драко. — Я умею вести себя в обществе.

Еще одна, не менее безумная картина предстала перед ней — Драко с ее семьей на ежегодном празднике на пляже в Брайтоне. Драко был в плавках (да есть ли они у него? Колени хоть у него есть? — она же никогда их не видела) и надменно отказывается от мороженого, которое предлагает ее мать.

— Ну попробуй, тебе понравится, — уговаривает мама Гермионы. Драко вытаскивает палочку и превращает ее в жабу.

— Гермиона, ты сходишь с ума, — сказала она себе. Повернувшись в кресле, она взглянула на Драко.

— Послушай, — сказала Гермиона, — если мы вернемся в школу, и ты все еще захочешь навестить меня летом, так и быть — можно.

Драко просиял:

— Правда?

— Ну да, — ответила Гермиона, размышляя о том, что к сентябрю вся ее семья, вероятно, будет прыгать по листьям кувшинок.

— А Гарри гостил у тебя летом? — безразличным тоном спросил Драко.

— Да, — ответила Гермиона. — Но он привык быть среди Магглов, и мои родители любят его, так что… — она осеклась при виде его гримасы. — Может, хватит меня допрашивать о Гарри? — отрезала она. — Он мой лучший друг, и если у тебя проблемы по этому поводу…

— А целовал он тебя в кабинете далеко не по-дружески, — парировал Драко.

— Я же тебе говорила! Просто надо было поставить твоего отца на место!

— Ты это себе доказывай, — ответил Драко. — Уверен, что тебе это понравилось. Скажешь, нет?

— Малфой, заткнись, наконец.

— Так да или нет?

Она со стуком швырнула щетку.

— Да! Понравилось!