– Вот тебе, Лешик, и программка… – Прикуривая новую сигарету от первой, Покрышкин направился к машине.
Набросили капюшоны – припекало уже вовсю, а спящий город, казалось, просто плавал в ярком желтом мареве. На улицы выбирались специальные службы – чистильщики, дневные патрули милиции, ремонтные бригады.
Запиликала сигнализация покрышкинского электромобиля, отпирая дверные замки. Неторопливо докуривая, Павел первым шел к джипу, глядя под ноги.
Где-то на проезжей части гудели асфальторемонтные машины, но в крохотном дворике возле двухэтажного дома было по-прежнему тихо и одиноко. Только верно нагревался их джип на залитой солнцем площадке да вдоль соседней стройки брели по своим делам двое мужичков. А еще один приближался из-за угла двухэтажного особняка Мастер-Чифа. И еще один шел от шоссе. Да еще двое вдруг пересекли детскую игровую зону, уверенно огибая качели и фонарные вышки.
Запоздало спохватившись, Алексей застыл столбом, глядя на приближающихся со всех сторон людей. Среднего возраста, все в одинаковых солнцезащитных куртках с капюшонами, в темных очках, закрывающих половину лица, крепкие и подвижные… Сначала предчувствие, а затем и горькое ожидание скорой беды нахлынули на Матвеева, от неожиданности чуть не потерявшего дар речи.
– Ам-м… Павел?.. – просипел Леша, вертя головой.
Но Покрышкин уже и без оклика вынырнул из раздумий, мгновенно сориентировавшись в ситуации. Остановился в трех шагах от джипа, что-то быстро прикинул в уме, осмотрелся. Их брали в кольцо, теперь не было ни малейших сомнений – до приближавшихся людей в одинаковых куртках оставались считаные метры. Но Матвеев все еще находился от машины предательски далеко. Непростительно далеко…
Невесело вздохнув, Павел достал «Шершня».
В эту же секунду плечистые парни со всех сторон бросились к ним, уже не пытаясь изображать случайных прохожих. Телескопические дубинки в их руках с характерным свистом приняли боевой вид. Двое бросилось к Матвееву, остальные попытались навалиться на Покрышкина.
Отскочив в сторону, Павел успел выстрелить всего один раз. По двору метнулся сочный щелчок выстрела, тут же потерявшись в нагромождениях многоэтажек.
Схватившись за короткую иголку, торчащую из груди, первый нападавший отшвырнул ее прочь, но было поздно. Ноги его подкосились, голова безвольно запрокинулась. Сделав в сторону джипа еще пару неуверенных шагов, он завалился на землю, роняя оружие. А потом пистолет выбили из руки Павла.
Удар пришелся по предплечью, снизу вверх. Не успев отдернуть руку, Покрышкин заскрежетал зубами от боли, выпуская «Шершня», и тот по плавной дуге скрылся за машиной. Что произошло дальше, Матвеев рассмотреть не успел…
Справа и слева навалились, первый метко и больно пнул в бедро, а затем что-то обожгло плечи, будто под теплозащитную куртку вылили стакан кипятка. В принципе, Леша умел драться, кулаки в ход приходилось пускать не только в школе. Но против таких противников шансов не имел, и понял это почти сразу.
Вскинул руки, пытаясь прикрыться от следующего удара, но воздух со свистом рассек телескопический штырь, и вдруг стало невозможно вдохнуть. Попробовал прикрыть ухо, но второй нападавший ловко сместился, кулаком припечатав в затылок. Сразу стало тяжко, мир поплыл, а сила притяжения увеличилась в сотни раз. На Алексея вдруг надвинулась земля – плотно утрамбованная ногами горожан, с проглядывающим из-под пыли старым растрескавшимся асфальтом.
