— Стало быть, контакты бракованные, да?

— Понимаешь, месяца три назад "Шендорф" поменял поставщика сырья. Контроль качества тут же начал давать тревожные сигналы, но, естественно, "Шендорф" об этом ни разу и не заикнулся.

Конн не сдержался и поцеловал ее еще раз.

— Детка, мы уже подняли тебе зарплату.

Энди рассмеялась. Она была довольна ничуть не меньше самого Конна.

— Значит, совещание проектного и производственного отделов можно отменить?

— Я уже его отменил. Боб с Фрэнком снова лучшие друзья. Отдел снабжения разбирается с "Шендорфом", а Боб остановил весь сборочный конвейер. Все контакты, имеющиеся на складах, сейчас проходят дополнительный контроль. Энди, ты спасла нас от настоящей катастрофы.

Энди снова улыбнулась и окинула Конна критическим взглядом.

— Господи, сколько раз повторять: когда копаешься в производственных линиях, надевай халат. Кстати, в твоем кабинете есть чистая рубашка.

— Что бы я без тебя делал! — Конн снова поцеловал ее и вскочил на ноги. — Привет, Лив, дорогая! Ты решила пригласить меня на ланч?

— Забудь о ланче, — вмешалась Энди. Она как-то странно взглянула на него. — К двенадцати часам нам нужно подготовить все материалы по "Бектрону". Может быть, Оливии удастся пригласить тебя на обед, хотя тоже вряд ли.

Оливия широко ухмыльнулась, подошла к Конну, кончиком пальца вытерла пятно с его щеки.

— Энди такая трогательная, правда? — промурлыкала она.

" Какой-то у Оливии напряженный голос, — подумал Конн, — да и вообще атмосфера в приемной какая-то необычная". Обе женщины блаженно улыбались, прямо-таки излучали дружелюбие. Как две кошки на подоконнике. Взгляд Энди определенно стал угрожающим, и так же угрожающе блеснули длинные красные ногти Оливии, когда она наконец убрала руку с его щеки.

Да что тут стряслось? Конн, конечно, знал, что Энди недолюбливает Лив. Но сегодня возникло что-то новое, как будто неприязнь сменилась открытой враждой.

Разумеется, Конн не собирался влезать в их ссоры. Перипетии женских отношений всегда наводили на него глубокую тоску. Он давным-давно решил для себя: самое лучшее — держаться от подобных вещей как можно дальше.

— Пошли, я угощу тебя кофе, — просто предложил он, обнял Лив за плечи и мягко, но настойчиво подтолкнул ее к своему кабинету.

Прикрыв дверь, Конн подошел к массивному деревянному столу у стеклянной стены. Отсюда открывался великолепный вид на сиэтлский порт. Кто-то уже засыпал зерна в кофеварку, и он быстро приготовил две чашки отменного напитка. Отборный кофе для его кабинета специально заказывали в Старбуксе. Он ловко поставил дымящуюся чашку перед Лив:

— Прошу.

— Все ближе к цели. Мои поздравления.

— К какой цели?

Лив скривила губы в любезной улыбке:

— Наконец-то избавился от жены номер два. Наверняка приятно сознавать, что с шеи сняли ярмо?

— Я бы не сказал, — пробормотал Конн. Он еще не привык к своему новому положению. Нарочно попытался оживить в памяти воспоминания, чтобы почувствовать, насколько сильна боль. Но боль прошла. Остались только усталость и горечь. — Ты-то как узнала? Только не говори, что бульварные газетенки уже успели раззвонить об этом по всем углам.

— Да нет. Просто один приятель рассказал второму, второй третьему, а тот звякнул мне вчера вечером. Я хотела тут же поехать к тебе, но меня здорово задержали дела: обед с партнером плавно перешел в поздний ужин.

Конн вспомнил про недопитую бутылку скотча, ждущую его на кухне.

— Все к лучшему в этом лучшем из миров. Вчера я был не в форме.

— Я-то уверена, что нашла бы способ тебя повеселить. — Оливия недвусмысленно усмехнулась.　— Ладно, Конн, жизнь продолжается. Ты сейчас ужасно похож на вечно хмурого и печального героя готического романа.

Он вымученно улыбнулся.

— Наверное, это просто похмелье.

— Ага, — понимающая улыбка в ответ. — Значит, ты крепко принял.

Конн пробормотал что-то утвердительное, прошелся по кабинету и опустился в одно из больших кресел рядом с окном. Обычно он с удовольствием пикировался с Оливией, но сегодня слишком устал.

— Так чем я могу быть тебе полезен, Лив?

— Боже, как официально. — Оливия скинула туфли на высоких каблуках, опустилась в кресло напротив Конна, вытянула длинные стройные ноги. Осторожно положила ногу на его колено. — Ты прекрасно знаешь, зачем я приехала, Коннор. Месяц назад я сделала тебе предложение. Я все еще жду ответа.

Конн положил обе руки на ее красиво изогнутую ногу, погладил гладкую кожу.

— Я думал, ты шутишь, Лив.

— Я очень серьезна с тобой, — Оливия слегка повернулась, вздохнув от удовольствия. — Я хочу, чтобы мы поженились. Без всяких предварительных условий и ограничений, без всяких романтических иллюзий. Простой брачный договор о защите общих деловых интересов.

— Но мы могли бы просто спать вместе и сэкономить на адвокатах.

Она расхохоталась.

— Черт тебя побери! Восемь месяцев я пыталась затащить тебя в постель, и восемь месяцев ты увиливал от меня, как только мог.

— Я был женат.

— Ты был одинок. Когда мы познакомились, вы уже почти год не жили с Юдифью.

— Женат — значит женат, — тихо ответил Конн. — Это как с беременностью, Лив, — нельзя же быть слегка беременной. Наверное, я не лучший семьянин, но никогда не изменял жене.

Оливия раздраженно нахмурилась.

— Во время нашей последней встречи, дорогой мой, ты достаточно ясно определил характер наших отношений. Ты сообщил мне, что я тебе просто навязываюсь. Пусть так. Ты больше не женат, то есть ничто не запрещает предаваться животным радостям жизни, причем предаваться часто и с энтузиазмом. Собственно говоря, если бы я не спешила, мы могли бы начать прямо здесь и сейчас.

Конн недоуменно взглянул на нее. Смеется она над ним что ли? В этой женщине так трудно разобраться. К счастью, Оливия вроде бы не собиралась раздеваться. Он облегченно вздохнул.

— Я в разводе девятнадцать часов с небольшим, Лив. Почему ты решила, что именно сейчас я захочу снова жениться?

— Потому что я не Юдифь. И не Лиза. Я не претендую на любовь и не морочу себе голову, надеясь, что ты полюбишь меня. У нас с тобой одинаково печальный опыт семейной жизни, мы оба подозрительны, мы оба устали от грязи, в которую погружает свидетельство о регистрации брака. За восемь лет я сменила двоих мужей. И тот, и другой много болтали о любви ко мне. Через полгода после свадьбы и тот, и другой начали изо всех сил давить на меня, пытаясь слепить какую-то совсем непохожую на меня идеальную женщину.

Оливия убрала ногу с его колена, выпрямилась в кресле и слегка подалась вперед.

— Коннор, мне тридцать четыре года. Я один из лучших специалистов по коммерческому праву на западе Миссисипи. Я трудоголик, и у меня нет ни малейшего желания превращаться в глупенькую домохозяйку. Кроме того, большинство мужчин, которые, пожалуй, могли бы стать мне неплохими мужьями, никогда не смирятся ни с моим успехом, ни с моим темпераментом, ни с моими привычками.

— И ты думаешь, я смирюсь? — Разговор помимо воли начал его интересовать.

— Я уверена в этом. Ты так же предан своей работе, как я — своей. Ты не станешь злиться, что большую часть времени я провожу в своем офисе. И ты слишком самоуверен, чтобы тебя испугали моя карьера или мое состояние.

Оливия улыбнулась.

— Тебе, как и мне, прекрасно известно, что мир делового успеха — мир холодный и жестокий. Было бы совсем неплохо вечером возвращаться домой в чьи-нибудь теплые и крепкие объятья. Ты мне нравишься. Да и посещать деловые и благотворительные обеды лучше со спутником, которого уважаешь и которым восхищаешься, а не с очередным "человеком недели". Кажется, мы отлично подходим друг другу. По-моему, мое предложение не лишено смысла.

— Очень тесный деловой союз, да?

— Можно на это взглянуть и так.

— Без всяких там чувств?

— Ты дважды женился по любви, Конн, — тихо и жестко сказала Оливия. — И к чему же ты пришел?

Она, конечно, попала в точку. Еще не высохли чернила на извещении о его втором разводе.

— И кроме того, я хочу ребенка. — Оливия сказала это с раздражением человека, поставленного перед фактами, с которыми он никак не хочет считаться. — Если бы не мысль о ребенке, меня бы вполне устроил обыкновенный роман с тобой. Но мои биологические часы так же безжалостны, как таймер на бомбе. Можешь не поверить, но я достаточно старомодна, чтобы считать — женщина должна быть замужем за отцом своего ребенка.

Она усмехнулась.

— Глупо звучит, правда? Зная меня, трудно в это поверить.

— Совсем не глупо, — вздохнул Конн. День и ночь он ругался с Юдифью из-за детей. Он хотел ребенка, Юдифь была категорически против, и они никак не могли договориться. — Я должен ответить прямо сейчас или у меня есть хотя бы несколько дней?

Оливия рассмеялась.

— Я не думаю, что ты захочешь жениться через девятнадцать часов и несколько минут после развода, Конн. Просто подумай об этом. У тебя сколько угодно времени — лишь бы это не растянулось на всю жизнь. — Улыбаясь, она присела рядом с ним, ногой раздвинула ему колени. — Конечно, я могла бы дать тебе дополнительный стимул прямо сейчас... если у тебя есть несколько минут. — Оливия как будто шутила, но, тем не менее, рука ее уверенно продвигалась вперед.

Конн аккуратно взял ее за запястье.

— Мне кажется, ты спешишь.

— Я действительно спешу. Но я все умею делать хорошо и быстро.

— Вот этому я никогда не мог научиться, — пробормотал он, отворачиваясь, чтобы избавиться от ее навязчивых губ. — Дорогая, у меня через пять минут совещание, поэтому не очень-то разогревайся.

— Ты еще слишком молод, чтобы походить на старого брюзгу, Коннор. Пяти минут вполне достаточно, чтобы удовлетворить обе заинтересованные стороны. Если мы, конечно, прекратим болтать. — Оливия призывно качнула бедрами.

— По утрам за пять минут я даже не успеваю решить, какой надеть галстук, — рассмеялся Конн.　— Расслабься, Лив.

К его облегчению, Оливия добродушно рассмеялась, коснулась губами его щеки, отодвинулась и одернула пиджак.

— Нам будет хорошо вместе, Конн. Мы оба это знаем. Подумай об этом и позови меня.

Она взглянула на часы и вздрогнула.

— Черт, я опаздываю. У меня сегодня очень серьезная встреча с хозяином большой инвестиционной компании, и до нее осталось меньше часа. Если мне удастся убедить их немножко поиграть с деньгами, списанными со счетов, они уйдут от налогов и сэкономят несколько миллионов. Тогда наш контракт принесет целое состояние. Пожелай мне удачи.

— Удачи тебе. — Конн, слегка смущенный, поднялся с кресла. Инвестиции напомнили ему об Алане Дерошере, Алан Дерошер — об Энди и ее угрозах выйти замуж, переехать в Монреаль, завести детей, играть с ними в крикет, лакросс или еще в какую-нибудь ерунду, послав при этом и его, и всю "Девлин электроникс" ко всем чертям.

— Я... ммм... перезвоню.

— Видит Бог, ты позвонишь, Конн. Позвонишь, а то я тебя просто прикончу.

Оливия быстро поцеловала его в щеку и удалилась.

Едва закрывшись, дверь снова распахнулась. Конн поднял взгляд, почти уверенный, что эта женщина все-таки вернулась, решив довести свой план до конца. На пороге стояла Энди, как всегда холодная и спокойная. Только странный огонек в ее глазах не предвещал ничего хорошего никому, кто стоял у нее на пути.

— Она сказала, ты собираешься на ней жениться.

Конн помассировал лоб, на секунду прикрыл глаза.

