— Я тут, кстати, нашел таблетки стимуляторов в упаковках сухих пайков, — сообщил Генри.
— Оставь на крайний случай, — ответил ему Шевцов. — Нас, судя по всему, потеряли из виду, поскольку за двенадцать часов никто не отследил направление, в котором исчезла машина Дункана.
— А кто будет следить за окрестностями, пока мы дрыхнем?
— В машине установлен инфракрасный сканер. Я подключу Клименс к бортовому компьютеру, она посторожит.
Они спокойно проспали почти до полудня, потом умылись в протекающем неподалеку от руин ручье, пообедали, использовав остатки концентрата из найденных сухих пайков, и вновь заняли свои места — Генри в салоне автомашины, у монитора, а Шевцов в кресле, над которым они соорудили навес, защищающий аппаратуру и человека от прямых солнечных лучей.
На этот раз вход в чужое сознание дался Шевцову намного легче, чем при первых опытах.
Ровно год по хронологии кристалломодулей, колония людей, основанная в районе разрушенного космопорта, сосуществовала со стремительно возрождающимся анклавом машин.
Зримой границей сфер влияния был периметр лесных опушек. Первые поселенцы, доставленные на Омикрон Кущиным и Хакимом, быстро усвоили, что углубляться в лесной массив опасно для жизни, и просто не стали туда ходить, благо им было чем заняться на обширных территориях побережья и бескрайних вулканических равнинах, расположенных на другом материке, по ту сторону теплого и узкого пролива.
Кроме интересовавших Хакима компьютерных блоков, совместимость которых позволяла конструировать из них терминалы любой степени сложности, различных дорогостоящих кабелей специального назначения и оружия, из неприкосновенных запасов вывернутой наизнанку таинственной базы, на вулканических равнинах встречались конкреции самородных металлов, что также являлось выгодным товаром для межзвездной торговли, так что посреднический бизнес процветал, однако ничто не может длиться вечно, и по прошествии года небольшой городок разросся, а вот доходы от мародерства и старательской деятельности заметно оскудели.
Наиболее отчаянные из поселенцев попытались было сунуться в лес, но, как и предупреждал Кущин, немногие вернулись оттуда живыми.
В связи с этим перед Зурабом встал вопрос: что делать дальше? Можно было попросту улететь, покинув на произвол судьбы выросшее на глазах поселение, но у него был собственный опыт неудачного бизнеса, о котором он никогда не рассказывал Кущину. До их встречи на Кьюиге Аль Хаким шел скользкой, рискованной стезей мелкого контрабандиста, теперь же он вкусил настоящих денег, и, нужно сказать, ему понравилось изменившееся положение вещей.
Перспектива новых скитаний по диким галактическим просторам в сомнительных поисках еще одной удачи, сравнимой с Омикроном, его откровенно не прельщала, и потому скрепя сердце он решил вложить накопленные деньги в долгосрочный проект.
Вулканическая равнина, начинавшаяся на том берегу пролива, была богата включениями металлов, среди которых попадались и редкоземельные элементы, но для поиска и разработки этих месторождений требовалась специфичная техника и квалифицированный персонал.
Технику он закупил на Элио, а рабочих хватало и тут, тем более что жить переселенцам стало труднее, и перед анархичным анклавом свободолюбивых личностей вместо независимой романтики все ощутимее нависала проблема бесперспективного прозябания и голодной смерти. Лес был опасен и недоступен, вулканические равнины бесплодны, а натура людей, улетевших на Омикрон, не предполагала занятий землепашеством.
Хаким тонко уловил эти настроения и, собрав поселенцев, предложил им новую перспективу: он предоставляет им технику для поиска и разработки вулканических месторождений, а они, в свою очередь, сдают ему весь добытый металл по тем фиксированным ценам, которые установит сам Зураб. В обмен он обязался бесперебойно снабжать колонию продовольствием. В планах Хакима по выкачиванию денег из Омикрона был еще длинный перечень услуг, которые он намеревался предоставить колонии в случае успешного развития добычи полезных ископаемых.
В этих условиях ему волей-неволей пришлось осесть на Омикроне, и теперь Кущин мотался на хакимовской «Элизабет-Сигме» между мирами, закупая продовольствие и вербуя новых эмигрантов.
Лес все это время возвышался молчаливой стеной, его неприкасаемость уже стала аксиомой, которая дошла до рассудка самых дерзких искателей приключений. Пока никто не тревожил лесной массив, оттуда не исходила угроза для колонии, и подобное положение вещей могло бы сохраняться годами, если бы не жадность самого Зураба.
В мрачных глубинах подземных уровней, расположенных под геометрическим центром лесного массива, протекала своя жизнь.