Он упал на правый бок, сквозь мутную пелену на глазах наблюдая, как еще двое противников избивают его шефа. Стараясь не потерять сознание, Матвеев с чувством едкой гордости успел подумать, что Покрышкина врагам так просто не взять…
Один из них уже отлетал к джипу, выронив оружие и зажимая руками вмятый в лицо переломанный нос. Ударился о багажник, срикошетил на асфальт, где и остался лежать неподвижно. Второй все еще пытался свалить Павла на землю, в основном целя по ногам или в голову. Но не сумел – отпрыгнув, Покрышкин подхватил упавшую дубинку, принявшись с ловкостью мушкетера парировать сыпавшиеся на него удары.
Если неизвестные дрались молча, сосредоточенно и даже как-то скупо, то начальник Матвеева не ограничивал себя в эмоциях. Он что-то выкрикивал при каждом ударе, успевал осыпать врага отборной матерщиной, когда рвал дистанцию, и столь же злобно ругался, пропуская случайный удар. Темные очки, разбитые пополам, слетели с его лица.
Однако вскоре бой вновь стал неравным – свалившие Лешу крепыши бросились к машине, замахиваясь, словно по команде. Павел, по лицу которого уже стекала кровь, отпрыгнул. Прижался спиной к электромобилю, поднимая дубину и потянувшись за боевым пистолетом. Было ясно – если успеет, картина боя изменится. Если нет…
Призвав на помощь всю злость и отчаяние, Алексей попробовал подняться, чтобы броситься на выручку и хотя бы отвлечь на себя внимание. Но грудь вновь сковала лютая боль, рука подкосилась, и он тяжело упал обратно, подняв облачко горячей пыли. Со стоном задрав голову, Леша увидел, как трое двинулись в атаку, заходя на его начальника с разных сторон…
Воздух расколол выстрел.
Не сухой бесцветный хлопок «Шершня», но сочный и яркий грохот настоящего залпа. Заметавшись среди бетонных гигантов, эхо бросилось вверх, еще несколько секунд звеня в ушах Матвеева надоедливым гулом.
Все трое противников Покрышкина застыли, будто выключенные роботы. Обернулись.
Павел мгновенно воспользовался заминкой, выхватывая «Грача». Отбросил дубину, рванул затвор, твердо прицелился в лицо ближайшему.
Всё изменилось. Нападавшие вертели головами, медленно пятясь от машины, но и к лежащему у подъезда Алексею не приближались. Изнывая от боли, он заставил себя перевернуться на спину, взглянув на дом Мастер-Чифа. Радостно вскрикнул, тут же скривившись от нового спазма.
Роман Давидович стоял на пороге подъезда, сжимая в руках огромный, самого страшного вида дробовик. Из ствола, нацеленного поверх голов, еще вился дымок. Волосы старика были до сих пор собраны в седой хвост, глаза щурились недобро и презрительно.
– Всем застыть на месте, порешу без раздумий, я свое пожил! А тебя, Паша, ни на секунду оставить нельзя, – хмыкнул он, левой рукой почесав выпирающий кадык. Тяжелый ствол в руке даже не дрогнул. – Сразу с хулиганами связался…
Но Покрышкин не стал тратить время на разговоры со стариком. Держа на прицеле ближайшего из трех мужчин, он быстро сместился к их распростертому на земле товарищу, усыпленному «Шершнем». Присел, все так же не опуская пистолета, другой рукой быстро обшарил карманы нападавшего.
Оставшиеся на ногах крепыши не торопились что-то предпринимать. Рассмотрев боевого «Грача», они послушно побросали дубинки, подняв руки. Молчали, словно продолжая оценивать обстановку, но по бесстрастным лицам и легким кивкам Алексей догадался, что они используют ларингофоны.
Словно в доказательство этого, Павел сорвал с шеи спящего противника крохотный передатчик, чувствительный настолько, что позволял не открывать рта. Обучали умению внятно излагать свои мысли в режиме сжатых губ явно не в средних школах города, а потому Мастер-Чиф понимающе присвистнул.
– Ну, друзья, – трогая языком опухающую губу, поинтересовался Покрышкин, – рассказывайте, что все это значит?
Его пальцы продолжали профессионально шарить по одежде спящего. Нашли легкий кастет, связку ключей без брелока, тонкий бумажник с несколькими рублями и без каких-либо карточек или бумаг. А затем на свету полуденного солнца блеснул электронный ключ с маркировкой службы безопасности, но без логотипов или иных опознавательных знаков.
Заметив, что Покрышкин нашел карточку, один из нападавших все же заговорил. Сухо, безжизненно, будто пленный солдат в застенках вражеской контрразведки.
– Это силовое предупреждение, – негромко отчеканил он, глядя то на Павла, то на Матвеева. – Подробностей не знает ни один из нас.
– Ух ты, – усмехнулся Мастер-Чиф, прицеливаясь точно в говорящего. – Смотри-ка, Паша, а ведь ты кому-то крепко дорогу перешел…
Повернувшись к старику, крепыш смотрел точно в ствол жуткого ружья.
– Пожалуйста, уберите оружие, – столь же бесцветным голосом попросил он. – Если вы позволите нам уйти, мы гарантируем, что не доложим начальству о вашем вмешательстве.
– И кто у нас начальник? – с недоброй усмешкой поинтересовался Павел, вертя пластиковый ключ перед глазами.
Как и ожидалось, вступивший в переговоры силовик промолчал. Стараясь не стонать, Матвеев поднялся на ноги, благоразумно уходя с линии возможного огня. Встал в сторонке, ощупывая отбитые мышцы. Жара, словно решившая умножить дискомфорт от побоев, усиливалась буквально с каждой минутой.
– Ну, можем и по-другому. – С пониманием кивнул Павел. – Я вызову своих знакомых ментов, и через полчаса вы запоете звонче, чем детский хор при католическом костеле.
– Через полчаса мы впятером выйдем из милиции, даже не прибегая к помощи адвокатов, – отрезал силовик, и теперь в его голосе мелькнуло что-то, напоминающее эмоцию. Презрение? Гнев? Леша не разобрал. – Полагаю, что решением этой патовой ситуации будет одно – разбежаться в разные стороны. Или начинайте стрелять.
– Сами решим, не торопи события, – огрызнулся Покрышкин, поднимаясь с корточек. Поправил съехавший набок шлем, сощурился от солнца. – Ну, тогда поделись, мил человек, о чем вы хотели предупреждать после того, как переломали бы нам пальцы?
– Сам знаешь, – жестко парировал тот. – Вы продолжаете лезть, куда не следует. Прекратите расследование, уходите в отпуск. В таком случае, вас больше никто не тронет. Мы гарантируем.
– Как много вы гарантируете… – Обогнув джип, Павел вооружился вторым пистолетом. – Значит, от слов решили перейти к делу?
На последний вопрос ему никто не ответил. Возникла нелепая пауза.
– Ты тоже когда-то выполнял приказы, – наконец ответил силовик, поворачиваясь к Покрышкину. – Так зачем пустые вопросы?
– Паша, ну так что, мне кончать этих отморозков или как? – не скрывая веселья, поинтересовался Мастер-Чиф.
Двое нападавших, не участвующие в переговорах, заметно взволновались, обернувшись к старшему и ожидая приказов. Было видно, люди не из пугливых, и если дело вновь дойдет до стрельбы, неподвижными мишенями не станут… Но Павел махнул рукой.
– Проваливайте, – холодно приказал он, кивнув головой. – Забирайте своих тупаков и проваливайте. В следующий раз встречу, стрелять буду не из этого, ясно?
Он помахал в воздухе «Шершнем», но его собеседник лишь покачал головой.
– Разумное решение, господин Покрышкин. Но если мы увидимся вновь, то первыми стрелять начнут мои люди. Это не угроза, не подумайте. Но примите совет – шагните в сторону…
Коротко кивнув своим, он направился к выбывшим из боя коллегам. Подобрал ключи и бумажник, спрятал в карман куртки. Двигался торопливо, но с чувством собственного достоинства, словно и не находился под прицелом. Павел, Леша и Мастер-Чиф терпеливо выжидали, внимательно наблюдая за противниками.
