Джастин Стэнчфилд
По ту сторону Стены
С расстояния двухсот километров Стена поражала своей невозможностью, абсолютно неосознаваемой величиной. Направив посадочный модуль вниз, Дженин Тул уточнила скорость и расстояние до земли по приборам, не доверяя собственным ощущениям. Изрытая ямами порода, резкие линии обнаженных скал переходили в волны наносов смоляного снега, из-за чего поверхность спутника казалась похожей на шкуру зебры, освещенной тусклым светом. По мере снижения модуля Дженин заметила его тени, бегущие по скальным изгибам. Две, одну размытую, отбрасываемую молочным светом Сатурна, вторую более четкую, но менее яркую. Солнце здесь казалось всего лишь точкой в углеродном тумане. Тул уже садилась на Титан раньше, но каждый раз непривычность пейзажа завораживала ее. «Не удивительно, — подумала она, — что тот, кто построил Стену, выбрал именно этот спутник для своих экспериментов».
— Ноябрь четыре-восемь, вы еще видите на экране нарушителя?
Отрывистый мужской голос, раздавшийся в наушниках, чуть не напугал Дженин. Обычно такие посадки проходили в тишине. Нет смысла давать «черным археологам» понять, что за ними следят. Нахмурившись, пилот включила кнопку передачи:
— Подтверждаю. Прием.
— Ноябрь четыре-восемь, — повторил голос. — Вы по-прежнему наблюдаете цель на экране слежения?
— Так точно.
Раздраженная, она два раза проверила экран, угнездившийся наверху забитой приборами консоли. Корабль нарушителя сел в километре от основания Стены, его термальный след все еще ярко горел после экстренной посадки. Кто бы там ни летел, он явно был не промах, если сумел выжить при таком почти неуправляемом падении. Дженин снова нажала кнопку передачи.
— Согласно показаниям приборов цель в девяноста километрах внизу.
— Ноябрь четыре-восемь? Если вы нас слышите, будьте осторожны, мы цель не видим.
— Просто чудесно, — вполголоса выругалась Тул, потом переключилась на интерком. — Пол? Ребята, вы там лучше пристегнитесь. Я сейчас тормозить начну. Ну и для справки, мы вне связи с орбиталкой. Я их слышу, а они нас нет.
— Понятно.
Пол Цинг казался вполне спокойным, несмотря на плохие новости. Дженин чуть заметно улыбнулась. Она никогда до конца не понимала, действительно ли он был таким уверенным, как выглядел, или просто не понимал, насколько опасно сажать десятитонный модуль на покрытый снежным туманом шарик. И все равно из всех инспекторов, с которыми ей довелось летать за последние девять лет, для подобной миссии она бы выбрала только его. Сатурн и его спутники — место недружелюбное, а после открытия Стены и подавно. Ничто так не портит людей — да и целые народы, — как обещание внеземных технологий, так и ждущих будущих владельцев за миллиарды километров от Земли.
Модуль содрогнулся, когда врубились тормозные двигатели. Дженин заставила себя расслабиться, пока они снижали скорость, а корабль барахтался в плотной атмосфере. Скорее падая, чем планируя, она одновременно наблюдала за приборами и за видом, открывавшимся из узкого иллюминатора сбоку — Стена, позади которой маячил Сатурн, газовый гигант, чудовищный резиновый мячик, разрезанный тенью практически пополам.
— Ты корабль видишь? — спросил Цинг.
— Да. — Дженин как раз заметила крохотное серебристое пятнышко на ржаво-коричневом фоне. — Есть визуальное подтверждение.
Она включила двигатели малой тяги, замедлившись до скользящего парения, и выпустила амортизаторы. Согласно радару до земли оставалось еще сорок метров. Тридцать. Дженин аккуратно погасила ускорение. Двадцать метров.
Без всякого предупреждения корабль врезался в поверхность. Дженин ударилась головой о низкий потолок.
— Какого черта?
Модуль отскочил, стукнулся снова и чуть не перевернулся. Инстинктивно Дженин уменьшила мощность тяги, позволив кораблю неуклюже шлепнуться. В кабине заверещала сирена тревоги. Дженин отключила ее, провела быструю диагностику, убедилась, что посудина вроде не развалилась от столкновения, после чего выключила двигатели полностью. По лбу стекали струйки пота, когда Тул включила интерком.
— Парни, прошу прощения за приземление. Радар, похоже, приказал долго жить.
— Не важно, — ответил Цинг. — Ты уверена, что рядом с тем кораблем приземлилась?
— Естественно, уверена. Поблизости больше никого нет. А что?
— Ты наружу выгляни.
Она послушалась. Раздражение быстро сменилось ошеломлением, а потом холодным сковывающим страхом. Корабль, который Дженин засекла с орбиты, который еще несколько секунд назад пылал жаром после приземления, зарывшись носом, лежал ржавой грудой, полу похороненной в метановом снегу. Тул уставилась на него, не веря себе.
«Черный археолог» выглядел так, словно лежал тут уже минимум несколько веков.
Девять лет.
Дженин задумчиво потрогала рукав куртки, обшлаг износился и обтрепался, как и она сама. Тул улыбнулась. Прошло девять лет с тех пор, как она была в отпуске, это если, конечно, можно назвать отдыхом две недели на исследовательской станции Объединенных Наций на Япете. Да и за это пришлось повоевать с «Контролем Титана», неудобным, под завязку набитым народом орбитальником, чей военный образ жизни вставал поперек горла за одну трехлетнюю смену, не говоря уж о трех.
— Так, хватит, — упрекнула себя Дженин.
Голос эхом отдался в наушниках. Последнее время она часто ловила себя на том, что думает о принятых решениях и упущенных возможностях. Плохой знак, явно говоривший: пора домой. Тул фыркнула. Как будто Землю по-прежнему можно назвать ее домом.
Чтобы отвлечься, Дженин посмотрела через иллюминатор рубки на холодный, первородный пейзаж. Вокруг танцевал снегопад, закручиваясь в свете прожекторов, омывающем территорию. Она перевела взгляд на четыре фигуры в скафандрах разных цветов, которые окружили изувеченный корабль. Пол Цинг, в темно-синем с белым шлемом, как раз остановился у подножия посадочного трапа и смотрел вверх, в темнеющую горловину воздушного шлюза.
— Есть следы нарушителей? — спросила Тул по рации.
— Нет. Вообще ничего. Если только у них внутри нет обогреваемого помещения, снаружи корабль кажется абсолютно холодным. Сомневаюсь, что за последние несколько лет здесь бывал хоть кто-нибудь. — Даже обычное спокойствие Цинга сейчас явно дало трещину. — Ты уверена, что мы не промахнулись с местом посадки?
— Стопроцентно. — Дженин уже изучила запись приземления. Помимо их собственного, это был единственный корабль, опустившийся на задыхающуюся подо льдом поверхность Титана. — Может, он спустился на автопилоте, без команды?
— Сомневаюсь. — Дыхание Цинга стало прерывистым, он явно нервничал. — Мы идем внутрь. Дай знать базе, хорошо?
— Хорошо. Будьте осторожны.
— Будем.
Дженин еще какое-то время смотрела им вслед, потом переключилась на орбитальную связь:
— Управлению Титана, Ноябрь четыре-восемь, прием. — Она подождала, но в наушниках только шумела статика. — База, это посадочный модуль Ноябрь четыре-восемь, прием.
На частоте по-прежнему только шипела статика да изредка давали знать о себе атмосферные разряды. По спине Тул побежали мурашки. В такой активной среде проблемы со связью были делом обычным, фоновая радиация иногда зашкаливала и искажала даже самый сильный сигнал. Вот только в десятках сделанных Дженин высадок она еще ни разу не оставалась так долго без связи с орбитой. Правда, настолько близко к Стене она до этого тоже не садилась.
Стена. Взгляд непроизвольно обратился к темному валу, находящемуся в полукилометре от носа корабля. Дженин пришлось выгнуть шею, пока ее нос почти не коснулся стекла, чтобы разглядеть вершину артефакта. Сотни небольших прямоугольных отверстий усеивали его поверхность по всей длине, располагаясь на вроде бы совершенно произвольных интервалах друг от друга, дальние края Стены терялись в тумане. Неудивительно, что дюжины автоматических зондов принимали ее за геологическую аномалию. Только экспедиция с живыми участниками дала понять, что человечество имеет дело с искусственным объектом. Уже через несколько часов власти наложили на величайшее археологическое открытие в истории гриф «вход запрещен», пока не будет установлено, под чьей юрисдикцией оно находится.
Дженин сплюнула от отвращения. Прошло уже десять лет, а Объединенные Нации до сих пор спорили, кому же войти внутрь первым. А ведь Стена казалась идеальным местом, чтобы оправиться от неудачного брака и вдохнуть новую жизнь в застопорившуюся карьеру. Послужить добровольцем по охране сооружения, которое, по всей видимости, спокойно обходилось без всякого надзора вот уже полмиллиона лет. Теперь, анализируя прошедшее, Дженин не могла понять, как можно было быть такой наивной. Глаза начало щипать, и она поняла, что ни разу не моргнула с тех пор, как посмотрела на Стену. Встряхнувшись, Дженин отбросила мрачные думы и переключила тумблер связи.
— Пол? Что там внутри?
— Все, как мы думали. — Голос командира трещал, корпус корабля затруднял прохождение сигнала. — Эта посудина тут очень давно. В системе ни капли энергии. Ни единого признака команды. Вот черт…
— Что случилось? — Дженин напряглась. Мины-ловушки были самой большой опасностью, с которой сталкивались патрульные. Пираты редко ввязывались в драку, зато с большим удовольствием оставляли за собой всякие сюрпризы для тех, кто решал порыться на их кораблях. — Пол, отвечай. Что случилось?
— У нас все в порядке. — Цинг явно запыхался и был выбит из колеи. — Я просто ошибся насчет команды. Пилот на борту.
— Живой?
— Никак нет. Она в костюме, но заледенела. Как будто тело пролежало тут целые столетия. А вот это тебе не понравится. Скафандр — «Джен Дайн Шесть».
Дженин нахмурилась. «Дженерал Дайнэмикс Марк Шесть» входил в стандартный набор войск Объединенных Наций и предназначался для миссий в глубоком космосе, для гражданских их не делали. Она посмотрела на шкафчик, где наготове висел ее скафандр, а потом опять повернулась к иллюминатору.
— Наверное, украли. Идентификационную бирку видишь?
— Сейчас. Проверяем.
Дженин замолкла, помимо стука ее сердца на корабле, слышался только шум вентиляторов системы охлаждения компьютера и приглушенный стон ветра за бортом. Она застегнула куртку, в кабине стало холодно. Вздрогнув от нетерпения, дернула ручку рации, когда прозвучал голос Цинга.
— У нас есть идентификация. Повисла долгая пауза.
— И?
— Дженин… — Голос у Цинга неожиданно стал приглушенным, как будто он боролся с тошнотой. — Согласно информации на опознавательной бирке труп, сидящий передо мной в кресле, это ты.
Они сидели друг напротив друга за откидным столом в пассажирском отсеке. Без скафандра Пол выглядел довольно маленьким, с короткой копной черных волос и мальчишескими глазами, контрастирующими с глубокими морщинами вокруг них. Обычно от него исходило ощущение непоколебимой уверенности и надежности, словно стоишь в тени скалы. Но не сегодня. Сейчас он побледнел, лицо стало почти восковым, и, как и от остальных троих участников экипажа, от него пахло потом.
— Есть рациональное объяснение, — сказала Дженин.
Она осмотрела тесное помещение. Никто, кроме Пола, не хотел встречаться с ней взглядом. Двое, Моррисси и Квасе, были новенькими. Четвертого инспектора, сурового, с вытянутым лицом, звали Брюнер, его перевели с Юпитера два года назад, явно в качестве наказания. «Вот так, — мрачно подумала она, — только и можно очутиться на Титане. Или добровольцем, или провинившимся». Она сделала глоток кофе, потом продолжила. От общего молчания ей стало не по себе.
— Скафандр украли, вот и все.
— Хорошо, — тихо произнес Пол. — Как насчет бирки?
— Кто-то взломал мой реестр. Такое случается.
— Возможно. — Цинг пригубил кофе, нахмурился и отодвинул кружку в сторону. — Узнаем больше, когда расшифруем ДНК, полученную из тканей пилота.
— Боже, ты же не думаешь, что это я в том скафандре, а? — Глаза Дженин расширились от притворного ужаса. Все за столом нервно рассмеялись. Даже Брюнер сумел выдавить из себя слабое подобие улыбки. — Да ладно, парни. Всему есть логическое объяснение. Нам надо его найти, только и всего.
Взгляд Цинга остановился на ней.
— Тебя там не было.
Низкий грохот прокатился вдоль корпуса, настолько мощный, что задрожали кресла. Звук превратился в волнообразный вой, после чего стих. Один из новичков, Квасе, чуть из кожи не выпрыгнул.
— Что это было?
— Тварь, что бродит по ночам. — Дженин жестом приказала ему сесть. — Это топливо, метан проходит в главный бак. Привыкнешь через какое-то время.
— Через сколько часов у нас будет достаточно горючего, чтобы взлететь? — спросил Брюнер. Он открыл рот чуть ли не первый раз после прихода с корабля нарушителей.
— Три, может, четыре. — Дженин пожала плечами. — Это на самом деле не так уж важно. У нас не будет окна запуска ближайшие семнадцать часов. А оно появится, только если я запущу связь. Мне не очень хочется взлетать вслепую.
— Есть какие-нибудь идеи, что со связью? — спросил Цинг. Дженин снова пожала плечами:
— Наверное, фоновый шум. Я сейчас провожу полную диагностику, но это займет какое-то время.
— Ну тогда, — Цинг широко раскинул руки, — у нас есть несколько часов свободного времени. Можем выспаться.
— А что насчет нарушителей, сэр? — спросил Моррисси. Его голос был совсем как у мальчишки, Дженин пришлось подавить улыбку. — Разве нам не нужно что-нибудь с ними сделать?
— А мы и делаем. — Цинг опустился на свой узкий лежак. — На случай, если ты не заметил, тут только два корабля на сотни километров вокруг. Один из них — груда мертвого железа, во втором сидим мы. Когда эти парни постучатся в воздушный шлюз, мы их арестуем. А до тех пор я намереваюсь поспать.
Внутренняя поверхность иллюминатора уже покрылась морозными узорами. Несмотря на обогреватели, в рубке сильно похолодало. Дженин пыталась согреться, обхватив себя руками. Приглушенный храп из кабины пассажиров успокаивал — человеческое присутствие в равнодушном мире.
Нет, напомнила она себе, Титан не равнодушный. Он мертвый. Пустота, покрытая саваном смога, глыба льда и камня, вращающаяся вокруг газового гиганта настолько далеко от Солнца, что быть здесь — все равно что находиться в межзвездном пространстве. Чуть ли не против своей воли Дженин повернулась к узкому иллюминатору и уставилась на огромное сооружение снаружи.
— Все еще трудно поверить, правда?
Вздрогнув, Тул развернула кресло. Цинг стоял в узком проходе, одеяло накинуто на плечи. Он взглянул на пустое место второго пилота.
— Не возражаешь, если я сяду? — Пол расслабился, откинувшись на высокую спинку. — Почему здесь? Почему чья-то цивилизация построила эту штуку именно здесь?
— Может, как послание? — Дженин пожала плечами. — Они хотели посмотреть, сможем ли мы полноценно выйти в космос, и оставили ее в качестве маркера.
— Ты же знаешь, я всегда считал это объяснение полной чушью. — Его взгляд скользил вдоль Стены. Титан все еще находился на солнечной стороне Сатурна, но слабый свет, проникавший сквозь туман, позволял увидеть немногое. — Если они действительно интересовались нашим технологическим развитием, то существуют методы и получше.
— Ладно, тогда инопланетяне могли высадиться здесь по той же причине, что и мы. Титан — прекрасный пункт заправки.
Цинг задумчиво кивнул:
— Звучит разумнее. Но не объясняет поведения наших друзей вот там.
Он кивнул в сторону другого корабля. Прожекторы модуля омывали его ярким ливнем света, в котором четко виднелись острые углы судна. В отличие от большинства пиратов, пытающихся двигаться незаметно, этот просто прожег свой путь в систему, войдя в нее по стандартной протокольной дуге, словно не заботясь о том, что его обнаружат. Метановый снег порхал на ветру, прежде чем опуститься на землю. Дженин не могла не заметить, какие глубокие сугробы намело вокруг корабля. Если бы она сама не следила за его посадкой, то поклялась бы, что тот сидит на одном месте уже несколько десятилетий.
— Сколько он здесь? — спросил Цинг.
— Пять часов уже.
Тул понимала, что он имеет в виду. Кто бы ни был на том корабле, они не смогли бы долго протянуть снаружи без дополнительных кислородных баллонов и батарей. А если они использовали реактивные ранцы, о чем свидетельствовало отсутствие следов на снегу, то далеко уйти не могли. Шесть часов, максимум семь, а потом команда должна вернуться или умереть от удушья. Если, конечно, они уже не мертвы, как тот замерзший труп внутри. Неприятная мысль вдруг пришла ей на ум, и Дженин резко повернулась к Цингу.
— А что, если это ловушка? Что, если там вообще не было команды, а корабль послали сюда, чтобы отвлечь нас от реального места приземления?
— Я уже думал об этом, — признал Пол. — Но как-то слишком много возни и расходов.
— Ну, если подумать, сколько будет стоить хотя бы один предмет со Стены… — Она многозначительно умолкла.
Морщины вокруг глаз Цинга стали еще глубже. Через пару секунд он сменил тему:
— Как дела со связью?
Поделиться книгой: