24-го сентября вечером байдарки начали операцию. Капитан Лайон и рядовой Хастон должны были заминировать суда, стоявшие на якоре между островом Букун и городом, Дэвидсон и Фоллс собирались атаковать суда на рейде к востоку от порта. Целью же Пэйджа и Джоунса служили корабли, стоявшие вдоль побережья острова Букум. После трех часов хода на веслах оказалось, что из-за отлива байдарки движутся все медленнее. У коммандос не было шансов добраться до целей и возвратиться на Донгас до рассвета. Они были вынуждены вернуться и искать удачу с другого места западнее от их укрытия. В следующую ночь они переместились на островок Субар — на другой стороне пролива Булан.

Очередной раз операция началась 27 сентября. Коммандос разделились. Дэвидсон и Фоллс беспрепятственно добрались до входа в порт Кэппел. Они заметили, что шлюз открыт, однако все крупные суда вышли в море. Байдарка Дэвидсона пошла на рейд сингапурского порта. Подходящей целю могло служить крупное торговое судно. Коммандос тихо подплыли к борту. Фоллс вынул магнитную мину и прикрепил к корпусу. Затем были установлены еще две. Все шло, как на учениях, без препятствий. Группа заминировала еще два судна и поставила взрыватель на 5 часов утра. Было уже два часа ночи, и байдарка быстро пошла в сторону базы. Со своей стороны Пэйдж и Джоунс подошли к берегу острова Букум и заминировали грузовое судно типа «Тонэ Мару». Затем байдарка поплыла к рейду, и там коммандос заминировали еще два корабля. Этот экипаж тоже быстро направился к Донгас. Группа Лайон — Хадсон атаковала танкер, стоявший на якоре у входа в порт. Когда, заложив первую мину возле винта, они медленно двинулись к носовой части, Из окна иллюминатора высунулся японский моряк. Лайон и Хадсон замерли от страха, но моряк не отреагировал, приняв байдарку и коммандос за туземцев, ловящих крабов. Хадсон прикрепил вторую мину, а потом третью вдоль борта. На остров Донгас они приплыли как раз к пяти утра. Через несколько минут раздалась серия взрывов.

В результате ночной операции в сингапурском порту утонули семь судов, общим водоизмещением 30 тысяч тонн. После выполнения задания все байдарки добрались до района, где их ожидал катер «Крэйт». Катер благополучно вернулся в Австралию.

Через год австралийские коммандос во главе с Лайоном предприняли еще одну попытку диверсии в Сингапуре. Однако она закончилась провалом. Участники погибли либо попали в плен. Один из офицеров прошел на байдарке 3200 км от Сингапура до острова Тимор, но и он был пойман японцами.

Часть 5

Специальные силы в неоколониальных войнах (1946-1391)

Ненужные могут уйти

Осенью 1945 г. силы союзников располагали различными специальными подразделениями. Эти формирования создавались благодаря чрезвычайным усилиям. Их подвиги вызывали всеобщее восхищение, однако традиционная военная иерархия не доверяла им, а наоборот относилась с подозрительностью и обидой. Подразделения специального назначения насчитывали в общей сумме более 500 000 человек.

Среди них наименьших успехов добились, пожалуй, советская морская пехота и парашютисты. Морская пехота провела около 100 малых десантов, причем в большинстве случаев враг не оказывал сопротивления. Кроме того она выполняла функции обычной пехоты.

Действия советского воздушного десанта принесли болезненные разочарования. После ряда поражений изза абсурдного использования парашютных войск эти соединения были расформированы. Воздушно-десантные части вновь создали в 1943 г., но применяли их в основном как отборные силы пехоты. В конце концов, советское министерство обороны издало приказ о ликвидации морской пехоты. А воздушно-десантные войска, которым не хватало финансов и самолетов, перевели в группу резерва.

Элитные соединения США имели больше удачи. Хотя сокращения, проведенные руководством флота, и потери в боевых действиях также были тяжелыми. Коммандос Эдсона или Карлсона, рейнджеры Дерби и «Мародеры» Меррилла практически перестали существовать. Армия ликвидировала оставшиеся батальоны рейнджеров и даже небольшие части типа «скаутов из Аламо». Сохранились лишь соединения воздушного десанта. Вначале министерство обороны собиралось расформировать 82-ю и сохранить 101-ю дивизию, что вызвало большие протесты прессы и членов конгресса. 82-я воздушно-десантная дивизия имела более длительный боевой путь и провела больше рискованных операций, чем 101-я. Решение было отменено и «Олл Америкенс» («Все американцы») сохранилась. (Это название появилось потому, что 82-я дивизия была единственной, в которой служили жители всех штатов США).

Положение в Англии выглядело несколько иначе. Элитные соединения, которые с трудом терпели консервативные военные ведомства, имели все-таки некоторое влияние в политических кругах. Дело в том, что значительная группа офицеров и солдат подразделений специального назначения происходила из кругов английской аристократии, рассматривавшей подобную службу как наиболее достойную джентльмена. После возвращения из плена в Германии Дэвид Стирлинг в кулуарах парламента убеждал депутатов голосовать за сохранение САС. Несмотря на это, 8 октября 1945 г. подразделение было расформировано. Боб Лэйкок боролся с той же настойчивостью, однако уже 25 октября 1945 г. он также был вынужден сообщить своей бригаде, что «проиграл самое важное сражение».

Однако это не был конец для коммандос. Правительство решило сохранить солдат Королевской морской пехоты и включить находившуюся тогда на Дальнем Востоке 3-ю бригаду коммандос в корпус морских пехотинцев. Из-за высокой стоимости содержания в безнадежном положении оказались лишь силы воздушного десанта, 1-я воздушно-десантная дивизия была расформирована, частично сохранена 6-я и ликвидированы уже несколько устаревшие планерные соединения.

Таким образом, в 1945 г. элитные части спецназа оказались в центре горячих дебатов. Да и до сих пор их роль по разному оценивается военными историками. Оппоненты согласны по многим вопросам. Все единодушно признают, что элитные разведывательные соединения (английская «Пустынная группа дальнего действия», австралийские «Береговые Стражи», американские «Скауты из Аламо») выполнили важные задания, и вложенные в них деньги многократно окупились. Историки убеждены, что многие операции, проведенные элитными силами, даже в случае неудач стали великолепными способами поднятия боевого духа союзников. Однако критики сошлись во мнении, что война — это не сцена для прекрасных жестов и личных достижений. Во время войны самое важное — уничтожение врага. По мнению критиков, элитные части поглотили слишком много ценных солдат с наибольшим интеллектом. Такие люди могли бы быстро подняться до унтер-офицеров и младших офицеров. Вместо этого их объединили в подразделения с небольшими шансами на выживание. Операции «Хаски» и «Маркет Гарден», подвиги «Чиндит» Уингейта и «Мародеров» Меррилла рассматривались как действия, в которых бессмысленно погибли тысячи образованных молодых людей. Понесенные потери были непомерно велики по сравнению с достижениями, а применение таких элитных частей — убыточным.

У элитных сил нашлись, однако, и свои защитники. Правда, они признавали, что проведение морского или воздушного десанта обходилось дорого, однако достигаемые цели оправдывали предпринятый риск. Приводилось следующее сравнение: потери за время всей операции под Арнхемом составили лишь шестую часть потерь, понесенных англичанами в течение одного дня под Соммой в 1916 г. Эффективность элитных частей часто была очень высокой и в достаточной мере оправдывала их существование. Рейды САС в Северной Африке позволили достичь перевеса в воздухе над войсками «Оси» быстрее; чем этого могли добиться королевские ВВС. Коммандос в Сен-Назере разрушили все планы, которые немцы связывали с «Тирпицем», собираясь послать его в северную Атлантику. Проводивший операцию в Брюневиле 2-й парашютный батальон доставил важную информацию, получение которой иным способом заняло бы месяцы. Норвежские коммандос уничтожили установку по производству «тяжелой воды», эффективно заблокировав немецкие ядерные исследования. Действия рейнджеров под Пангатианом помогли спасти сотни американских военнопленных. 503-й парашютный полк застал японцев врасплох в Коррехидоре и ликвидировал гарнизон, который уничтожил бы полностью американцев при обычном морском десанте. Классический захват форта Эбен-Эмаэль ускорил продвижение немцев на целый месяц. Все это лишь отдельные примеры из сотен операций, которые с лихвой доказывают целесообразность создания специальных подразделений

Так или иначе, во второй половине 40-х годов какоето время казалось, что специальные силы вскоре уйдут в историю. Их возникновение было результатом особого стечения условий. Народы, участвовавшие в войне, создали подразделения спецназначения в ответ на поражения или события, воспринятые как поражения, обычных вооруженных сил. Все изменилось после окончания войны. В 1949 г. Европа стала свидетелем формирования двух мощных военных союзов, наблюдавших друг за другом через «Железный занавес». И организация Североатлантического пакта и Варшавский Договор, находившиеся тогда в зачаточном состоянии, обращали особое внимание на сохранение мощных, вооруженных традиционными средствами, танковых и механизированных дивизий. Западная Европа думала главным образом об обороне и не видела необходимости в создании специальных сил для проведения наступательных операций. Наступательная стратегия СССР опиралась на трехмиллионную сухопутную армию, имевшую 18 тысяч танков, и на ракетные войска. Спецподразделения и тем, и другим казались просто ненужными.

Вторая мировая война в Азии имела совершенно иные последствия, нежели в Европе. Япония была окончательно побеждена. Однако на короткое время под ее властью находились большие территории юго-восточной Азии. Это унижение Запада Востоком вызвало рост национализма и региональных коммунистических движений. Восток решил не допустить возвращения колониального господства европейцев, американцев и их подопечных.

Результатом этой позиции стали длившиеся с 1946 по 1975 гг. военные действия с различными политическими последствиями. В ходе тридцатилетних боевых действий в Азии армии Запада вновь осознали необходимость использования отборных специальных сил.

Корейская война: десанты с моря и воздуха

Летом 1950 г. коммунистические войска Северной Кореи активно наступали на американские и южнокорейские силы вокруг порта Пусан. Американский командующий генерал Дуглас Мак-Артур — несмотря на категорическое несогласие Объединенного Комитета Начальников Штабов — решил отказаться от контрнаступления в Пусане и вместо этого запланировал высадку дивизии морской пехоты в порту Инчхон, в 150 км к северу от Пусана, на западном побережье Кореи. По мнению Вашингтона, эта операция была очень рискованной. Доступ в порт Инчхон со стороны моря небезопасен. Там находились подводные рифы, а высокая (10 метровая) разница между морскими течениями ухудшала и без того нелегкую навигацию. Кроме того в Инчхоне не было пляжа для высадки морской пехоты. Зато была высокая стена и далеко выступающий волнорез. Высадка казалась очень трудной. Оппоненты считали, что даже при удачном выходе на берег существовала опасность, как и при союзном десанте в Италию, быстрого отражения корейцами наступления морской пехоты.

Несмотря на все предупреждения, 15 сентября 1950 г. десантные баржи, на бортах которых находился 5-й полк 1-й дивизии морской пехоты, оказались у подножия стены в порту Инчхон. По мнению военных Северной Кореи (как и американского объединенного штаба) доступ в порт невозможен, и это место мало охранялось. Поэтому американцы полностью застали врасплох 200 корейцев, оборонявших порт. Морские пехотинцы преодолели стену средневековым способом — с помощью железных крючьев, канатов и лестниц — и начали наступление в глубину суши. 17 сентября они захватили аэродром в Кимпо, по дороге на Сеул. Через неделю американцы добрались до Пусана, отрезав путь для отступления коммунистических войск.

Парашютисты в Сукчконе

Решив полностью уничтожить вооруженные силы Северной Кореи, Мак-Артур продолжал наступление. 20 октября «Реджиментал комбат тим N 187» вылетел из Кимпо на 40 самолетах С-47 и 76 самолетах новой модели С-119 («Флаинг Бокскард» — «Летающие товарные вагоны»). Эти силы были сброшены над Сукчхоном — важным коммуникационным узлом, расположенным в 60 км к северу от столицы Северной Кореи Пхеньяна. Как и в Инчхоне, неожиданность была полной. Во время десанта всего лишь 44 американца получили ранения. «Реджиментал комбат тим N 187» эффективно отрезал коммунистам путь к отступлению. 30 000 северокорейских солдат оказались в ловушке. На севере их блокировали парашютисты, а с юга наступала 1-я кавалерийская дивизия США и 27-я бригада британского Содружества. Завязалось сражение, в котором парашютные соединения взяли в плен свыше 4 000 коммунистических солдат, а остальных почти полностью уничтожили.

Коммандос в Чосин

Окончательная победа войск Мак-Артура казалась уже близкой, когда ночью с 25 на 26 ноября около 300 тысяч китайцев начали наступление на юг от реки Яду, текущей вдоль границы между Северной Кореей и Манчжурией. По восточной стороне полуострова 8 китайских дивизий перешли на юго-восток и на плоскогорье Чосин окружили 1-ю дивизию морской пехоты. В это время на полуостров начали прибывать англичане и армии других стран-участниц формирований ООН. Среди них находился английский «Коммандо 41». Его бойцы проводили локальные рейды на восточном побережье Северной Кореи. Когда дивизия морской пехоты США попросила о поддержке, Коммандо 41 получил приказ высадиться в Хунгнаме, все еще находившемся в руках американцев. Между 9 ноября и 2 декабря английские коммандос прорывались сквозь численно превосходящие их части китайцев, пытаясь добраться до американцев, осажденных в Хагару, вблизи водохранилища Чосин. В ходе операции были убиты или ранены 65 коммандос.

Через 72 часа после их прибытия на место генерал Мак Артур отдал приказ об отступлении на юг и эвакуации морем через Хунтам. Коммандос вместе с морской пехотой прикрывали отход или «атаку в противоположном направлении», как говорил командующий 1-й дивизии морской пехоты генерал-майор Оливер Смит. Действительно, американцы и англичане были вынуждены силой пробивать себе дорогу среди многочисленных китайских соединений. Только 9 декабря 1950 г. они достигли Хунгнама.

Возрождение «Спешизл эйр сервис»: Малайя

Конфликт в Корее быстро перешел в безвыходную ситуацию, похожую на западный фронт времен Первой мировой войны, когда с обеих сторон тянулись окопы с миллионами солдат. Тем временем в Малайе, в Индокитае и Юго-Восточной Азии англичане и французы держали значительные силы, желая подавить национально-освободительные восстания, инспирированные коммунистами.

В 1950 г. англичане на Малайе оказались в патовом положении. Им удалось задержать наступление китайско-малайских партизан, но не победить их. Поэтому главнокомандующий сухопутными силами на Дальнем Востоке генерал Джон Хардинг вызвал одного из лучших английских солдат — бригадира Майкла Кэлверта, служившего тогда в штабе в Гонконге. К тому времени многих китайских поселенцев заставили жить в охраняемых деревнях. Партизаны численностью предположительно в несколько тысяч отошли в поросшие джунглями горные районы центральной и северной Малайзии, где они оккупировали деревни туземцев. Из этих мест, где они чувствован себя безнаказанными, партизаны совершали нападения каждый раз, когда ослабевала бдительность частей, ответственных за внутреннюю безопасность. Хардинг послал Кэлверта в инспекционную поездку по Малайе с целью любой ценой найти решение затянувшегося конфликта.

За четыре года до этого Кэлверт поддерживал Стирлинга в острой борьбе за выживание САС. К сожалению, удалось сохранить только их часть в виде территориального полка САС N 21. Поэтому Хардинг не был удивлен предложением Кэлверта. По его мнению, следовало создать новые силы типа САС — «малайских скаутов». В состав скаутов должны были входить только специально подготовленные люди, способные проводить операции в джунглях, действуя небольшими группами в течение многих недель. Цель — выслеживание партизан и их полная изоляция от общества. Но для этого было необходимо «овладеть сердцами и умами» местного населения. В поисках добровольцев, кроме солдат «территориальной» САС и английских резервистов Кэлверт принял некоторых солдат из английской армии в Малайе. Кроме того он съездил в Родезию и вернулся оттуда с добровольцами, численности которых хватило на целый дивизион. Эти парни в основном когда-то служили в ЛРДГ и САС. В мае 1952 г., когда Черчилль вновь стал премьер-министром, малайские скауты получили официальное название — 22-й САС.

Кэлверт построил базу в Джохор Бару, где добровольцы прошли рациональную тренировку. Например, солдаты, вооруженные пневматическими винтовками, по двое уходили в джунгли. Вся их защита — маски, предохраняющие глаза от дроби. Они учились сражаться, быть выносливыми и независимыми. От таких людей требовались инициативность и ум, поскольку задачи им ставились гораздо более трудные, чем обычным коммандос. Каждый из них должен был стать одновременно дипломатом и практикующим врачом. Метод САС основывался на длительной жизни в джунглях (до 4-х месяцев). Впрочем, пленных бойцы САС не брали, зато они старались подружиться с туземными племенами и втягивать их в борьбу с коммунистическими партизанами. Местное население служило прекрасным источником информации. Туземцы знали местность и замечали любое перемещение врага. Благодаря их сведениям САС мог выследить партизанские отряды, заманивать в засады, наводить авиацию на их лагеря.

Очень часто САС сотрудничал с полками гурков, проводивших «личную» войну в джунглях. Действия САС оказались столь успешными, что в начале 50-х годов среди британских частей в Малайе возникли понастоящему братские отношения, которых не было даже в период Второй мировой войны. В 1955 г. пришло время сменить родезийцев из дивизиона "С" САС на новых солдат — новозеландцев. Новозеландские соединения были организованы и обучены к концу 1955 г. Они служили в Малайе с декабря 1955 по декабрь 1957 г. «Киви» шесть месяцев патрулировали джунгли. Они выследили и уничтожили две сильные группы повстанцев.

Коммандос с Фиджи, чьи патрульные группы (типа «Скаутов из Аламо») раньше помогали американцам на Соломоновых островах, теперь укрепили ряды 22-го САС. Австралия также решилась на активное сотрудничество. В середине 50-х годов новый генерал-губернатор Австралии сэр Уильям Слим и его сын капитан Джордж Слим (служивший в то время в 22-м САС) провели обширное исследование мнений австралийских политиков и офицеров. Оно показало нежелание посылать в Малайю регулярные части. В то же время, подобно американцам и русским, австралийцы, придерживавшиеся консервативных взглядов, относились к подразделениям специального назначения с глубоким недоверием. Позиция австралийцев изменилась лишь тогда, когда стали появляться сообщения об успехах новозеландских коммандос. Правительство поняло, что начатые коммунистами партизанские войны окажут решающее влияние на страны вблизи северных границ Австралии. В результате в июне 1957 г. соединение САС было организовано и в Австралии.

Силы САС в начале 60-х годов напоминали современную версию ордена тамплиеров. Это был многонациональный союз великолепных солдат, знающих секреты нетрадиционных операций. База Брэдбери Лайнз в Хефорде (Англия) стала духовным и интеллектуальным источником сил САС. Здесь оказались новые паломники вроде американца Чарльза Бекквита и немца Ульриха Вегенера, которые позже создали свои национальные «версии» САС.

Операция «Мушкетер»: Египет, 1956

В противоположность восстановленным силам САС английские парашютисты и коммандос Королевской морской пехоты не были готовы к военным действиям против партизан. Это были чисто штурмовые подразделения, родословная которых началась в Сен-Назере. Единственный случай, когда они смогли сыграть свою традиционную роль, представился в ноябре 1956 г. во время операции «Мушкетер». Это была англо-французская операция (скоординированная с Израилем) в ответ на национализацию Суэцкого канала президентом Насером.

5-го ноября 3-й парашютный полк высадился на аэродроме Гамаль в Порт-Саиде, а затем направился в сторону города. Ранним утром следующего дня 3-я бригада коммандос (в составе которой находились 40, 42 и 45-ые роты королевской морской пехоты) атаковала берег и вместе с наступающим на правом фланге 3-м парашютным полком быстро сломила сопротивление египтян. Это была классическая и единственная послевоенная операция, во время которой большое число коммандос выходили на берег под обстрелом. Так же произошло и с английскими парашютистами. Для них это была последняя серия прыжков прямо во время боевых действий. В десанте над каналом хорошо сражались французские парашютисты из 10-й дивизии генерала Массю и 1-го полка парашютистов иностранного легиона.

Парашютисты и коммандос участвовали во многих операциях в послевоенный период. Однако почти все они ограничивались полицейскими и антипартизанскими функциями. Так, эти подразделения находились в Палестине в 1945-1948 гг. Перед ними ставились безнадежные задачи — охранять арабское и еврейское население от террористов (евреев и арабов). Парашютисты и коммандос на Кипре в 1954-1959 гг. сумели сдержать греческих террористов и сохранить мир между греческим большинством и турецким меньшинством. В конце 50-х силы САС, коммандос и парашютисты служили на юге Аравийского полуострова, где с 1958 по 1967 год шла война против арабских повстанцев в Адене (Южном Йемене).

Конфронтация с Индонезией: 1962-1965

Окончание английской войны в Малайе в 1960 г. не спасло этот регион от очередного кризиса, который наступил уже через два года. Прокоммунистический и ультранационалистический руководитель Индонезии Сукарно внезапно отверг английский план объединения британского Северного Борнео (Сабах) и малайского Саравака. В результате объединения должно было образоваться новое государство. Индонезия решилась на стратегию конфронтации, основанную на экономической и военной поддержке местных повстанцев, а также проникновении регулярных индонезийских войск на спорные территории. Эта стратегия оказалась столь эффективной, что всего 4 000 слабо вооруженных повстанцев 8-го декабря 1962 г. овладели большей частью богатого нефтью султаната Бруней. Во время этой операции они захватили сотни гражданских лиц английского и европейского происхождения. Англичане не ждали переговоров. Была проведена операция силами гурков и коммандос королевской морской пехоты. Капитан Джереми Мур и его товарищи ночью прорвались в город Лимбанг, двигаясь на лодках в верховья реки по территории, находившейся в руках повстанцев. В Лимбанге содержались многие пленные европейцы. На рассвете коммандос атаковали и быстро овладели позициями противника, освободив всех заложников.

Для многих армий это был бы конец операции, но не для англичан. Они понимали, что действия нескольких тысяч плохо вооруженных партизан в джунглях могут привести к грозному всеобщему восстанию. Поэтому в начале января 1963 г. в Брунее высадился дивизион "А" из 22-го САС под командой майора Питера де ла Вильера. В течение последующих шести месяцев силы САС провели традиционную операцию. Они локализовали повстанцев, изолировали их, а затем организовали засады, вытесняя остатки партизан в индонезийскую часть Борнео. Англичане овладели ситуацией к августу 1963 г. Однако менее чем через месяц Сукарно начал гораздо более обширную кампанию, чтобы экономически и политически дестабилизировать новое государство — федерацию Малайзию. Тогда дивизион САС был размещен в поросших джунглями горах вдоль 1 400-километровой границы между Сабахом и Сараваком, и Калимантаном — индонезийской частью Борнео. Очередной раз силы САС играли роль «глаз и ушей» армии.

Однако силы САС были рассеяны по большой территории, и это позволило индонезийцам провести несколько удачных атак. Тогда англичане попросили подкреплений у Австралии и Новой Зеландии. Новозеландцы немедленно начали подготовку добровольцев, но австралийцы были гораздо осторожнее. Они не хотели на данной стадии конфликта портить отношения с Индонезией — будущей соседкой после ухода англичан из Азии. Позиция Австралии изменилась к концу 1964 г. после индонезийских нападений на западное побережье Малайского полуострова. К началу 1965 г. австралийские и новозеландские дивизионы САС прибыли на Борнео, чтобы помочь прижатым к стене англичанам.

Совместные операции закончились успехом, хотя, к счастью, бои не были особенно кровавыми. Погибли 107 индонезийцев и всего лишь 4 солдата из частей Британского содружества. Силы САС достигли впечатляющих результатов. Коммандос неделями патрулировали джунгли. Многие из них проникали вглубь Индонезии за пределы разрешенных командованием 10 км. Один из австралийских патрулей установил рекорд, пробыв в джунглях 89 дней. Удалось завоевать доверие туземных племен Ибан и Даях. Благодаря этому каждый рейд индонезийцев был заранее известен и блокировался с помощью засад.

В Малайе, как правило, не происходило больших сражений, но были и исключения, например 27-го апреля 1965 г. В этот день индонезийский батальон напал на форт Палман Мапу, ожидая, по данным разведки, встретить там только 40 солдат. Незадолго до рассвета индонезийцы начали массированный огонь из минометов, базук и пулеметов, прикрывая наступающую пехоту. Потеряв более 300 человек, индонезийцы были вынуждены остановить атаку. Число погибших было столь велико, а способных сражаться дальше так мало, что нападавшие были просто вытеснены к пограничной реке. Индонезийский командир был убежден, что попал в засаду, а в Паман Мапу находятся несколько рот. Однако его разведчики были правы: форт защищали всего 34 человека — один взвод 2-й парашютной бригады.

Вьетнам: парашютисты-легионеры

В первые 20 лет после Второй мировой войны английская армия (и особенно ее силы специального назначения) принимала участие в многочисленных колониальных конфликтах, но даже во время кульминации малайских событий англичанам никогда не противостояло более 8 000 партизан.

Вернувшись в конце 1945 г. в Индокитай, французы оказались в совершенно ином положении. Вьет Мин организовал крупную армию, способную как к партизанским, так и к регулярным операциям. Кампания началась для французов удачно. Между 1945 и 1946 гг. подразделения под командованием генерала Леклерка без труда разбили вьетнамские группировки и захватили стратегический контроль над ключевыми пунктами. Однако легкие победы стали началом длительной тяжелой войны. Французские солдаты загнали противника в густые джунгли, а штабы пришли к выводу, что он не может более сопротивляться. Это была роковая ошибка. К 1951 г. вьетнамская сторона смогла выставить 120 000 профессиональных солдат, которых поддерживали в два раза большее количество гражданских лиц в составе общественных организаций. В том же году французский экспедиционный корпус насчитывал не более 152 тысяч человек и еще 120 тысяч вьетнамцев в туземных частях. Вьет Мин превосходил французов как по количеству людей, так и по их воле к борьбе, и еще по артиллерийскому вооружению, полученному в рамках «интернациональной помощи» от Китая. У французов было преимущество только в авиации, но даже этот козырь им не удалось использовать по-настоящему.

В октябре 1947 г. эскадра старых немецких Ю-52 (единственных транспортных самолетов в Индокитае) пролетела над Бак Канем во Вьет Баке (гористой местности в северном Тонкине) и сбросила на штаб-квартиру Вьет Мина три роты парашютистов. Использовав фактор неожиданности, французы без труда разгромили вьетнамскую оборону. Французы захватили много высших функционеров Вьет Мина, хотя его руководитель Хо Ши Мин сумел бежать из своего кабинета, оставив множество документов, ожидавших его подписи.

Бак Кань стал уроком для обеих сторон. Французам не удалось уничтожить штаб Вьет Мина, хотя они были очень близки к этой цели. Не хватило парашютистов. Увеличить их численность оказалось достаточно трудным делом, поскольку французские законы запрещали воинский призыв в Индокитай. Соединения парашютистов можно было укрепить только путем реорганизации части Иностранного легиона в воздушно-десантное подразделение. Легионеры отнеслись к этой идее с энтузиазмом. Подготовленный с помощью британских инструкторов 1-й батальон иностранных парашютистов вскоре был готов к действиям, и в 1948 г. под командой капитана Сегретэна его перебросили в Индокитай. В 1950 г. Франция уже располагала четырьмя легионерскими батальонами парашютистов, организованными в два полка.

В Иностранном легионе всегда, особенно после 1945 г., было много немцев. Вначале они составляли две трети 1-го батальона, и среди них оказалось много бывших парашютистов генерала Штудента. Драконовские методы подготовки в легионе превратили этот великолепный материал в грозную силу. Английский доброволец Генри Эйнли писал: «Иностранный легион был знаменит двумя искусствами — убивать и умирать. И то si другое легионеры делали часто и впечатляюще».

Но хотя парашютисты Легиона преуспевали в операциях типа Эбен-Эмаэль, Арнхем или Коррехидор, они не годились для подавления партизанской войны, которую вела Лига независимости Вьетнама. Когда их обстреливали из деревни, они опустошали все ее окрестности, убивая 10 вьетнамцев за каждого погибшего солдата батальона. Легионеры не понимали или не хотели понимать, что именно этого добивались деятели Вьет Мина. Парашютисты Иностранного легиона были далеко не глупы, но их стратегия установления мира через страх принесла результаты, противоположные ожидаемым. За страхом последовала не покорность, а ненависть.

Наряду с парашютистами в Индокитае оказались и другие подразделения Иностранного легиона во главе с самым заслуженным участником прежних Сил Свободной Франции — 13-й полубригадой. Из состава полубригады выделили две группы специального назначения численностью 24 человека каждая. Оснащенные вооружением, средствами связи и скромным запасом риса, они неделями находились в джунглях и следили за перемещениями вьетнамской армии. Однако их миссия оказалась ненужной, потому что французский генералитет в Ханое не читал присылаемых сообщений.

Катастрофа в Дьен Бьен Фу, 1954

Французские парашютисты и легионеры составляли элиту экспедиционного корпуса, однако операции с их участием заканчивались успехами, которыми никто не воспользовался. Случались и поражения. В октябре 1950 г. 1-й парашютный батальон был практически уничтожен при спасении французской моторизированной колонны, окруженной при отступлении по колониальной дороге N 4 от северо-западного Тонкина к Ханою. А легионеры 2-го батальона в смелой операции «Ласточка» разрушили в Ланг Шоне базу снабжения Вьетнамской народной армии. Повседневное патрулирование вообще превратилось в бесконечные стычки.

Самое известное сражение Вьетнамской войны началось 20 ноября 1953 г. десантом и захватом парашютистами старого японского аэродрома, построенного в долине Дьен Бьен Фу (Глиняных кувшинов), на границе Тонкина и Лаоса. Французский командующий, полковник Кристиан де ла Круа де Кастри начал там строительство оборонительного лагеря. Он разделил его на несколько сильно укрепленных позиций (фортов), окружающих аэродром, которым дал женские имена: Клодин, Элен, Доминик, Беатрис, Габриэль, АннаМария, Хюгет и Изабель. Злые языки говорили, что это в честь любовниц полковника.

Укрепленный лагерь в центре вражеской территории — сомнительное дело, особенно если учесть, что снабжение приходилось осуществлять только воздушным путем. При планировке поясов обороны и размещении артиллерии было совершено много вопиющих ошибок, например, оставили без контроля холмы, господствующие над долиной. Французский штаб был убежден, что регулярная вьетнамская армия не сможет доставить в этот район тяжелое вооружение. Они недооценили командующего войсками Вьет Мина генерала Во Нгуен Зиапа, который решил эту задачу и в течение пяти недель 1954 г. перебросил 200 орудий и 4 регулярные дивизии на холмы вокруг Дьен Бьен Фу. Он сумел это сделать, использовав многотысячную массу безымянных носильщиков.

13 марта вьетнамцы открыли огонь и в следующие восемь недель бомбардировки велись непрерывно. Снаряды разрушили летное поле, вынудив французов сбрасывать продовольствие и боеприпасы на парашютах. Это был акт отчаяния, поскольку батареи вьетнамских зенитных орудий сумели сбить или повредить 169 самолетов — почти половину французской авиации. Во время осады в лагерь высаживались батальон за батальоном, хотя было ясно, что сражение проиграно. Солдаты безропотно выполняли приказы благодаря характерному для элитных частей духу солидарности со сражающимися товарищами. В частности, в лагерь высадился 1-й батальон парашютистов, еще в воздухе отвечая гранатами и автоматным огнем на град снарядов врага. Несмотря на большие потери, уже на следующий день легионеры пошли в атаку на форт Элен, который с конца марта находился в руках вьетнамцев. Бой проходил с переменным успехом, и форт несколько раз переходил из рук в руки, но в конце концов был захвачен французами. Через 2 недели второй батальон попытался отбить форт Хюгет, но потерял 150 человек и был объединен в одно подразделение с остатками 1-го батальона.

К 7-му мая массированные атаки Вьет Мина сломили сопротивление Дьен Бьен Фу. Солдаты 15 000-го гарнизона были убиты, ранены или взяты в плен, за исключением 75 человек штабистов. 4 тысячи французских солдат и офицеров были убиты в боях, 11 тысяч попали в плен. Всех вьетнамцев, служивших французам, коммунисты расстреляли. Легионеров из стран Восточной Европы отправили в СССР, где они бесследно исчезли. Остальные сотнями умирали от ран, голода, тропической лихорадки и укусов змей. Домой вернулись только 4 тысячи из 11.

Потери были не столь уж велики, учитывая общую численность французских войск в Индокитае, но они коснулись цвета армии. Глупые решения командования привели к гибели в долине Дьен Бьен Фу почти всех элитных воздушно-десантных частей. Дух французской армии оказался сломлен, войну уже нельзя было выиграть. Несмотря на поражение французов, слава и популярность парашютистов, особенно из Иностранного легиона, достигли всех уголков Франции.

Битва за Алжир: 1954-62 гг.

Успех народно-освободительных сил в Индонезии и память о поражении Франции в 1940 г. разожгли огонь вооруженного восстания в Алжире. Его инициатором явился фронт Национального освобождения (ФНО), пользовавшийся поддержкой других арабских стран.

По французским законам Алжир являлся не колонией, а заморским департаментом, т.е. составной частью Франции. Там жили полтора миллиона европейских иммигрантов, в течение нескольких поколений связанных с этой страной. Поначалу повстанцам противостояли 30 тысяч французских солдат и жандармов.

Алжир был также «домом» Иностранного легиона, созданного в 1831 г. именно для участия в завоевании этой страны. Штаб-квартира легиона находилась в огромных казармах в Сидди-бель Аббес. Почти все офицеры были убеждены, что без Алжира легион перестанет существовать, и поэтому вели яростную борьбу на смерть. В Алжир послали большое число призывников, поскольку по закону Алжир считался Францией.

Только к концу 1956 г. к действиям приступили парашютисты легиона. Батальоны, сражавшиеся в Индокитае, получили столь высокую оценку руководства, что поредевшие подразделения расширили до полков. Формально 1-й полк парашютистов легиона (1. РЕП) сформировали в июне 1955 г., 2-й — в декабре того же года (из 2-го и 3-го батальонов). Парашютисты этих полков стали самыми опасными противниками ФНО. Уже первый удар 2-го РЕП получил широкий резонанс. Оперировавшие в районе Мезера легионеры использовали безжалостную тактику, разработанную штабом и контрразведкой французских сил в Алжире. Принцип так называемых «полос изоляции» предусматривал превращение зон проникновения ФНО в «запретные» территории. В этих районах населению приказывали немедленно покинуть дома, ликвидировали доставку продовольствия и систему здравоохранения. Армия получала право стрелять без предупреждения в каждого, кто после определенного часа оказывался в запретной полосе, и парашютисты 2-го РЕП охотно пользовались этим. Всего за 3 недели легионеры рапортовали о ликвидации 900 партизан и пленении еще 500. Все эти данные были фикцией — к партизанам, убитым в бою, добавили гражданских лиц, погибших «при невыясненных обстоятельствах». К концу 1956 г. руководство 2-го РЕП сообщило командованию о ликвидации 1440 вооружейных партизан, хотя на склады поступило лишь 140 единиц трофейного оружия.

В конце 1956 г. в Алжир вернулись солдаты 10-й парашютной дивизии, принимавшие участие в операции «Мушкетер» (десант на Суэцкий канал). Генерала Массю и подчиненную ему дивизию разместили в Алжире с задачей восстановить в столице полный порядок (после введения «полос изоляции» алжирцы начали движение городских партизан). Бомбы взрывались в кафе, магазинах, трамваях. Нападали на военные и полицейские патрули. На улицах множились нападения на белых прохожих и на мусульман, сотрудничавших с властями. Министр по делам Алжира Р. Лакост передал в руки генерала Массю всю полицейскую власть в городе, а он, в свою очередь, обязался умиротворить столицу. 7-го января 1957 г. началась «Битва за Алжир». В распоряжении Массю находились 1-й и 3-й полки парашютистов колониальных войск и 1-й полк парашютистов легиона под командованием полковника Жанпьера.

В начале 1957 г. в городе Алжире жили около 250 тысяч мусульман, часть которых бежала туда из районов, разоренных войной и операциями умиротворения. Извилистые улочки арабской Казбы хранили почти все тайны ФНО. Здесь обучали партизан, планировали покушения и изготавливали бомбы. Полиция была не в состоянии справиться с ситуацией, и в дело пошли войска. Легионеры реализовали план «Шампань». Руководил ими майор Фолке, впоследствии король наемников в Черной Африке — безжалостный любитель драк, с лицом, обезображенным ножом. Парашютисты методически окружали кварталы, проводили обыски и массовые аресты. С помощью полиции и секретных агентов был составлен точный список жителей Казбы. Всех арабов без удостоверения личности считали бунтовщиками. Подозреваемых в принадлежности или симпатиях к ФНО арестовывали и допрашивали в нелегальных камерах пыток, организованных на базах парашютистов. Сотни людей прошли через мучения на вилле «Сусини», где 1-й парашютный полк легиона организовал собственную тюрьму. Парашютисты в масках избивали алжирцев и французов, сочувствовавших ФНО, а также журналистов, плохо отзывавшихся об акциях умиротворения. Арестованных топили в ваннах с водой, морили голодом, пытали электрическим током. Всего при облавах и от пыток погибли 2, 5 тысячи человек.

Эффективность подобных «дознаний» привела к тому, что аналогичные группы специалистов по допросам возникли вскоре во всех ротах 1-го и 2-го РЕП. Эти методы вызвали взрыв негодования французской общественности. Группу коммандос 1-го полка ожидал наибольший успех. Легионеры, которыми руководил полковник Гардер — офицер разведки, прекрасно знавший арабов, — неустанно обыскивали Казбу, вылавливая подозрительных, 24-го сентября они окружили квартал современных домов и были обстреляны, ответив массированным огнем. Внутрь квартир легионеры бросали связки гранат. С базы в Жеральда подтянули подкрепления, и через несколько часов здания, превращенные в дымящиеся руины, были захвачены. Из укрытия легионеры вытащили Ясефа Саада — руководителя ФНО в Алжире. После 3 дней допросов на вилле «Сусини» Саад выдал всех своих сообщников. На этот раз удар, нанесенный Фронту, был тяжелым — вооруженные акции в городе прекратились полностью. После нескольких месяцев жестокая акция умиротворения привела к относительной стабилизации в городе и позволила послать часть 1-го РЕП в провинцию для борьбы с партизанами. На базе в Жеральда под Алжиром остался только один батальон.

Легионеры участвовали в эффективных операциях в районе Таблат — Медеа. Командиры парашютных полков пришли однако к выводу, что применявшиеся методы поиска партизан — потеря времени и квалификации для подчиненных. Они потребовали от правительства побольше вертолетов для быстрой переброски солдат и снаряжения в отдаленные районы Алжира. Значение вертолетов оценили во время боев в недоступных районах гор Атлас, где их использовали для координации облав на партизан, скрывавшихся в горах. С этой задачей вертолеты справлялись лучше, чем самолеты-наблюдатели «Пайпер».

После окончательного завершения «битвы за Алжир» командный пункт полковника Жанпьера разместился в Тугурте вместе с вертолетной базой. Отдельные роты разместили в небольших поселениях (М'Рейер Джамаа, Уаргла и Хасси Мессо), которые стали использовать для подготовки ближних операций. Используя подходы, «разработанные» в Алжире, легионеры вытеснили ФНО из окрестных районов. В действиях на границе пустыни они тесно сотрудничали с 1-ой, 2-ой и З-ей ротами «Сахара». Они обыскивали горные районы и ущелья, одерживали тактические победы, но противник избегал открытого столкновения. Солдаты находили следы на песке, оставленные лагеря, не до конца потушенные костры, но почти всегда опаздывали. Когда же они поспевали вовремя, действия оказывались успешными. Так, под Катиба патруль под командованием старшего сержанта Эдварда Рутовского убил одного из видных руководителей восстания Хассана Ларби.

Полковник Жанпьер постоянно требовал у командования новые вертолеты, но денег не хватало. Однако они нашлись для строительства африканской версии линии Мажино — так называемой линии Мориса, которая тянулась вдоль границы с Тунисом на 300 км от морского побережья до Тебессы. Это были ряды колючей проволоки под высоким напряжением, минные поля, радарные станции и густо расположенные военные посты. Линия должна была помешать партизанам получать помощь из Туниса. Но повстанцы перерезали проволоку или обходили заграждения с юга. В результате «стратеги» приказали строить новые полевые укрепления и направляли туда дополнительные подразделения. На линии Мориса находились и легионеры. Легионеры патрулировали границу, сражаясь с небольшими группами партизан, пытавшимися перебраться в Алжир.

Крупные сражения случались в основном в районе Сук Ахрас и в секторе Гуэлма. Эти территории были царством Жанпьера. Во время 2-й мировой войны полковник воевал в партизанском отряде в регионе Клермон — Ферран. Случайно арестованный гестапо в Орлеане, он попал в Маутхаузен. Долго лечился от тяжелого истощения в английском военном госпитале, где чудом выжил. После возвращения в Легион он добровольцем вступил в формировавшийся 1-й батальон парашютистов, воевал в Индокитае и попал в плен под Дьен Бьен Фу. Жанпьер прекрасно знал, что французская военная доктрина устарела и решил изменить ее, по крайней мере в масштабах своего полка. Получив достаточное число вертолетов (главным образом «Пясецкий Х-21»), он разделил 1-й парашютный полк на три десантных отряда, что соответствовало старому делению на роты по цветам (зеленая, красная, белая и т.д.). Теперь штурмовые группы могли быстро и эффективно атаковать партизан в любом месте.

22-го апреля 1958 г. вертолетные группы прошли боевое крещение. Французская разведка установила, что в этот день будет сделана попытка прорвать линию Мориса отрядом из 1300 партизан, подготовленных в Китае, Северной Корее и Египте. Им позволили пересечь первую линию проволочных заграждений. Затем французы пошли в атаку. Колониальные парашютисты и 2-й полк парашютистов иностранного легиона заблокировали дороги отхода. Убегавших в Тунис партизан преследовали вертолеты 1-го отряда, которым командовал венгр Тибор Таснади. Повстанцы были почти полностью уничтожены — до Туниса добрались единицы. Эта катастрофа привела к тому, что федаины стали обходить линию Мориса. «Воздушная кавалерия» легиона с чисто военной точки зрения явилась огромным достижением. Однако в этой войне были свои законы. Арабские партизаны пошли на кровавую месть. Ночью с 29-го на 30-е апреля партизаны напали на предместья Тебессы, где жили европейцы. В этот день был праздник, а легионеры не могли быстро вмешаться. Вертолеты 1-го и 2-го полка прибыли уже после учиненной резни. Все же за месяц боев и погонь парашютисты 1-го полка нанесли повстанцам тяжелые потери.

Партизан вытесняли из горных укрытий, замуровывали пещеры, блокировали пути снабжения. Постепенно прочесывали долины. Операции были хорошо скоординированы: вначале огонь снайперов, затем минометный обстрел, атака вертолетов и штурм пехоты, дополнительно вооруженной огнеметами и гранатометами. Рейды вертолетов охватывали и районы пустыни, где парашютисты сражались рядом с легионерами 13-й полубригады, подготовленными к антитеррористическим действиям. Силы ФНО в панике бежали или скрывались в пробковых лесах на границе с Тунисом. Все рухнуло 28 мая, когда на скалах Джебель Мермера разбился вертолет «Алюэтт» с полковником Жанпьером на борту. 30 мая 1958 г. на базе 1-го полка в Гуэлма состоялись торжественные похороны. Гроб доставили на кладбище, где своего командира ждали 110 легионеров, погибших в боях на линии Мориса. Смерть полковника подрезала крылья антипартизанским операциям, ибо только он мог заставить алжирских и парижских начальников действовать в полном несогласии с военными штампами.

В то же самое время 2-й полк парашютистов Иностранного легиона участвовал в операции «Ромео 50» в районе Эль Милия. Ставилась задача уничтожить базы повстанцев в горных массивах, окружающих долину Бени Сбихи. Действовали три группировки пехоты и, в качестве подкрепления, подразделения 2-го и 14-го полков парашютистов. Массированный удар пехоты поддерживали авиация и десант французских легионеров и коммандос. Молниеносная операция закончилась полным успехом — только немногим партизанам удалось скрыться в недоступных горных местах.

Войсковые операции приобрели особый размах с 22-го декабря 1958 г., когда главнокомандующим в Алжире стал генерал Шалле. Мощные удары 500-тысячной французской армии разгромили основные силы повстанцев. На линии Мориса парашютисты 2-го полка и пехотинцы 4-го полка легионеров провели последнее крупное сражение с партизанами, проникшими из Туниса. К концу 1961 г. легионеры патрулировали обширные территории страны, практически не сталкиваясь с противником. Но тут к стратегическим неудачам французов (тактически они побеждали) присоединились серьезные политические проблемы.

Преторианская гвардия

Генерал Массю не скрывал своих методов допросов. Он даже сам подвергся длительным пыткам электрическим током, доказывая, что они не имеют отрицательных долговременных последствий. Его примеру последовали многие офицеры и унтер-офицеры. Капеллан дивизии Массю Деларю горячо защищал пытки, утверждая, что «не бывает чистой войны; иногда это борьба двух добрых сил, а иногда двух злых». Это напоминало идеологию какого-то средневекового ордена крестоносцев, но вызвало резко отрицательную реакцию в Париже со стороны интеллигенции. В метрополии началась буря протестов, вызвавшая в стране очередной кризис.

Однако насилие не было прерогативой одной лишь армии. Не следует забывать, что с самого начала война велась с большой жестокостью. Сигнал подали сами алжирцы — первым актом вооруженного восстания (1 ноября 1954 г.) стало убийство подразделением ФНО французских детей в школьном автобусе около города Бон. Командующий частями Фронта Мохаммед Сайд (кстати бывший солдат СС) хотел сразу пролить такое море крови, которое уже ничем не засыпать.

В мае 1958 г. генерал Массю и 13 других офицеров французских частей специального назначения создали Комитет общественной безопасности, начав тем самым процесс падения IV Республики, закончившийся приходом к власти генерала де Голля.

Его приход к власти был воспринят жившими в Алжире французами с большой радостью. Первые высказывания генерала свидетельствовали о том, что президент хочет любой ценой сохранить колониальное господство в рамках так называемого «французского Алжира», но вскоре началась эволюция его взглядов, 29-го января 1960 г. де Голль подтвердил право Алжира на самоопределение, а в июне 1960 г. начались франко-алжирские переговоры. В ответ 8 января 1961 г. появилась ОАС — организация секретной армии — одна из самых опасных в истории террористических организаций. В ее рядах оказались французы, преданные колониальной империи, алжирские поселенцы, жившие в Алжире в течение нескольких поколений, а также офицеры и унтер-офицеры, в основном профессиональные, в том числе из Иностранного легиона.

Сила ОАС и поддержка ее со стороны белых жителей позволили сторонникам французского Алжира предпринять последнюю попытку повернуть назад ход событий с помощью так называемого «путча генералов» 21 апреля 1961 г. Парашютисты легионеров овладели Алжиром. Бунт охватил все подразделения спецназа, но недоброжелательное отношение солдат, мобилизованных в рамках закона о всеобщей воинской повинности и авторитет де Голля, предопределили фиаско заговора.

Поражение «ультра» одновременно стало концом 1-го полка РЕП — главной ударной силы путчистов. Запутавшийся в политических играх полк оказался жертвой политики. 28 апреля 1961 г. главный лагерь парашютистов в Жеральда окружили жандармы и танки. Вблизи морской базы бросил якорь авианосец «Арроманш». Французское правительство не скрывало, что ожидает яростного сопротивления. Однако парашютисты уже были сыты по горло. Они не протестовали, когда арестовали всех, кто был связан с мятежом офицеров и когда был оглашен приказ о ликвидации полка. Рядовых перевели во 2-й РЕП, а знамя подразделения со всеми возможными орденами за мужество отослали в музей. После карательного расформирования «разбалованного и любимого ребенка» французской армии 2-й РЕП остался единственным парашютным подразделением Иностранного легиона. А сам Иностранный легион был значительно сокращен по численности.

США: возрождение сил спецназначения

В 50-е годы американские офицеры внимательно наблюдали за военными кампаниями англичан и французов и сделали два взаимоисключающих вывода. Одни утверждали, что США необходимы подразделения типа английских САС, другие же хотели создать дивизию «воздушной кавалерии» на вертолетах.

Как бы там ни было, в 1952 г. американцы создали соединение войск специального назначения численностью 2 500 человек, которых в основном готовили для ведения партизанской войны в странах Западной Европы в случае советского вторжения. В это соединение зачислялись только «тройные добровольцы», т.е. те, кто добровольно шли служить сначала в армию, затем в воздушно-десантные войска и, наконец, в спецформирования. Эти солдаты выделялись сильным чувством профессионального содружества, в знак чего носили береты бутылочно-зеленого цвета, закупленные у одного мюнхенского портного. С тех пор зеленые береты стали их неофициальным головным убором. Из-за беретов силы специального назначения в 1956 г. испортили отношения с комендантом Форта Брэгг в Северной Каролине генералом Полем Д. Адамсом, поскольку неформальные элементы обмундирования полностью запутали руководство. В результате ссоры Адаме приказом запретил носить зеленые береты. Если этот приказ и имел какие-то последствия, то только в том отношении, что еще больше утвердил спецназ в своей абсолютной исключительности.

Начиная с середины 50-х годов офицеры «зеленых беретов» проходили стажировку в САС в рамках соглашения между США и Англией, ас 1960 г. английская база в Хефорд стала местом паломничества для американцев. Офицеры сил специального назначения уже тогда думали о том, чтобы подобно САС взять на себя роль соединений для борьбы с партизанами. Их намерение укрепилось 6 января 1961 г., когда Генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев бросил вызов США, заявив, что «СССР вместе с союзниками будет поддерживать справедливые национально-освободительные войны и движения народов».

Через несколько недель Джон Ф. Кеннеди принес присягу в качестве президента США. В последующие 18 месяцев вместе со своими советниками он радикально изменил политику США по отношению к восстаниям, организованным коммунистами. В июне 1962 г. президент изложил свою позицию в речи перед выпускниками Военной академии в Вест-Пойнте: «Это тип войны, новый по своей интенсивности и вместе с тем традиционный — война партизан, повстанцев, заговорщиков, убийц; война засад, а не сражений; инфильтрации, а не агрессии; стремление к победе путем истощения и дезорганизации противника вместо втягивания его в открытую войну. Такое положение требует от нас разработать совершенно новую стратегию, новые типы вооруженных сил, новое обмундирование, новые и эффективные методы военной подготовки».

Когда Кеннеди произносил свою речь, у Америки уже был «совершенно новый тип вооруженных сил» в новых мундирах. Во время визита в Центр специальных военных операций Форта Брэгг на Кеннеди произвели большое впечатление силы специального назначения, и их планы военных действий против революционеров. Генералы высокого ранга, сопровождавшие Кеннеди, не были столь восхищены — их взбесил капитан Уильям П. Ярборо, марширующий на параде в давно запрещенном зеленом берете. Этот внешне мелкий инцидент имел символическое значение. Ярборо мог пойти под военный суд, и так бы наверное случилось, если бы некоторые генералы настояли на своем. Однако Кеннеди был восхищен, и через несколько дней президентским указом утвердил пресловутые береты в качестве официального головного убора сил специального назначения, которые в широких кругах получили прозвище «зеленые береты».

«Зеленые береты» во Вьетнаме

В 1961 г. первые «зеленые береты» прибыли в Южный Вьетнам для борьбы с коммунистическими повстанцами на основе методов английских САС. Небольшие отряды «зеленых беретов» размещались в деревнях дикого, слабо населенного Центрального плоскогорья. Они должны были вербовать горцев для создания цепи укрепленных, хорошо защищенных деревень по трассе «Тропы Хо Ши Мина» в Южном Вьетнаме. Действия созданных таким образом туземных «групп нерегулярной гражданской обороны» оказались необычайно успешными. Сотрудничество «зеленых беретов» и горцев развивалось плодотворно, и к 1964 г. были созданы 40 укрепленных лагерей.

Действия «зеленых беретов» сильно мешали Вьетконгу и армии Северного Вьетнама. Однако одиночные деревни представляли собой прекрасные цели — каждая из них могла стать маленьким Дьен Бьен Фу. Вьетконг и Северный Вьетнам предприняли в 60-е годы сотни атак на укрепленные деревни. Некоторые из них увенчались немедленным успехом, но большинство превратилось в длительную осаду. К несчастью, солдаты «зеленых беретов» вскоре обнаружили, что их просьбы о помощи часто остаются без ответа — власти Южного Вьетнама не очень любили горцев и в сущности ничего не имели бы против уничтожения Вьетконгом этих деревень, в то время как рассеянные на большом пространстве американские соединения тратили долгое время на перелеты к месту событий. В такой ситуации «зеленые береты» вынуждены были создавать собственные спасательные группы, которые официально назывались «группами воздушной интервенции», а на бытовом сленге — «силами Майка». Ядро этих сил составляли горцы из особенно воинственного племени Нунг, ставшие у «зеленых беретов» чем-то вроде гурков.

«Команда» и САС из Австралии

Американские подразделения специального назначения, действовавшие во Вьетнаме, нередко чувствовали себя изолированными от главных сил американской армии. Еще одним формированием, проводившим там «свою» войну и испытывавшим те же чувства, были элитные части австралийской и новозеландской армий. Так называемая «Трейнинг тим» («Команда для обучения») прибыла из Австралии в Южный Вьетнам в 1962 г. В Австралии ее называли просто «командой». В 60-е годы и в начале 70-х она состояла примерно из 100 офицеров и унтер-офицеров. Команда обычно подключалась к подразделениям южновьетнамской армии, а иногда в виде небольших групп — к «зеленым беретам» и горцам. Члены команды иногда должны были выполнять задачи, обычно поручаемые целым ротам. В результате команда потеряла в боях 155 человек — очень высокая цифра для такого небольшого формирования. Было также получено 118 орденов Британского Содружества за отвагу, в том числе 4 Креста Виктории.

Австралийские силы САС прибыли во Вьетнам в 1966 г., а новозеландская рота — три года спустя. Они, как правило, действовали группами по четыре человека независимо от остальных соединений. Группы занимались дальним разведывательным патрулированием, длившимся иногда до 80 дней. Австралия и Новая Зеландия послали в Южный Вьетнам в общей сложности 600 солдат. В течение 5 лет они провели более 1 300 патрулирований и понесли небольшие потери, поскольку были «глазами и ушами» крупных подразделений и обучены не искать столкновений, а избегать их. Несмотря на это, нередко им приходилось сражаться, и за время патрулирования они убили 600 солдат Вьетконга и Северного Вьетнама, причем никого не считали убитым до тех пор, пока коммандос не ставил ногу на труп врага. Поэтому очень вероятно, что силы САС нанесли противнику гораздо более серьезные потери.

«Эйр Кав», солдаты на вертолетах

Американские специальные силы, а также их австралийские и новозеландские коллеги добились больших успехов, но в самой вьетнамской войне играли лишь незначительную роль. Другие элитные части — американские воздушно-десантные силы — появились во Вьетнаме уже в начальной фазе конфликта. Летящий над джунглями и рисовыми полями вертолет стал символом Вьетнамской войны. Эту картину, начиная с 70-х годов, использовали в стольких фильмах, что она стала банальной. Первые американские вертолеты «Шауни 32» с 400 солдатами 57-й транспортной роты прибыли во Вьетнам 11 декабря 1961 г. и уже через 12 дней вступили в бой. Но прошло почти четыре года, пока США решили направить во Вьетнам новое формирование «Воздушных сил быстрого реагирования» — 1-ю дивизию воздушной кавалерии (сокращенно Эйр Кав).

В октябре 1965 г. Эйр Кав разместилась в Ань Кхе, населенном пункте, расположенном на середине пути от Да Нанга до Сайгона. Дивизия получила приказ патрулировать с воздуха труднопроходимое Центральное плоскогорье. Для защиты от огня противника с земли, вертолеты обычно строились клином. Вертолеты огневой поддержки находились впереди и по бокам, транспортные — в середине. Перед высадкой солдат на землю район десантирования подвергался мощному обстрелу с воздуха.

Первой серьезной операцией Эйр Кав стало спасение гарнизона «зеленых беретов» в Плей Me (недалеко от границы с Лаосом), осажденного четырьмя полками северовьетнамцев. 27 октября 1965 г. подразделения дивизии нанесли удар по вьетнамцам и прорвали кольцо окружения, но были вынуждены затем в течение всего ноября вести тяжелые бои на выходе из долины. Дивизия уничтожила около 1 800 северовьетнамцев, сама потеряв 55 вертолетов.

Несмотря на яркую зрелищность операций, проводимых Эйр Кав, они встречали различные трудности. Противник, если хотел, мог убежать, а если решался на сражение, то всегда на выбранной им территории, где опасно приземляться вертолетам. Несомненно, огонь с земли был не так опасен для воздушной кавалерии, как для парашютных войск, но потери все равно были очень высокие.

Убийцы с зелеными лицами

В поисках способов сдерживания быстро распространяющегося партизанского движения Вьетконга американцы выбрали район, названный «специальной зоной Ронг Сат», охватывавший водные пути между Сайгоном и Южно-Китайским морем. Северная часть зоны площадью в тысячу квадратных километров в районе рек Лонг Тау и Сой Рап — пожалуй, самая негостеприимная местность во Вьетнаме. Буйная растительность, мангровые болота, сотни притоков дельты Меконга, муравьи, змеи, ядовитые пауки, скорпионы, крокодилы и примерно 20 000 вьетнамцев.