– Тебе для удовольствия не обязательно испытывать боль?

Я качнула головой, все еще чувствуя боль там, где Мистраль тянул меня за волосы.

– Нет.

Из темноты прозвучал бас Дойла:

– Мередит нравится грубость, но и нежность ей нравится тоже. Все определяется ее настроением и еще твоим.

Мистраль с Эйбом оба повернулись к Дойлу.

– Королеве на наше настроение плевать, – сказал Мистраль.

– А ей – нет.

Аблойк посмотрел на меня и медленно стал опускаться на меня – точно как в сеансе отжиманий, только на пути лежала я. Губы стража легли на мои раньше, чем ко мне прижалось его тело. Он поцеловал меня, и голубые линии вспыхнули неоном, а к ним добавились алые и изумрудные. Цветные линии вспыхнули на руке Мистраля, и линии эти будто из веревок были свиты, они притянули Мистраля к моим губам, а Аблойка стащили по мне ниже – теперь он полулежал на мне, полустоял на коленях.

Я хотела что-то сказать, но губы Мистраля накрыли мой рот, и ответила я единственным способом, что у меня оставался: подняла бедра навстречу ищущей руке Аблойка. Следующее, что я ощутила, – как его ладони сдвигаются мне на ягодицы. Как рвется в меня его тело.

Мистраль оторвался на миг от моих губ и то ли прошептал, то ли прорычал:

– Трахни ее, трахни же! Ну! – Последнее слово перешло в долгий выдох, завершившийся едва ли не воплем.

Аблойк вдвинулся в меня, и только с этого момента магия запульсировала в нем. Будто огромный вибратор – только теплый и живой, а еще к нему прилагались тело и разум.

И разум этот заставлял тело двигаться в ритме, не доступном простому механизму. Будто материализовавшийся свет входил в меня и выходил.

Мистраль опять схватил меня за волосы, запрокинул мне голову, и я уже не видела, как Аблойк творит во мне магию. Взгляд Мистраля испугал бы меня, будь мы наедине. Он поцеловал меня жестко, до синяков. Оставалось или открыть рот, или поранить губы о собственные зубы, и я выбрала первое.

Его язык вонзился в меня, словно он пытался сделать с моим ртом то же, что Аблойк делал ниже. Он всего лишь язык в меня всовывал, но так упорно, что рот мне пришлось открыть широко до боли. И так далеко в гортань, что я стала задыхаться, и он отстранился. Я думала, для того, чтобы дать мне отдышаться и проглотить слюну, но на самом деле – просто чтобы засмеяться в голос. Раскат типично мужского смеха вырвался из его губ и пробежал у меня по коже. И ему ответило эхо, этому смеху, – эхо, похожее на далекий гром.

Мистраль отвлекся на миг, и мне удалось сосредоточиться на Аблойке. Он нашел ритм, вталкиваясь в меня до самой глубины и выходя одним скользящим движением, ритм, который непременно привел бы меня к оргазму. Но тело его вдобавок пульсировало во мне – словно магия вибрировала в ритме его тела, и с каждым толчком в глубь меня магия пульсировала сильнее и быстрее.

Я использовала случай спросить:

– Аблойк, ты нарочно заставляешь магию пульсировать, когда занимаешься любовью?

– Да, – выдохнул он севшим от сосредоточенности голосом.

Я хотела сказать: «О Богиня!», но мой рот опять накрыли губы Мистраля, и получилось только: «О Бог…»

Мистраль так вдавил в меня язык, что стало похоже на оральный секс со слишком крупным мужчиной. Будешь сопротивляться – станет больно, но если расслабиться – иногда может получиться. Можно дать мужчине обращаться с твоим ртом как ему захочется и не вывихнуть себе челюсть. Меня никто еще так не целовал, и хоть мне пришлось бороться с собой, чтобы разрешить ему все это, я думала, будет ли он так же настойчив в другом роде секса, – и от этой мысли я открылась ему еще шире, им обоим открылась шире.

Они оба так были умелы, но в настолько разной манере, что я невольно думала, как было бы хорошо с каждым из них поодиночке. Но попросить Мистраля подождать, дать ненадолго нам свободу – не удавалось, потому что я едва дышать могла, не то что говорить. Мне хотелось иметь возможность говорить, хотелось перестать бороться за каждый глоток воздуха. Челюсть уже так болела, что я почти не реагировала на мастерские действия Аблойка. Мистраль пересек границу между приятной болью и «черт, хватит уже!».

Мы не уговорились, как дать ему понять, что надо остановиться. Если говорить нельзя, то уславливаются о знаках – похлопать особым образом или еще что. Я уперлась руками ему в плечи и с силой оттолкнула. Мне не сравниться силой с чистокровными сидхе, но как-то раз я пробила кулаком дверцу машины, чтобы отпугнуть потенциальных грабителей, – может, это даст вам намек. Порезаться я тогда порезалась, но кости остались целы. Так что я на Мистраля надавила, а он надавил тоже.

Он так глубоко забрался в меня, что я даже укусить его не могла. Я задыхалась, а ему и дела не было. Я чувствовала приближение оргазма. И не хотела, чтобы старания Аблойка подпортила моя смерть от удушья.

Ногти полезны, чтобы принести изюминку в удовольствие – и чтобы дать понять кое-что. Я всадила ногти в гладкую Мистралеву шею и пропахала ими кровавые борозды. Он резко отдернулся, и, увидев его бешеное лицо, я опять порадовалась, что мы не одни.

– Прекращай, как только я скажу «стоп», – сказала я и поняла, что тоже разозлилась.

– Ты не говорила «стоп».

– Конечно, ты лишил меня такой возможности!

– Ты сказала, что любишь боль.

Мне трудно было дышать ровно, потому что Аблойк по-прежнему вибрировал и скользил внутри меня. Еще чуть-чуть, и я кончу.

– Люблю до определенной точки. Только не до вывиха челюсти. Нам надо принять кое-какие правила до того… как… придет… твоя очередь!

Последнее слово превратилось в вопль, голова у меня запрокинулась, все тело содрогнулось. Мистраль подхватил мой затылок, а то бы я расколотила его о каменно-твердую землю.

Подаренное Аблойком наслаждение волнами выплескивалось сквозь меня, на меня, в меня. Волны удовольствия, волны магии, снова и снова – будто и этим он умел управлять. Будто мог контролировать мой оргазм точно так же, как контролировал весь процесс до того. Оргазм прокатывался по мне от паха до последнего дюйма моего тела и начинался опять, пробегая по коже вспышкой, от которой я билась всем телом, а руки искали, за что бы схватиться. Аблойк держал меня за ноги, но спина и плечи у меня полностью отрывались от земли и со всего размаху падали обратно.

Кто-то подхватил меня за плечи, пытался удержать, но наслаждение было слишком велико. Я только и могла, что биться и кричать – один дрожащий вопль за другим. Пальцы нащупали чью-то живую плоть и вонзились в нее, и чьи-то сильные руки перехватили мое запястье. Другой рукой я вцепилась в собственный бок и рвала себя – и эту руку чья-то сильная ладонь тоже прижала к земле.

Сквозь собственные крики я различала голоса:

– Давай, Аблойк, кончай же с этим!

– Кончай, Аблойк, – подхлестнул его Мистраль.

И он кончил, и мир вдруг оказался создан из белого сияния, и я чувствовала в себе Аблойка, горячего и мощного и так глубоко проникшего в меня, как он только мог. Я плыла в потоках белого света, пока в нем не вспыхнули красные, зеленые и синие искры. А потом не осталось ничего, только белый-белый свет.

Глава 5

Я не то чтобы совсем потеряла сознание, но лишилась сил от магии Аблойка, ни рукой, ни ногой не могла двинуть. Только когда пошевелился тот, на чьих коленях лежала моя голова, я с трудом открыла глаза. Надо мной склонялся Мистраль, это его руки сжимали мне запястья, и на его коленях покоилась моя голова.

– Я хотел, чтобы тебе было больно, но не чтобы ты переломала себе кости, – сказал он, словно отвечая на вопрос, прочитанный на моем лице.

– Приятно слышать, – ответила я с третьей попытки.

Он засмеялся и осторожно выбрался из-под меня. Мою голову он аккуратно переложил на твердую землю. Нашу импровизированную постель я, видимо, разбросала, потому что сухие колючки опять царапали мне спину.

Я повернула голову и оглядела стражей. Аблойк, слегка пошатываясь, пробирался на коленях к моей голове, словно они с Мистралем решили поменяться местами. Чтобы увидеть, что там делается в темноте за спиной Аблойка, мне понадобилась пара секунд.

Темноту расцвечивало неоновое сияние – голубое, зеленое и красное. Сияние лилось отовсюду, то отдельными горящими линиями, то перекрученными – как нитки, скрученные в веревку, вместе более мощные, более крепкие. Ближе всего к нам на коленях стоял Дойл, словно он пытался прийти мне на помощь, и меч у него наполовину был вытащен из ножен – как будто здесь было препятствие, которое можно разрубить мечом. Темную кожу стража покрывали алые и синие линии.

Рис стоял сразу за ним, тоже разрисованный голубым и красным, – а дальше во мраке видны были другие мужчины, покрытые синими и зелеными завитками и изображениями цветущих растений. Я заметила сияние длинных светлых волос в куче сухих лоз: Иви весь светился зелеными магическими спиралями. Бри то ли обнимал древесный ствол, то ли был привязан к нему синими и зелеными линиями. Дерево как будто наклонялось к нему: тонкие сухие ветки словно руки обнимали нагое тело стража. Адайр забрался на другое дерево и стоял на крупной ветке у вершины. Он тянулся куда-то вверх, словно видел там что-то, невидимое мне. Кое-где на земле под грудами валежника я разглядела еще стражей.

Холод и Никка стояли на коленях поодаль от нас. На их телах змеились только синие линии. Они держали кого-то за руки и за ноги – я не сразу разглядела, что Галена. От Галена исходило настолько яркое зеленое сияние, что его самого было и не разглядеть. Всем остальным магия вроде бы доставляла удовольствие или хотя бы не причиняла боли – но Гален как будто бился в судорогах, почти как я только что, но еще сильнее.

Мистраль заглянул мне в глаза, и я увидела, что он нависает надо мной, как Аблойк недавно, – только не целует меня. Он подождал, чтобы все мое внимание обратилось к нему.

– Теперь я, – сказал он, и меня опять напугало выражение его глаз. Я не Мистраля боялась, я боялась того, что с нами происходит. Что-то очень мощное, а как мы за это заплатим? Я очень рано выучила, что за любую силу приходится платить.

– Мистраль… – сказала я, но он уже опускался на меня. Опять подул ветерок – легкий, любопытный, он потрогал меня невидимыми пальцами. Зашуршала сухая листва, и лианы как будто вздохнули под крепнущим ветром.

Я приподнялась и взглянула на Мистраля, снова позвала его по имени. Он поднял голову на оклик, но ясно было, что он меня на самом деле не слышит. У него был единственный шанс получить женщину за тысячи лет. Как только мы покинем сад, его удача кончится.

Если б я не беспокоилась за других стражей, я бы и не пыталась противиться этому его взгляду. Но я их не видела и не знала, где они. Я не знала даже, где мы. Мне не нравилось, что я ничего не знаю и не понимаю, что происходит.

Он провел ладонями по внутренней стороне моих бедер – как будто нежно погладил, но в то же время развел мне бедра в стороны и оказался между ними.

– Что происходит, Мистраль?

– Ты что, боишься? – спросил он, не глядя мне в лицо.

– Да, – сказала я едва слышно за шумом растущего ветра.

– Это хорошо.

На мой вопрос ответил Аблойк:

– Я пьяню, как Мэб пьянила королей прошлого. Ты глубоко пьяна.

Я повернула к нему голову: он присел на землю у меня за спиной. Слово «мэб» означает «мед», я знала. Знала, что Мэб – богиня, властвовавшая прежде в Ирландии, и девять королей Ирландии должны были стать ее любовниками, прежде чем она позволила им взойти на трон. Но мои знания взялись из легенд, никто из сидхе о ней не говорил как о настоящей богине, как о реальной личности. Я не раз спрашивала, а ответили мне только, что она была «хмельной чашей». А это всего лишь синоним медового напитка. Так что мне оставалось считать, что ее никогда и не было на самом деле.

– Не понимаю, – сказала я.

Аблойк погладил меня по щеке.

– Я даю власть править королевам, как Мэб давала власть королям. Меня забыли, потому что мир стал мужским, и королевы больше не имели власти. Я стал зваться Аккасбель. Забыл свое предназначение. В книгах людей говорится, что я – древний бог виноделия и пивоварения. Я открыл первый паб в Ирландии, придя туда вместе с Партолоном.[2] Вот и все, чем я остался в истории.

Он наклонился ближе ко мне, и я опять легла на землю, только Аблойк взял мое лицо в ладони.

– До сего дня. Теперь у меня новое предназначение.

В это мгновение пальцы Мистраля добрались куда надо, и я взглянула на него – но Аблойк крепче сжал мое лицо, не давая повернуться к Мистралю, который уже запустил в меня руку.

– Было время, когда без моего или Мэб благословения никто не мог взойти на трон ни в Ирландии, ни в стране фейри, ни где бы то ни было в Британии. Ситхен не зря сюда нас перенес. Он всех не зря сюда перенес – и Мистраля тоже.

Сухие листья прошуршали по мне, прошелестели по животу и грудям, словно хрупкие пальцы.

– Давай докажем, что все не зря, Мередит, – сказал Аблойк.

– Что не зря? – прошептала я прямо в лицо Аблойку.

– Что мы живем не зря, Мередит. У кого нет призвания – тот живет лишь наполовину.

Мистраль устремился в меня одним долгим мощным движением. Меня подбросило с земли, из губ вырвался крик. Аблойк меня отпустил, и я наконец смогла посмотреть на Мистраля.

Голова у стража запрокинулась, глаза были закрыты. Тело соединялось с моим так плотно, как ему только удалось. Цветные линии на нем уже не горели, и я заметила, что на мне и Аблойке их тоже не осталось. Но сияние кожи Мистраля казалось необычным; миг спустя я поняла, что по нему как будто бежит тень. Похожая на отражение – только не того, что окружало нас.

Мистраль так и остановился, будто застыв: нижняя половина тела прижата ко мне как только возможно, а верхняя приподнята на вытянутых руках. Он открыл глаза и взглянул на меня: в этих глазах – словно в окошке в далекие небеса – бежали облака. Бежали, будто подгоняемые бурным ветром, и я поняла, что это их отражение я видела у него на коже. Облака – нет, грозовые тучи клубились в его теле.

Ветер все рос, развевал мне волосы, закручивал листья в поземке. Приближалась гроза, и я видела, как она растет в теле Мистраля. Мистраль повелевал ветрами, повелевал небом – в прошлые времена он был громовержцем, богом бури. В глазах у него мелькнула первая молния.

«Прошлые времена» оказались не такими уж прошлыми.

Глава 6

Мистраль вышел из меня со вздохом, отдавшимся дрожью по всему его телу. Его экстаз передался мне – я задышала коротко и часто. Мне показалось сперва, что в глазах у него идет дождь вдобавок к молниям, а потом он моргнул, и я поняла, что это слезы.

Были б мы наедине, я бы спросила, в чем дело, выяснила причину, но в присутствии стольких мужчин делать это нельзя. Нельзя говорить при них, что Мистраль льет слезы, и нельзя спросить о причине и надеяться на правдивый ответ. Но для меня очень много значило, что Мистраль, повелитель бурь, плачет, отведав моего тела.

– Слишком долго ты ждал, – тихо сказал Аблойк.

Мистраль посмотрел на него и просто кивнул; несколько скупых сияющих слезинок скатились у него по щекам. Он повернулся ко мне, и на лице у него была нежность, а в глазах – откровенное страдание. Мистраль поцеловал меня, на этот раз очень нежно.

– Я забылся, принцесса, прошу прощения.

– Можешь и дальше целовать меня с силой, только не задуши.

Он едва заметно улыбнулся и так же едва заметно кивнул. А потом осторожно на мне вытянулся, вздохнув, лег на меня всем весом и обвил меня руками. Голову он свесил чуть сбоку от меня, и с него как будто спало огромное напряжение. Как будто на душе у него становилось легче как раз в то время, когда сам он тяжелел на мне. Я легонько поцеловала его в ухо, потому что только до уха и могла дотянуться.

Он опять вздрогнул, а вместе с ним и я, потому что он прижимался ко мне очень плотно. Ветер сдул мне на лицо пряди его и моих волос, перемешав алые и серые локоны, – почти как сливалось воедино неоновое сияние нашей магии. Вместе сильнее, чем поодиночке. Тучи в глазах Мистраля бежали так быстро, что при взгляде голова начинала кружиться.

Он приподнялся на руках, отпустив меня, – чтобы взглянуть в лицо:

– Я мог бы целовать тебя всю, но я не этого хочу. Я хочу кусать.

Мне пришлось откашляться, и все равно голос подрагивал, когда я ответила:

– Не до крови, и чтобы не осталось шрамов, и не так сильно, как было с грудью. Для такого подготовки маловато.

– Подготовки? – переспросил он.

– Предварительных ласк, – пояснил Аблойк. Он стоял на коленях у моей головы так тихо, что я о нем и забыла.

Мы повернулись к Аблойку вдвоем.

– Отойди подальше, – попросил Мистраль.

– Здесь в круге с вами только я остался, и мне уходить нельзя.

«Круг», подумала я и поняла, что он прав. Синие, зеленые и красные линии вокруг нас замыкались в круг. Все остальные стражи были разрисованы линиями и завитками, но вокруг нас троих сияние образовало барьер. Ветер преодолевал его без труда, а вот что-то другое может и не перейти. Не знаю, что именно другое, но мне достаточно известно о магических кругах: кому-то или чему-то они не дают войти, а чему-то еще – выйти. Такова их природа, а сегодня именно суть вещей, их природа выходила на свет.

Я погладила спину Мистраля, провела по линии позвоночника, пробежала пальцами по напряженным мышцам. Он закрыл глаза и сглотнул и только потом взглянул на меня.

– А чего хочешь ты?

– Тебя.

Этим я заслужила улыбку. Настоящую, искреннюю улыбку – не похотливую, не страдальческую, не грустную, просто улыбку. Она меня так же порадовала, как радовали улыбки Холода и Дойла. Оба они сначала не умели улыбаться, словно забыли, как это делается. Если сравнивать с ними, Мистраль еще быстро учится.