Недостижимого жаждет вдвойне Либо глупец немудрящий, Либо ребенок, ручонкой в волне Сиянье луны ловящий.

Неизвестные поэты

* * *

В храмовом дворе живущий бык Тяжести возить не приобык. В плуг не запряжешь его подавно. «Что же он умеет?» «Жрет исправно!»

* * *

Ашока, манго, бакула[216], пахучий Жасмин претят пчеле! Она глупа: Облюбовав себе сафлор колючий, Не уберечься от его шипа!

* * *

Черным-черна, однажды затесалась Ворона между черными дроздами. Ее никто не распознал бы в стае, Сумей она попридержать язык!

* * *

Что занесло тебя в наш край, фламинго? Не ты ль твердил, что местным журавлям Твое названье удалось присвоить? Вернись домой, покуда здешний дурень Тебя наречь не вздумал журавлем!

* * *

Златокузнец! Ты из чистого золота Серьги в селенье принес для продажи. Разве не знаешь? У здешнего старосты Мочки ушей не проколоты даже!

* * *

Не прав океан, оставляя Блистающий жемчуг на дне, А морскую траву вознося На гребень высокой волны! И все-таки жемчуг — есть жемчуг, Трава остается травой.

Джаганнатха[217]

* * *

Растут при дороге деревья тенистые, Нам отдых сулящие. Но редкое дерево вспомнится путнику, Дошедшему до дому.

Неизвестные поэты

* * *

«Монах-прощелыга! Ты падок до рыбного блюда?» «За винною чашей и рыбы отведать не худо!» «Ты пьешь?» — «Как не пить, непотребную встретив красотку?» «Распутник! Небось ростовщик тебя держит за глотку?» «Коль скоро добром у него я не выпрошу ссуду — Тайник проломлю, а желанные деньги добуду!» «Ты вор и заядлый, должно быть, игрок, по приметам?» «Нельзя мне иначе: я нищенства связан обетом!»

* * *

Я обвалял их в мокром тмине[218] И в горке молотого перца, Чтобы приправа глотку жгла, Чтоб от нее коснел язык. Я, маслом их полив на славу, Не мешкал с трапезой, не мылся: Едва обжарив яство, стоя, Я рыбиц «койи» пожирал.

* * *

Раскрыл над головою брахмачарин Донельзя рваный зонтик; все пожитки Прикручены веревкой к пояснице, И несколько священных листьев бильвы[219] Торчат в пучке волос, худая шея От ветра зябнет, а желудок тощий Дрожит, пугаясь впалости своей. Так юноша, ходьбою утомлен, Превозмогая ноющую боль В ногах, бредет порой вечерней к дому Наставника — дрова ему колоть.

Неизвестные поэты

* * *

Что́ в сердца своего табличку Я вписывал — судьба в привычку Взяла стирать своей рукой. Так было с каждою строкой! Но воск от этой благостыни Стал тонким. Он лежит, сквозя. И ни строки надежды ныне На нем запечатлеть нельзя.

* * *

Я не ношу браслета золотого, Что блещет, как осенняя луна; Я не вкусил стыдливой неги уст Невесты юной; ни перо, ни меч Не заслужили мне бессмертной славы. Я время расточаю в школе ветхой, Уча лукавых, наглых мальчуганов.

Дандин[220]

* * *

Богатым не стал я, Ученым не стал я, Заслуги святой не обрел я, И время мое истекло.

Неизвестный поэт

* * *

Детишки — мертвецы живые, Укоры едкие родни, Кувшин, залепленный смолой,— Терзают меньше, чем улыбка И взгляд язвительный соседки, Когда жена к ней каждый день Заходит попросить иглу, Чтоб залатать свои отрепья.

Йогешвара[221]

* * *

Из ячменя размокшие лепешки Сушить, ребят ревущих унимать, Вычерпывать горшком разбитым воду, Солому для спанья беречь от ливня, Дырявое лукошко нахлобучив На голову, в лачуге обветшалой Доводится супруге бедняка.

Неизвестный поэт

* * *

«Поди сюда, мой маленький, не плачь, На разодетых мальчуганов глядя. Когда отец вернется, он тебе Подарит ожерелье и обновы». Услышав это, горемычный странник, Стоящий за стеной, уходит прочь, И слезы льются по его лицу.

Вира

* * *

Заплату на заплату класть — Непревзойденное искусство И пригоршню еды делить — Непостижимое уменье,— Мне суждены; ведь я — жена!

Неизвестные поэты

* * *

Отец и сын схватили за рога, А мать — за хвост, родители отцовы Уперлись в ребра, а сноха — в подгрудок. Ребята с плачем за ноги взялись. Одно у них богатство — дряхлый вол, Что издыхает, лежа на земле. И всем семейством, проливая слезы, Они его стараются поднять.

* * *

«Золотой водой польешь тыквенную плеть — Будут у тебя плоды непрестанно зреть». С радостью поверил я слову доброхота. Тыкву круглый год иметь каждому охота. Я просил, и наконец мне богач один Нацедил чуть-чуть воды золотой в кувшин. Я пришел домой, и глядь — нет ее в помине: Просочилась по пути сквозь трещину в кувшине!

* * *

Бренное тело твое развалилось бы сразу, бедняк, Если б веревки мечтаний не стягивали твой костяк!

Раджашекхара[222]

* * *

Ты ноги дал, чтоб ныли от ходьбы, И голос, чтоб вымаливать подачки. Ты дал жену, чтоб от меня ушла, И тело, чтоб дряхлело с каждым днем. Я знаю, ты лишен стыда, создатель, Хоть бы устал дарить, щедроподатель!

Из «Описаний времен года»

Нараяналаччхи[223]

* * *

Вишну и Лакшми объятья разорвало горячее лето. Божественных клонит ко сну, оттого, что валы океана Качают плавучий дворец, где влага струится со стен, Изнутри охлаждая покои. Свирепые солнца лучи! По милости вашей луна, Лишенная чудного блеска, сегодня печется, как блин. Докрасна вы раскалили небесную сковороду!

Йогешвара

* * *

Воду пру́да нагревает зной Сверху, а внизу — холодный слой. Если водоемы су́хи всюду, Путники приходят в полдень к пру́ду. Буйволы грязнят его: скотине Отдыхать привольно в склизкой тине. Но, руками разгоняя муть, Люди пьют, войдя в него по грудь.

Неизвестный поэт

* * *

Когда развертывают купы ке́так Блестящие зеленые листы, Свисают кисточки соцветий с веток,— Точь-в-точь ягнячьи белые хвосты!

Билхана[224]

* * *

О дивнобедрая! Стрелы Ананги[225] Время дождей закаляет усердно, Словно железные стрелы — кузнец. Разве не видишь? В угольных тучах Перебегают молний огни!

Неизвестный поэт

* * *

Кто смел перечить Камадеве? Любимому вернуться к деве Велят немедля гневные уста. Ослушник — путник беспечальный, Что в клетке заключен хрустальной Из струй, сбегающих с его зонта.

Йогешвара

* * *

Пока слетает с уст хоть слово, Пока стремится сердце выжить И страннику послушны ноги,— Хранит он слабую надежду, До той поры, когда очам Откроются предгорья Виндхьи[226], Красуясь мокрыми от ливня Кадамбами в густом цвету, И тучи, черные, как змеи, Сменившие недавно кожу.

Йогешвара

* * *

Огромная туча-кошка Огненным языком Лакает лунные сливки Из кастрюли ночных небес.

Вишакхадатта[227]

* * *

Небеса в покое нарастающем Кажутся божественными водами, Что текут беззвучно в вышине, С отмелями белых облаков, С криками летящих журавлей, С лотосами-звездами в ночи.

Абхинанда

* * *

Раздавленный повозками тростник Обрызгал соком сладким колею, Что пыль шафранную несет, как стяг. Слетелись попугаи на ячмень, Колосья полновесные склонивший. От рисового поля — к водоему Проплыли вдоль канавы пескари. Пастух прилег на отмели, где тело Приятно охлаждает ил речной.

Мадхушила

* * *

Меж грудей, подобно снизкам жемчуга, Матово мерцают стебли лотосов. Около ушей свисают лилии — Двум серьгам затейливым замена. А пробор проложен не рубинами,— Бандхудживы рдяными цветами. Сколько драгоценностей Время урожая Подарило девочке, Стерегущей рис!

Вачаспати

* * *

Вздрагивают веточки горчицы, Отягченной острыми стручками. Под ююбой стоя, без труда Дети рвут плоды с ветвей склоненных. Зрелый сахарный тростник из листьев Выпростал коленчатые стебли И, ручным давилом пригнетен, В изобилье брызжет сладким соком.

Саварни

* * *

Гу́нджи[228] созревшей растрескался плод, И обнаружились красные зерна, Схожие с глазом влюбленной кукушки. Эти пурпурные зерна — единственный След бытия плодоносной лозы. В листьях, в побегах — она уничтожится: Смертная стужа сожжет их дотла.

Йогешвара

* * *

Поля сухие, где созрел кунжут, Прельщают голубей. Цветы горчицы, Приобретя коричневый оттенок, Сменяются стручками. Коноплю Раскидывает ветер, что сечет, Вгоняя в дрожь, крупою снежной тело, И путники, вступая в перебранку, Теснятся у общинного огня.

* * *

Тепло соломы вихрем ледяным Уносится. Крестьяне то и дело, Огонь угасший силясь пробудить, Мешают хворостинами в костре. Пахучий дым курится над половой Горчичной. Треск и шорох шелухи Сопутствуют благоуханью, Разлитому над зимним током.

Неизвестные поэты

* * *

Прекрасна ночь, когда сверкает месяц. Хвала тебе, колеблющий волну! О месяц! Разве не в твое сиянье Невидимой рукой закинут мир, Вместивший страны света целиком, С грядами гор и водами речными?

* * *