Он весело рассмеялся:

— Майк Уинфельд.

Уинфельд. Уинфельд. Да, он был молод, но, несмотря на нелюбовь Брин к спорту, она слышала его имя. Говорили, что он добьется успеха, и вот, очевидно, так и произошло.

— Ваше смущение просто очаровательно, — тихо рассмеялся он. — Но не надо тушеваться. Вы ведь сюда не на игру пришли, верно? Вы здесь с Ли Кондором.

С Кондором? Нет, не так, как он это подразумевал!

— Я фотограф. Делаю снимки для его рекламной акции.

— Вы фотографировали? Здесь? Сегодня?

— Да, на другой стороне террасы.

— Замечательно. Ага, если Кондор нанял вас, значит, вы, должно быть, чертовски хороший фотограф. У вас есть визитка?

— А… Да, есть, конечно.

Брин порылась в сумочке в поисках своей визитной карточки. Она втиснула ее в руку гольфиста, потом скорчила гримасу, потому что ее толкнули на него.

— Спасибо. Звоните, когда вам удобно. Надеюсь сбежать до того, как ваши фанаты меня повесят!

— Брин Келлер, — промурлыкал он, улыбнувшись и помахав рукой над толпой, — вы еще услышите обо мне.

Она помахала в ответ.

Может, из этого выйдет какой-то толк, подумала Брин, пробираясь через толпу, чтобы присоединиться к компании на террасе.

Барбара, сидевшая в плетеном кресле-качалке у копаного металлического столика, подняла на нее глаза:

— Брин, вот твой бокал. Я забежала вперед и заказала тебе крабовый салат и салат со шпинатом. — Она подняла руки в удивленном жесте. — Но ты так долго где-то бегала…

— Звучит заманчиво, Барбара, — пробормотала Брин нервно, садясь на свободное место рядом.

Еще одно-единственное свободное место было за тем же столиком. Но какое бы из этих двух она ни выбрала, ей бы все равно пришлось сидеть рядом с Ли. Она взяла бокал и принялась пить маленькими глотками. Хорошее вино. Сухое, но с мягким вкусом.

Перри рассказывал Барбаре о замке в Шотландии, в котором они снимали свой первый видеоклип. История была замечательная и забавная, но Брин никак не могла сосредоточиться. Глядя сквозь стеклянные двери в основное помещение клуба, Брин видела, что на этот раз Ли задержал политик. Мужчины поговорили несколько минут, потом к ним присоединился чемпион по гольфу. Встреча сказочно богатых и знаменитых, подумала Брин с какой-то обидой. Потом она притворилась, что ужасно занята своим бокалом — потому что наконец вошел Ли и направился к столику. Он был раздражен — Брин поняла это по тому, как его стул проскрипел по бетонному полу, когда он потянул его, чтобы сесть.

Она почувствовала на себе его взгляд, и ей пришлось волей-неволей повернуться к нему. Он отпивал из своего стакана, глядя на нее поверх ободка.

— Что? — пробормотала она нетерпеливо.

Остальные были заняты своими разговорами и не обращали на них внимания — по крайней мере Брин на это надеялась.

— Ничего, мисс Келлер. Ровным счетом ничего.

— В таком случае не будете ли вы так любезны прекратить смотреть на меня подобным образом? — прошипела она.

— Подобным чему?

— Подобным…

— Подобным тому, как вы играете в дурацкие игры? Дирк Хэммарфилд женат, знаете ли. И я знаю, что даже «перфекционисту» не обязательно тратить такое количество пленки, чтобы сделать достаточно хороших кадров.

— Перво-наперво, — ответила Брин свистящим шепотом, радуясь, что он не видел ее с чемпионом по гольфу, — если Дирк Хэммарфилд женат, это само по себе просто замечательно. Во-вторых, все, что я пыталась сделать, — это убедиться, что вам понравится…

— Да к черту все! — прервал он ее нетерпеливо.

— Я…

— Вы трусиха, Брин. Самого худшего сорта. Вы боитесь меня, и вместо того, чтобы честно признаться себе в причинах, начинаете нападать. Не беспокойтесь. И не считайте, что из-за меня вы должны изображать дурочку с другими мужчинами. У нас с вами чисто деловые отношения. Вам даже не надо печатать эти чертовы снимки. Просто отдайте мне пробные отпечатки и негативы, и я сам сделаю остальное. И не беспокойтесь о чеках на оплату. Все будет в порядке.

— А я и не…

— Беспокоились о гонораре? Но не стоило. Я все понимаю.

— Да ничего вы не понимаете, бесчувственный ублюдок!

Зачем, ох, ну зачем она позволила ему спровоцировать себя? Не потому ли, что видела отблески злости в его глазах, даже когда его голос был таким ровным и размеренным? Или из-за того, что она не могла спокойно смотреть на его шею, такую великолепно бронзовую, на которой сильно билась жилка?

Он встал, не удостоив вниманием еду, которую поставили перед ним, и ответил ей только коротким кивком.

— Думаю, ребята, Брин сочла нужным взять небольшой творческий отпуск. Индивидуальные крупняшки она может в любой момент сделать в помещении. У меня еще дела сегодня. Вы меня извините, надеюсь? Увидимся сегодня вечером на репетиции.

Он двинулся на выход, остающиеся дружно произнесли «пока!» и помахали ему вслед на прощание.

Брин проглотила комок, застрявший у нее в горле, потом все-таки встала и пошла за ним.

— Ли!

Он чуть задержался, обернувшись к ней.

— Извините меня.

— Вы меня тоже.

Но это не было извинением, отнюдь. Это было чем-то вроде констатации факта. И опять он был раздражен.

— Черт с вами! Вы даже представить себе не можете, что это такое… полностью отвечать за других.

— Вот уж в чем вы неправы, Брин, так в этом, — ответил он устало. — Мне приходится… ладно, не важно. Вот почему я на самом деле никогда не давил на вас. Не могу же я осчастливить вас насильно… Это должно быть целиком вашим решением…

Брин смутилась, когда он неожиданно замолчал, задумчиво глядя куда-то поверх ее головы.

— Ли? — Мурашки побежали по ее спине, когда она стояла и смотрела на него. Он был так напряжен… словно пружина, которая вот-вот распрямится. — Ли?

«Кто-то наблюдает за нами, — подумал Ли, вначале с любопытством, потом с беспокойством. — Кто-то из-за кустов, растущих вокруг террасы». Плод воображения, попробовал он убедить себя. Но это не было пустой фантазией. Он-то знал, когда за ним наблюдали…

Он взял Брин за плечи, чтобы отодвинуть ее с дороги и пойти выяснить, зачем кто-то исподтишка наблюдает за ними. Но он так и не сделал ни шага, так как этот «кто-то» прошмыгнул в кустах с едва слышным шорохом…

Он быстро повернулся к Брин:

— Хочешь поехать ко мне на стаканчик вина?

— Нет… я…

— Отлично. Завтра у тебя выходной, но смотри, если не сможешь представить мне пробники в полудню, просто передай их Барбаре, она завезет их ко мне домой.

Он повернулся и вышел. У Брин жалко дрожали губы, когда она возвращалась к столику. Она попыталась получить какое-то удовольствие от крабового салата, но смогла только поковыряться в нем. Получасом позже она нашла повод извиниться перед остальными и уехать. Так она сможет забрать мальчиков немного раньше.

Ли вовсе не покидал клуба.

Сидя пригнувшись в своем бежевом «олдсвагоне», он терпеливо наблюдал — что-то должно произойти.

Он видел, как автомобиль Брин выехал с парковки. Ли прищурился, его брови сошлись на переносице, когда он увидел, что за ней последовал черный седан.

Ли повернул ключ зажигания и поехал за седаном.

Наступил час пик, и ему пришлось лавировать между другими машинами, чтобы не упустить эти две. Он потерял их и не успел поймать момент, когда Брин входила в здание центра дневного пребывания, но зато увидел, как ее машина снова вливается в уличное движение.

Черный седан снова был между ними.

Ли знал, какие улицы ведут к дому Брин, но уличное движение становилось все интенсивнее. Бензовоз отрезал его от них на следующем перекрестке, и он молился про себя, чтобы догнать их снова.

Когда он доехал до дома Брин, она, очевидно, уже была там вместе с мальчиками.

А темный седан очень поспешно выезжал с улицы, ведущей к ее дому.

Глава 5

По каким-то фантастическим причинам в этот вечер мальчики решили вести себя как ангелочки. Брин решила — есть Бог на небе, и Он явно решил выказать свою милости к падшим.

Она накормила детей, помыла и в восемь часов уложила в кроватки. Коль скоро все лобики были поцелованы, она поспешила назад, вниз, чтобы позвонить Барбаре. С ней заговорил автоответчик, и Брин взмолилась о том, чтобы после записанного сообщения она услышала бы смешок Барбары.

— Не волнуйся, не волнуйся, лапа! Что случилось?

— Я хотела вечером отвезти пленки в проявку, Барб. Мне неудобно тебя просить, но дети уже спят. Не можешь ты заехать и посидеть с ними немного?

— Брин, я не совсем понимаю, какая разница, спят они или нет. Но сегодня у меня вечернее шоу. Никаких выходных до следующей недели.

— Ох! — воскликнула Брин в отчаянии.

— А почему ты проявляешь их где-то на стороне? Ты же всегда делала это сама. «Мастер на все руки…» — помнишь?

— Ну да, но сейчас не об этом речь. Просто Кондор желает пробники и негативы по принципу «еще вчера». А я просто без сил. Я сомневаюсь, что смогу выстоять эту ночь в лаборатории.

На самом деле ей просто не хотелось делать эти фотографии. Ей хотелось, чтобы их не было вообще. Просто отделаться ото всей этой затеи.

Барбара чуть поколебалась.

— У тебя с ним проблемы?

— С Ли? Мы как бы не слишком ладим.

— Это глупо, Брин. Он же просто обожает тебя.

— Он сказал, что желает получить пробники, Барб. Конец цитаты.

Барбара вздохнула.

— Все дело в твоем к нему отношении, Брин. И я не понимаю, почему оно такое. Он же очаровашка. Немного замкнут порой, немного увлекающийся, но всегда вежлив. Слегка пугает своей скрытой силой, но я думаю, что это только добавляет ему сексуальности — и чувственности! И вообще он — удивительное создание природы.

— Барбара! — взмолилась Брин. — Пожалуйста!

Она подумала, что если услышит еще одну похвалу в адрес этого человека, то с огромным наслаждением разобьет о его голову самый большой из его барабанов, потом впадет в истерику и окончательно рехнется.

— Я работаю с ним каждый день. Не заставляй меня слушать о нем и каждый вечер.

На другом конце провода повисло молчание, а потом она услышала вздох Барбары.

— Ладно, в конце концов, вы оба взрослые люди. Больше не буду. Но слушай-ка… Я не могу посидеть с детишками, но как насчёт такого варианта? Скажи мне, куда надо отвезти пленки, я возьму и завезу их по дороге.

— Сделаешь, да? Благослови тебя Господь, Барб! Надо заехать к Келли в «Кодак». Я ему позвоню, и он будет тебя ждать. Спасибо, Барбара! Огромное спасибо. Уверена, что смогу забрать их завтра, отдать тебе, чтобы ты могла передать их Ли, и все будет сделано!

— Хмм, — загадочно произнесла Барбара. — Я буду у тебя через десять минут. Я посигналю, и ты выбежишь к машине, о'кей?

— Договорились! Ты ангел!

Брин повесила трубку, потом спешно позвонила Келли Крену, владельцу маленького фотомагазина, который помогал ей бесчисленное количество раз. Он принялся ворчать, когда Брин сказала, что хочет получить пробные снимки на следующий день, но потом, горестно вздыхая, сообщил, что все равно на этот вечер у него не намечено ни одного свидания. Брин поблагодарила его, тщательно упаковала все свои пленки и стала ждать, когда просигналит Барбара. Через десять минут Барбара была на месте и сразу же умчалась, а Брин еще долго мысленно благодарила ее вслед.

Темнота наступила так быстро, что Брин, приготовив мальчикам одежду и завтраки на следующий день, едва поверила, что только одиннадцать вечера. Быстренько сбегав под душ, она решила, что перед сном бокал вина вместе с новостями по телевизору будут очень кстати.

Однако новости ко сну как раз не располагали. Особенно блок местных сюжетов с волнующими известиями из загородного клуба «Тимберлейн». Как это она не заметила там всех этих журналистов, удивилась Брин.

Первый сюжет был посвящен Дирку Хэммарфилду. Дирка, улыбающегося фирменной улыбкой, показали вместе с женой, круглолицей маленькой брюнеткой. Его превозносили за то, что он был образцовым семьянином, настоящим «американским героем», воплощением сбывшейся американской мечты. Ведущий новостей сообщил, что ходят слухи о его многочисленных связях с игорным бизнесом, но, по-видимому, эти связи были вполне законны — азартные игры в Неваде разрешены официально.

Следующий ролик посвящался Ли Кондору. Тот с деловым видом раздавал автографы, смеялся во все горло и одной рукой ворошил волосы какому-то мальчику, а другой подписывал для него свой альбом.

Ведущий пел Ли дифирамбы — почище тех, что пела Барбара. Брин ощущала сильный соблазн швырнуть чем-то в экран, но благодаря трезвому чувству ответственности понимала, что искалечит только телевизор, а отнюдь не…

Брин встала, готовая переключить канал, потом решила подождать, поскольку пошел сюжет о Майке Уинфельде, человеке, который только что выиграл национальный турнир и прибавил к своим призовым гонорарам один миллион долларов.

Неплохой стимул, чтобы гонять маленький белый шарик туда-сюда по зеленому полю, подумала Брин безо всякого восторга.