Подхватив бесчувственные тела под руки, нападавшие ретировались, больше не произнеся ни слова. Скрылись за углом ближайшего административного здания.
Вертя отбитой шеей, Алексей осмотрелся – тонированные или заклеенные светоотражающими пленками окна многоэтажек оставались бесстрастны, словно на пустыре перед стареньким бараком ничего не произошло. Даже если выстрел и разбудил кого-то из законопослушных горожан, они предпочли не вмешиваться в происходящее.
Словно прочитав его мысли, Роман Давидович кивнул.
– В этом районе не лезут в чужие дела… за то и люблю… – Он поставил ружье на предохранитель, положил на плечо. – Но милицию вызвать все же могли, так что проваливайте и вы… И кстати, Паша, пожалуйста. Не стоит благодарностей, так сказать.
– Да перестань ты, Мастер, – хамовато оскалился Покрышкин, вертя в руках разбитые очки. – Знаешь ведь, что я долги отдаю…
– Всего доброго, господа. – Роман Давидович хитро подмигнул Алексею, закрывая подъездную дверь. Казалось, происходящее действительно взбодрило старика. – Постарайтесь быть осторожнее.
Уровень загрузки – 27%.
Матвеев повалился на кровать. Прямо как был – в одежде и обуви, раздеваться не было сил.
Казалось, из тела выжали все соки. Действие энергетических препаратов давно прекратилось, незаметно сменившись крупной дрожью и ощущением ненатуральности происходящего.
За окном давно царил жаркий день, приближающийся к самому пику. Город спал, потея во сне, законопослушно экономя электроэнергию и собственные силы, на улицах было безлюдно и тихо.
Покрышкин, как и обещал раньше, отвез его домой. Не сразу после драки, но почти. Сначала свернули в соседний двор, где Павел из электромобильной аптечки обработал свои раны и дал Матвееву несколько таблеток обезболивающего. Будто заправский доктор, он деловито осмотрел кровоподтеки и ссадины стажера, не обнаружив ничего серьезного. Били профессионально – чтобы разукрасить, но не искалечить.
К сожалению, этого нельзя было сказать о травмах самого шефа. Когда нападавшие поняли, что жертва обороняется пуще ожидаемого, лупить начали на убой. Сломанное ребро и мизинец на левой руке были лучшими доказательствами жесткости подхода, но Покрышкин не унывал.
Выкурил сигарету, затем еще одну. Попил минералки из найденной в бардачке бутылки. А затем принялся рассуждать, включив на проигрывателе беззаботные ритмы Чака Берри.
– Вот что получается, Лешка. – Устроившись на водительском сиденье боком и свесив ноги из машины, он обрабатывал ссадины на лице. – Судя по сноровке дубинаторов и вот этому ключу, работают они в крупной и серьезной конторе. Вероятно, в той же самой, где трудится наш телефонный хулиган с неограниченными возможностями по маскировке. Согласен?
Уже не в первый раз чувствуя себя доктором Ватсоном, Матвеев кивал, поглубже натягивая капюшон куртки. Он стоял перед машиной, лезть в тесное прохладное нутро не хотелось, к тому же на улице поднялся приятный ветерок.
Конечно, Леша был напуган и взволнован. Слишком много событий, слишком непростых событий. Внимательно выслушивая рассуждения шефа, он с опаской ждал, когда тот наконец откровенно поинтересуется, готов ли Алексей уйти с новой работы.
Однако ждал, уже точно зная, что ответит. Вспоминая не вполне уместный задор седовласого Романа Давидовича, он ловил себя на мысли, что нападение неизвестных что-то подстегнуло и в его душе. Что-то, не позволяющее признать чужую победу. Даже если это чревато драками и угрозами…
– Очень хорошо, примем это как факт, – продолжал разглагольствовать шеф. – Значит, за нами следят. Следили в офисе, выследили наш визит к Мастер-Чифу. Однако об украденном с вампирского притона жестком диске речь не вели, а это значит, что и про участие Романа Давидовича им тоже не известно. Так?
– Наверное, – отвечал Леша, пожимая плечами и тут же морщась от боли. Рассуждения шефа на самом деле казались ему весьма стройными.
– Отлично! – Складывалось впечатление, что Покрышкин действительно находил в происходящем что-то отличное. – В таком случае, остается выяснить, что это за структура. Предполагаю, речь идет о частной лавочке, причем вполне законопослушной. Если бы нами заинтересовались органы или бандосы, не кушать бы нам бутербродов своими зубами, причем уже сегодня.
Матвеев поежился, словно на улице было вовсе не плюс тридцать.
– Осталось сдать электронный ключ своим товарищам из сыскного отдела, а затем установить, на кого работали мордовороты. К этому времени, полагаю, Роман Давидович закончит изучение содержимого программы. А может быть, даже вычислит координаты звонившего нам…
И снова Леша кивал, мысленно следя за протянутой Павлом нитью логики.
– Вероятнее всего, – Павел сбрасывал содержимое аптечки обратно в короб кейса, – речь идет о разработке, тестировании и внедрении новой психотропной программы, способной работать в формате онмайндовых проектов. О ее разработке русскими светлыми головушками для последующей перепродажи за бугор, как это у нас в стране до сих пор принято. В нужные места уже занесены крупные суммы наличности, поэтому вокруг вампиров-зомби не поднимается шум, соответствующие инстанции прикрыли глаза. И тут появляемся мы.
– И нас просят не лезть, – закончил мысль Леша, задумчиво потирая подбородок. – Наверное, речь идет о больших деньгах.
– Видимо, – кивнул Павел, извернувшись и рассматривая себя в зеркальце заднего вида. – И именно поэтому, чтобы ненароком не пострадать, мы в пекло лезть не будем.
– Совсем? – с нежданным удивлением спросил Леша. Ему казалось, что нового начальника не остановит даже тайфун.
– Не совсем, – ухмыльнулся тот. – Разведаем, передадим дело куда следует. Пусть вон Ломовой новую звездочку на погоны прикрутит, наша хата все равно с краю будет. Но в баталии кровавые я тебя втягивать больше не хочу, а то еще сбежишь. Хочется ведь сбежать?
И он как бы лукаво подмигнул, в то же время предельно внимательно наблюдая за реакцией напарника.
– Нет, не сбегу, – просто и без лишних эмоций ответил Алексей.
– Хм… – сказал на это Покрышкин, склоняя голову. – Рад, что не ошибся в тебе, Лешик…
И вдруг протянул ему правую руку, широко раскрыв ладонь. Чувствуя неловкость, перемешанную с гордостью, Леша ответил на рукопожатие, уставившись в асфальт.
– Молодцом, Лешка! Так держать! – Павел еще раз кивнул, забрасывая ноги в машину. – На борт, дружище, поехали тебя спать укладывать…
И Алексей, в очередной раз удивившись забавной фамильярности шефа, покорно полез в джип.
Потом они какое-то время колесили по Новосибирску, пытаясь понять, нет ли «хвоста». Довольно быстро выяснили, что никто за их машиной не следил – дороги были пустынны, если не считать карет «Скорой помощи» и патрульных броневиков милиции. И только тогда Покрышкин повез Матвеева домой.
Всё это было чуть раньше, а сейчас… сейчас Леша лежал на кровати, невидящим взглядом уставившись в стену. Синяки болели и медленно наливались цветом, в голове шумело от пережитого и невероятных объемов новой информации. С того момента, как он постучал в дверь «Кобрятки», не прошло еще и суток, но Матвееву казалось, что миновала целая неделя. Он заворочался, вдруг ощутив в кармане что-то угловатое.
Перевернулся на бок, вынимая из кармана забытый пистолет. Сдвинул стоящие на прикроватной тумбе книги и фоторамки, положил оружие рядом. Он не был уверен, что сможет без раздумий пустить пистолет в ход, но от его вида и присутствия становилось чуть спокойнее.
Обессиленно опустившись обратно на подушку, Алексей прикрыл глаза, постаравшись собрать мысли в кучу, и…
Когда он открыл глаза в следующий раз, циферблат на тумбе показывал без четверти семь. Несколько часов, проведенных в тревожном, но глубоком сне, пролетели одним мигом.
Тело ломило еще сильнее, но Леша все же почувствовал, что отдых пошел ему на пользу. Заставив себя опустить ноги с кровати, он сел и принялся расшнуровывать ботинки. Разделся, побросав одежду на стул, устало поплелся в ванную.
Они с Павлом договорились созвониться в районе восьми-девяти. Если будут срочные новости – раньше. Умостив АйПи-фон на зеркальной полочке над раковиной, Матвеев встал под душ.
Он и раньше не очень доверял общему мнению, что теплая вода снимает усталость, убедился в своей правоте и на этот раз. Усталость никуда не ушла, а синие пятна на ногах и спине навевали тоску и болели так, что не прикоснуться. Однако, не лукавя, он все же признал, что душ помог немного взбодриться и скинуть остатки дремоты.
Чуть позже, сидя на кухне и запивая чаем суррогатное картофельное пюре со вкусом свинины, он вертел в пальцах АйПи-фон, полностью погрузившись в невеселые мысли. Несколько раз порывался набрать номер шефа, но заставлял себя не делать этого. Если есть новости, Покрышкин перезвонит сам, сомнений не было. Но вдруг с ним что-то произошло? Нет, не такой Павел человек, чтобы позволить чему-то произойти – эта не основанная ни на чем вера почему-то придала Алексею уверенности.
Опустив тарелку и стакан в посудомоечную машину, Матвеев вернулся в комнату. Проглотил таблетку обезболивающего. Переоделся в свежее – если Покрышкин позвонит, он хотел быть готовым немедленно выехать в офис. Приподнял краешек липкой пленки, покрывающей окно, выглянув во двор. Вечерело. Пекари и водители общественного транспорта уже отправлялись на работу.
Скользнув взглядом по окнам стоящей напротив бетонной двенадцатиэтажной глыбы, Леша тяжело вздохнул. Он попытался представить, как сотни людей за плотно закрытыми окнами сейчас пребывают в дремотной неге, созданной для них гробами. Куснув губу, Матвеев подумал, что никогда раньше не испытывал такого страстного желания вытряхнуть эти «овощи» из ультракомфортных саркофагов, вернув к настоящей жизни, пусть даже и силой…
Неожиданный звонок в дверь заставил его вздрогнуть, выдергивая из раздумий. С сомнением взглянув на часы, Алексей вдруг услышал, как громко и тревожно заколотилось сердце. Все еще стоя у окна, он прокручивал в голове самые мрачные картины, пытаясь представить, кому могло понадобиться наносить ему столь ранний визит.
В дверь позвонили еще раз, теперь настойчивее, и сердце окончательно ушло куда-то вниз, наполнив живот гадкой тяжестью. Стараясь унять легкую дрожь в коленях, Матвеев вышел в коридор, включая дисплей домофона. Облегченно выдохнул, мысленно проклиная себя за малодушие.
На лестничной площадке, глядя в камеру, стояла Лилия Александровна, его соседка. Хорошая женщина, только жуткая сплетница и болтушка. Пенсионерка, жила одна, со здоровьем не всё в порядке – Леша неоднократно помогал ей что-то сделать по дому, повесить полку или привезти с рынка мешок картошки. Отзывчивая женщина в ответ на это подкармливала соседа разными вкусностями – кулинарные способности самого Алексея назвать шедевральными было нельзя.
Поделиться книгой: