(Сиротке Е. Н. Е-вой)
Ходит ветер, ходит буйный, По полю гуляет; На краю дороги вербу Тонкую ломает. Гнется, гнется сиротинка, — Нет для ней подпоры; Вюду поле — точно море, Не окинуть взоры. Солнце жжет ее лучами, Дождик поливает; Буйный ветер с горемыки Листья обрывает. Гнется, гнется сиротинка, — Нет для ней защиты; Всюду поле — точно море, Ковылем покрыто. Кто же, кто же сиротинку В поле, на просторе — Посадил здесь, при дороге, На беду, на горе? Гнется, гнется сиротинка, — Нет для ней привета; Всюду поле — точно море, Море без ответа. Так и ты, моя сиротка, Как та верба в поле, Вырастаешь без привета, В горемычной доле. 1867
ДЕТИ
Солнышко уж встало И глядит в окно; Уж щебечут птички За окном давно. Вышли дети, — травка От росы мокра И на ней сияют Капли серебра. Темный сад лучами Солнышка облит; От дерев рядами Тень в пруде лежит. На дорожках сыро, В воздухе легко, — И кричит дергачик Где-то далеко. 1867
У МОГИЛЫ ДРУГА
Посетил я могилу твою, Мой товарищ, мой друг позабытый; Поросла вся крапивой она, Крест свалился, дождями подмытый. И шумят над ней ивы, склонясь, И поет над ней птичка уныло… C невеселой я думою стал Пред твоею заросшей могилой. Я припомнил былое твое, — Дни печальные юности бедной. Как сейчас предо мною стоишь Ты, больной, исхудалый и бледный. Сквозь цветы, что стоят на окне, Пробивается солнце лучами; Ты уселся на стуле в углу И глядишь на меня со слезами. Оба были в то время с тобой Мы задавлены злою нуждою: Без приюта ходил я кой-где, Не имел ты гроша за душою. Я бумагу, а ты — полотно, Оба дружно мы, с жаром, марали; Проливали мы слезы на них, И по целым мы дням голодали. Я был крепче тебя и сильней, Под тяжелой бедой я не гнулся, И с суровой моею судьбой Устоял я в борьбе, не качнулся. Ты ж не выдержал этой борьбы, Перед злою судьбою смирился, Обессилел и духом упал, И под тяжестью горя сломился. Спи же, спи, мой товарищ, в земле! Там тебя уже горе не тронет; Там покоен бедняк: от тоски И тяжелой нужды не застонет… 1868
" День вечереет, облака "
День вечереет, облака Лениво тянутся грядою, — И ночи тьма издалека Идет неслышною стопою. Идет и стелет по полям Ночные тени осторожно, — И слышит ухо тут и там, Как тонет в тьме звук дня тревожный. Пора на отдых, на покой, — Заботы в сторону дневные; Уж над усталой головой Летают образы ночные. 1868
" На дворе бушует ветер, "
На дворе бушует ветер, Дождик бьет в окно; Скучно мне! На сердце холод И в душе темно. Взглянешь в прошлое, не встретишь Светлого лица; Поглядишь вперед, там горе, — Горе без конца. Детства прошлого картины! Только вы светлы; Выступаете вы ярко Из сердечной мглы. Время детства золотое, Юность без тревог, Хоть бы день из этой жизни Возвратить я мог! Детство, — нет тебе возврата! Пронеслось, прошло; Только в памяти живешь ты — Ярко и светло. 1863
РАЗГУЛ
Шум и гам в кабаке, Люд честной гуляет; Расходился бедняк, — Пляшет, припевает. Эй вы, ну, — полно спать! Пей вино со мною; Так и быть, уж тряхну Для друзей мошною. Денег, что ль, у нас нет?.. По рублю на брата! У меня сто рублей Каждая заплата. Не беречь же их стать, — Наживешь заботу; Надавали мне их. За мою работу. Проживем, — наживем: Мышь башку не съела; Как кудрями тряхнем, — Подавай лишь дела. А помрем, — не возьмем Ничего с собою: И без денег дадут Хату под землею. Эх ты, ну, становись На ребро копейка! Поди прочь, — берегись Ты, судьба-злодейка! Иль постой! погоди! Выпьем-ка со мною: Говорят у тебя Счастье-то слугою. Может быть, молодцу Ты и улыбнешься; А не то, прочь ступай, — Слез ты не дождешься. 1869
ПЕСНЯ
(Из Т. Шевченко)
Во чистом поле калина Красная стояла, У калинушки девица Плакала, рыдала. Ветер буйный, — ветер буйный! Услышь мое горе! Отнеси ты мою душу За синее море. Отнеси ее ты, буйный, Туда, где мой милый, — И поставь кустом калины Над его могилой. Широко над той могилой Ветки я раскину, Не пекли чтоб лучи солнца В земле сиротину. Тосковать на ней в ночь стану, Плакать я зарею, Выйдет солнце, мои слезы Заблестят росою. Солнцем высушит мне слезы, Ветром посроняет, — И о чем калина плачет, Никто не узнает. 1869
" Помнишь, были годы, — "
Помнишь, были годы, — Годы светлой веры; Верили мы свято И любви и ласке, — Верили мы даже Бабушкиной сказке. Но пришли другие, Годы испытаний; В нас убили веру Ложь людей и злоба, — Уж любви и ласке Мы не верим оба. То, что ради дружбы Сказанное слово Стали мы с тобою Взвешивать и мерить, — Сердце даже правде Отказалось верить. 1869
ПОСЛЕ ДОЖДЯ
Гром отгремел, прошла гроза, — И в выси светло-голубой Прозрачней смотрят небеса, — И на смоченной мостовой Все громче грохот колеса. Открыты окна по домам — Весенний воздух свеж и чист; Куда ни взглянешь, тут и там Блестит дождем омытый лист. 1869
" Засветилась вдали, загорелась заря, "
Засветилась вдали, загорелась заря, Ярко пышет она, разливается, В поле грустная песня звенит косаря; Над заливом тростник колыхается. От дерев и кустов полем тени ползут, Полем тени ползут и сливаются; В темном небе, вверху, поглядишь — там и тут Звезды яркие в мгле загораются. 1869
ГРЕЗЫ
Ярко небо пышет Золотой зарею; Чистый воздух дышит Теплою весною. Сад густой сияет Свежестью наряда, И в окно несется Песня птиц из сада. Пышно развернулись За окошком розы; В сердце всколыхнулись Молодые грезы, — И растут, как волны, Рвутся, воли просят, Сердце молодое Далеко уносят… И в уме рисуют Светлые картины: Вот у речки домик, У окна рябины… Вьется меж кустами В темный сад дорожка; Девушка-резвушка Смотрит из окошка, — Смотрит и смеется, Головой кивает… В сад войдешь — резвушка Встретит, обнимает. На губах улыбка, На ресницах слезы: Молодого сердца Молодые грезы. 1869
" Ночь тиха, сад объят полутьмою, "
Ночь тиха, сад объят полутьмою, Дремлют липы над сонным прудом; Воздух дышит цветущей весною; Мы сидим пред раскрытым окном. Светят яркие звезды над нами; Кротко месяц глядит с высоты, И его голубыми лучами Облитая, задумалась ты. Очарован твоей красотою, Я любуюсь тобою без слов… В нашу комнату тихой струею Льется запах душистых цветов. И прощу в этот час я не много: Чтобы дни твои тихо текли, Чтобы жизни печаль и тревога В твое сердце пути не нашли. 1869
" В зареве огнистом "
В зареве огнистом Облаков гряда, И на небе чистом Вечера звезда. Наклоняся, ивы Дремлют над рекой, И рек_и_ извивы В краске голубой. Звук свирели стройно Льется и дрожит; На душе спокойно, — Сердце будто спит, 1869
КОСАРИ
I Утро. Блещет роса, и сквозь лес от зари Яркий свет на поля разливается. За рекой, на лугу, по росе косари Идут, косят траву, наклоняются. "Эй, ты, что ж отстаешь, соловей записной, Точно двигаешь бабу тяжелую? Размахнись посмелей, да пошире косой, — И ударь-ка, друг, песню веселую!.." И плечистый косарь вдруг кудрями тряхнул, Поднялася его грудь высокая, — Он кудрями тряхнул и легко затянул: "Ах ты, степь ли моя, степь широкая! Поросла — убралась ты травой-ковылем, Да песками ты, степь, позасыпалась; На тебе ль от беды, на просторе степном, Не одна голова вихрем мыкалась. И горела трава, дым до неба стоял, — Вырастали могилы бескрестные; По ним вихорь ходил, гром над ними стучал, Да кружились орлы поднебесные!.." Подхватила артель, дружно песня звенит И по чистому полю разносится; Упадая, трава под косами шумит, — Как-то легче она с несней косится: Ворота у рубах все расстегнуты, — грудь Дышит легче, свободнее, голая: Дружно косы блестят, дружно ноги идут, И спорится работа тяжелая. II Полдень. Солнышко в небе высоко стоит, От жары нет терпенья и моченьки: Плечи, голову, руки и жгет и палит, И невольно слипаются оченьки. Всех стомила жара, всех замаяла лень; И, под гнетом тяжелой дремотушки, Люд рабочий от солнышка прячется в тень, Отдохнуть от жары, от работушки. Лошадь щиплет траву и лениво жует, Тупо смотрят глаза полусжатые; Точно плетью, хвостом мух стегнет да стегнет, — Не дают ей покоя, проклятые. Спят в тени косари, лишь лохматый барбос, Весь объятый какою-то негою, Глаз прищуря, глядит на пушистый свой хвост… Вот и он задремал под телегою. Только мухи жужжат, да в траве трескотня: Кто-то свищет там в ней, надрывается; Чуть заметно трава ветерком полудня Кое-где под кустом наклоняется. Точно в раме река тростником поросла, Спит, дремотой полдня очарована; Из травы пустельга лишь взмахнет, как стрела, И повиснет вверху, как прикована. Солнце за лес зашло, потянул холодок, Всколыхнул на реке влагой чистою, И в лицо косарей вдруг пахнул ветерок Из-за леса прохладой душистою. Потянулся один, потянулся другой, — Вот и все, — и рукой загорелою Протирают глаза и речною водой Освежают лицо запотелое. Взяли косы, бруском наточили, идут… Берегися, трава ты зеленая! Ох, недолго тебе красоваться уж тут, — Упадешь ты, косой подкошенная! И с родимых полей тебя люди сгребут, Иссушенную травушку бледную. Как невесту, в чужую семью увезут На житье горемычное, бедную! 1870-1871
МАЛОРОССИЙСКАЯ ПЕСНЯ
Я ли в поле да не травушка была, Я ли в поле не зеленая росла; Взяли меня, травушку, скосили, На солнышке в поле иссушили. Ох ты, горе мое, горюшко! Знать, такая моя долюшка! Я ли в поле не пшеничушка была, Я ли в поле не высокая росла; Взяли меня срезали серпами, Склали меня на поле снопами. Ох ты, горе мое, горюшко! Знать, такая моя долюшка! Я ли в поле не калинушка была, Я ли в поле да не красная росла; Взяли калинушку поломали И в жгутики меня посвязали. Ох ты, горе мое, горюшко! Знать, такая моя долюшка! Я ль у батюшки не доченька была, У родимой не цветочек я росла; Неволей меня, бедную, взяли И с немилым седым повенчали. Ох ты, горе мое, горюшко! Знать, такая моя долюшка! 1870
" Что не реченька, "
Что не реченька, Что не быстрая Под крутой берег Подмывается. Нет, то матушка Погубить мою Волю девичью Собирается. Погоди, постой, Моя матушка, — Не губи мою Волю девичью. Погоди, постой, — Будет времечко, Когда досыта Нагуляюсь я. По зарям, весной, Я нанежуся; Красотой моей Я натешуся. Когда игры мне Прииграются, Думы-думушки Нагуляются, — Погибай тогда Моя волюшка; Пропадай коса Под повойником [19]. Буду жить тогда Я в чужой семье, По избе ходить, По одной доске. Буду печь топить, За скотом ходить, От свекрови злой Брань выслушивать; Все сносить, терпеть, Рот завязывать, Ничего людям Не рассказывать. 1871