— Да, об этом шла речь. Но не спеши покупать нам свадебный подарок. Пока еще ничего не решено.

— За одиннадцать лет я купила тебе два свадебных подарка, — буркнула она. — По-моему, этого вполне достаточно.

Конн откинулся в кресле и открыл глаза.

— Расслабься, Энди. Я ни на ком не женюсь. Хотя один близкий друг сказал мне примерно так сегодня утром: "А какое, собственно, тебе дело, женюсь я или нет?"

Она вскинула голову и наградила его таким взглядом, под которым буквально хотелось упасть на колени.

— Я полагала, что, как кто-то сказал мне сегодня утром, я имею право узнать, женишься ты на этой женщине или нет; это право основывается всего лишь на двадцатилетней дружбе и больше, конечно, ни на чем.

Конн хотел что-то возразить, потом вздохнул, продолжая массировать лоб. Больше всего он хотел, чтобы голова прекратила раскалываться.

— Знаешь, Энди, я получал предложения и похуже этого. Я женился на Лизе, потому что думал, что люблю ее, и я женился на Юдифи, думая, что мы любим друг друга. Сейчас в моей жизни нет ни той, ни другой, и мне кажется, проблема не в женитьбе. Проблема как раз в любви. Может, никакой любви все-таки нет? Может, надо жениться на той, которая тебе всего лишь не противна, и поставить на этом точку?

Что-то мелькнуло на ее лице — тень, след непонятной боли, — мелькнуло и исчезло. Он с любопытством смотрел на нее, ожидая ответа, но Энди просто повернулась и вышла из кабинета. И пока дверь за ней закрывалась, Конн вдруг сообразил, что, будь он хоть чуть-чуть поумнее, он бы сделал предложение самой Энди.

Впрочем, он тут же решил, что нельзя жениться на своем лучшем друге. Это значит потерять своего лучшего друга, а взамен приобрести еще одну жену. А кому же поплакаться, когда дело вновь дойдет до развода?

Прошло уже два часа, а Энди места себе не находила.

Черт подери, надо быть полным идиотом, чтобы, едва выпутавшись из сетей брака, очертя голову бросаться в пучину нового. Но ведь Конн Девлин вовсе не был идиотом. Он, пожалуй, был самым нормальным среди всех, кого она знала.

"Но только не тогда, когда дело касалось женщин", — добавила про себя Энди, пытаясь справиться с новым приступом бешенства. Вскоре после его женитьбы на Юдифи Энди решила, что все дело в какой-то удивительной генетической болезни. Чем же еще, если не умственным расстройством, можно объяснить это моментальное (за одну ночь) превращение умного и расчетливого прагматика, настоящего волка большого бизнеса в слабовольного недоумка?

Положим, тогда у него просто не было шансов. Через пять минут после их первой встречи Юдифь атаковала Конна с непреклонностью тепловой ракеты. Его участь была решена задолго до того, как он смог в этой ракете чуть-чуть разобраться.

Для Юдифи Конн воплощал идеального мужа. Он сделал головокружительную карьеру, был богат, хорошо воспитан и вдобавок красив как черт. Он не проливал суп на скатерть, умел пользоваться ножом и вилкой, носил костюмы с достоинством принца и мог очаровать самого холодного сноба в самом элитарном обществе. Конн прекрасно разбирался в винах, управлял яхтой, катался на лошадях, знал, как обращаться с машинами любой марки и с женщинами любого склада. А самое главное — у Конна были связи. Очень серьезные связи. Молодая, очень самолюбивая, очень настойчивая и практичная Юдифь буквально вцепилась в него зубами.

Конн со своей стороны быстро оценил в ней достоинства будущей жены. Красива. Талантлива. Имеет большой успех. После свадьбы молодожены заняли место "блестящей пары" в высшем обществе Сиэтла. О них говорили и ими восхищались. Так продолжалось около года. А потом сладкий сон начал таять на глазах.

Не прошло и двух лет после свадьбы, а Конн здорово изменился. Он стал замкнутым, неразговорчивым, угрюмым. И работал как одержимый, отгородившись от мира стенами своего кабинета. Энди почти перестала общаться с ним. На Новый год, третий год семейной жизни, Конн без всякого предупреждения появился у нее на пороге.