Он выгнал ее поклонника, налил себе огромный стакан бренди, осушил его двумя большими глотками; грязно выругавшись, запустил стаканом в стену и виновато взглянул на остолбеневшую Энди.

А потом рассказал ей о Юдифи. Об их очередной ссоре — он хотел иметь детей, а она в очередной раз отказалась даже обсуждать это. Юдифь выходила замуж, думая, что для Конна, как и для нее самой, главное — карьера. Наконец она поняла, что Конн не прочь слегка расслабиться, пожиная плоды успеха. Что он хотел бы стать отцом семейства.

"Она ушла и подала на развод", — сухо добавил он.

Прошло немало времени, прежде чем Конн нашел в себе силы начать новую жизнь.

Правда, он изменился. Стал спокойнее. Меньше смеялся, больше времени проводил в одиночестве. Казался сдержаннее. Словно отрезал какую-то часть своей души и не хотел никого к себе подпускать.

Энди устало выругалась. Будь у нее хоть капля здравого смысла, она бы ушла домой. Приготовила бы на ужин салат из экзотических фруктов. Устроилась бы поудобнее в своей гигантской ванне, погрузившись в горячую воду с клубами пара. А потом доползла бы до постели и заснула. Так бы и спала, пока...

Зазвонил телефон, и она нехотя взяла трубку:

— Да?

— Энди, приехали мистер Бек с сыном.

— Бек с сыном? — Она выпрямилась. — Вот это да!

Энди вскочила, схватила пиджак со стула, прыгая на одной ноге, начала судорожно искать туфли. Заглянула к Конну, крикнула ему, чтобы приготовился, причесалась, подкрасила губы, глубоко вздохнула и направилась в приемную.

Марк Бек зашел первым. Улыбаясь, он подошел к Энди, горячо потряс ее руку.

— Я чуть не позвонил вам вчера вечером. У меня неожиданно появились два билета на концерт, а я еще не забыл, что вам нравится Шопен.

— Я обожаю Шопена, — рассмеявшись, кивнула Энди.

— Забудьте о Шопене. — Конн вошел в приемную как раз вовремя, чтобы услышать конец их беседы, и холодно посмотрел на Марка. — Пока мы не пришли к соглашению по нашему контракту, мы все еще конкуренты. А раз мы конкуренты, любые попытки войти в контакт с моими сотрудниками будут рассматриваться как попытки подкупа.

Даже любезной улыбкой Конн не мог скрыть явного раздражения. Что возомнил о себе этот недоносок? Здесь, в самом сердце его владений, так открыто кокетничать с Энди!

Казалось, Марк вовсе не смутился.

— Еще один стимул, чтобы побыстрее закончить наши дела, — бросил он, с подчеркнутой вежливостью пожимая руку Конна. Повернулся к Энди и гораздо мягче добавил: — Я и сам всегда был неравнодушен к Шопену.

Конна так и подмывало спросить, почему бы в таком случае Марку не отправиться домой и не послушать свою любимую музыку, а не торчать здесь, приставая к Энди. Но контракт еще не был подписан, да и с Энди все было слишком запутанно. Он взял себя в руки и спокойно улыбнулся:

— Наша встреча была назначена на пятницу. Что случилось?

— Это одна из причин, по которым вы мне нравитесь, Девлин, — раздался голос позади них. — Вопрос прямо в точку, и ни одной потерянной минуты.

Конн повернулся — широкие стеклянные двери, ведущие в коридор, распахнулись, и в приемную вошел Десмонд Бек-старший, не очень высокий, но массивный, с пышной седой гривой и обманчиво кроткими глазами.

Конн слегка кивнул, ожидая продолжения. Десмонд Бек был внимательным и основательным профессионалом, блестящим инженером и талантливым бизнесменом. Последние несколько лет "Бектрон" переживал тяжелые времена, но причиной тому были объективные изменения в экономике. Основатель и президент компании ни разу не сделал ни одной ошибки. Конн уважал Бека гораздо больше, чем любого другого крупного промышленника или бизнесмена.

Неожиданно широкая улыбка пропала, а в кротких серо-голубых глазах появилась холодная сталь.

— Я просмотрел ваши последние предложения, Девлин, но мне так до конца и не ясно, что за ними стоит.

— Давайте обсудим это.

— Девлин, я буду откровенен. Некоторые из моих людей считают, что нам бы стоило поискать побольше вариантов. Посмотреть, что еще мы можем получить. Честно говоря, я все думаю: вам ведь наверняка нужны только наши патенты. Вы покупаете компанию, получаете патенты, потом пускаете все имущество под автоген и на вес распродаете остатки, как на автомобильных кладбищах.

— На ваших заводах устаревшее оборудование, — ответил Конн. — Последние годы вы жили только за счет военных заказов. Расходы на оборону сокращены, а вы на верном пути к банкротству. Нам обоим это прекрасно известно. Так что не будем валять дурака и перейдем к делу. Ваши патенты стоят миллионы, и я с удовольствием их приобрету. — Он посмотрел Десмонду в глаза. — Но я хочу приобрести и многое другое. Мне нужны ваши инженеры, ученые, программисты. Мне нужно все, что они знают, и все, что они могут делать. Если "Бектрон" разорится, эти люди останутся на улице. Я предлагаю достойные места тем, кого мы возьмем на работу, и солидную компенсацию тем, кто нам не требуется. — Конн слегка расслабился, улыбнулся. — Да, все ненужное я собираюсь продать — старые системы, мертвые технологии, кое-какую недвижимость. Но то, что прославило "Бектрон", останется целым и невредимым.

Десмонд смотрел на него долгим неподвижным взглядом. Потом коротко кивнул.

— Черт подери, вы правы. В этом мире я уже не борец. Все слишком быстро меняется. Если уж продавать свое дело, то продавать его вам. Вы создали империю за десять лет. Мне на это понадобилось почти тридцать. Вы никогда не жульничали и никогда не забывали о главной цели, а в наше время это не так уж мало.

— Дело в том, что у наших ведущих специалистов иное мнение на этот счет, — тихо сказал Марк,　— мы приехали сегодня, чтобы сообщить: нам необходимо отодвинуть сроки продаж, необходимо провести еще несколько консультаций. Вопрос, собственно, заключается не в бизнесе. Вопрос в проблемах персонала — пенсии, стаж...

Конн с трудом подавил раздражение. Это дело надо решить прямо сейчас, а не растягивать его до следующей недели или еще Бог знает насколько...

Энди поймала его взгляд и едва заметно качнула головой, словно предупреждая о чем-то, и Конн перевел дыхание. Эта женщина читала его мысли, как гадалка. Порой она понимала его лучше, чем он сам. Он стиснул зубы и спокойно кивнул в ответ.

— Я хотела бы внести предложение. — Энди задумчиво посмотрела на Бека. — Соображения, которыми вы сегодня поделились с нами, достаточно важны и заслуживают отдельной беседы, я просто стараюсь разложить все по полочкам. Чтобы вы с Конном могли нормально завершить переговоры, вам просто необходимо тихое место, где можно спокойно посидеть и поговорить. Как вы на это смотрите?

Десмонд улыбнулся:

— Я не против.

Конн сразу успокоился. Он, конечно, сохранял непроницаемое выражение: когда Энди плетет свои сети, самое лучшее — оставаться в стороне.

— Тогда я предлагаю следующее — давайте все вместе проведем несколько дней в каком-нибудь коттедже у Тимбервольфа и там окончательно обо всем договоримся. Мы забронируем весь коттедж. Это тихое, изолированное от мира место; в то же время там прекрасные условия для отдыха и очень комфортные конференц-залы.

Десмонд с удивлением уставился на нее. Потом, помолчав, сказал:

— Это блестящая идея. Как ты считаешь, Марк?

Его сын согласно кивнул. Казалось, он удивлен не меньше отца.

— Отлично. Мы несколько недель как очумелые носимся с этим проектом — и все просто устали. Последний раунд переговоров, причем с глазу на глаз, сможет наконец внести полную ясность.

— Решено. — Десмонд взглянул на часы. — Мне пора. Делайте все, что необходимо. Если что-нибудь потребуется, сразу связывайтесь с Марком. Сообщите мне о точном месте и времени. Я прибуду вместе со своей командой.

— Это определенно неплохая мысль, — добавил Марк, улыбнувшись Энди. — Может, мы найдем время поговорить о чем-нибудь, кроме бизнеса, раз уж мы там окажемся?

Энди широко улыбнулась в ответ.

— Это было бы...

— ... нежелательно, — закончил за нее Конн. Ему не понравилось, что Бек стоял так близко к Энди. Не понравилось, что он не отпускает ее руку после формального рукопожатия. Честно говоря, ему ничего не нравилось в этом человеке: ни его улыбка, ни стиль одежды, ни поведение — ничего. — Нам слишком многое надо обсудить. Вряд ли останется время для светского общения.

Энди загадочно взглянула на своего шефа, но он как будто не замечал ее. Наконец, после очередного раунда рукопожатий и улыбок — особенно излишних в случае с Марком Беком, — оба гостя ушли.

Конн, в какой-то странной задумчивости и раздражении, прошел к себе через кабинет Энди. Он раздумывал о ее поведении. "Похоже, она чуть не влюбилась в этого щенка, — с беспокойством пробормотал он. — Неужели за дорогим костюмом и модной стрижкой трудно разглядеть обычного капризного ребенка — сынка миллионера?

— Ну что ж, это было любопытно. — Энди вошла в кабинет вслед за ним, прикрыла дверь и налила себе кофе.

— Да-а. — Конн откинулся в кожаном кресле и взглянул на нее. — Отличная мысль — перенести переговоры к Тимбервольфу.

— Я не о «Бектроне». Я о том, что ты чуть не врезал Марку Беку. — Энди стояла прямо напротив него с чашкой дымящегося кофе в руке. — Чем же он тебя так бесит?

— Этот парень совсем сопляк, — процедил Конн, распустив узел галстука.

— Сопляк? — насмешливо переспросила она. — Да он твой ровесник, Коннор!

— Формально ты права. Но знаешь, как говорят, дорогая, — дело не в возрасте, а в опыте.

— Ммм. — Она кивнула, задумчиво глядя на него. — И ты чувствуешь себя неуверенно?

— Неуверенно? — Конн фыркнул. — Я покупаю его семейное дело, не правда ли? Будь у Марка побольше твердости, он нашел бы способ отправить своего отца на заслуженный отдых и взять компанию в свои руки, а не продавать ее.

— Я-то говорила о другой неуверенности. Хотя на той неделе ты утверждал, что продать «Бектрон» до банкротства — гениальный ход обоих Беков.

— Это было на той неделе, — рявкнул Конн.

— А как насчет компьютерной фирмы самого Марка? На той неделе ты сказал, что их новые проекты взорвут всю нашу промышленность.

— Я повторяю, это было на прошлой неделе. — Конн взял со стола стопку документов, потом швырнул их обратно. — В любом случае, что там творится между вами? — Он сделал ядовитую паузу.　— Интересно, я никогда раньше не слышал, что тебе нравится Шопен.

— А разве я должна отчитываться в своих вкусах? — вспыхнула Энди. — Тем более что для тебя, классическая музыка — это Джимми Хендрикс, швыряющий в костер гитару.

— Все-таки откуда вдруг такая изысканная меломания? Помнишь, как мы гнали с тобой по скоростной магистрали, ты сама переключила радио на стерео и Билли Айдол хрипел свою «Женщину Эл Эй» чуть не на ста децибелах?

— Я думала, тебе нравится Билли Айдол! — возмущенно парировала Энди.

— Вопрос заключается в том, насколько он нравится Марку Беку.

На мгновение она буквально лишилась дара речи.

— Ради Бога, что ты все-таки хочешь сказать?

Конн уже открыл рот, чтобы высказать все начистоту, но вдруг запнулся. Он и сам точно не знал, что он хочет сказать. Он пробормотал: «Ничего» — и смущенно провел рукой по волосам.

— Извини, Энди, я несу какой-то бред. Ужасное похмелье, к тому же я устал, а Беки выжали из меня последние соки. Я был уверен, что переговоры пройдут как по маслу, а теперь опять эта чертова неопределенность.

Энди испытующе посмотрела на него, потом как будто успокоилась, кивнула.

— Да все нормально, Конн. Надо же Беку убедиться, что любая мелочь будет учтена.

— Черт возьми, они же почти банкроты! Бек отлично знает, что ему в жизни не заключить контракта выгоднее. Да любой другой на моем месте просто купил бы их патенты, а имущество распродал по бросовой цене, и гори синим пламенем все эти договоры с профсоюзом, пенсионные фонды и выслуги лет!

В его голосе слышалась такая досада, что Энди сочувственно улыбнулась.

— Успокойся. Это обычная предсвадебная лихорадка. «Бектрон» для него — самое дорогое в жизни, как для тебя — «Девлин электроникс». Он переживает за своих людей и не хочет, чтобы их вышвырнули на улицу, вот и все.

— Я уже сказал, что никого на улицу не вышвырнут. — Конн по-настоящему злился. — Что еще нужно этому неврастенику?

— Твоего внимания. Твоей предупредительности.

Он задумчиво пробормотал что-то. Потом нехотя улыбнулся, снова взъерошил волосы.

— Ты, как всегда, права. Свяжись с Тимбервольфом. Мне понадобятся компьютерная связь, факсы, фотооборудование, конференц-залы. Все условия для напряженной работы. Как можно меньше персонала. Передай ему: если хоть что-нибудь просочится в газеты, я скуплю все эти шикарные домики и сделаю из них мужской монастырь.

— Я думала, монастыри как-то связаны с религией.

— Неважно. — Конн усмехнулся. — А знаешь, учитывая новый характер моей личной жизни, я, пожалуй, сам стану отличным кандидатом в монахи.

Происходит что-то странное, и это ему совсем не нравится.

Конн прошелся по огромной, погруженной в полумрак гостиной, остановился у окна. Отсюда открывался чудесный вид на зеленую площадку перед домом, залитую блестящим сиянием моросящего дождя.

В двадцатый раз за эту ночь Конн взглянул на телефон. Он хотел позвонить ей. Хотел, чтобы она приехала и, подобно солнечным лучам, заполнила комнаты тем особым теплом и хорошим настроением, которые она всегда приносила с собой. И он хотел прикоснуться к ней. Почувствовать в своих руках ее пышные шелковистые волосы, пропустить их сквозь пальцы, наклониться к ней и целовать, целовать, пока не закружится голова.

Только одно мешало ему снять телефонную трубку.

Он с изумлением понял, что сжимает в руке чашечку с кофе. Машинально поднес ее ко рту и сделал маленький глоток. Конн знал не меньше десятка красивых женщин, мечтающих провести с ним ночь. Но ни одной из них он звонить не хотел. Он хотел Энди Спенсер.

Снова взглянул на телефон. Позвонить Энди? Он знал, что все равно не решится. Он пытался понять, что же это за странное напряжение в паху так настойчиво мучит его уже почти сутки.

Глава четвертая

Телефон зазвонил в начале четвертого. Энди застонала и натянула на голову одеяло. Только не сейчас. Ни за что. Он может сколько угодно молить и заклинать. Сегодня она не поедет к нему, пусть он хоть с собой покончит в очередном приступе бракоразводной хандры.

Телефон не успокаивался. И Энди смачно выругалась. Не слишком изобретательно, но зато с большим чувством. Откинула край одеяла и взглянула на часы. Может, уже утро? Чуть больше трех.

Энди схватила трубку и, стряхнув остатки сна, прорычала:

— Идиотская шутка!

В трубке озадаченно молчали. Потом извиняющийся голос пробормотал:

— Боже мой, дорогая, я забыл о разнице во времени. Наверное, я разбудил тебя? — Тихий смех.　— Скорее всего, разбудил, учитывая, что в Сиэтле сейчас... два часа ночи?

— Три, — вздохнула Энди, откинувшись на подушки и прикрыв глаза. — Алан! И в какой же точке земного шара ты находишься?

— В Париже, дорогая. Тебе не передали моего сообщения?