ИЗ Т. ШЕВЧЕНКО
"Жди, вернусь я из похода", — Мне гусар сказал. Я ждала, ждала, все нету, — Нет его, пропал. Что ж о нем я так тоскую И себя гублю? За кафтан короткий, что ли, Я его люблю? Иль за то, что ус он черный В кольца завивал? Иль за то, что милой Машей Часто называл? Нет, не та моя кручина, — Жить мне тяжело: Как я выйду, покажуся Из избы в село — Все смеются надо мною, Замуж не берут И на улице гусаркой Девицу зовут. 1871
" Что не жгучая крапивушка "
Что не жгучая крапивушка В огороде жжется, колется — Изожгла мне сердце бедное Свекровь-матушка попреками. "Как у сына-то у нашего Есть с одеждою два короба, А тебя-то взяли бедную. Взяли бедную, что голую". Что ни шаг — руганье, выговор; Что ни шаг — попреки бедностью; Точно силой навязалась я На их шею, горемычная. От житья такого горького Поневоле очи всплачутся, Потемнеет лицо белое, Точно ноченька осенняя. И стоишь, молчишь, ни слова ты, — Только сердце надрывается, Только горе закипит в груди И слезами оно скажется. 1871
" Ярко солнце светит, "
Ярко солнце светит, В воздухе тепло, И куда ни взглянешь, Все кругом светло. По лугу пестреют Яркие цветы; Золотом облиты Темные листы. Дремлет лес: Ни звука, — Лист не шелестит, Только жаворонок В воздухе звенит. Да взмахнет порою Птичка над кустом, Да, жужжа, повьется Пчелка над цветком, Да золотокрылый Жук лишь прошумит, — И опять все тихо, Все кругом молчит. Хорошо!.. и если б Труд не призывал, Долго бы весною В поле простоял. 1871
СТЕПЬ
Едешь, едешь, — степь да небо, Точно нет им края, И стоит вверху, над степью, Тишина немая. Нестерпимою жарою Воздух так и пышет; Как шумит трава густая, Только ухо слышит. Едешь, едешь, — как шальные, Кони мчатся степью; Вдаль курганы, зеленея, Убегают цепью. Промелькнут перед глазами Две-три старых ивы, — И опять в траве волнами Ветра переливы. Едешь, едешь, — степь да небо, — Степь, все степь, как море; И взгрустнется поневоле На таком просторе. 1871
" Встало утро, сыплет на цветы росою, "
Встало утро, сыплет на цветы росою, Тростником озерным тихо колыхая; Слышит ухо, будто кто-то над водою В тростнике озерном ходит, распевая. Никого не видно, над водой лишь гнутся Водяной кувшинки маковки, белея; А вверху над ними, поднимаясь, вьются Мотыльки, на солнце ярко голубея. Приглядишься зорко — и за тростниками, На воде, под легким утренним туманом, Кто-то будто смотрит светлыми очами, Колыхаясь тихо тонким, гибким станом. 1872
" И вот опять пришла весна; "
И вот опять пришла весна; И снова зеленеет поле; Давно уж верба расцвела — Что ж ты не расцветаешь, доля? Что ж ты такая же опять, Как и была, убита горем? Идешь — не радует очей Тебе весна зеленым полем. Вот скоро птички запоют, — В лесу кусты зазеленели; И стадо выгонит пастух И заиграет на свирели. В наряды пышные весна Сады оденет в ярком цвете; Играть и бегать по садам С веселой песней будут дети. Дождемся ль, доля, мы с тобой, Что жизнь весельем озарится? Иль светлой радости для нас На белом свете не родится? Иль нам с тобой не суждено Встречать весну, как малым детям, И мы по-прежнему ее С тоской безвыходною встретим? Взгляни кругом; как хорошо Весной мир божий расцветает! Как солнце весело глядит И в поле травку пригревает! Нет, не расцвесть нам, доля, нет! И не запеть на лад веселый. Одна, знать, песня нам дана: Чтоб петь нужду да труд тяжелый. 1872
ГОРЕ
Получил письмо от внука Дедушка Федот, — Внук на фабрике прядильной В Питере живет. Что в письме том пишет внучек, Нужно деду знать, — Да письма-то не умеет Сам он прочитать. И выходит на крылечко Дедушка Федот, Сел с письмом и грамотея С нетерпеньем ждет. Время к вечеру подходит, Скот идет с полей. Вот пред дедом показался Жданный грамотей. Мальчик в беленькой рубашке По селу идет. Дед кричит ему: "Ванюша! На, прочти-ка вот! Что тут пишет милый внучек, Нужно мне узнать". Мальчик взял письмо и бойко Принялся читать. Дед нагнулся к грамотею, Слушает его. Пишет внук, чтобы не ждали Денег от него. Знает он, что деньги нужны, Что оброк стоит, — Где же взять их? Ои в больнице В Питере лежит. И едва ли скоро выйдет, Боль-то не легка: У него по самый локоть Отнята рука. Раздавило на работе Руку шестерней, И теперь семье помощник Будет он плохой. Хоть и выйдет из больницы — Так опять беда: Искалеченный, безрукий — Годен он куда? Много в том письме для деда Горя и забот! И заплакал горько, горько Дедушка Федот. И глядит тоскливо мальчик — Тяжело ему; Горе старого понятно И его уму. Он поник головкой русой, Опустил глаза, И по личику ребенка Катится слеза. 1872
В ПОЛЕ
Полдень. Тихо в поле. Ветерок не веет, Точно сон-дремоту Нарушать не смеет. Лишь в траве кузнечик, Спрятавшись, стрекочет, — Слышишь, точно кто-то В поле косу точит. И томит дремота, Душу обнимая… Лег в траву я. Грезит Дума, засыпая… Вот я вижу поле Дальнее, родное — И над ним без тучек Небо голубое. Жарко, воздух душен — Солнце припекает… Девушка-батрачка Сено подгребает. Под лучами солнца Жарится, бедняжка; Липнет к ее телу Белая рубашка. На груди батрачки Ворот распустился, И платочек красный С головы свалился… Тяжело, неровно Грудь, волнуясь, дышит; На щеках горячих Жар-румянец пышет; Распустились косы, Падают на плечи, — И звучат тоскливо Девушкины речи: "Ты вот от жары-то Спрятался, поди-ка; Я же здесь на солнце Жарюсь, горемыка…" Я ей отвечаю: "Бросила б работу, — Под такой жарою Дело не в охоту!" — "Бросила б работу! Да ведь как же бросить? А придет хозяин Да работу спросит? Я не дочь родная, — Девка нанятая; Нанялась — так делай, Устали не зная. Делай, хоть убейся, Не дадут потачки… Тяжела ты доля, — Долюшка батрачки!" Сон одолевает, Дума засыпает… Снится ей, что вечер Тихий наступает. Неба край сияет Золотой зарею; Воздух свеж и пахнет Скошенной травою. Девушка-батрачка, Прислонясь у тына, Смотрит в перелесок, — На лице кручина… Вот из перелеска Песня раздается, В воздухе росистом И звенит, и льется… И из перелеска, Узкою тропою, Вышел в поле парень На плече с косою Подошел он к тыну, Девушку ласкает, — Девушка, целуя, Парня обнимает… Говорит: "Желанный! Долго ли нам биться: От людей украдкой Видеться, сходиться? Нет нам светлой доли, — Нет нам, видно, счастья!.. У людей жизнь — вёдро: А у нас — ненастье… У людей свой угол, У людей есть поле, — А у нас с тобою Ни угла, ни воли…" — "Потерпи, голубка! Не тужи о доле; Будет у нас угол, Будет у нас поле… Потерпи, голубка! Разживусь казною — И в селе избу я Светлую построю. Над избой прилажу Я коньки резные; Сделаю у окон Ставни расписные. Обсажу ветлами У избы крылечко… На крылечко выйдешь Ты, мое сердечко!.. И меня из поля Будешь дожидаться, — Будут на нас люди, Глядя, дивоваться!.." И под эти речи Позабыто горе, — И батрачка верит, Верит светлой доле. Хорошо ей, любо… Смотрит парню в очи… В поле же ложится Тихий сумрак ночи. 1873
СОН И ПРОБУЖДЕНИЕ
I Я лесом шел, усталый, одинокий; Дремучий лес вершинами шумел; Внизу был мрак таинственно-глубокий… И я невольно сердцем оробел. Последний луч румяного заката Погас вверху, и лес одела тьма… Я изнемог… душа рвалась куда-то… Мне тяжки были посох и сума. Недолго шел я, — ноги подкосились, И я упал под дерево, как сноп… В моей груди все чувства притупились… А лес был тих, как необъятный гроб. В глухой тюрьме уснуть мне было б слаще! Меня давила эта темнота… И слышал я, что кто-то шел из чащи Ко мне легко, беззвучно, как мечта. То было что-то грозно-роковое, То не был сон; я слышал наяву И лязг косы о дерево сухое, И треск ветвей, упавших на траву. И чьих-то пальцев громкое хрустенье… Грудь надорвал последний страшный стон… Меня объяло полное забвенье, И я уснул… Не долог был мой сон. II Я услыхал, вдали звучало где-то: "Вставай, вставай! день близится! пора!" Мой сон прервал блестящий луч рассвета, Луч золотой счастливого утра. И я дивился света переливам… Тяжелый страх в душе моей исчез… Каким румянцем девственно-стыдливым Он был покрыт, дремучий этот лес! Как он шумел, омытый, стройный, чистый! Таким я лес не видел никогда. Вокруг меня в кустах, в траве росистой Жизнь пробуждалась всюду для труда. И в воздухе, прохладой напоенном, Чаруя слух, лилися звуки струн, И кто-то пел, носясь в лесу зеленом, Так чудно пел невидимый певун! Казалось мне, то было вдохновенье… Вздымалась грудь, кружилась голова, Я весь горел, и в том бессловном пенье Я находил и мысли, и слова. И мнилось мне, что сила жизни новой С рассветом дня в мою вливалась грудь, Я бодро встал, счастливый и здоровый, И радостно пошел в далекий путь… 1874
ПО ДОРОГЕ
Я въезжаю в деревню весенней порой — И леса и луга зеленеют: Всюду труд на полях, режут землю сохой, Всюду взрытые пашни чернеют; И, над ними кружась, громко птицы звенят, В блеске вешнего дня утопая… И задумался я, тишиною объят: Мне припомнилась юность былая… Я с глубокой тоской вспоминаю мои Позабытые прошлые годы… Много искренних чувств, много теплой любви Я для жизни имел от природы. Но я все растерял, очерствел я душой… Где мое дорогое былое? Редко светлое чувство, как луч золотой, Озарит мое сердце больное. Все убито во мне суетой и нуждой, Все закидано грязью столицы, В книге жизни моей нет теперь ни одной Освежающей душу страницы… И хотелось бы мне от тревог отдохнуть В тишине деревенской природы; На людей и на мир посветлее взглянуть, Как гляделось мне в прошлые годы. Но напрасно желанье мне душу гнетет, Точно кроясь от быстрой погони, По дороге прямой все вперед и вперед Мчат меня неустанные кони… 1874
ВЕСНА
Над землею воздух дышит День от дня теплее; Стали утром зорьки ярче, На небе светлее. Всходит солнце над землею С каждым днем все выше. И весь день, кружась, воркуют Голуби на крыше. Вот и верба нарядилась В белые сережки, И у хат играют дети, — Веселятся, крошки! Рады солнечному свету, Рады дети воле, И теперь их в душной хате Не удержишь боле. Вот и лед на речке треснул, Речка зашумела И с себя зимы оковы Сбрасывает смело; Берега крутые роет, Разлилась широко… Плеск и шум воды бурливой Слышен издалека. В небе тучка набежала, Мелкий дождик сеет… В поле травка показалась, Поле зеленеет. На брединнике, на ивах Развернулись почки, И глядят, как золотые, Светлые листочки. Вот и лес оделся, песни Птичек зазвенели, Над травой цветов головки Ярко запестрели. Хороша весна-царица, В плащ цветной одета! Много в воздухе разлито И тепла, и света… 1874
В НОЧНОМ
Летний вечер. За лесами Солнышко уж село; На краю далеком неба Зорька заалела; Но и та потухла. Топот В поле раздается; То табун коней в ночное По лугам несется. Ухватя коней за гриву, Скачут дети в поле. То-то радость и веселье, То-то детям воля! По траве высокой кони На просторе бродят; Собралися дети в кучку, Разговор заводят. Мужички сторожевые Улеглись под лесом И заснули… Не шелохнет Лес густым навесом. Все темней, темней и тише… Смолкли к ночи птицы; Только на небе сверкают Дальние зарницы. Кой-где звякнет колокольчик, Фыркнет конь на воле, Хрупнет ветка, куст — и снова Все смолкает в поле. И на ум приходят детям Бабушкины сказки: Вот с метлой несется ведьма На ночные пляски; Вот над лесом мчится леший С головой косматой, А по небу, сыпля искры, Змей летит крылатый. И какие-то все в белом Тени в поле ходят… Детям боязно — и дети Огонек разводят. И трещат сухие сучья, Разгораясь жарко, Освещая тьму ночную Далеко и ярко… 1874
ЛЕТОМ
Вот и лето Жарко, сухо; От жары нет мочи. Зорька сходится с зарею, Нет совсем и ночи. По лугам идут работы В утренние росы; Только зорюшка займется, Звякают уж косы. И ложится под косами Травушка рядами… Сколько гнезд шмелиных срежут Косари косами! Вот, сверкнув, коса взмахнула И — одна минута — Уж шмели вверху кружатся: Нет у них приюта. Сколько птичьих гнезд заденут Косари косою! Сколько малых птичьих деток Покосят с травою! Им не враг косарь, — косою Рад бы их не встретить; Да трава везде густая — Где ж их там заметить!.. Поднялось и заиграло Солнце над полями, Порассыпалось своими Жгучими лучами; По лугам с травы высокой Росу собирает, И от солнечного зноя Поле высыхает. А косить траву сухую — Не косьба, а горе! Косари ушли, и сохнет Сено на просторе. Солнце жарче все и жарче: На небе ни тучи; Только вьется над травою Мошек рой летучий; Да шмели, жужжа, кружатся, Над гнездом хлопочут; Да кобылки, не смолкая, На поле стрекочут. Вот и полдень. Вышли бабы На поле толпами, Полувысохшее сено Ворошат граблями. Растрясают, разбивают, По лугу ровняют; А на нем, со смехом, дети Бегают, играют. Растрясли, разворошили, — С плеч долой забота! Завтра за полдень другая Будет им работа: Подгребать сухое сено, Класть его копнами, Да возить домой из поля, Навивать возами. Вот и вечер. Солнце село; Близко время к ночи; Тишина в полях, безлюдье — Кончен день рабочий. 1874
ПОКОЙ И ТРУД
Покой и тишь меня объемлют, Я труд покинул и забыл; Мой ум и сердце сладко дремлют, Приятен отдых мне и мил. И вот, в молчании глубоком, Мне чьи-то слышатся слова, И кто-то шепчет мне с упреком: "На жизнь утратил ты права. Ты бросил честную работу, Покой и праздность возлюбил, И создал сам себе субботу, И духом мирно опочил. Твой светлый ум без дел заржавел, И стал бесплоден, недвижим… Пойми же, как ты обесславил Себя бездействием таким! Жизнь вкруг тебя трудом кипела; Куда ни падал праздный взор — Искали всюду люди дела, Твой ближний был тебе — укор. С терпеньем, с волею железной Тяжелый путь он пролагал; А ты. как камень бесполезный, На пашне жизненной лежал. Ужель не ныла нестерпимо Твоя от тяжкой скорби грудь, Немым раскаяньем томима, Что бросил ты свой честный путь?" И, точно острый нож, жестоко Язвили те слова меня, И от дремы немой, глубокой Душа воспрянула моя. И пошлость жизни я увидел, Уразумел ее вполне: И свой покой возненавидел, И опротивел отдых мне. И к мысли я воззвал: "Воскресни! Возобнови остаток сил! Напомни мне былые песни! Я все растратил, все забыл. Хочу трудиться вновь, но если Уж поздно — жизнь во мне убей". И силы прежние воскресли В груди измученной моей. Все то, чем в жизни заразился, Я от себя тогда отсек, — Я для работы вновь родился Убитый ленью человек. 1875
" Мне доставались не легко "
Мне доставались не легко Моей души больные звуки. Страдал я сердцем глубоко, Когда слагалась песня муки. Я в песне жил не головой, А жил скорбящею душою, И оттого мой стон больной Звучит тяжелою тоскою. 1875
ВО ТЬМЕ
Охвачен я житейской тьмой, И нет пути из тьмы… Такая жизнь, о боже мой! Ужаснее тюрьмы. В тюрьму хоть солнца луч порой В оконце проскользнет И вольный ветер с мостовой Шум жизни донесет. Там хоть цепей услышишь звук И стон в глухих стенах, — И этот стон напомнит вдруг О лучших в жизни днях. Там хоть надежды велики, Чего-то сердце ждет, И заключенный в час тоски Хоть песню запоет. И эта песня не замрет С тюремной тишиной — Другой страдалец пропоет Ту песню за стеной. А здесь?.. Не та здесь тишина!.. Здесь все, как гроб, молчит; Здесь в холод прячется весна И песня не звучит; Здесь нет цепей, но здесь зато Есть море тяжких бед: Не верит сердце ни во что, В душе надежды нет. Здесь все темно, темно до дна, — Прозренья ум не ждет; Запой здесь песню — и она Без отзыва замрет. Здесь над понурой головой, Над волосом седым — И чары ласк, и звук живой Проносятся, как дым. И все, и все несется прочь, Как будто от чумы… И что же в силах превозмочь Давленье этой тьмы? Исхода нет передо мной… Но, сердце! лучше верь: Быть может, смерть из тьмы глухой Отворит к свету дверь. 1875
ЖИЗНЬ
Жизнь, точно сказочная птица, Меня над бездною несет, Вверху мерцает звезд станица, Внизу шумит водоворот. И слышен в этой бездне темной Неясный рокот, рев глухой, Как будто зверь рычит огромный В железной клетке запертой. Порою звезды скроют тучи — И я, на трепетном хребте, С тоской и болью в сердце жгучей Мчусь в беспредельной пустоте. Тогда страшит меня молчанье Свинцовых туч, и ветра вой, И крыл холодных колыханье, И мрак, гудящий подо мной. Когда же тени ночи длинной Сменятся кротким блеском дня? Что будет там, в дали пустынной? Куда уносит жизнь меня? Чем кончит? — в бездну ли уронит, Иль в область света принесет, И дух мой в мирном сне потонет? — Иль ждет меня иной исход?.. Ответа нет — одни догадки. Предположений смутный рой. Кружатся мысли в беспорядке. Мечта сменяется мечтой.. Смерть, вечность, тайна мирозданья, — Какой хаос! — и сверх всего Всплывает страшное сознанье Бессилья духа своего. 1875
" Что грустно мне? О чем я так жалею?.. "