Если бы беспристрастный человеческий взор смог бы проникнуть сквозь металлизированные кроны деревьев, толщу почвы и мощные, армированные стекловолокном бетонные перекрытия, то такой гипотетический наблюдатель наверняка бы отметил схожесть механических созданий с обитателями муравейников.
Здесь никто не стоял на месте, каждый кибермеханизм четко знал свою функцию, различные машины сновали по темным тоннелям, словно таинственные насекомые, исполняющие отдельные виды работ во имя общественной цели.
Но кто формулировал эту цель и каков был конечный смысл не прекращающейся ни на минуту деятельности? Почему машины расчищали залы и тоннели, укрепляли своды, реставрировали стены, восстанавливали сложную структуру энергопитания, налаживали связь между отдельными узлами компьютерной сети и при этом с той же методичной тщательностью наглухо замуровывали систему вентиляции?
Кто решил, что тут не нужен воздух и свет, почему все воссозданные коммуникации обрели дополнительную защиту, одновременно лишившись своей важнейшей составляющей — системы поддержания жизни?
Ответ на этот вопрос знал только человекоподобный механизм, резко отличающийся от сотен снующих во тьме механических созданий.
За истекший год андроид изменился и внешне и внутренне.
Он трансформировался в нечто, не находящее аналогов ни в одном из технических справочников, изданных людьми. Здесь, в глубинах подземных уровней полуразрушенной военной базы Омикрона, впервые получила свое развитие та потенция, которая была заложена конструкторами в модуль «Одиночки».
Год саморазвития, проблемы которого были напрямую связаны с восстановлением разрушенного, привел андроида к необходимости изменения собственной структуры. Мощность запоминающих и вычислительных устройств ремонтной машины уже не удовлетворяла потребности блока саморазвития, который теперь координировал действия нескольких сотен исполнительных механизмов.
Настал день, когда андроид, подчиняясь насущной логике самосовершенствования, отправился в свое последнее путешествие среди кромешной тьмы восстановленных коридоров.
Проследовав по тоннелям, он миновал автоматические посты охраны и попал в средних размеров зал, где от пола до потолка тянулась сплошная колоннада процессорных терминалов.
Здесь и произошла его дальнейшая трансформация.
Коренное изменение не было похоже ни на техническое чудо, ни на мрачное таинство, все происходило вполне заурядно: человекоподобный механизм заранее принес сюда кресло и привинтил его к полу, расположив в тупике, образованном тремя колоннами вычислительных устройств.
Сейчас он направился к подготовленному для себя месту. Немногочисленные огни, отражающие индикацию питания, являлись единственными источниками света, разгоняющими кромешный мрак, и в порожденном ими красноватом сумраке было видно, как андроид сел в кресло, демонтированное с пилот-ложемента серв-машины класса «Фалангер». Широкие подлокотники, которые ранее были покрыты сенсорными кнопками, он реконструировал, и теперь от них к окружающим терминалам вели кабели, выполненные из оптического волокна.
Андроид действовал методично и последовательно. Сняв грудной кожух, он обнажил сложную структуру сервоприводного узла, рядом с которым в герметичной капсуле располагался его собственный процессор, закрепленный в амортизирующем каркасе, гасившем все вибрации, возникающие при работе механической мускулатуры.
Впрочем, теперь для человекоподобной машины наступала новая фаза существования, в которой узел сервомоторов уже не будет принимать никакого участия. Сейчас приводы выполняли свои последние операции: руки андроида подключили два свободных интерфейса, соединив окружающие его вычислительные блоки сначала с собственным процессором, а затем с кристалломодулем системы саморазвития.
Выполнив эти операции, андроид застыл.
Два магистральных канала обмена данными соединили его с вычислительными и запоминающими устройствами, смонтированными внутри подпирающих свод столбов. Теперь модуль «Одиночки» получил в свое распоряжение мощнейшую аппаратуру специально сконструированного зала, терминалы которого, в свою очередь, были соединены со всеми периферийными устройствами восстанавливаемого комплекса.
Если оперировать привычными для человека понятиями, то спустя секунды после завершения перечисленных операций бывший ремонтный механизм трансформировался в центральный узел кибернетической сети. Он в одно мгновение обрел тысячи глаз и сотни рук, объем его долгосрочной памяти теперь исчислялся миллионами гигабайт, а над обработкой поступающих данных трудились десятки смонтированных в этом зале сопроцессоров.
Однако глобальное усовершенствование никоим образом не повлияло на список задач, которые ставил перед собой развивающийся механизм. Модуль псевдоинтеллекта, составляющий основу только что сформированной сверхмашины, по-прежнему оперировал сугубо практическими задачами, такими, как дальнейшее восстановление разрушенных инфраструктур, бесперебойное снабжение энергией уже отремонтированных уровней, пополнение парка исполнительных механизмов.
В сферу интересов машинного разума более не входил космический порт планеты — его восстановление было исключено из списка текущих задач, как нерациональная, бесперспективная трата ресурсов.
Анклав машин постепенно замыкался на схему самоподдержания, без постановки каких-либо глобальных, экспансивных целей.
Для расширения сферы контроля у вновь образованной сети Омикрона не было никакого практического стимула. Для следующего шага по непредсказуемой лестнице саморазвития блоку псевдоинтеллекта был необходим внешний импульс, изменение условий существования, в противном случае анклав машин, следуя собственной логике, продолжал бы веками осуществлять функцию самоподдержания, что в понятии электронного разума и есть — жизнь.
Планета Омикрон. Два года спустя…
Небольшое поселение, стихийно возникшее на руинах космического порта, с течением времени разрослось до размеров маленького городка, население которого насчитывало теперь более четырехсот человек.
Зураб Аль Хаким не без основания считал его своим детищем. Фортуна, однажды повернувшаяся к нему лицом, превратила мелкого контрабандиста в некоронованного владыку всех обитателей Омикрона.
Хаким проявил достаточно мудрости, чтобы не допустить на подконтрольную ему территорию иных свободных торговцев. Планета по-прежнему значилась во всех звездных каталогах как потенциально опасное место, закрытое на карантин и негодное к заселению в течение ближайших пятидесяти лет.
Такая трактовка вполне устраивала Зураба. Он прекрасно отдавал себе отчет, на чем именно зиждется его власть: маленький городок с кривыми, бессистемно отстроенными улицами не являлся самодостаточной колонией, и пока в руках Аль Хакима оставалась монополия на космические перевозки, ни один человек на Омикроне не посмеет перечить ему.
Жизнь текла размеренно. Отряды старателей разрабатывали небольшие, но многочисленные месторождения металлов на бесплодной вулканической равнине соседнего материка, Кущин вывозил сырье, а взамен доставлял в колонию продовольствие и товары повышенного спроса. Иногда он, с разрешения Хакима, привозил небольшие группы эмигрантов с иных миров, но теперь среди скрывающихся от закона асоциальных личностей на борту «Элизабет-Сигмы» стали прибывать и люди иного сорта: искатели приключений, юнцы, мечтающие о быстром обогащении, было даже несколько молодых семейных пар, по какой-то причине решивших покинуть родные планеты.
С ростом колонии у Хакима появились новые заботы. Он был доволен, что в центральном поселении стихийно возник мелкий бизнес, представляющий сферу минимальных бытовых услуг, но для нормального существования людям было мало нескольких магазинчиков и одной аптеки с практикующим врачом: у старателей к этому времени появились кое-какие сбережения, и следовало подумать о том, как устроить досуг преобладающей мужской части населения колонии, чтобы увести крепких молодых парней от размышлений над существующим положением вещей, а заодно облегчить их карманы от накопившихся денег.
Единственной возможностью разрешить медленно назревающие проблемы, по мнению Хакима, было строительство увеселительного комплекса с обязательным казино, барами и борделем, но это автоматически вело к новым затратам, нежелательному приросту населения, пьяным потасовкам, которые потребуют организации какой-то службы правопорядка… в общем, Хаким тяжко размышлял над нежелательным, но неизбежным развитием колонии, пока не додумался поделиться своими сомнениями с Кущиным.
Вадим, выслушав Зураба, тут же подсказал выход:
— Зачем все так усложнять, Хаким? Открой обыкновенный салон виртуальной реальности, и твои проблемы исчезнут как дым.
Ганианец не сразу понял скрытый смысл предложенной идеи, и Кущину пришлось растолковывать Хакиму, что такое фантомные миры и каково их влияние на человеческую психику.
Вадим был обескуражен, когда узнал, что Зураб не был даже поверхностно знаком с виртуалкой.
— Ну ты даешь… — удивленно покачал головой Кущин в ответ на недоумение Хакима. — Запомни, Зураб, по степени влияния на человеческую психику виртуальная реальность приравнивается к наркотику, а один и тот же компьютер при периодической смене программ может удовлетворить любые потребности в удовольствиях. Не надо привозить сюда проституток, барменов и крупье, достаточно установить мощный комплекс виртуальной реальности кабин на пятьдесят…
Заметив, что Зураб по-прежнему недоверчиво смотрит на него, Вадим безнадежно махнул рукой.
— Ладно, давай так: со следующим рейсом я привезу тебе минимум оборудования и специалиста, который все растолкует и покажет. Сам попробуешь и решишь, стоящее это дело или нет. Идет?
Аль Хаким ненадолго задумался, а потом ответил:
— Хорошо. Вези. Буду сам смотреть.
Глава 7. Извивы самосознания
— Не могу понять… — Шевцов в очередной раз усталым движением вытащил глянцевитый шунт из разъема височного импланта.
— Что случилось, Сэм? — обеспокоился Генри, у которого рутинный просмотр чужих воспоминаний уже начал вызывать хроническую зевоту. За прошедшие сутки он не увидел на контрольном мониторе ничего выходящего из ряда вон.
— Похоже, я дошел до той области хранения данных, где информация, общая для двух кристалломодулей, начинает разделяться.
— Личности Дункана и Кейтлин? — интуитивно предположил Нолан.
— Думаю, что да. — Шевцов откинулся на спинку кресла. Он заметно осунулся за это время, под глазами резко обозначились синеватые мешки. — Я не зря прервал контакт, — устало произнес он, хлопая себя по нагрудному карману в поисках сигарет.
— Я могу помочь?
— Да. — Семен прикурил и тут же закашлялся… За истекшие сутки он пропустил через свой разум такое количество информации, что уже не мог ни есть, ни курить… — Давай, Генри, неси свои стимуляторы, — откашлявшись, произнес он, с отвращением выбросив сигарету.
— Думаешь, пора? Может, просто поспишь?
— Нет, — покачал головой Шевцов. — Время поджимает, — скупо пояснил он.
— Нас никто не ищет. В чем же проблема? — возразил Нолан.
— Проблема в андроидах. Они — часть сети Омикрона. Сейчас связь с ними оборвалась, значит, центральный модуль «Одиночки» предпримет какие-то шаги. Мне все еще непонятен смысл появления этих псевдочеловеческих созданий на свалке кораблей. Чтобы пойти на такой шаг, искусственный интеллект должен был иметь весомый повод.
— Тебе виднее, — пожал плечами Генри, который все еще не разделял острое подсознательное беспокойство Шевцова.
Знакомство Хакима с виртуальной реальностью произошло вскоре после разговора о ней. Кущин выполнил свое обещание и со следующим рейсом привез на Омикрон не только обычный груз, но и пассажира.
— Это Алан Макмиллан, — отрекомендовал он вновь прибывшего Зурабу. Очень хороший компьютерный техник, программист и хакер. Все в одном лице.
— Хороший, говоришь?
— Его ищет полиция всех развитых миров. Там, где есть компьютерная сеть, наш Алан уже успел набедокурить, так что мое предложение пришлось ему как раз кстати.
— Ты сказал, что отсюда не улетают?
— Сказал. Он не имеет ничего против.
Пока Кущин и Хаким вели этот краткий диалог, новый житель колонии Омикрона разгружал свой багаж. Пять объемистых пластиковых кофров с пометкой «Не кантовать», два небольших кейса и обычная сумка с личными вещами — все это заняло целую транспортную тележку.
Поздоровавшись с Зурабом, он сразу перешел к вопросам по существу, бросив лишь мимолетный взгляд на окрестные руины.
— Где будем разворачивать аппаратуру? — осведомился Алан, пожав узкую ладонь Хакима.
— Ты хотел спросить, где я тебя поселю? — прищурился в ответ Зураб.
— Я обычно живу там, где работаю.
Хаким смерил Макмиллана пронзительным взглядом.
— Хорошо, Алан, пойдем, — произнес он. — Я тут присмотрел одно здание, оставшееся от космопорта, думаю, оно тебе подойдет.
— Почему вы так решили, господин Аль Хаким?
— Можешь звать меня просто — Зураб, — полуобернувшись, ответил ганианец и пояснил в ответ на вопрос о здании: — Там много сгоревшей аппаратуры и масса кабелей. Крышу, если что, мы починим. Короче, посмотришь сам. Не понравится, найдем другое помещение.
Здание, куда Хаким привел Алана и Вадима, располагалось на окраине, в зоне тотальных разрушений, пролегающей между стеклобетонной равниной посадочных полей и современным поселением.
Заметив эндоостовы выгоревших серв-машин, которые высились среди руин закопченными гротескными фигурами, Алан обернулся к Зурабу и спросил:
— Что здесь происходило?
Хаким пожал плечами:
— А Шиист его знает. Вон спроси у Вадима, он первым прилетал сюда.
Алан не преминул воспользоваться полученным советом.
Кущин, помогавший ему толкать тележку с аппаратурой, не нашел причин отмалчиваться, тем более что истинной картины происходивших тут много лет назад событий не знал и он.
Кивнув в сторону леса, Вадим кратко передал Алану суть сегодняшнего положения вещей:
— Раньше тут была военно-космическая база Альянса, которую уничтожил флот Колоний, но в лесу до сих пор остались машины. Они контролируют массив, поэтому не советую совать туда свой нос.
Поделиться книгой: