— А я думаю, где же мой чемпион. — Раздался голос тренера в пустом помещении. Серьезный мужик, такое количество яда в голосе даже сестренка не потянет. В ответ Черный буркнул что-то под нос, и тихонько прошмыгнул мимо Сергеича.

— Давай-давай, сегодня у тебя черный день. — Похоже, каламбур не первой свежести. Хлопнув Сергея по спине, тренер повернулся ко мне. — А тут у нас кто? Санек! Здорова, как рука?

— Здравствуйте. Тянет еще немного. — Пожаловаться стоит заранее, а то с него станется выставить меня в спарринг, в обмен на абонемент для Юки. Есть у меня подозрения на эту тему. Давно удочки закидывает.

— Ну-ну. Размяться пришел, или по делу?

— По делу.

— Тогда после тренировки. — Развернувшись, Игорь Сергеевич стремительно вышел.

Переодевшись, поспешили в зал, до тренировки оставалось всего-ничего. Спортзал не впечатлял, прямо скажу, не самый богатый и оборудованный зал Москвы. Явно не элитное помещение. В то же время, все смотрится чисто и органично — ничего лишнего. Разговаривал как-то на эту тему с Сергеем, очень меня его смех впечатлил. Черный сказал, что с Учителем готовы заниматься даже в подворотне. Игорь Сергеевич не производил впечатления «сенсея» из восточных боевиков. Седой, коротко стриженный мужчина чуть за сорок. В спортивном костюме его фигура выглядит даже слегка мешковатой. Разве что плавность движений чуть бросается в глаза, а так — ничего особенного. Но это до тех пор, пока не увидишь его на татами. Черный говорит — зрелище незабываемое.

Зал на втором этаже обычный, по мне так на первом интересней. Девчонки там фигуристые занимаются, и двигаются здорово. Хотя стиль и тут чувствуется. Вдоль стены развешен десяток боксерских груш. Тренировка еще не началась, а их уже разобрали и колотят. Это новички, без разогрева, лишь бы кулаками помахать. На противоположную стену уже натянули брезент. Цепляясь пальцами за складки, двое парней подтягиваются и наперегонки лезут к потолку. Упражнение сродни лазанью по канатам, только брезент ухватить сложней. Но эффективно, Сергей говорит, через полгода можно монеты в трубочку сгибать. Побеждающий почти дотянулся до металлического крепления, на котором фиксировалась ткань, когда левая рука разжалась, и парень ухнул вниз. На маты приземлился грамотно — погасил инерцию перекатом. Поднялся, и как ни в чем не бывало полез наверх. Падать русов учат в первую очередь. Второй уже давно висит на креплениях и спокойно подтягивается. Вдоль стоек с холодным оружием собрались элита новичковой группы, эти скоро уйдут вперед. Групп у Сергеича хватает, перерос товарищей — шагай вперед. Умельцы разогревают мышцы и тянут шпагат. Серега хлопнул меня по спине и убежал здороваться. Вон, уже вовсю машет ногами и руками. Я сел у входа. Тут стоит пара длинных скамеек, высокие и не слишком удобные. Русбоевцы вообще не жалуют посторонних зевак, можно легко угодить на татами. На легкие подставы они мастера, фишка школы.

Двухчасовая тренировка пролетела быстро. Наблюдать было интересно, дружеская атмосфера здоровой конкуренции меня впечатлила. Я начал понимать откуда такие изменения характера. За последний год парень стал спокойней, превратился в уверенного в себе молодого человека. Куда то пропала подростковая «борзость» и «резкость». Я думал это влияние Альки, но похоже большой вклад внесли русбоевцы.

Под конец тренировки начались спарринги. Главным развлечением дня была «молотилка», Черного поставили в спарринг. Противник ему достался впечатляющий. Встреть я такого в темном переулке, постарался бы перейти на другую сторону. Горилла за центнер весом и кулаки с мою голову. Первый раунд Серега продержался на уровне. Настучали ему порядочно, но до обещанного судного дня такой бой явно не дотягивал. Следующий спарринг — опять Черный. Противник уже другой, худенький парнишка подвижный как ртуть. Движется в рваном ритме и удары весьма непредсказуемы. Мой друг держится весьма достойно, похоже не первый раз видит его, уже привык к этой манере. На мой непрофессиональный взгляд, если первый бой свели в ничью, то на этот раз победа явно досталась Черному. Третий бой — опять Серега в главной роли. Четвертый. Пятый. Тренер похоже решил прогнать через него всю секцию. Теперь становится понятно волнение, я бы тоже слегка беспокоился о таком наказании. В шестом бою Серега, что называется, поплыл. Прямой удар ногой в голову это серьезно. Остаток боя Черный только защищался — отводил и блокировал удары. Противник наседал изо всех сил, пытаясь дожать его. Загнал в угол, и фактически забыв про защиту, не переставая бил ногами по разным уровням. Сергей отыгрался на последних секундах. Подсек опорную ногу, да еще успел пробить добивающий, пока парень падал. Чистая победа. Седьмой бой был последним. Сил у Черного хватало только на то чтобы не опускать руки и подниматься после падений. Удар гонга прозвучал вместе с криком тренера — конец тренировки.

— Ну, как тебе? — Игорь Сергеевич смотрел в окно. Офисный стол и пара кресел, вот и вся обстановка. На столе лежит сложенный ноутбук. Голые стены — никаких благодарностей, кубков или наградных листов. Хвастаться тренер не любил.

— Понравилась. Даже то, как с Черным отработали.

— Серега молодец. К нему хорошо относятся, потому и через молотилку спокойно прошел. Если клуб не принимает, то парни работают жестче. Ты сам то зачем пришел? К нам еще не надумал?

— Сестре хочу абонемент подарить, только цена кусается.

— Скидка нужна? Ну давай прикинем. — Тренер встал и походил по комнате. — Четверть суммы потянешь?

— Вполне. — Сумма на грани, но вполне по карману.

— Все деньги уйдут тренеру, меньше взять не могу, извини. Но у меня одно условие. Как рука заживет, будешь должен мне молотилку. Хочу на тебя посмотреть. Тот случай в парке… тебя должны были за минуту скрутить. — Сергеич потарабанил пальцами по столу. Должны, не должны, я пожал плечами. По-моему мужики слегка перебрали. Пока не появился Сергеич с товарищем, особых сложностей не было. Те трое были конечно здоровые, но давно забывшие все свои навыки армейцы, да еще и с нарушенной координацией. В чем подвиг? По поводу условия, молотилка так молотилка. Парни тут вроде нормальные, не покалечат. Рано или поздно через нее каждый русбоевец проходит.

— Пойдет.

— Ну вот и ладушки. Черному привет передавай, хорошо отработал.

— Спасибо Игорь Сергеевич.

— Бывай.

Разговором я был откровенно доволен, и Юля будет рада, и цена устроила. Деньги я отдал сразу, взамен получив клубную карточку для Юли. Спускался, прыгая через две ступеньки, чуть не угробился, ей богу. Время позднее, пока я тренера ждал, парни переоделись и смылись. Заскочил в раздевалку — дверь закрыта, значит русбоевцы разошлись и Алька утащила Черного к машине. Логично, раздевалка не самое лучшее место для ожидания. Хоть и чисто, но кондиционер не предусмотрен — запах пота пробьет любой насморк.

Я шел к выходу, когда девичий визг буквально заложил уши. Кричали у входа в здание, причем кричали так громко, что даже хваленая европейская звукоизоляция пасовала. Желудок скрутило в тугой узел. С непонятной мне кристальной четкостью я понял — там кого-то убивают. И убивают страшно — крик был полон смертельного ужаса. И уже на бегу мелькнула мысль — это Алькин голос. И тут я выключился. Мыслей не было. Тело двигалось в странном, непривычном ритме. Поворот коридора я срезал пробежав по стене, за четыре шага умудрившись набрать невероятную скорость. Лестничный пролет просто не заметил, следующий проблеск сознания застал меня в тамбуре. Первую дверь я продавил почти не потеряв скорость, вторая открывалась на улицу. Ее распахнуло ударом.

Кувыркнувшись через голову, тело замерло, взгляд рыскал по сторонам. Мыслей не было, сознание погасло. Работали инстинкты, в висках тягуче бухало. Правая рука горела огнем, похоже снова перелом. Плевать. Подсознание отметило снижение боевой эффективности и продолжило обшаривать местность. Обоняние, слух, зрение — словно мозаика картина складывается из кусочков. Набирать скорость я начал еще до того как осознал — враг обнаружен. Мысли за телом не успевали.

Тощий парень в медицинском халате стоял метрах в двадцати от здания. Он повернулся спиной и я не видел его лица. Не видел, но чувствовал — парень улыбается, он получает огромное наслаждение. Перед ним, на коленях, стоял Черный и дергался словно в припадке. Тощий ласково придерживал друга за подбородок и, не отрываясь, смотрел в глаза. Из глаз Сергея сочилась кровь.

В двух шагах от них, на тощего бросалась Алька. Маленький зверек храбро пытающийся защитить свою любовь. Сознание беспристрастно отмечает, как она царапает воздух пробиваясь к Черному. На пути у девушки постоянно возникает какая-то пленка, словно мыльный пузырь который защищает тощего. Потом удар.

Разогнавшееся тело врезается в пленку. Такое чувство, словно я врезался в кирпичную стену, в очень горячую кирпичную стену. На правое плечо будто плеснули расплавленным свинцом. Меня отшвыривает в девятку Черного, и девяносто килограмм сминают переднюю дверь как тесто. Единственный успех — тощий отвлекся от Черного. Едва пальцы этого долбанного хирурга отпускают подбородок, как Серега валится на землю и прекращает дергаться. Радости почти не ощущаю. Удар немного ошеломил и сбил настрой на бой. Чувствую что тело и мозг работают с максимальными перегрузками. «Все для фронта» — мелькает непонятный девиз, и сознание опять гаснет. Худой вытягивает руки в мою сторону, и тело опять врубает автопилот. Органы чувств вопят об опасности. Скачок в сторону и кувырок, над правым плечом проносится что-то невидимое но вполне ощутимое. Заряд попадает в многострадальную машину и складывает ее пополам как банкноту. Отмечаю новые возможности противника, и выбираю траекторию так чтобы Алька не попала под удар. У девчонки шок, она продолжает рваться к Черному.

Мое тело уклоняется от невидимой гадости, набирая дистанцию для разгона. Если худого не удастся отманить — придется бросаться снова. Чувствую, третьего шанса он не даст. Не факт что удастся пробиться со второго раза, но Черного я этой твари не отдам. Десять шагов, пятнадцать, еще немного. Давай хирург, шевели задницей, за мной! Я интересней, глянь какая игрушка. Разворачивается в Алькину сторону. Тварь! Тварь! Тварь! Ярость буквально взорвала изнутри. Пальцы раскрошили асфальт, толчком добавляя ускорения. Обратный отсчет. Двадцать шагов. В висках бухает барабаном, такое чувство что голова сейчас лопнет. Пятнадцать. Легкие горят от непомерной нагрузки, тело словно пылает. На десятом шагу пузырь худого начал часто вспыхивать, словно кто-то бил в него молотком. Здравствуй тварь!

Пузырь лопает словно воздушный шарик наполненный светом. Вспышкой Альку сбивает с ног и отбрасывает в сторону. Меня словно прошивает электричеством. Дернуло все тело, но чтобы меня остановить этого мало. Я снес пузырь. Проломил. Зверь внутри меня взревел от боли, ярости и удовольствия. Худого я буквально вбил в землю, опрокинув на спину и прижав к земле. Живучий гнида, раскрытая ладонь опустилась на мое лицо. Боль адская, словно с лица сдирают кожу. А может так и есть, из-под его ладони брызнула кровь. Только я не Черный, сейчас мне плевать. Отбив руку в сторону, я начал наносить удары. Даже если сердце не выдержит, я утащу его с собой. Кости черепа крошились под ударами, превращая его рожу в кровавую маску. Только когда он прекратил хрипеть и затих я смог усилием воли остановить свои кулаки и оглядеться. Черный, Алька, и я верхом на трупе. Со второго этажа клуба на нас смотрит Игорь Сергеевич с дымящимся пистолетом в руке. Это его выстрелы помогли мне продавить пленку худого.

— Держись Санек, я сейчас! — Думаю крик Сергеича услышали на другом конце города. Я кивнул. И потерял сознание.

Игорь Сергеевич летел вниз по лестнице. Левая рука прижимала мобильный телефон к уху, в правой болталась аптечка. Мысли тренера неслись галопом, сказалась размеренная жизнь. Последние десять лет он отошел от дел, и сознание со скрипом перестраивалось на боевые действия. Черт, но Сашка! Не бывает таких совпадений. Не может быть, потому что не может быть никогда. Двое за день. Не бывает, но случилось. Точно сверхи, в этом никаких сомнений. Времени в обрез, выстрелы ночью слышно далеко. С минуты на минуту появится патруль, а это лишние проблемы:

— Власов, твою мать, трубу возьми!

— Не кричи. Что у тебя?

— Сверхи. Присылай своих в клуб. Один в отключке, может сгорел. Второй — двухсотый. И два цивила, трехсотые вроде. У девчонки — шок, парень сильно попал под раздачу.

— Через семь минут буду. — В трубке послышались команды. Владимир еще на работе, тем лучше — быстрей приедут. — Сергеич, они там сильно напачкали?

— Нет. Эвакуатор захвати.

— Зевак много?

— Никого, заводской район. Влад, давай быстрей.

— Едем, не суетись. И не лезь к ним со своей аптечкой. Жди. — Собеседник отключился.

Игорь Сергеевич спрятал трубку в карман и выскочил на улицу. Дверь заклинило и афганец просто доломал ее, окончательно сорвав с петель. Картина на улице не изменилась — четыре тела и искореженная машина. Вокруг тела худого расплывалась большая лужа крови. Чуть в стороне лежал Черный и его девушка. Первым делом Сергеич занялся Аленой:

— Бледность. Дыхание частое, прерывистое. Сердцебиение учащенное, пульс еле прощупывается. — Вслух было легче вспоминать. Открыв аптечку, тренер сделал инъекцию из шприц-тюбика. — Потерпи девочка, сейчас будет легче.

Симптомы Сергея и Александра были совершенно разные. Тело Черного на ощупь было очень холодным, глаза открыты, зрачки закатились. Время от времени по телу пробегала волна судорог, после чего он снова замирал. Александра, наоборот, мелко колотило, а температура была за сорок. Лезть к ним с аптечкой Сергеич поостерегся, тем более Власов запретил. В отличие от Алены, парни с тощим контактировали напрямую. Неправильное лекарство могло легко убить обоих. Подложив свою куртку под голову девушки тренер ждал помощи. Наверное впервые за десять лет он пожалел, что бросил курить.

Колонна машин вынырнула из темноты спустя шесть с половиной минут. Объехав тела по тротуару, автомобили встали, перекрыв улицу. Из микроавтобуса выскочили восемь человек в масках. Быстро распределив между собой сектора, они взяли местность под прицелы автоматов. Два человека из эвакуатора занялись покореженной девяткой. Ее сохранность их явно не интересовала. Подтащили цепи, прибили их к останкам машины из пневмопистолета и погрузили в кузов. Побросали туда же отлетевшие детали и уехали. Вся операция заняла не больше минуты.

Тем временем из легкового автомобиля вышли двое. Высокий парень лет восемнадцати и мужчина чуть за сорок. Дорогие костюмы, аккуратные прически и уверенная походка — эти люди хорошо знали себе цену. Старший махнул спутнику в сторону тел:

— Граф, займись. — Отданный спокойным тоном приказ не терпел возражений.

— Сделаю.

Игорь Сергеевич подошел к прибывшему и крепко пожал руку. Синхронно поморщившись от скрежета, мужчины отошли в сторону пропуская эвакуатор.

— Рассказывай Сергеич. — Наблюдая за действиями молодого парня, хозяин клуба начал кратко пересказывать события вечера. Тот, кого назвали Графом, неторопясь прошелся между телами. Постоял, словно прислушиваясь к чему-то и, элегантно поправив брюки, присел на корточки возле Черного. Его рука легла на лоб спортсмена. Спустя минут пять судороги, все чаще сотрясавшие Сергея, начали прекращаться. Дыхание выровнялось. Дождавшись разрешающего кивка, санитары положили Черного на носилки, и погрузили в карету скорой помощи. Машина отъехала еще до того, как Граф склонился над телом Алены. Девушке явно стало лучше после укола. Легко прикоснувшись к ее вискам указательными пальцами, Граф сразу перешел к Александру. Вторая машина, с красным крестом на борту, увезла Алену.

Мне было очень жарко, как будто я попал в парилку и не мог из нее выбраться. Все тело горело, к тому же адски болела голова. Мысли разбегались и никак не получалось сосредоточиться. Я пытался, вспоминал изо всех сил. Казалось, сознание играет со мной в прятки. Секунду назад я помнил, кто я такой и что произошло, но стоило отвлечься, как фрагмент мозаики пропадал. Приходилось вспоминать снова, возвращать воспоминание назад. Я собирал себя по кусочкам. И чем больше кусочков собирал, тем сложнее становилось удержать их вместе. Не дать разбежаться. Через некоторое время я уже не мог двигаться вперед. Хлипкая конструкция из воспоминаний и ощущений рассыпалась как карточный домик. Вспоминать было некогда, я как сумасшедший прогонял перед собой картинки прошлого, боясь потерять хоть мгновение. Потерять частичку себя.

Сильно отвлекала боль в руке. Кажется, я ее снова сломал, когда бил тощего. Тощего? Ну вот опять. Парня в медицинском халате, который убивал Черного. Черный? Из глубин моего сознания вырвалось странное рычание. Память отказывала. Казалось целую вечность я бегаю по кругу, от воспоминания к воспоминанию. Такой ярости я еще никогда не испытывал. Нельзя вспомнить все свое прошлое по секунде, невозможно держать в памяти одновременно миллиарды крошечных ощущений. Я идиот!

Надо действовать по-другому. Спустя целую вечность, я оставил только свою основу. То, что составляло мою суть, и откинул остальное. У меня едва хватило силы воли отбросить все, что с таким трудом насобирал. Я просто чувствовал, что это не игра. Если не смогу удержать все — это минимум амнезия, а ошибка сделает меня пускающим слюни идиотом. Но других вариантов не было. Я представил как моя суть становится стержнем, веретеном. Усилием воли превращая воспоминания в толстую нить я начал наматывать их на себя. Одно за другим. Получилось неожиданно легко. Сложней всего оказалось запустить вращение. Первая нить, вторая, десятая, сотая. Со всех сторон ко мне устремились тысячи воспоминаний. Я собирал себя с невероятной скоростью, тратить силы на удержание больше не приходилось. Пришло ощущение правильности.

Не знаю сколько это продолжалось, но не слишком долго. Когда последнее воспоминание заняло свое место, я почувствовал, как на мой лоб опустилась прохладная ладонь. Ко мне вернулось ощущение моего тела. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной человека. Все плыло как в тумане. Последнее, что я услышал, перед тем как потерял сознание, было:

— Ты молодец. Все будет хорошо. Спи.

Граф поднялся и дал знак санитарам грузить тело на носилки. Достав платок, он начал оттирать кровь с туфель.

— Закончил? — Скомкав окровавленную тряпку, парень бросил ее на землю. Кажется, обувь придется выкинуть.

— Да Владимир Николаевич. Картина примерно следующая. Нападавший стал магом около недели назад. Способности выше среднего — не меньше троечки. По документа — работает… работал в местной больничке. Инициацию явно запустила смерть пациента. По сути, некромант-недоучка, может тянуть жизнь и работать с голой силой. Но запас накопил очень большой. Магом себя вполне осознавал, даже экспериментировал. В больничке материала хватает. Парню, что называется, снесло крышу. Очередной избранный. Думаю, из-за этого тут все и завертелось. У молодого человека с девушкой шансов не было. Огнестрельное оружие, — Граф пнул скомканный свинцовый комочек, — против него уже неэффективно. Если бы не вмешался оборотень, он бы убил всех и ушел.

— Он оборотень? Черт, я рассчитывал на более серьезное приобретение. — Власов огорченно вздохнул.

— Парень проломил щит. Троечку.

— В смысле? Оборотни на это не способны.

— Владимир Николаевич, у нас информация о семи перевертышах. В России — наш Волков, и еще один в Питере, у Сан Саныча. Двое в Европе и трое в Америке у наших заклятых заокеанских друзей. Рановато делать выводы, на кофейной гуще гадаем. Чтоб вы знали, некромант, перед смертью, прошелся по нему «миксером». Причем весьма пакостным. Парню перемешало все воспоминания и повредило структуру личности. И это в момент инициации. Василек может и смогла бы ему помочь, а я бы не справился. Если честно, я думал его убить. Сами понимаете, оборотень без человеческого сознания — это страшно. Удивительно, но он восстановился. Так что парень перспективный, надо работать.

— Бред какой-то. Ты вообще уверен, что он перевертыш? — Вместо ответа Граф подошел к носилкам и отбросил в сторону одеяло. Правую руку Александра, до самого предплечья, покрывали мелкие чешуйки темно-серого цвета.

Глава 2

Меня разбудил звук открывающейся двери. Сознание включилось толчком. Голова работала ясно, даже сонных мушек перед глазами не было. Я чудесно выспался и отлично себя чувствовал.

В палату вошла миловидная девушка лет двадцати. Белый халат выгодно подчеркивал красивую фигуру. Правильные черты лица, короткая прическа и чуть пухлые губы. Симпатичная. Наверное медсестра. Увидев меня, она приятно улыбнулась и подошла к кровати.

— Доброе утро Саша, как ты себя чувствуешь? — Девушка сходу перешла на ты. Я так не могу, в период знакомства приходится выкать.

— Отлично, спасибо. Скажите… — Я попытался приподняться, чтобы лечь повыше, и не смог пошевелиться. Подергался — безрезультатно. Судя по всему, меня очень надежно закрепили ремнями, шевелить я мог только головой. — Скажите, почему я связан?

— Вчера вечером нам позвонил твой тренер. Саша, ты помнишь, что произошло возле клуба?

Несколько секунд мне понадобилось чтобы восстановить события вчерашней ночи. Странно, но всплеска эмоций я не испытал. Хотя точно помню, что своими кулаками превратил голову человека в кашу. Сознание просто поместило этот факт в стопку несоответствий: непробиваемый пузырь вокруг Худого, невидимая гадость которой он кидался, моя невероятная скорость и сила.

— Игорь Сергеевич не мой тренер. Да, я помню КАК я убил этого человека, если вы об этом.

— Прекрасно, — девушка перешла на шепот, словно размышляя вслух. — Эмоциональная заторможенность — это последствия «миксера». Нападавший перемешал воспоминания, но парень смог полностью восстановиться. Удивительно пластичное сознание, собрать свою личность заново в условиях инициации…

— Простите, — я перебил задумавшуюся девушку. — Как вас зовут?

— Ой, совсем забыла. Женя. — Она чуть не протянула мне руку, но вовремя остановилась и начала поправлять ворот халата. Кажется, мне удалось ее смутить.

— Женя, скажите пожалуйста, почему я связан?

— Я боялась, что ты навредишь себе или окружающим. — Она подмигнула. — Оборотни в период инициации немного агрессивны.

Я рассмеялся. В свое время мне пришлось пересмотреть кучу фильмов ужасов, Юля их очень любит, а в одиночку смотреть боится. И оборотнем я себя чувствовал меньше всего. Не было никакой тяги к сырому мясу, и в лохматую образину я точно не превращался. Свои доводы я и привел медсестре, правда в шутливой манере. Женя юмор не оценила.

— Тяга к сырому мясу появится если сильно проголодаешься. Восемнадцать лет в тебя вбивали, что людей кушать нельзя, мгновенно это не исправит даже инициация. А чтобы ты не сомневался, — девушка сбросила шерстяное одеяло, которым я был укрыт. Возражения замерли на моем языке. Смысл возражать, если все и так ясно? Темно-серые чешуйки начинались от самой шеи. Разные по размеру, они покрывали все мое тело. На мне были надеты штаны, но судя по ступням, под ними тоже все чешуйчатое. Пропорции тела — абсолютно нормальные. Я чуть не заработал косоглазие, пытаясь рассмотреть кончик своего носа. Лицо пока оставалось человеческим.

— Женечка, это что, навсегда? Я теперь оборотень? Это черт знает что, а не оборотень! — Очень надеюсь, что в моем голосе не было панических ноток. Или, по крайней мере, их было не слишком много. — Я что теперь — недоящерица?!

— Успокойся. В отличие от магов, у оборотней инициация проходит в несколько этапов. Тело, потом сознание, опять тело, опять сознание. И длиться это может достаточно долго. В конечном итоге ты сможешь принимать полностью человеческий и полностью звериный облик. Не переживай, не ты первый, не ты последний. Все будет хорошо, но придется поработать. А сейчас надо поспать. Ты перевозбудился, а это опасно.

— Да не хочу… — Не слушая возражений, Женя провела ладошкой по моему лицу, ненадолго задержав пальцы в районе лба. Тело начало мгновенно тяжелеть, мышцы расслаблялись одна за другой. Паники не было, я понимал, что мне хотят помочь, но собственная беспомощность раздражала. Боролся я недолго, процесс удалось лишь немного замедлить. Сопротивляться становилось все сложней, и я не заметил тот момент, когда окончательно провалился в сон.

Девушка кивнула и, укутав заснувшего пациента, вышла из палаты.

Второй раз я проснулся от легкого похлопывания. Кто-то деликатно пытался меня разбудить. Я открыл глаза, надо мной склонился смутно знакомый парень. На вид лет восемнадцать, короткая стрижка, темные глаза. Одет в дорогой костюм и от этого кажется старше своих лет.

— Я тебя помню. — Парень кивнул и протянул руку. Рукопожатие было крепким, хотя на первый взгляд силачом не выглядит.

— Граф, — представился он.

— Титул?

— Нет, скорей совокупность объектов со связями между ними. — парень процитировал определение из математической теории. Голос ровный, вроде не обиделся.

— Граф, а почему меня отвязали? Чешуя на месте, я все еще вооружен и очень опасен.

— Рядом со мной не очень. Мы поговорили с Черным, с Игорем Сергеевичем, подняли характеристики из университета и военкомата. Вроде нормальный парень, с головой дружишь. Рисковал жизнью из-за друга. Сработаемся.

— Сколько я здесь валяюсь?

— Уже почти сутки. Не переживай, твой друг позвонил твоей маме. Так что до завтра тебя искать не будут. — Оперативно, за сутки проработали. И мать предупредили. Если не врут — может и сработаемся. То что предыдущей моей жизни пришел конец я понимал отчетливо. Оборотня из своего поля зрения они не выпустят. И не важно кто это такие, хоть ФСБ, хоть люди в черном.

— На запчасти разбирать не будете?

Граф улыбнулся. Пододвинул к себе табуретку и сел рядом с кроватью.

— Не будем. Потом поймешь почему. Я понимаю, у тебя много вопросов. Через пятнадцать минут, в конференц-зале, я буду читать вводную для новичков. Поступим так — придешь, послушаешь, а потом обсудим наши дальнейшие планы. Идет?

— Я могу отказаться? — Не то чтобы я хотел так сделать, но интересно, осталась ли возможность жить прежней жизнью. От брошенного на меня взгляда во рту мгновенно пересохло. Одного этого взгляда хватило, чтобы понять — пути назад нет. Но Граф решил объяснить подробней:

— Забудь. Пока мы с тобой не закончим, прежней жизни у тебя нет. Куда ты пойдешь в таком виде? — Граф показал на мою чешую.