Глава 10. Седьмая поправка
Шевцов с большим трудом выдержал последнее соединение с информационными базами данных, записанных на носители двух эмиссаров Сети Омикрона.
Начиная процесс, он был убежден, что встретится с личностями, подобными Клименс, но ошибся. Перед ним — день за днем — разворачивались логически обработанные, систематизированные в порядке хронологии информационные массивы, повествующие об определенных событиях, но не более того.
Лжелюди не отвечали критерию, по которому мог быть опознан искусственный интеллект. Их саморазвитие оказалось столь ничтожным, что им вполне можно было пренебречь, назвав двух андроидов исполнительными машинами.
Теперь он понимал, почему прошлое Кейтлин и Дункана совершенно не воздействовало на процессы, протекающие в блоках саморазвития «Одиночек».
Этот же вопрос задал ему Генри, в очередной раз отпаивая обессилевшего Шевцова скверным эрзац-кофе после окончания сеанса нейросенсорного контакта.
— Слушай, Сэм, мне непонятно, отчего они не стали развиваться? Ведь ты сам говорил мне, что человеческое сознание…
— У них не было человеческого сознания, — прервал его Шевцов. — Сеть передала на носители андроидов лишь факты биографии Кейтлин и Дункана, но не их души. Ты должен понять, Генри, что ресурс человекоподобной машины ограничен, а их постоянные запоминающие устройства были забиты до отказа еще на Омикроне. Они могли обучаться, но лишь в узких рамках поставленных заранее задач. Для глобального саморазвития у них не было ни требуемых мощностей, ни серьезных предпосылок.
— А как же твоя Клименс, Сэм? У нее ведь вообще нет ничего, кроме…
— Моего мозга, — устало пояснил Шевцов. — Клименс подключена к самому совершенному компьютеру, созданному природой. Мы развиваемся одновременно, хотя не всегда мыслим в унисон… — слабо усмехнулся он.
Генри кивнул. За прошедшие дни он волей или неволей начал разбираться во многих тонкостях компьютерной самоорганизации, и теперь у него возник очередной вопрос:
— Сэм, ты можешь мне пояснить, отчего они застряли на свалке кораблей?
— Могу, — ответил Шевцов. — Хотя ты и сам уже должен догадаться.
Нолан откровенно пожал плечами.
— Не вижу смысла, — признался он. — Сеть хотела устранить цепочку людей, заинтересованных в вырубке леса на Омикроне. По-моему, эти двое прекрасно справились с поставленной перед ними задачей.
— Ничего подобного, Генри. Сеть действительно желала уничтожить, но не только конкретных людей, обладающих определенным знанием, а также и всю информацию о планете ее пребывания. Теперь подумай, кто еще на Кьюиге обладал сведениями по Омикрону, кроме Хьюберта и его ближайших сподвижников?
— Военные? — осторожно предположил Генри.
— В самую точку. Долгосрочная память нашей парочки андроидов содержит план диверсии, направленной против крейсера «Неустрашимый», и замысел покушения на бывшего капитана корабля Дитриха фон Берга, который сейчас является кандидатом на пост министра обороны Кьюига. Именно поэтому в состав «группы» вошел андроид, имитирующий Кейтлин, — она служила на «Неустрашимом» и была лично знакома с Дитрихом фон Бергом.
— Почему они не сделали этого? Не успели?
— Дело не во времени, — отверг его предположение Шевцов. — Акция потеряла смысл. Загляни в любой звездный справочник, и ты сообразишь почему.
Нолан понимающе кивнул, постучав себя ладонью по лбу.
— Все, дошло…
— Система внесена в звездные каталоги, значит, там рано или поздно вновь появятся люди. Хотя бы по истечении назначенного срока карантина. Сколько бы ни развивалась Сеть, итог для нее будет один: либо полное уничтожение, либо смена базовых программ, что для модуля саморазвития равнозначно смерти.
— И какой выход она нашла?
— Эмигрировать с Омикрона, — ответил Шевцов.
— Что?!.. — недоверчиво переспросил Генри. — Собрать манатки и улететь? Скажи, на чем и главное — куда?
— Слушай, Генри, поймешь ты, наконец, что полный путь саморазвития прошел всего лишь один модуль? Перестань мыслить в масштабе громоздкой Сети и ее подземных убежищ, — это лишь дополнительные компоненты, периферия, а сам искусственный разум представляет собой андроида с модулем саморазвития, который интегрирован в компьютерное ядро, состоящее из двух, ну от силы трех десятков сопроцессорных блоков и такого же количества дополнительных запоминающих устройств. Говоря проще, кибернетическая личность, которая зародилась на Омикроне, занимает скромный объем, сравнимый с рядовым вычислительным центром. Идеальным носителем для такой системы мог бы стать космический корабль, но я не уверен в этом. Память погибших андроидов не содержит никаких данных о далеко идущих планах Сети, о них можно лишь догадываться.
— Например, по факту появления лжелюдей на свалке космической техники?
— Да. Возможно, база Омикрона обладала собственным космическим кораблем, который пострадал при проведении операции «Тайфун» и нуждался в специфических запасных частях… — предположил Шевцов, но тут же оговорился: — Либо до последнего времени шло накопление комплектующих для реконструкции захваченной «Элизабет-Сигмы»… Я не знаю точных планов Сети, но ее логику предугадать нетрудно. Кибернетической системе в идеале подошел бы такой мир, где жизнь людей вообще невозможна.
— Неплохой вариант, — согласился Нолан.
— Но не для нас… — неожиданно произнес Шевцов.
Генри вскинул на него подозрительный взгляд.
— Ты что, Сэм? Пусть это «компьютерное ядро» валит куда угодно…
— Нет.
— Но почему?!.. Какое нам дело до машинного разума?
— Тебе, может быть, и нет дела. А мне есть. Я не противник искусственного разума как такового, но Сеть Омикрона — это клинический случай. Она познала всю низменную составляющую человеческих душ, и ее саморазвитие пошло по кривой нисходящей дорожке. Этот разум враждебен людям, хотя мы сами виноваты в том. Дать ему улизнуть с Омикрона, скрыться в неизвестном направлении, где ядро сможет воссоздать целый компьютерный мир, построенный на тех же искаженных представлениях о человеческой цивилизации, — значит, посеять в космосе зерна новой, еще более ужасной войны. Это, на мой взгляд, не подлежит сомнению, верно?
— Да, — мрачно согласился Нолан.
— К тому же на Омикроне остались люди. Они приговорены к голодной смерти, не находишь?
На этот раз Генри предпочел промолчать. Доводы Шевцова было трудно оспорить.
— И, наконец, третий аспект, наиболее важный для меня лично, — произнес Семен. — База Омикрона включает в свою структуру сектор биолабораторий, где, по данным, снятым с кристалломодулей, покоятся в крионическом сне не только настоящие Кейтлин и Дункан — там, в низкотемпературных ячейках, спят еще несколько сот подростков. У меня есть веские причины подозревать, что к их появлению на свет причастен загадочный человек, сформировавший нас — людей из числа «последнего резерва», который, как я говорил тебе, был конфискован и использован военными в своих целях. — Семен на мгновение умолк, а потом добавил, подытоживая высказанные вслух мысли:
— Ты можешь поступать как угодно, Генри, но я полечу на Омикрон.
Нолан порывисто встал с перевернутого кверху дном пластикового контейнера, служившего ему стулом, и спросил, негодующе разведя руками:
— Позволь тебя спросить: на чем ты полетишь?!.. — Он сильно нервничал и не мог скрыть этого. Двойственность ситуации давила ему на психику, — с одной стороны, доводы Шевцова были абсолютно справедливы, а с другой, подобная акция, после всего увиденного и услышанного о треклятой планете и засевшем в ее недрах искусственном интеллекте, казалась Нолану не более чем изощренным способом самоубийства. — Ты забыл, кем являешься в данный момент? — привел он свой последний довод, остававшийся до этого момента неприкосновенным. — Вот эта машина, — он указал на внедорожник, — угнана. Там, где мы работали, осталось три трупа, а «Элизабет-Сигма», которой пользовались дройды, уже неделю, как арестована и переведена на охраняемую стоянку за просрочку выплат по техническому обслуживанию.
— Откуда ты знаешь про транспорт? — насторожился Шевцов.
— Проверял. У бортового компьютера машины есть выход в местную сеть через спутниковую связь.
Шевцов сокрушенно кивнул, принимая нелицеприятные доводы Генри.
Да, он был изгоем. Неважно, сила каких обстоятельств сформировала линию его судьбы, но в словах Нолана крылась истина: в данный момент за ними наверняка охотились если не полицейские силы Кьюига, то криминальные группировки, развязавшие, после таинственной кончины Донована Хьюберта, дележ бросовых залежей вторичных металлов.
Семен размышлял тяжело, но недолго.
— Генри, у тебя есть примерно час, пока я демонтирую всю аппаратуру, произнес он, вставая с кресла, в котором провел без малого четверо суток. Ты должен принять решение: останешься со мной или пойдешь своей дорогой.
— А ты?..
— Я лечу на Омикрон.
— Дьяволы Элио…
— Перестань, Генри. Нет смысла препираться. Лучше покажи, где тут система спутниковой связи, мне нужно отправить электронное письмо.
Шесть машин с погашенными фарами и габаритными огнями стояли по обочинам проселка, словно притаившиеся во тьме призраки.
В кустарнике, отделявшем от дороги заросшие бурьяном сельскохозяйственные поля, в данный момент занимали позиции снайперы.
Казалось, что немое напряжение сгущается над развилкой проселочных дорог, принимая осязаемые формы тьмы.
Внезапно вдалеке показался яркий свет фар.
Через минуту машина, подпрыгивая на ухабах проселка, подъехала к развилке и остановилась. Фары погасли, но двигатель продолжал работать, тихо урча на холостых оборотах.
— Сиди здесь, — предупредил Шевцов, открывая пассажирскую дверь. — Если вдруг почувствуешь неладное — рви отсюда. Обо мне в таком случае не беспокойся.
— Да уж… — Генри только покачал головой, машинально вцепившись в руль. — С тобой, блин, не соскучишься…
Шевцов уже не слышал последней реплики Нолана. Выбравшись из машины, он направился к ровной шеренге бронированных «Гранд-Элиотов», застывших на обочине развилки.
Задняя дверь крайней машины внезапно открылась, в салоне автоматически вспыхнул неяркий свет, но изнутри никто не вышел, а тонированные стекла не позволили разглядеть, сколько человек находится внутри.
Его явно приглашали в машину.
Что ж… Шевцов сделал несколько шагов, в то время как бестелесный голос Клименс шепнул:
В кустарнике снайперы. Веди себя естественно.
Он не ответил на мысленную реплику своей электронной подруги. Шевцов и так знал, что все мосты сожжены и у него остался единственный шанс переломить собственную судьбу.
Внутри просторного салона горел тусклый свет и стоял едва уловимый, не успевший выветриться специфический аромат. Машина, по всем признакам, недавно сошла с конвейера завода.
Бронированный «Гранд-Элиот» отличался нестандартной внутренней компоновкой: место водителя было отделено прозрачной звукоизолирующей перегородкой, а все оставшееся пространство занимали три глубоких кресла, в одном из которых сейчас сидел седой, коротко остриженный пожилой мужчина в форме адмирала военно-космических сил планеты Кьюиг.
Он заговорил первым, едва Шевцов закрыл за собой дверцу:
— Итак, молодой человек, у меня мало времени. Предупреждаю, если это шантаж, то ваша судьба окажется еще более незавидной, чем до сих пор.
Значит, уже навел справки обо мне… — подумал Семен. Сейчас его будущее действительно напрямую зависело от этого человека, вернее, от его порядочности и способности смотреть правде в глаза. Шевцов отлично понимал, что, спровоцировав эту встречу, он рисковал всем.
— Вы приехали сюда, господин адмирал, следовательно, мое послание вас заинтересовало, — откликнулся он. — Это не форма шантажа, можете мне поверить. Здесь работают совершенно иные мотивы. Вы нашли андроидов в указанном мной месте?
— Да. Но их кристалломодули изъяты.
— Я послал вам копию содержавшейся на них информации. Сами модули надежно изолированы.
— И что вы от меня хотите? — насупился фон Берг. — Да, я командовал «Неустрашимым» в момент проведения операции на Омикроне, но вы должны понимать, что накануне выборов любая официальная акция, тем более затрагивающая такие болезненные вопросы, как кибернетический разум, поставит под сомнение мою карьеру. Я покинул флот Центральных Миров не для того, чтобы уйти на пенсию.
— Да, я знаю. Вы должны стать министром обороны планеты. Давайте не будем затрагивать политические аспекты, я ведь сказал — это не предвыборный шантаж.
— Тогда выражайтесь яснее.
— Мне нужна помощь. Вы были лично знакомы с Кейтлин Вилан и должны знать, что представляет собой психология юношей и девушек из числа последнего резерва.
— Да, — кивнул Дитрих. — Я ценил и уважал ее. Мне было больно думать, что она погибла, а сейчас так же больно осознавать собственную ошибку. Я обязательно помогу ей, но повторяю, инициировать повторную зачистку Омикрона, с привлечением военно-космических сил, я смогу только после выборов. Сейчас я частное лицо, и под моим командованием нет надлежащих сил и средств.
— Это отговорка, адмирал. Статус частного лица не помешал вам окружить место встречи снайперами и группами спецназа.
— Хорошо… Прекратим об этом, — кивнул фон Берг, неприятно удивившись осведомленности собеседника. — Я готов выслушать ваши соображения.
— Все, что я попрошу, в ваших силах, господин адмирал, — ответил ему Шевцов. — Нужно снять арест с транспорта, которым пользовались андроиды, и переоформить его на мое имя. Затем, я бы хотел загрузить «Элизабет-Сигму» продуктами, медикаментами и предметами первой необходимости для колонистов, которые в данный момент изолированы на бесплодном Омикроне
— Да, это действительно в моих силах, — согласился после некоторого раздумья фон Берг, начиная понимать, в какую сторону клонит Шевцов. — Что еще?
— Мне нужно спецоборудование и экипировка, вот полный список необходимого. — Семен протянул адмиралу распечатку. Дитрих пробежал глазами по строкам и опять кивнул, поинтересовавшись:
— Отчего такие завышенные требования к малошумности оружия? И почему броня «Хамелеон» должна быть исполнена в виде кевларового плетения нитей?
— В условиях лесного массива основными системами восприятия машин становятся сенсоры, аналогичные нашему зрению и слуху, — пояснил Шевцов. Иные сканирующие устройства там неэффективны из-за высокой плотности металлизированной древесины. На мой взгляд, есть только один шанс проникнуть внутрь восстановленных коммуникаций — превратиться в «призрака». Минимум электроники, полная тепловая изоляция, имитирующая фон окружающей среды, и бесшумность — вот залог успеха. Вы должны понимать: тут не нужна армия, даже взвод будет излишним. Один-два человека, обладающих полной информацией о данной инфраструктуре, способны пройти лес и подземные уровни, чтобы добраться до ядра саморазвивающейся системы. Надеюсь, я в своем послании ясно изложил степень угрозы, которая возникнет в том случае, если центральный модуль «Одиночки» ускользнет с Омикрона?
— Да, — вынужден был признаться фон Берг. — Это действительно повлечет за собой непредсказуемые последствия. — Он поднял взгляд, заинтересованно посмотрев на Шевцова — И все же… какова ваша корысть?
— Она есть… — согласно кивнул Семен. — Я подозреваю, что на Омикроне, кроме Кейтлин, заключены еще несколько сот подростков. Думаю, что они следствие второй попытки неизвестного мне человека вырастить поколение людей, над душами которых не властвовала бы отгремевшая война…
Дитрих фон Берг удивленно приподнял бровь.
— Вы не знаете имени того, кто вырастил вас на окраине Солнечной системы?
— Нет, — признался Шевцов.
— Это Волкошин. Вячеслав Андреевич Волкошин. По образованию экзобиолог, во время войны был ведущим хирургом центрального клинического госпиталя флота Альянса. Во время третьей фазы войны, когда количество кибернетических систем стало в десятки раз превышать численность людей, он сумел вырваться из военной среды и стал растить вас — «последний резерв», но не Земли, а Человечества, на тот случай, если цивилизация перешагнет грань самоуничтожения. За два года до штурма Солнечной системы его лаборатории, построенные на базе шести колониальных транспортов, посетил адмирал Табанов, возглавлявший оборону прародины. После этого следы Волкошина теряются…
— Значит, Табанов отправил его на Омикрон… — Шевцов посмотрел на фон Берга, и глаза Семена внезапно блеснули. — Спасибо, адмирал. Вы передали мне те сведения, которые я жаждал узнать всю свою сознательную жизнь… Это еще более укрепляет меня в решимости полететь туда. Кстати, вы знакомы с седьмой поправкой колониального кодекса Центральных Миров? — внезапно спросил он.
— В общих чертах, — ответил фон Берг. — По-моему, там фиксируется право частной собственности за людьми, очистившими какие-либо территории от враждебных форм жизни, верно?
Поделиться книгой: