— Никак. Я провела диагностику дважды и не нашла ни черта. Наверное, внутренняя интерференция. Я сейчас заново запустила сканирование, думаю, найти орбиталку, но… — Неожиданно она замолчала. Краем глаза Дженин заметила что-то странное и наклонилась к иллюминатору посмотреть. — Что за черт?

— Что случилось?

— Корабль исчез. — Потрясенная, она проверила еще раз. К ее удивлению, рухлядь возникла снова, снег по-прежнему вертелся вокруг ее корпуса. Пилот вздрогнула. — Прекрасно. Теперь меня еще и глаза подводят.

— Не обращай внимания. — Голос Цинга неожиданно стал деловым. Инспектор указал в сторону Стены. — Посмотри на верхний ряд отверстий. Наши друзья возвращаются.

Высоко над отливающими красноватым оттенком сугробами, едва заметный сквозь туман, в одном из прямоугольных проемов показался свет. Прямо у них на глазах он усилился, а потом неожиданно потух, словно кто-то, держащий фонарь, сначала решил посмотреть наружу, а потом резко развернулся к ним спиной. Не отрывая глаз от Стены, Дженин спросила:

— Что теперь?

— Теперь? — Цинг встал. — Разбужу парней. Похоже, мы наконец увидим, что же внутри этого сукина сына.

Время словно замедлилось. Дженин одна сидела внутри модуля и наблюдала, как ее команда марширует через бесплодную пустошь к Стене. Согласно правилам она надела скафандр, жесткая ярко-зеленая ткань внутренней обшивки неприятно терлась о грудь и талию Дженин. Она всегда ненавидела эту часть работы — ожидание, когда чувствуешь себя абсолютно бесполезной, в то время как остальная команда рискует жизнью. Правила существовали уже несколько лет, и там прописывались непредвиденные обстоятельства, в случае которых инспекторы могли войти в Стену. В идеале они сейчас находились бы на постоянной связи с орбитальной станцией, прежде чем сделать хотя бы шаг, но без контакта с внешним миром и явными доказательствами того, что кто-то уже проник внутрь артефакта, Цинг принял решение, которое было необходимо в такой ситуации.

Дженин поерзала в кресле и попыталась расслабиться. Ожидание разъедало ее, она чувствовала себя всего лишь водителем, пусть и высококлассным. Слишком много свободных минут, слишком много времени для мыслей. Почему она до сих пор здесь и почему так не хочет возвращаться на Землю? Столько упущенных возможностей, все яркие обещания жизни съежились до этого странного крохотного уголка Солнечной системы. Она так долго бежала от самой себя, что теперь сомневалась, сумеет ли когда-нибудь остановиться.

Затрещало в наушниках.

— Ты нас хорошо видишь? — Цинг вроде слегка запыхался.

— Так точно. — Она взглянула на центральный экран, сейчас разделенный на четыре квадрата, по числу членов экспедиции. — Аудиовизуальный прием и телеметрия в норме. Вы уже нашли какие-нибудь следы?

— Ничего.

Дженин наклонилась ближе к экрану. Она не могла представить, как нарушители вошли в Стену, не потревожив снег вокруг. Даже с реактивными ранцами должны были остаться хоть какие-то следы. В этой миссии ничего не имело смысла, и не в первый раз с тех пор, как они приземлились, Тул почувствовала, как страх сжимает желудок. Она снова неудачно попыталась связаться с орбитальной станцией, а потом сосредоточилась на экране. Детали Стены стали более различимыми, поверхность ее была изрыта оспинами, трещинами под воздействием ужасной окружающей среды. Если бы Дженин ожидала сразу увидеть следы высоких технологий, то ее ждало разочарование. Материал ничем не отличался от обыкновенных скал естественного происхождения.

На экране возник черный прямоугольник, ближайшее из отверстий, когда луч фонаря Цинга скользнул по нему, осветив узкий проход.

— А вот и он. — В голосе инспектора явно чувствовалось напряжение.

— Так точно, — почти прошептала Дженин.

Как и большинство людей, она видела только старую съемку робозондов, которых послала команда первооткрывателей. Зернистое, мимолетное изображение извивающихся, перекрещивающихся коридоров и лестничных колодцев, большинство из которых были настолько отвесными, что даже техника не могла по ним забраться. Первая экспедиция не нашла никаких предметов, надписей или настенных рисунков, ничего, чтобы могло указать, кто или что оставило после себя этот невероятный монумент. Дженин напряглась, когда камера Цинга потемнела, но изображение через секунду стабилизировалось — инспектор просто пригнулся.

— Ты что-нибудь видишь? — спросила она.

— Не много. Здесь тесновато. Едва хватает места, чтобы протиснуться. Много сугробов… Твою мать!

— Что случилось? — Тул стиснула ручки кресла.

— Ничего. Оступился в темноте. Не заметил ступеньку, вот и все.

Камера Цинга замерцала, изображение вернулось, потом опять потемнело, сигнал стал слабее из-за каменной преграды. Один за другим остальные члены группы последовали за командиром внутрь. Дженин посмотрела из иллюминатора и постаралась увидеть ту самую дверь, но снежный шквал не давал разглядеть детали. Высоко над поверхностью, почти у вершины Стены, мелькнула еще одна вспышка света.

— Пол? Я только что снова заметила активность нарушителей. Они над вами и чуть западнее. — Тул подождала, но Цинг не ответил. — Пол? Ты меня слышишь?

— Да. Ничего не предпринимай…

Сигнал командира стал практически неразличимым. Картинка замерцала и вырубилась. Следом за ней отключились остальные камеры. Через секунду центральный экран стал пустым. Дженин уставилась на него, чувствуя, как на нее нахлынула волна тошноты, словно кабина неожиданно накренилась, а потом резко вернулась в прежнее положение. Она быстро взглянула на корабль в ста метрах слева.

Тот исчез.

— Этого не может быть, — прошептала Тул, едва дыша. Пальцы метались над контрольной панелью, сканируя область вокруг модуля. К ужасу Дженин, приборы не обнаружили ничего, ни температурной сигнатуры, ни объектов на радаре, и абсолютный ноль на визуальном осмотре. Дженин вонзила палец в кнопку передачи.

— Пол? Выходите оттуда, срочно. — Она понимала, что позволяет панике овладеть собой, но ничего не могла поделать. — Если ты слышишь меня, у нас неприятности. Возвращайтесь на модуль. Повторяю, возвращайтесь на модуль.

Дженин запустила усилитель сигнала и стала слушать. Никаких голосов в ответ, ни писка от их маячков слежения. Тул быстро переключилась на связь с орбитальной станцией и попыталась снова установить контакт.

— База, это посадочный модуль Ноябрь четыре-восемь. Прием. — Ответа не последовало. Расстроившись, она развернула антенну на юг, надеясь, что компьютер засечет другой радиоисточник. — Любая станция, это корабль Объединенных Наций Ноябрь четыре-восемь. Пожалуйста, ответьте.

Дженин нахмурилась. Где-то глубоко под забивающим все белым шумом Сатурна она услышала еле уловимую трель. Звук нарастал, потом исчез и снова вернулся через несколько секунд. Тул сузила диапазон сканирования, но электронная мелодия осталась такой же неясной. Спустя около тридцати секунд она пропала.

— Что за черт?

Голос Дженин мягким эхом отдался в наушниках словами, обкромсанными интеркомом, пока она ждала, когда корабельная навигационная библиотека идентифицирует источник. Секунды превратились в минуты, компьютер рылся среди тысяч сэмплов, пока не нашел совпадение. Когда же он выдал результат, Дженин невероятно удивилась. Единственным объектом, который мог создать этот краткий, мимолетный сигнал, был старый космический зонд, списанный в утиль более ста шестидесяти лет назад.

— Это невозможно. — Она снова переключилась на связь с группой. — Пол, это модуль. Если ты слышишь меня, пожалуйста, возвращайся на корабль. Ты меня слышишь?

Словно в ответ на сообщение, без какого-либо предупреждения, раздался громкий удар по корпусу корабля. Дженин подскочила и стукнулась головой о потолок рубки, потом откинулась на спинку кресла и прислушалась. Последовал еще один удар, затем другой, все около воздушного шлюза в конце пассажирского отсека. Кто-то стучался в люк.

— Пол?

С надеждой Дженин включила камеру внутри шлюза. Кровь била в виски, когда камера сфокусировалась на одинокой фигуре в ярко-зеленом скафандре, стоящей перед внешним люком. Тул крепко зажмурилась и посмотрела снова, но незнакомец исчез, остались только завихрения тускло-красного снега. Уверенная, что теряет рассудок, она прокрутила запись наблюдения снова. Тошнота и головокружение вернулись, причем настолько сильно, что ее чуть не вырвало в шлем. Все сомнения исчезли.

Человеком, стучащим в воздушный шлюз, была она сама.

Семнадцать минут. Дженин посмотрела на часы на щитке, цепляясь за минуты, как тонущая собака цепляется передними лапами за бревно, когда ее несет поток.

— Ну давай же, думай… — Звук собственного голоса помог Тул успокоиться. — Для всего этого есть рациональное объяснение.

Самым естественным ответом был и самый неприятный. Она галлюцинировала.

— Так, ладно, а почему у меня видения? Недостаток кислорода? Воздух в скафандре плохой?

Чтобы проверить догадку, пришлось аккуратно приоткрыть щиток шлема. Запах кислого дыхания исчез, сменившись холодным заплесневелым воздухом рубки. Тул глубоко вдохнула, выдохнула и вдохнула снова. Облако холодного воздуха зависло у лица. Дженин взглянула на биомонитор, но показатели были в норме.

— Так, понятно. Переходим к плану «Б». И какой, вашу мать, у нас план «Б»?

Ее взгляд побродил по рубке и упал на аптечку. Помнится, в стандартный комплект входили седативные препараты, но Дженин быстро отказалась от этого. Транквилизаторы, конечно, успокоили бы нервы, но восприятие ухудшилось бы. Пока не вернутся Цинг и остальные, она должна оставаться начеку, даже не доверяя собственному разуму. Тем не менее в аптечке вполне могло найтись что-нибудь полезное. Из-за скафандра движения выходили довольно неуклюжими, Дженин потянулась к лекарствам, и тут радио неожиданно ожило.

— Ноябрь четыре-восемь? Это Цинг. Прием. Пожалуйста, ответь.

— Пол? Говори.

— Слава богу! — Инспектор охрип. — Мы с тобой уже несколько часов пытаемся связаться.

— Часов? — Это сбило Дженин с толку. Команда находилась внутри Стены меньше семидесяти минут, и Тул сочла это заявление очередной шуткой расшалившихся нервов. — Стена. Она блокирует сигнал. Где вы находитесь?

— Сижу в одном из отверстий. Думаю, где-то в верхнем ряду, но точно не скажу.

Сквозь мглу Дженин различила слабое свечение у края массивного строения.

— Так, я тебя вижу. Ты примерно в том же проходе, что использовали грабители. Как у вас ситуация?

— Плохо. Брюнер, скорее всего, погиб. Запаниковал, когда кислород подошел к концу, и выпрыгнул в один из проходов прямо вниз. Квасс и Моррисси пошли его искать, но мне с ними не связаться. Послушай, Дженин, у нас всех почти кончились энергия и воздух. У меня запасов на тридцать минут.

— Тридцать минут? — Тул наклонилась вперед, уверенная, что Цинг ошибся, и проверила показания биометрии. Теперь, когда он снова вышел на связь, приборы работали нормально. Дженин замерла. Вместо положенных семи часов датчики показывали, что кислорода у него осталось на тридцать четыре минуты. — Что там случилось?

— Мы заблудились… ходили тут, внутри… — Сигнал, только что совершенно четкий, вдруг опять стал пропадать. — Нашли трупы… не смогли…

— Повтори. Чьи трупы?

— Грабителей. Они мертвы. — Пол стал говорить медленнее, но сигнал все равно ослабевал. — Шанса их вытащить нет. По крайней мере сейчас.

— Вы их нашли? — Дженин моргнула. — Пол, их корабль исчез. Наверное, кто-то все-таки сумел улизнуть.

— Ты вообще о чем? Их корабль все еще тут. — На секунду голос Цинга вновь зазвучал отчетливо. — Я его отсюда вижу.

На Дженин нахлынула очередная волна головокружения. Обыкновенная экспедиция стала невероятно сложной. Один член экипажа пропал, скорее всего погиб, остальные трое на грани смерти от удушья, ее собственное психическое состояние под большим вопросом. Дженин сделала глубокий вдох, после чего заговорила:

— Пол, какие у тебя там погодные условия?

— Не понял? — Он явно удивился. — Что ты имеешь в виду? Такие же, как у тебя. Низкая облачность, видимость примерно километров пять. Ветер умеренный.

Она выглянула в окно: мощный снегопад, воющий ветер. Стена казалась лишь темной массивной тенью в тумане, виднелся только свет прожектора Цинга. Прямо на ее глазах он стал тускнеть, а затем пропал.

— Пол?

В ответ только статика. Дженин рухнула в кресло и задрожала, холод как будто пробрался в самое нутро. Она снова попыталась вызвать Цинга. Безрезультатно. Потом, еле переставляя ноги, поднялась и отправилась на корму корабля. Позади лежаков был встроен в стену маленький шкаф. Из него Тул вытащила три кислородных баллона и положила в сумку, после чего добавила столько заряженных батарей, сколько нашла. В слабой гравитации Титана вес не проблема, но ноша оказалась громоздкой и затрудняла движения. Дженин вздохнула, не видя иного способа доставить необходимые экипажу припасы. С сумкой в руке она проковыляла к воздушному шлюзу, натянула перчатки, после захлопнула щиток шлема. Ряд крохотных зеленых огоньков сразу загорелся по краю. Она потянулась к панели, чтобы открыть шлюз, но остановилась.

— Это безумие, — сказала Дженин сама себе.

Собирая припасы, Тул смогла затолкать все мысли о странности происходящего куда-то на задворки разума. Теперь все вернулось с удвоенной силой. В правилах четко говорилось: она должна оставаться в модуле. Здравый смысл их поддерживал.

К несчастью, благоразумное поведение означало, что ее друг погибнет.

Напуганная как никогда в жизни, Тул хлопнула по красной кнопке рядом с дверью и подождала, пока шлюз откроется. После чего, не дав себе времени на раздумья, шагнула вперед.

Дженин наклонилась, сражаясь с сильным ветром, громоздкая связка запасных кислородных баллонов при каждом шаге била ее по ноге. Поверхность Титана казалась похожей на губку, метановая каша липла к герметичным ботинкам. Тул остановилась отдохнуть на минуту и оглянулась. Модуль оставался единственным оазисом света, его вращающийся прожектор окрашивал крутящийся снег в грязно-оранжевый цвет. Быстрый взгляд подсказал, что с момента разговора с Цингом прошло пятнадцать минут. Время уходило, Тул подхватила сумку и поднажала.

Стена простиралась от горизонта до горизонта, ее вершина терялась в метели. Дженин различала только отдельные проходы, гробовидные отверстия, без всякой системы разбросанные по поверхности строения. Она направилась к ближайшему из них, надеясь, что именно им воспользовалась ее команда. Если не найти их следы в ближайшее время, то поход окажется напрасным.

У подножия строения кто-то лежал. Дженин прыжком подскочила к нему, спотыкаясь и подскакивая из-за непривычной гравитации. По цвету скафандра она поняла, что это Брюнер. Ее головной фонарь обрисовывал тело с почти сюрреалистической точностью. Щиток шлема мужчины уже покрылся инеем, по нему шла тонкая диагональная трещина. Не надо было даже трогать его, чтобы понять — Брюнер мертв. Тул повела головой, осветив все вокруг. Тяжелые отпечатки ног, уже присыпанные снегом, вели прочь от тела.

— Спасибо, — прошептала она, благодаря судьбу за следы, потом зашагала к Стене, но остановилась перед входом. Знакомое головокружение вернулось с новой силой, как будто орбита Титана неожиданно сошла с ума. Дженин подавила тошноту и шагнула внутрь.

Перед ней лежал узкий проход из грубо отесанного камня. В памяти промелькнула школьная поездка, когда Дженин было то ли десять, то ли одиннадцать лет, симуляционная экскурсия по египетским пирамидам. Этот коридор могли сделать те же строители. Волоча за собой сумку, Дженин шла под уклон. Спустя двадцать шагов проход повернул налево, к узкой лестнице вверх. На ней неподвижно сидели еще два человека.

— Моррисси? — Тул склонилась над ближайшим. — Ты меня слышишь?

Мужчина пошевелился. Она подошла ближе, отчаянно пытаясь найти положение, в котором фонарь на шлеме не ослеплял бы его. Веки человека затрепетали.

— Как… как ты нас нашла? — Говорил он неразборчиво, почти неслышно.

— Просто держись, хорошо? — Дженин вытащила баллоны из сумки и заменила пустые в его скафандре. Убедившись, что все соединения герметичны, повторила операцию с разрядившейся батареей. — Глубоко вдохни.

Моррисси слабо кивнул. Она перешагнула через него и провела ту же процедуру с Квассом. Но даже после этого Дженин не могла сказать, жив ли он.

— Спасибо, что вернулась. — Голос Моррисси стал увереннее.

По спине Дженин побежали холодные мурашки.

— Что значит «вернулась»?

— Модуль. Когда мы спустились, его не было. Подумали, ты нас бросила.

Тул хотела объясниться, но решила не тратить времени. Надо найти Цинга. Боясь самой мысли, что придется забраться еще дальше вглубь Стены, она перевела свет фонаря на топорно вырезанные ступени.

— Где Пол?

— Мы надеялись, он с тобой.

— Нет, я говорила с ним, но он тогда находился на верхних рядах. Вы метки за собой оставляли? — Дженин помогла Квассу сесть. Тот бессвязно что-то промычал, звук отдался приглушенным ревом в наушниках. Она подождала, пока канал не очистится, потом спросила снова: — Вы помечали путь с того места, где разделились с Полом?

— Мы… — Моррисси явно пребывал на грани истерики. — У нас кончились маркеры несколько часов назад. Да это не имеет значения. Они здесь не работают.

— Что значит — не работают? — У Дженин волосы встали дыбом. Согласно стандартной процедуре экспедиция должна оставлять за собой след из передающих маяков для идущих за ними команд, ну и для того, чтобы вернуться обратно. Если только сами законы физики каким-то образом не изменялись, эта система работала практически без сбоев. — Моррисси, как мне добраться до Пола?

— Иди наверх. — Ничего более путного он не сказал. Раздраженная и порядком напуганная, Дженин протиснулась мимо Квасса и принялась взбираться по сужающейся лестнице.

— Сможете добраться до модуля?

— Думаю, да, — ответил Моррисси.

— Хорошо. Буду там, как только смогу.

Тул серьезно задумалась, не делает ли сейчас ошибку. Понимая, насколько испуган новичок, она все же надеялась, что он не стартует без нее. В конце концов пришлось отогнать эту мысль прочь и карабкаться вверх.

На вершине пролета оказалась маленькая площадка, от которой уходил в сторону еще один коридор. Слева она обрывалась в черноту, скорее всего в одну из дверей, видных из модуля. В другом конце коридора виднелся маленький круг сияющей бледной желтизны. Дженин улыбнулась. Несмотря на слова Моррисси, маркеры вроде бы работали нормально. Она поспешила к ним.

Коридор резко повернул налево. Второй маяк светился в дальнем конце, примерно в двадцати метрах впереди. Наклонившись вперед, чтобы не задевать шлемом потолок, Тул подошла к нему, а потом остановилась, придя в замешательство. Вместо еще одного поворота перед ней оказалась глухая стена.

— Прекрасно.