Анжела ходила на работу к восьми. Максим собирался встретить ее у магазина и выяснить, с кем он все-таки изменил. Насчет этого, конечно, у Макса были соображения. Элла. Кроме полезной книжицы, от нее и эти сплетни.

«Но я ведь с ней не спал! А могла ведь такого наболтать…»

А может, и не она? Эллу и Макса видели как минимум еще два человека: Игорь и Пашка. Кто угодно из них (или все сразу) мог такого нашептать Анжеле, что она с удовольствием убила бы его, будь она с гонором.

«На хрена я поперся к Элке? Хотя, если б не «левый ход», я, может, никогда и не узнал бы о существовании этой книги».

Максим вышел из дома в 7.30. До универсама «Семья» на улице Гагарина ходу минут пятнадцать, а рабочий день в магазине начинался с 9.00. Так что он надеялся поговорить с женой до открытия. Чем ближе Макс подходил к двухэтажному зданию, с недавних времен называющемуся торговым центром, тем больше понимал, что без сплетен Веры Михайловны здесь не обошлось – остра дама на язычок. И чего не было, приплетет. Да так красочно, будто у кровати сидела и видела все – от раздевания до потных содроганий. Максим даже представил ее пухлое, вечно улыбающееся лицо. Но откуда она могла узнать хоть что-нибудь? Все от тех же персонажей – от Эллы, Пашки или Игоря.

Анжела может и не сказать, откуда у нее эта информация, но Макс решил после разговора с женой заглянуть к всезнающей Вере Михайловне. Она наверняка согласится помочь ему.

Максим поднялся на второй этаж. Торговый центр работал с семи утра, поэтому его никто не остановил. Для кого он открывался так рано, Максу всегда было непонятно. При входе в магазин «Семья» охранник наотрез отказался впускать раннего посетителя. Но Максим даже и не пытался. Он посмотрел на часы. Без десяти. Она пунктуальна – будет ровно в восемь.

Анжела вошла в восемь ноль семь. Налицо переживания. Точнее, на лице. Несмотря на макияж, Макс разглядел, что Анжела тоже плохо спала ночью.

– Привет. – Макс пошел навстречу жене.

– Максим? А ты почему не на работе?

– У нас остался один нерешенный вопрос.

Они прошли в кабинет управляющего. Анжела, не снимая куртки, села в кресло у входа. Максим прошел к столу и сел на вращающийся стул.

– Я не хотела идти на работу. Впервые в жизни.

Максим молчал. Он ждал – Анжела расскажет все сама.

– Вера Михайловна мне сказала, что ты ночевал у Элки. В ту ночь, после вечеринки. – Анжела подняла голову и посмотрела на мужа.

– Я так и знал, что без этого покемона в очках не обошлось.

– Это все, что ты можешь сказать?!

– Анжела, а что ты от меня ждешь? Что я сейчас должен сказать: да, любимая, я переспал с Элкой?

– Ну почему ты никогда не признаешь свои ошибки?..

– Почему? Может быть, потому, что я их не совершаю. А еще потому… Да потому же, почему и ты веришь любому слову Веры Покемоновны. Да, в ту ночь мы были у Элки. Заметь, я сказал: мы. Я не имел в виду себя и Эллу. Вернее, не только себя и Эллу. Там был этот злобный хорек и еще какой-то педик. Но это, наверное, уже секрет хорька Игоря.

Тишина. Анжела смотрела в глаза Максиму. Выносила вердикт. Нет, он не ждал от нее, что она скажет: фух, Максик, прямо гора с плеч – ты все объяснил, теперь мне все ясно. Нет, этого при всем желании не будет. Но все-таки на слабую оттепель он надеялся.

– Ну, хорошо. Даже если все так, как ты говоришь, я не пойму – зачем ты к ней поперся?

«Хороший вопрос. А ответа нет. Ну, давай, Макс, объясни супруге, какого хера тебя понесло к смазливой девке. Лучше молчать – может, так еще удастся спасти брак».

– Ладно, можешь не отвечать…

«Спасибо, милая!»

– Хотел насолить мне. Надо признать, тебе это удалось. Если бы вчера я пришла домой, я бы тебя убила.

Максим встал и подошел к ней. Опустился на колено и взял Анжелу за руку.

– Прощен?

Одна из плохих его черт. Макс никогда не просил прощения. Он считал, что, задав подобный вопрос… Вообще-то это был не вопрос. Это было утверждение.

– Максим, я тебя очень люблю, но если еще что-нибудь подобное случится…

– Ты меня убьешь?

– Нет, Максик. – Анжела вытерла слезы. – Просто ты меня больше не увидишь.

Вот те раз!

– Я тебе обещаю, что такого больше не повторится. Прощен?

– Прощен. – Женщина попыталась улыбнуться. Макс поцеловал ее в соленые от слез губы.

– Я тебя жду вечером дома?

– Ага.

Вдруг дверь открылась, и в проем заглянула всезнающая Покемониха. Заглянула и снова исчезла за дверью.

– Вера, тебе чего? – Анжела привстала и снова села.

– Пришла забрать мой труп, – зло произнес Максим.

– Зачем ты так? Она ведь хорошая.

– Из-за таких хороших семьи распадаются…

– Ну, знаешь ли, дыма без огня не бывает.

– Стоп. Все, разговор закончен. А то мы с тобой так и до развода договоримся. Все, любимая, я жду тебя дома. – Он поцеловал ее, она ответила на поцелуй, легко толкнула мужа и улыбнулась:

– Ну, все, иди.

Максим встал и пошел к двери.

– Я тебя тоже очень люблю. – И вышел.

Глава 4

Он закрыл за собой дверь и тут же направился в дальний конец магазина, к комнате отдыха. Проходя мимо охранника, подумал, что сейчас его путешествие на этом и закончится. Но мужчина лет пятидесяти в черной лоснящейся форме только зевнул и снова уставился прямо перед собой.

В комнате отдыха Веры Михайловны не было. Продавцы и кассиры разделились на небольшие группки и обсуждали злободневные проблемы. А может, и Макса с Эллой. Будто в подтверждение его догадки, большинство из собравшихся замолчали. Макс прошел мимо холодильников, к двери курилки. Помещение заполнял табачный дым – вытяжка не справлялась. За деревянным столом с большим количеством пепельниц сидели хорошо знакомые лица: Элла, хорек Игорь, Леся, Лариса и, конечно же, Вера Михайловна.

– Здравствуй, Максим, – произнесла Элла.

Макс коротко кивнул. Некоторое сомнение закралось в его сознание.

«Нет, – тут же среагировал он. – Если бы что-то было, я бы не забыл».

Все начали выходить. Первым выбежал Игорь. Леся просто кивнула и вышла из курилки. Вера не пошевелилась, даже курить перестала. Пепел с сигареты упал на стол, но она не заметила, безотрывно глядя на Максима сквозь толстые линзы очков.

Макс сел во главе стола, тем самым преградив путь к отступлению, да и войти тоже никто не мог.

– Ну, и как свидание, Вера Михайловна?

Когда он вышел из уже проветренного помещения курилки, удовлетворение не пришло. Если бы сейчас побелевшая, напуганная женщина попросила прощения, Макс разразился бы бранью. Ярость не ушла. Она перестала быть такой острой, колющей при каждом движении. Высказав женщине, что он думает о таких сердобольных, как она, Макс притупил злобу.

Вера и ее любовь к сплетням вылетели из головы Макса, когда он вошел в собственный подъезд. Он думал только о том, что приготовит на ужин.

* * *

«Может, и впрямь я лишнего сболтнула? Я ж ведь со слов Элки! Ну, зачем, зачем я только рассказала все Анжеле?! Поганый мой язык…»

Вера очень испугалась, когда Макс вошел в курилку. Очень. Но все это несравнимо с тем, что она почувствовала, когда он начал говорить. Жуткое ощущение. А глаза? Его дьявольские глаза… Вера чувствовала себя лягушкой под гипнозом питона.

Как только Максим вышел, оцепенение прошло, но Вера Михайловна не решалась встать. Она закурила новую сигарету. Затянулась. Нет, курить она не хотела. Она ничего не хотела.

Вдруг ею овладело какое-то странное чувство, будто ее поместили в вакуум, при этом она могла дышать и двигаться. Конечно, она не знала, что такое быть в вакууме, но примерно представила, что чувствуют насекомые в банке. Она вроде бы видела мир вокруг себя – и в то же время была отгорожена от него. Странная тишина. Вера подняла голову. Винт на вытяжке продолжал крутиться, но не издавал ни звука. За дверью, в комнате отдыха тоже было тихо. Люди могли разойтись по рабочим местам. Но вентилятор…

Вера Михайловна встала и медленно пошла к выходу.

«Может, я забыла вынуть ватные тампоны из ушей?»

Она засунула палец сначала в одно ухо, затем в другое. Нет. Тем более чем-то же она слушала Максима. Лучше бы слух отказал тогда…

Вера Михайловна медленно вышла из курилки. Люди никуда не ушли. Женщина смотрела на них и ничего не понимала. Происходящее можно было сравнить разве что с просмотром телепередачи без звука.

«Это меня Бог наказал».

Ей хотелось закричать. Она попыталась что-нибудь сказать, но не смогла произнести ни слова.

Вера подошла к кулеру, взяла пластиковый стакан из кармашка сбоку аппарата, трясущейся рукой поднесла к крану с холодной водой. Вдавила стакан. Вода не полилась. Вера Михайловна взялась другой рукой за блестящий корпус и надавила еще раз. Треск и вспышка. Будто в комнате отдыха разразилась гроза. Женщину отбросило к холодильнику. Слух вернулся, но Вере было уже не до этого. Странная вибрация отдавалась в руках. Перед тем как еще одна вспышка лишила ее чувств, Вера Михайловна увидела Максима. Очки улетели куда-то, поэтому окружающий мир предстал перед ней смазанным. А вот Макс, вынырнувший перед ней из толпы, был четким. Она такие четкие силуэты не видела, даже когда ее зрение было стопроцентным. Максим поднял указательный палец и приложил к своим тонким губам.

– Прости, – успела прошептать Вера Михайловна.

* * *

Решено. Рулеты из свинины, ветчины и шалфея будут удачным дополнением к хорошему вину. Или наоборот. На десерт Макс решил сделать чизкейк с малиной. Под иностранным названием скрывался обычный творожник с печеньем и малиной.

«Что, Максим, признаешь себя виноватым?» – задал вопрос Максим-плохой.

Есть немного. Во-первых, даже заехать по нахальной роже хозяина банкета – это уже какая-никакая вина. Макс, протрезвев, думал, что Анжелу могут уволить. Во-вторых, какого черта его понесло к этой Элле? Этой кошке… Да она любого уговорит, тем более пьяного оскорбленного мужа.

«Приговор: виновен! Так что давай, Максик, готовь. Чизкейк – это самое маленькое, что ты можешь сделать. Смотри, как бы не пришлось до конца дней своих готовить эти самые творожники и рулетики из свинины».

Он взял миксер, положил в чашу творог, сметану и яйца, воткнул венчики в творожную массу и нажал кнопку. Странное ощущение. Вибрация. Помимо той, что производил миксер, Макс почувствовал какую-то дрожь в руках. Точно. Будто его ударило током. Несильно. Он хорошо помнил это состояние. Но то, что он почувствовал сейчас, мало походило на удар током. Скорее на слабую утечку – так бывает, когда металлические части электрооборудования слабо заземлены.

Он выключил миксер, осмотрел его и провод. Не найдя никаких повреждений, продолжил смешивать творожную массу.

* * *

Анжела умылась, подвела глаза и губы. После разговора с мужем стало немного легче, отлегло от сердца. Но осадок все-таки остался. Ну, ничего, праздничный ужин (а то, что Максим приготовит что-нибудь, Анжела не сомневалась) и ночь любви все загладят. А может – нет? Со временем все пройдет. Анжела была уверена: время лечит.

В дверь постучали.

– Да, да. Войдите.

Дверь приоткрылась, и в кабинет просунулся букет. Прекрасный букет прекрасных роз.

– Ну, ты даешь! – Анжела встала.

Улыбка сменилась гримасой удивления, когда из-за роз появилось лицо Владлена Марковича. Она была уверена, что за цветами стоит Максим.

– Здравствуй, Анжелочка. – Он протянул букет девушке.

– Владлен Маркович, зачем?

– Эх, Анжелочка… Да я бы миллион роз бросил к вашим ногам, но побоялся, что уборщица нас не поймет.

Анжела улыбнулась и приняла букет.

– Ну, Анжелочка. – Влад присел на край стола. – Что ты делаешь сегодня вечером?

«Буду пытаться сохранить семью. Что же еще?»

Анжела промолчала. Подняла цветы к лицу и втянула сладковатый аромат.

– На Кирова открыли новый ресторанчик, где делают неплохие суши. Там можно роскошно провести вечер.

Она хотела сказать, что и так собирается роскошно провести вечер, только с мужем. Мужем! И тут же Анжела вспомнила субботний вечер.

– Владлен Маркович, извините нас… моего мужа… пожалуйста.

– Да ну, брось ты, Анжелочка. Мне даже и обижаться не на что. Я понимаю твоего мужа. Да я б за такую красавицу мир перевернул. – Выдержав паузу, Владлен сказал: – В знак примирения поужинаешь сегодня со мной?

Анжела увидела в этом всемогущем человеке маленького мальчика. У него был такой вид, будто он просил то, чего у него никогда не было. И если ему сейчас это не дадут, он просто умрет от горя.

– Владлен Маркович…

– Анжелочка, мы же еще в субботу договорились. Просто Влад.

– Влад… лен… Сегодня, вправду, не получится. У меня заболела мама…