— Только комната? — она игриво покачала бедрами, но желаемой реакции не увидела и потому поджала губы. — Сейчас все принесу, сударь.

Ялмари повернулся к столу и с изумлением заметил, что и тут его проверили. Сидевший рядом с ним подмастерье быстро передал другому туммим и отрицательно помотал головой. Вот так-так. Страже у ворот особенно не нужно стараться, раз такие камни есть у каждого ремесленника.

Убедившись, что Ялмари — человек, парни склонились друг к другу и возобновили беседу.

— …И вот вышли они за деревню, Гулизар с парнем заигрывает, она девушка горячая была. У мертвого встанет. Парень на нее смотрит, глаза горят. Она-то считала, он уже созрел, быстрей пошла, чтобы увести его подальше в лес, чтобы никто им не помешал значицца. Ну, и увела. Нашли ее через три дня. На труп смотреть страшно было, как это чудище над ней глумилось. Грудь, живот, горло, щеки — все изгрызано. А ты говоришь — вампир. Я вам скажу: первый признак оборотня — глаза у него горят. А туммим не всегда срабатывает.

— А у вампира? У вампира горят глаза? — замирающим шепотом поинтересовался подмастерье, что сидел рядом с Ялмари.

— Вампира, ты ни с кем не спутаешь. Это такое страшило! Если и спасешься — заикою останешься. Сам черный, глаза красные, ногти — во! — он раздвинул руки чуть ли не на два локтя. — У него клыки длинные, чтобы прокусывать кожу легче было. Аж до подбородка достают! — авторитетно заявил рассказчик.

"Одни басни, — сморщился лесник. — Кому эти басни нужны? Кто хочет, чтобы они распространялись?.. Что-то долго нет еды", — Ялмари оглянулся — к нему направлялся хозяин: жирная тушка на тонких ногах. Подошел к столу, демонстративно крутя в руках два камня: в этой таверне хранили полный набор, могли поймать и оборотня, и мага. Скорей всего и вампира. Кулак размером с маленькую дыню опустился на стол:

— Вот что парень, — хозяин навис над Ялмари. — Шел бы ты отсюда. Мы "волков" не обслуживаем.

Таверна затихла. В тишине хлопнула дверь — кто-то спешно покинул зал.

Лесник встал:

— Но с чего вы взяли…

— У нас глаз наметанный, — прищурился хозяин. — Да и васаг никто кроме "волков" не пьет.

"Шереш меня раздери! — разозлился Ялмари на себя. — Так глупо проколоться" Теперь надо было сохранить лицо.

— А не боитесь так открыто?

— Я, сынок, ничего уже не боюсь, — оскалилась туша жирными губами. — После того, как моего сына вампир высушил, а "волки" подойти боялись… — он умолк. — Да и мы не в столице, — тон стал угрожающим. — Кто знает, увидишь ли ты еще своего капитана. Убирайся, отсюда! — глаза превратились в щелочки, мужик наклонил голову — будто бык, перед тем как броситься.

Ялмари надел шляпу, кинул на стол монету:

— За кормежку коня.

Лицо хозяина налилось кровью.

— Мне не нужно твоих поганых денег. Убирайся быстро!

Но лесник не дрогнул лицом, подобрал сумку и направился к выходу, спиной чувствуя взгляды.

Постоял у конюшни. "Полный провал. Раскрыли буквально с первого слова. В сторожевой башне у "волков" картошку руками ел, чтобы не раскрыть себя, а здесь васага потребовал! Хорошо еще не догадались, что о моем истинном статусе, подумали, что рядовой "волк".

По всему выходило, что ближе к границе действительно творится что-то неладное. Надо бы навестить старейшину. Поздно, конечно, для визита, но что поделать? Лук взял с собой — вряд ли пригодится в городе, но тут могли украсть. Для защиты же пригодится короткий меч, который Ялмари всегда держал в кожаных ножнах под курткой. Ялмари прикрепил его так, чтобы не мешал при ходьбе и был незаметен для собеседника.

Лесник закинул котомку на плечо. С благодарностью посмотрел на небо — дождь закончился. Розовая луна, разогнала тучи, чтобы взглянуть на город, но ее силы не хватало. Свет луны терялся из-за уличных фонарей. Но это и к лучшему — Ялмари не любил полнолуния. А как представишь, что оно будет длиться еще почти неделю, так тоска берет. Он завидовал людям, которые не испытывают на себе влияния ночного светила. На него луна действовала слишком сильно.

Он оставил коня в негостеприимной таверне. Лошади надо отдохнуть. Утром если что, пошлет десяток — заберут, никто и не пикнет. Тем более, вопреки желанию хозяина, за ужин и лошадь он заплатил.

Темные улочки встретили той же вонью. Ялмари ускорил шаг, чтобы быстрее выйти на главную улицу.

…Из-за обилия запахов он чуть не попал в засаду. В последнюю минуту почувствовал чье-то присутствие. Резко присел, одновременно уходя влево — меч скользнул по куртке. Выхватил клинок и повернулся лицом к врагу, отбрасывая в сторону сумку. Тут же вспомнил — этот человек, одеждой и внешностью (небольшая бородка и длинные до плеч волосы) походивший на зажиточного лейнского купца, был таверне. Наверно, он-то и вышел, пока Ялмари с хозяином разговаривал.

Не давая леснику опомниться, мужчина наступал, двигаясь из стороны в сторону, и беспрерывно нанося удары. Меч у него оказался длиннее, лесник едва успевал парировать быстрые выпады. Рукоять меча крутилась в ладони — это тебе не тренировки в лесу со старым другом, а серьезный противник.

Нападавший словно услышал мысли Ялмари.

— Я всю войну прошел, сопляк. Это тебе от старейшины Елеу, — он нанес внезапный колющий удар. Лесник наклонился, меч чиркнул по куртке.

Ялмари сохранял спокойствие — эта встреча, так же как и разбойники в лесу, по большому счету ничем не грозила. Ничем, кроме разоблачения. Он отступал и парировал удары.

— Ты быстр и силен, — усмехнулся бандит. — Но не быстрее меня! — он метнул нож.

Ялмари отклонился, но нож задел щеку, тут же подставил меч, защищая грудь. Бородач остолбенел от недоумения:

— Да ты не…

Договорить он не смог. Лесник крутанул клинком и меч нападающего, сверкнув, отлетел к стене, а противник схватился за перерезанное горло и, захрипев, упал на мостовую. Чуть-чуть не рассчитал удар, но другого выбора не оставалось. Ялмари с сожалением посмотрел на труп. "Волки" бы разобрались, как он связан со старейшиной, а теперь придется выяснять самому. Он оглянулся, кажется, никто не наблюдал за сражением и это к лучшему. Лесник надел шляпу глубже и продолжил путь.

Через четверть часа — он слышал, как городские часы, ударили один раз — Ялмари стоял у дома старейшины. В парадную дверь заходить не стал. Лучше это сделать с черного входа. Слуги почти никогда не запирают там дверь.

Нашел небольшой дворик с задней стороны дома. С забора бросил несколько камней внутрь двора — собаки не лаяли. Следовательно, в дом удастся проникнуть без шума. Осторожно спрыгнул на землю. Еще раз огляделся.

…Он бесшумно поднимался по лестнице. Спальня должна находиться на втором этаже. Если старейшина спит, то он там. Приоткрыл ближайшую дверь, пахнуло духами. "Ошибочка. Явно женская спальня". Прошел дальше. "А тут?", — на большой кровати свернулись клубочками два крошечных тельца. Детская. Следующая комната определенно то, что нужно.

Лесник скользнул внутрь, подошел к кровати. Опять неудача — кровать пустовала. "А старейшина-то ночная птица — еще не спит. Где же его искать? В кабинете? Или он ушел куда-то по делам?"

Для начала проверил кабинет. Дверь туда не закрыли полностью, на полу виднелась полоска света. "Старейшина дома. Теперь надо немного напугать его", — Ялмари снял шляпу и шагнул в комнату.

— Добрый вечер, старейшина Елеу, — проговорил вкрадчиво.

Старейшина — седой старик, с большими залысинами впереди и длинными волосами позади, моментально побледнел, губы затряслись. Он узнал, кто посетил его с одного взгляда. Старик открыл рот — хорошо, что дыхание перехватило, а то бы перебудил весь дом.

— Не кричите, — предупредил Ялмари, доставая меч. — Кричать бесполезно, все равно помощь не успеет. Вы ведь хотите жить? — дождался утвердительного кивка, шагнул еще ближе, медленно подошел к столу. Лесник знал — в таких случаях спокойный тон звучит страшнее, чем угрозы. — Вы знаете меня? — старик, все так же дрожа, помотал головой. — Удивительно… Мне сегодня передали привет от вас, — взял стул, подвинул к столу. Теперь они сидели напротив. — Я надеялся, что вы мне объясните, что происходит в Биргере. Почему ловят оборотней? Не дрожите так. Мне нужны ответы.

— О-они у-би-вали, — заикался Елеу, не сводя глаз с Ялмари. — М-мы хотели за-щититься.

— Кто видел, что убивали именно оборотни?

— Н-но это же понятно…

— Выходит, никто не видел, — подвел итог лесник. — Кто дал вам камни? Туммимы, — уточнил он. — Где вы взяли столько камней? Мне кажется, трудно найти дом, где не было бы туммима, — зрачки Елеу сузились почти до точки. Еще немного и старик умрет от страха. — Спокойней, — увещевающее произнес Ялмари. — Я же сказал, мне нужны ответы, а не ваша жизнь. Так кто дал камни?

— Маг.

— Из Кашшафы? — вопрос был риторическим. В Энгарне маги не жили, страну защищали священники. И все же Ялмари опять подождал, пока Елеу подтвердит, преодолевая ужас. — То есть вы связались с врагами Энгарна, так? "Волков" у вас ненавидят, а кашшафских магов привечают. Это заговор, старейшина?

— Нет! Мы верны королеве. Полад хочет захватить трон, поэтому мы… Маг защитил нас, чтобы мы не умирали в пасти этих тварей. То есть… извините… Мы писали в Жанхот, но никто не спешил помочь нам. "Волки" бессильны, они не хотят ловить оборотней или не могут. Может, Полад связан с этими убийствами! Что нам было делать? Нам предложили помощь, и мы приняли ее.

— Последний вопрос, — Ялмари встал, облокотился на стол, навис над стариком. — Как мне встретиться с этим магом? Когда он будет здесь? Ведь он заходит к вам?

На старейшину было жалко смотреть. Губы начали синеть, он чуть не кивнул, но опомнился, встретив взгляд Ялмари.

— Я-а н-не з-зна-ю, — проблеял старик. — Он н-не го-во-рит…

— А если подумать? — Ялмари наклонился еще ниже.

— Н-не зна-ю, — затрясся Елеу. — Н-не знаю!

— Я спрашиваю последний раз, — совсем тихо, и так близко к лицу, что чувствуешь несвежее дыхание изо рта.

— Н-не знаю! — закричал старейшина.

— Ты не меня ищешь? — внезапно послышалось из-за спины.

Ялмари резко обернулся и больше не мог шевельнуться — будто тугие веревки опутали все тело. Руки и ноги не повиновались. Возле шкафа стоял человек в длинном сером балахоне. Капюшон полностью скрывал лицо. Одна рука вытянута вперед. Лесник почувствовал, как сдавливает горло, словно тисками. Кровь прилила к лицу, он задыхался.

Он ничего не видел, но прежде чем он потерял сознание, хватка на горле несколько ослабла. Лесник с хрипом глотнул воздуха, оттопырил рубашку, облегчая дыхание. Когда круги в глазах прошли, Ялмари очутился в другой комнате без мебели и окон. Со всех сторон темно-коричневые стены. Вместо потолка из неведомой вышины в центр комнаты падает круг света. Лесник еще пошевелил руками и ногами, чтобы убедиться, что тело вновь повинуется. Оглянулся — позади тоже не нашлось ни окон, ни дверей.

— Я хотел, чтобы ты почувствовал насколько я сильнее тебя и не сопротивлялся, — произнес маг, по-прежнему стоявший в двух тростях перед ним. — Тебе не нужна жизнь старейшины. Мне не нужна твоя жизнь. Пока. Я хочу поговорить. И ты ведь меня искал, не так ли? Или ты мечтал со мной сразиться? — в голосе послышалась насмешка.

Под капюшоном чернела такая тьма, что Ялмари казалось, будто мага там нет, и он разговаривает с невидимкой.

— Кто ты? — прохрипел Ялмари — горло еще саднило.

— Для тебя я — маг Загфуран. Но можешь мне поверить, я намного больше чем маг. Хочешь еще о чем-то спросить?

— Что тебе нужно?

— От тебя лично? — маг явно издевался. — Эту тайну я тебе не открою. Ты будешь орудием в моих руках и сам не догадаешься об этом. Это страшно, да, Ялмари? Да-да, я знаю твое имя. Я вообще все о тебе знаю особый посланник королевы. Куда бы ты ни пошел, я буду следить за тобой. И ты исполнишь мою волю, хочешь ты этого или нет.

— Не надо меня запугивать, — Ялмари вскинул голову.

— Запугивать? — всплеснул руками маг. — Запугивал я тебя раньше, когда душил. А сейчас рассказываю, что буду делать. Еще хочешь послушать? — и продолжил, не дожидаясь согласия. — Я сообщил, что планирую относительно тебя. А теперь послушай о своей стране. Я посещу каждый город один за другим. Полад оглянуться не успеет, как окажется один одинешенек в окружении врагов. "Волки" не помогут. Когда вся страна восстанет, "волков" сметут быстро. Полад, возможно, попытается найти союзников. И… не найдет. Я позабочусь о том, чтобы куда бы он ни обратился, всюду встретил ненависть. Закончится дело тем, что он не найдет укрытия нигде: на него объявят охоту, будут травить, пока не уничтожат. И он умрет в одиночестве. Королева не заступится за него — побоится за детей. А если попытается спасти — погибнет вместе с ним. Тогда в Энгарне наступит новый порядок. Тот, который нужен мне. Каждый, кто будет в дружбе со мной — получит исполнение мечтаний. Кто посмеет встать на пути, будет уничтожен. Как тебе такая картина?

Ялмари не отвечал.

— Ты очень громко думаешь, особый посланник, — заметил Загфуран. — Ты думаешь, что многие пытались завоевать Энгарн, но Полад победил всех. Но, поверь, с таким противником, как я, он еще не сталкивался. Никто из магов не сможет противостоять мне. Не говоря уже о ваших ослабевших священниках, сохранивших гонор и растерявших всю силу. Это ты, надеюсь, не будешь отрицать? — повисла еще одна пауза. — Теперь ты думаешь, зачем я рассказываю тебе о своих планах, если так уверен в победе. Есть одна причина для этого. Ты не похож на других. Ты ищешь истину. Я знаю, что ты прочел довольно много книг по богословию, ведь так? Скажи мне, кто сотворил Гошту? Откуда появилась планета, на которой ты живешь?

Теперь молчание длилось дольше. Маг ждал.

— Я не знаю, — проговорил он.

— Чудесный ответ! — обрадовался маг. — Он говорит о том, что я в тебе не ошибся. Опроси всех в Энгарне, Лейне или Кашшафе, посети все три материка Гошты и задай тот же вопрос — и вряд ли найдешь хоть десять человек, которые ответят так, как ты. Все как один в этом мире поклоняются Эль-Элиону. И все уверены, что именно Он сотворил Гошту. Но ты так не считаешь. Почему?

"Быть откровенным с ним? — размышлял Ялмари. — Почему бы и нет… Это всего лишь мои мысли, в них нет государственной тайны. И вряд ли придет еще день, когда я найду человека, с которым смогу обсудить свои выводы".

— Если Эль-Элион сотворил Гошту… — неуверенно начал он, — тогда именно Гошта первосозданная планета. А я в этом не уверен.

— Почему же? — весело поинтересовался маг.

— Ты ведь знаешь, что написано в священных книгах, — Ялмари приподнял брови. — Сначала Эль-Элион сотворил духов. Это были послушные слуги, смысл жизни для которых исполнять волю Создателя. Но Эль-Элион не остановился на этом. Он сотворил первосозданную планету. Сотворил, для того чтобы населить ее разумными существами другого вида — людьми. Это уже не духи. Они имеют плоть. И они носят в себе частичку Эль-Элиона — наделены даром творить. От них произошли другие миры. Множество миров. Почему я уверен, что Гошта — не первосозданный мир? Я вижу людей, которые живут здесь. Я знаю многих из них и не верю, что они несут в себе частичку Эль-Элиона. Большинство из них интересует какие-то мелкие интересы: скопить много денег, одеть, накормить, пристроить детей. Они не творцы. Но это второе. Первое, о чем я подумал: если бы Гошта была первосозданной планетой, той, что вышла из рук Эль-Элиона, тогда в ее священных книгах не было был сказано о других творцах. Зачем? Главное, что нужно знать ее жителям: их сотворил Эль-Элион. До всех остальных миров, им нет никакого дела.

— Ты в этом уверен?

— Почти.

— А почему тогда на Гоште не поклоняются никому кроме Эль-Элиона?

— Мне кажется, тот, кто создал Гошту, все очень доступно записал в священных книгах. Он творец, но как бы младший творец. Он считает, что истинный повелитель всех миров — Эль-Элион, потому что только Он сможет справиться с духом — Шерешем, поднявшим восстание и принесшим зло во Вселенную.

— Ты молодец, — одобрительно кивнул маг. — Ты не представляешь, насколько близок к истине.

— Откуда ты можешь знать об этом? — иронично осведомился Ялмари. — Может, ты знаешь того, кто сотворил Гошту?

— Нет, не знаю. Но скоро познакомлюсь, — осадил его маг. — Скажи еще. Ты уверен, что надо сидеть и ждать, когда Эль-Элион наведет порядок в мире? Уверен, что он не поручил это нам? — на этот раз Загфуран задал риторический вопрос — маг сразу продолжил. — Знаешь, что мне нравится, в религии Энгарна? Это единственная страна, которая учит, что Эль-Элион не так далек от людей, как им кажется. У вас учат, что однажды Эль-Элион заходит в дом к каждому человеку, принимая образ простого смертного. Ты можешь угадать день посещения, и получить блаженство от Его руки или не угадать, и до конца дней прожить в тоске. Ты смеешься. Я тоже не верю в эти сказки. Эль-Элион посещает Гошту — ничего забавнее невозможно придумать. Но я верю в аллегорию, которую представляют эти истории. Эль-Элион может говорить к людям через тех, кто знает Его волю. Я говорю не о священниках, которые слишком запутались в богословии. Я говорю о тех, кто знает больше священников. Кому подвластны пространства между мирами, кто пришел с первосозданной планеты. Когда такой человек приходит в дом, это можно считать пришествием Самого Эль-Элиона. И слова такого посланника — слова Бога. Отвергнуть его — это отвергнуть Творца, — маг постепенно повышал голос. — Сегодня Эль-Элион говорит к тебе, — веско закончил он.

Ялмари невольно почувствовал волнение. Неужели это правда? Неужели этот маг в балахоне один из первосозданных? Он заставил себя успокоиться. Проверить его слова можно одним способом…

— И ты покажешь мне первосозданной мир?

— Может быть, — согласился Загфуран. — Если ты принесешь обет ордену Света, станешь посвященным минервалсом, однажды ты сможешь увидеть Храм, находящийся в первосозданном мире.

Лесник расставил точки над "i":

— Я правильно усвоил: обет я даю сейчас, а Храм увижу, когда-нибудь, когда ты или кто-то другой сочтет нужным?

— Да. Необходимо доверять мудрости ареопагита. Он знает, когда ты готов посетить Храм.

— Ты очень наивен, если считаешь, что я поверю таким обещаниям.

— Жаль. Я надеялся, что в тебе хватит веры… Вот ведь парадокс — для того чтобы увидеть Храм, надо иметь огромную веру, но большинство из тех, кто ее имеет, очень недалекие люди. А как только найдешь по-настоящему мыслящего человека, оказывается, что у него проблемы с верой, — в рассуждениях мага слышалась неподдельная печаль. — Закончим нашу увлекательную беседу. Я сказал достаточно. Тебе будет, о чем подумать.

— Подумай и ты, — осмелел Ялмари. — Я поверю в то, что ты один из первосозданных не раньше, чем увижу другой мир. Но и тогда я не могу обещать, что буду повиноваться тебе и таким как ты. Сначала я должен быть уверен, что ты действительно несешь свет, а не разрушение. То, что я услышал в начале…

— Тебе неприятно. Но я всего лишь описал худший вариант. Все может быть иначе. Полад может признать власть ордена Света. Либо, если он не хочет приносить присягу, он может удалиться из страны. Если он действительно служит королеве, желает блага ей, принцу и принцессе, заботится о стране — пусть уступит трон. Костры, сжигающие ни в чем неповинных оборотней, тут же прекратят пылать. Переворота не будет. Все произойдет так же мирно, как в Кашшафе.

— Сомневаюсь, что он поверит в твои добрые намерения.

— Я тоже в это не верю. Но все же… напиши ему обо всем, что произошло. Это мне и нужно от тебя пока. Напиши Поладу, что происходит в Биргере. Напиши, что это происходит во многих приграничных городах, а оттуда перекинется на весь Энгарн. И он может остановить это безумие, спасти жизнь оборотней, "волков" и многих других людей, если отойдет от власти. Я предлагаю бескровный путь, путь без жертв. И не моя вина, если он откажется. Сделаешь?

Ялмари осмыслил его слова.

— Я напишу, — медленно проговорил он.

— Вот и славно. И… над моим предложением тоже подумай. Не каждому предоставляется шанс вырваться со своей планеты. Подумай.

Внезапно вспыхнул яркий свет. Ялмари отчаянно заморгал. Когда зрение восстановилось, он уже находился на городской площади перед ратушей. Загфуран предлагал переночевать у "волков". Ялмари надел шляпу и пошел к зданию, в котором угадывалась солдатская казарма. "Придется познакомиться с капитаном. От него же можно отправить письмо Поладу, — в мыслях снова и снова звучал гаденький голос мага: "Ты будешь орудием в моих руках и сам не догадаешься об этом… Ты исполнишь мою волю, хочешь ты этого или нет". Что если это письмо сыграет на руку магу? Впрочем, если письмо я не напишу, это тоже может быть ему на руку. А написать Поладу обо всем, что произошло, все-таки надо".

Ялмари понимал: теперь, что бы он ни сделал, тень мага будет преследовать его.