– Н-нет, сэр, конечно, нет. Случись какая-нибудь проверка, у меня сразу бы возникли неприятности.

– Когда-то давным-давно несколько парней сочинили сказку и окрестили ее Биллем о правах. Там что-то такое сказано насчет права каждого человека на личную собственность.

– Знаю. Я же учился в школе компании.

– И я, – вставила Кира.

– Ну да, – сказал Гатри. – Вот, кстати, одно из причин нелюбви властей к «Файерболу». Мы не желали, чтобы нашим детям пудрили мозги в государственных школах. Не обращайте внимания, я что-то разворчался. Так вот, Сепо перевернет твою конуру вверх дном. Остались ли там какие-либо следы моего пребывания? Отвечай как на духу и не лезь в бутылку. Из-за того, что ты – не рыцарь плаща и кинжала, я не стану думать о тебе хуже.

Ли нахмурился, устремил взгляд в пространство, потом покачал головой.

– Вряд ли. Они могут обнаружить сейф, хотя он отлично экранирован, но если и найдут, то быстро установят, что он был в квартире задолго до моего вселения в нее. Подключать я к вам ничего такого не подключал. Линии связи, которыми вы пользовались, тоже установлены до того, как я туда въехал. Вам лучше знать, насколько они безопасны.

– Целиком и полностью – в том, что касается детекторов и «жучков». Когда ими не пользуются, они автоматически отключаются от сети. Ладно. Тебе придется объяснить свое отсутствие, причем так, чтобы копы не стали задавать лишних вопросов. То есть требуется алиби. Пораскинь мозгами. Где ты мог быть? Отправился поразвлечься? Если хочешь, я в два счета найду свидетелей твоего разгула.

– Не знаю, сэр, – угрюмо произнес Ли. – В смысле, мне наплевать на то, что кто-то станет рыться в моем белье. Но вот что касается разгула… Полиции наверняка известно, что у меня не тот характер. И тогда пострадаю не только я, но и ваши… друзья.

– Что ты, в таком случае, предлагаешь?

– Пока ничего. Помните, вы сначала сказали, что я должен притвориться полным олухом? Похоже, это не слишком просто. С вашего разрешения я немного подумаю.

– Думай. – Линзы сфокусировались на Кире. – Твоя очередь, пилот Дэвис. Тебя могут в чем-либо подозревать?

– Нет, – ответила девушка. – Обыкновенный космический пилот, которому случилось оказаться поблизости, когда директору Паккеру понадобился курьер…

– А в твоем досье нет ничего необычного?

– Bueno… Партнер «Файербола» в третьем поколении, но что тут особенного? – Кира призадумалась, напрягла память. – Мои родители оба родились в Северной Америке, но последнее время – м-м, четырнадцать лет – живут в России. Они не хотели переселяться, но компания настояла – насколько я понимаю, ради их же безопасности, – и пришлось переехать. Обоим подыскали более высокооплачиваемую работу… Отец у меня ненавидит авантистов. С каждым новым законом, который проходит через Синод, он становился все брюзгливее. – Девушка криво усмехнулась. – Мама, та посдержанней.

– Понятно. Твоя семья не единственная, кого мы вынуждены были переселить. Чем занимаются родители?

– Отец – аналитической физикой. – Кира услышала в своем голосе горделивые нотки. – Сейчас он исследует свойства антиматерии, работает над усовершенствованием массового производства тяжелых ядер. Мама – биопрограммист. Еще у меня есть младший брат, который учится в Академии.

– Стоп! Ты из этих Дэвисов? – Гатри помолчал. – Черт побери, чувствовал же, что фамилия знакомая! До чего же неудобно, когда при себе только часть памяти! Извини.

– Все в порядке, шеф, – успокоила Кира. Однако приятно, что он извинился. – Вы же не можете хранить все сведения в вашей… личной базе данных.

Если бы Гатри мог подключиться к главному гиперкомпьютеру, подумалось ей, он бы просмотрел все файерболские файлы, включая те, в которых подробно описываются его собственные воспоминания. Но чтобы спроецировать изображение своего лица – человеческого – на экран мультивизора (а не просто вещать изнутри железного ящика), столь мощный компьютер не нужен.

– Спасибо, – поблагодарил Гатри и прибавил, после паузы: – Небось, с родными – не разлей вода, а? Как получаешь увольнительную на Землю, так сразу к ним, в Россию?

– Да. Но я побывала во многих местах, объехала весь шарик. Везде хорошо, кроме Северной Америки; разве что на Гавайях… – Горы, лес, песчаные пляжи, прибой, рифы, океан, ожившие вдруг осколки прошлого; хулы, луау,[13] которые организуются для туристов, но все равно берут за душу; Кейки-моана, ловкие и мечтательные, память о неудавшемся будущем. – А так здесь скучно и противно. – Правда, с тех пор, как меня произвели в капитаны, я стала бывать на Земле гораздо реже. Мне довелось полетать…

– Неужели? И куда ты летала?

– В основном исследовала астероиды и кометы, добралась до пояса Кипера. Забрасывала экспедиции на дальние планеты. Раз пришлось лететь к Тельцу, там случилась авария… – Muy bien, она хвастается напропалую, сознавая, что Ли таращится на нее чуть ли не с благоговением. Впрочем, ей хочется не столько произвести впечатление на Гатри, сколько дать шефу представление о своих истинных возможностях.

– Фью! – донеслось из металлического ящика. – Пилот Дэвис, теперь я не смогу тебя забыть при всем желании; обязательно прочитаю твой файл и перепишу его себе в оперативную память. Черт возьми, в былые дни я бы охотно встретился с тобой, поздравил бы с отличным послужным списком и крепко-крепко поцеловал! Да, «Файербол» мужает с каждым годом.

Как заметила однажды мать Киры, компания стала едва ли не самостоятельным государством. «Самое настоящее государство, – поправил отец, – куда сильнее многих, которые так только называются».

Разумеется, прибавил он – для дочери, которая слушала, поняла впоследствии Кира, – с точки зрения закона «Файербол» – находящаяся в частном владении корпорация, зарегистрированная в Эквадоре и занимающаяся различными операциями как на Земле, так и в Солнечной системе. Эти операции (опять же, с точки зрения закона) не приносят ей ничего, кроме влияния и баснословных прибылей. А на деле компания обеспечивает своих работников практически всем, что им требуется, от домов, школ и медицинского обслуживания до помощи в борьбе с тем или иным конкретным правительством, если то начинает предъявлять какие-то претензии. Принеся «Файерболу» клятву верности, человек из работника компании становится ее партнером; присяга – не просто контракт, а нечто вроде конституции. У корпорации свои обычаи, унаследованные традиции, партнеров объединяет не только материальный интерес… Словом, самое настоящее государство.

«Ты немного ошибался, папа», – подумала Кира. Да, мы – государство, и наша территория – весь космос. Но нами до сих пор правит, через компьютеры и линии связи, один-единственный призрак. Он поддерживает наше единство, сражается с врагами, покоряет пространство. Надолго ли его хватит? Он уже слегка ослабил хватку… Нет! Гатри никогда не держал подчиненных на коротком поводке. Вот истинная причина возмужания «Файербола».

– Эй! – окликнул девушку Гатри. – А что привело тебя на Землю в этот раз? Ты в отпуске?

– Не совсем, – призналась Кира. – Мой корабль поставили в док на Л-5. А тут стало известно, что в Северную Америку идет транспорт с грузом органических криоклеток. Правилами предусматривается, что пилотировать такие звездолеты должны люди. Но основной пилот где-то облучился, и его госпитализировали. Я предложила свои услуги. Начальство согласилось. – «А с какой стати им отказывать пилоту ее квалификации, пускай рейс самый заурядный?» – На все про все дается три дня: уж больно хлопотное дело разгрузка. Я обрадовалась, что смогу повидать родителей или покататься на волнах.

– Короче говоря, ты появилась здесь по чистой случайности, что подтверждается бортовым журналом. Твое досье, возможно, вызовет некоторое недоумение, но я сомневаюсь, что копы потрудятся в него заглянуть. Вот если ты не появишься в порту ко времени старта, тогда дело другое. Впрочем, у них и без того достаточно хлопот. К тому же, учитывая арест на имущество компании, твое поведение покажется вполне естественным.

– Правда? – воскликнула Кира. – Значит, я могу спокойно выйти отсюда?

– Гм… Не думаю. Как ты добиралась?

Отвечая на вопрос, девушка стала подробно описывать дорогу – и вдруг с ужасом вспомнила про оставленный на стоянке трицикл: ведь машина в боксе, фотоэлемент которого зафиксировал отпечаток ее большого пальца!

– На сколько ты его арендовала? – справился Гатри.

– Я ввела две программы: могу вернуться сегодня, а могу и завтра. Я же не знала, как все сложится.

– Умница. Что ж, если ты не возьмешь машину и завтра, вряд ли кто-то с ходу обратит внимание на неуплату. Потом появится инспектор дорожной полиции, а Сепо если и возьмет след, то не сразу.

– Можно поступить иначе, – предложил Ли. – Когда окажетесь на улице, позвоните из автомата в агентство проката и скажите, что вам срочно нужно улетать; мол, пускай присылают кого-нибудь за трициклом. Замок бокса откроется, если ввести в него код машины. А рассчитайтесь кредитной карточкой. Мне кажется, такое случается сплошь и рядом, так что вряд ли кто-то что-то заподозрит.

– Эй, Боб, у тебя задатки неплохого конспиратора, – заметил Гатри.

– Bueno, – обрадованно проговорила Кира. – Сэр, я оставлю вас в надежном месте, а сама передам ваше сообщение директору Паккеру или кому другому.

– К сожалению, все гораздо сложнее. – Снова мрачные нотки. Впрочем, они никуда и не исчезали. – Прежде всего, я не уверен, найдется ли для меня в этой стране хоть одно местечко, где я буду в безопасности. Чем дольше я размышляю, тем сильнее подозреваю, что за всем происходящим стоит мой злейший враг.

– Кто он? – прошептала Кира, которую вдруг пробрал озноб. Ли присвистнул сквозь зубы. Неужели догадался?

– Я.

– То есть как?

– Мой двойник. Doppelganger.[14] Тот, который летал на альфу Центавра.

На Киру нахлынули воспоминания. Сколько ей было лет, когда на Землю возвратилась «Джулиана Гатри»? Семь или восемь? Да, семь. Возвращение не было триумфальным. Полученные данные уже давно передали по гиперсвязи, и они значительно опередили звездолет. Доставленные образцы – естественно, немногочисленные и не слишком крупные – представляли собой нечто вроде обыкновенных сувениров, поскольку их молекулярные структуры были изучены еще в полете. Словом, заурядный полет; однако всякие сообщения о вернувшейся экспедиции практически сразу исчезли из выпусков новостей, что теперь, по зрелом размышлении, весьма настораживало.

– Мы с ним обменялись памятью, – продолжал Гатри монотонно, что пугало сильнее любой патетики. – Разумеется, я обладал куда большим опытом. Ведь он провел не один год в полном бездействии, пока летел туда и обратно. Удивительно, как он только не свихнулся со скуки. Поначалу предполагалось, что я одновременно полечу в космос и буду следить за тем, что творится на Земле. Но пока мой двойник отсутствовал, положение в Солнечной системе коренным образом переменилось. Я никогда не стремился к тому, чтобы навечно остаться владельцем компании, но, учитывая обстоятельства, решил, что в данной ситуации «Файерболу» требуется запасной вариант И поэтому постарался, чтобы возвращение корабля вызвало минимум подозрений. Мы договорились, что двойника просветят насчет всего, что произошло до того дня, как его отключили, а потом спрячут в укромном уголке.

Выходит, подумалось Кире, когда второй Гатри проснулся, ему показалось, что с момента отключения не прошло и секунды. Интересно, с кем из них она сейчас разговаривает? С оригиналом или с двойником? Хотя – какая разница?

– В Северной Америке? – высказала догадку девушка.

– Точно. Глупость, конечно, ведь здесь всем заправляют авантисты. Возможно, нам следовало укрыть его в другом месте. Ну, что сделано, то сделано. Когда создавалась североамериканская штаб-квартира компании, я распорядился устроить в здании несколько тайников, оборудованных всем необходимым. Я пережил Возрождение, Джихад и множество мелких катастроф, наблюдал воцарение авантизма, то есть вроде бы знал, чего можно ожидать. Мне казалось, что тут он будет в такой же безопасности, как и где угодно на Земле. Сам я пребывал за пределами планеты… Тем временем Синод день за днем выворачивал руки правительству Союза; конфликт между нами и властями становился все острее, но я, признаться, не ожидал, что они столь грубо нарушат договор. За угрозами и похвальбой мне виделась откровенная слабость, ибо заговор – или организованное сопротивление – зрел на моих глазах. С тех пор много воды утекло, но я остался при своем мнении. Однажды, и это случится довольно скоро, думал я, в Северной Америке начнется черт-те что, а потому крайне важно находиться в тот момент на ее территории: возможно, удастся спасти имущество и человеческие жизни.

Сознание Киры как бы раздвоилось. Одна половинка упорно воспринимала слова Гатри как хвастовство на грани мании величия.

Но вторая не соглашалась: шеф не раз демонстрировал свои удивительные способности; к тому же, он насквозь прагматичен, а потому просто не может скромничать. Голая истина заключается в том, что он в одиночку, будучи подключен к компьютерной сети, может вывести компанию, целиком или по отделам, из любого кризиса, что не под силу ни группе людей, ни чисто искусственному интеллекту. Его власть основана не только на опыте, знаниях или врожденной привычке командовать. Дело в авторитете, в, если можно так выразиться, божественном праве: за таких, как он, люди готовы умирать, ибо обретают, благодаря им, смысл жизни. Гатри – основатель, хозяин и стержень компании. Он – «Файербол». Однако лидеры иногда оказываются несостоятельными, а движения погибают… Кира услышала вздох, криво улыбнулась и подумала, что шеф издал его, как раньше – все прочие звуки, без помощи легких.

– Но события застали меня врасплох, – признался Гатри. – Когда солдаты заняли наше здание, я сообразил, что не могу добраться до своего двойника, не говоря уж о том, чтобы проинформировать его. Оставалось одно – самому вернуться на Землю и пробраться на территорию Союза.

Рискованный шаг, заметила про себя Кира, но до сих пор все обстояло нормально. Вместо того, чтобы свернуть деятельность, поскольку каналы связи с главной штаб-квартирой прослушивались Сепо, североамериканские филиалы компании проявили неуступчивость – в истинных традициях «Файербола». Директора протестовали и вели переговоры, а тем временем груз свободного от изотопов титана, поставленный по государственному заказу, каким-то образом очутился в Квебеке, причем местные власти не пожелали расстаться с этим сокровищем, несмотря на негодование могущественного соседа. Юго-западная электростанция, которая принадлежала «Файерболу», объявила, что из-за технических проблем больше не состоянии снабжать страну дополнительной энергией. С военных спутников поступали сообщения о загадочных объектах, которые сновали над океаном, между Калифорнией и Гавайями; на ассамблее Всемирной Федерации представитель Гватемалы предложил направить в Северную Америку Корпус Мира, чтобы выяснить…

– Я рассчитывал, что мы заставим правительство пойти на мировую и заключить с нами новый договор, по которому компании возвращался бы прежний статус, а влияние Синода уменьшалось, – продолжал Гатри. – И снова попал впросак. Началась очередная заварушка, и нам троим пришлось рвать когти. – Иначе говоря, убегать, мысленно перевела Кира. – Почему? Неужели их настолько приперло, что плюют на возможный ответный удар? Вряд ли. Положение у них, конечно, аховое, не рисковать уже нельзя, но они все же не камикадзе. Очевидно, они уверены в успехе. С какой стати? Я пришел к выводу, что они захватили мое второе «я», и с каждой секундой все сильнее убеждаюсь в правильности своей догадки.

При мысли о том, что это означает, Кира, которая и не подозревала о такой возможности, испытала нечто вроде шока.

– Как они узнали, где он прячется? – удивился Ли, словно пытаясь опровергнуть доказанный факт.

– Пожалуй, я понимаю, как, – отозвался Гатри. – О существовании двойника знали, кроме меня, еще трое. Имен называть не буду, даже вам, скажу только, что все они были моими партнерами. Те двое, которые в космосе, остаются ими и по сей день. Третий, североамериканец, погиб несколько месяцев назад, когда приехал в Союз. По официальной версии, смерть наступила в результате несчастного случая; доказательства – пожалуйста, какие угодно, включая тело… Хороший был парень; уходят друзья, уходят… Теперь-то мне известно, что, если в вашем распоряжении есть специалисты и материал, подделать можно все на свете. Подумаешь, синтетический труп! Одурачить родных и знакомых проще простого, а большего и не требуется. Тем более, что по завещанию тело кремировали. Так вот, по-моему, его похитили и прозондировали сознание. Вполне вероятно, не с конкретной целью, а для того, чтобы вызнать про нас хоть что-нибудь, к чему можно прицепиться. Сайре способен на многое. Этому сукину сыну не откажешь в уме; он должен был догадаться, что если правительство не предпримет решительных мер, оно обречено. Если я прав, моего двойника разыскал именно он.

– А что же произошло с вашим другом на деле? – тихо спросил Ли.

– Его убили, после того, как он выложил все, что знал, – ответил Гатри ровным голосом. – По крайней мере, я очень надеюсь, что так оно и было, иначе ему не позавидуешь. – Кира вздрогнула. – Узнав, что мой двойник находится в нашей здешней штаб-квартире, Синод постарался изобрести предлог для захвата здания. Потом правительство подняло шум, заявило, что согласно на компромисс, а само втихомолку, – механический голос слегка запнулся, – перепрограммировало свою добычу. Теперь я на их стороне, причем им известно почти все из того, что знаю я.

– Не может быть! – воскликнула Кира.

– Почти все, – безжалостно повторил Гатри. – Он помнит столько, сколько обычный человек, в том числе – и мои давно подготовленные пути отхода. В него без проблем могли загрузить информацию о двух последних десятилетиях. Сепо захватило в штаб-квартире множество дисков… Разумеется, ничего сверхсекретного; впрочем, особых секретов у «Файербола» и нет. Главное – он знает мой образ мыслей. Знает, что я пробрался в Союз, ибо сам поступил точно так же, ведь он – это я. Ему не составит труда предугадать мои дальнейшие действия.

– Вы уверены, шеф? – справилась Кира, стараясь, подобно Ли, не впасть в отчаяние. – Мне кажется, выводы притянуты за уши.

– Если у тебя есть гипотеза, которая лучше объясняет происходящее, я с радостью ее выслушаю.

– Но разве они могли… изменить его… не уничтожить, оставить при себе? А?

– Могли, – проговорил Ли. – Я немного разбираюсь в подобных вещах, а потому легко представляю, как они действовали. – Пальцы интуитивиста на мгновение коснулись руки девушки. – Если вы не против, я предпочел бы не вдаваться в подробности.

3

БАЗА ДАННЫХ

Метеорологическая служба Всемирной Федерации управляла не климатом, а всего лишь погодой, да и то в известных пределах. Над Северо-Западным Комплексом гораздо чаще собирались тучи и лил дождь, чем голубело ясное небо; так продолжалось, пока не изменился климат на всей Земле. Всю прошлую неделю дождь хлестал как из ведра, а потом вдруг ослепительно засияло солнце. В первый из наступивших погожих дней Энрике Сайре выкроил время, чтобы полюбоваться природой.

Здание местного отделения тайной полиции уходило не столько ввысь, сколько вглубь, и весьма походило на крепость. Однако вид с его крыши все же напоминал тот, который открылся Сайре с флайера; выбравшись из машины, Энрике вздрогнул от пронизывающего ветра, вой которого отдавался в ушах. Пахло морской водой, химикалиями и озоном – работала какая-то мощная установка. С воем ветра мешался гул уличного движения и рокот прибоя, поднимавшийся от побережья к парящим в небе чайкам и сверкающим летательным аппаратам. Город словно карабкался следом за звуками, от улиц, мостов, монорельсовых дорог и прочего к горделиво вознесшимся верхушкам башен. Лужайки с биорастительностью поражали яркостью зелени: за ними в последнее время практически не ухаживали, но природа брала свое – повсюду пробивалась трава, росли молодые деревца. Вдалеке отливала серебром бухта Эллиот-Бэй, на водах которой качалось куда меньше, чем прежде, грузовых судов и рыбацких лодок. За городом возвышались снежные вершины Каскадных гор, слепившие белизной на фоне голубого неба.

Сайре прекрасно понимал, почему Энсон Гатри выбрал для североамериканской штаб-квартиры своей компании именно этот город. Ведь Гатри родился и вырос в Порт-Анджелесе, на берегу океана, неподалеку от полуострова Олимпик с его горами и лесами. Человека-программу тянуло в родные места. Сайре посмотрел на здание «Файербола», которое возвышалось на Куин-Энн-Хилл, напоминая своими очертаниями готовый к старту звездолет; оно выглядело гораздо изящнее здания тайной полиции, но теперь и над ним развевался флаг с символом бесконечности.

Охранники отдали честь. Сайре махнул в ответ. Конечно, в основном охрану несут роботы, но о церемониях забывать не следует. Сам Ксуан признавал, что человечество как целое управляется в основном инстинктами и эмоциями. Чтобы приручить тело, заставить его повиноваться мозгу, не хватит и нескольких жизней.

Сайре понимал – и не придавал тому ни малейшего значения, – что внешность у него ничем не примечательная: низкорослый, худощавый, лицо волевое, слегка подпорченное округлым подбородком, жидкие пряди светлых волос словно приклеены к черепу. Врачей он к себе не подпускал, согласился лишь на то, чтобы ему подкорректировали зрение и избавили от язвы желудка. Форму Энрике Сайре носил простую, мало чем отличавшуюся от обыкновенного офицерского мундира. Охранники салютовали не форме, а человеку, точнее, его профессии.

Фарвегом он добрался до своего офиса. Подчиненные дружно вскочили, Сайре нетерпеливо отмахнулся и прошел в кабинет, откуда позвонил в лабораторию. На экране появилось лицо Кларис Йошикавы.

– Сэр!

– Новая программа готова? – поинтересовался Сайре.

– Так точно, сэр, – ответила женщина, под началом которой находились все техники, присланные из Главного штаба, что располагался в Футуро, к востоку отсюда – Мы просидели над ней всю ночь. – Чувствовалось, что Йошикава смертельно устала. Выносливость человеческого организма, даже напичканного стимуляторами, не беспредельна, а Сайре, едва техники прибыли, буквально завалил их работой и не давал ни единой поблажки.

– Вы наконец довели ее до ума?

– Сэр, – в голосе Йошикавы прозвучало раздражение, но она тут же овладела собой, – вам известно, что в нашем распоряжении – одна-единственная деталь модуля Гатри. Мы можем лишь копировать программное обеспечение, переделывать и проверять программы, и так до тех пор, пока не добьемся результата, пока наш компьютер не обретет сознание.

– Между прочим, какой у нас сейчас месяц? – осведомился Сайре.

– Извините, сэр… – В глазах Йошикавы мелькнул испуг. – Я говорю глупости. Слишком устала…

– Знаю. – Сайре улыбнулся. – Вы работаете как машины. Не бойтесь, никто не ставит под сомнение вашу преданность. Возможно, я слегка погорячился. Дело крайне важное и не терпит отлагательств.

– Gracias, сэр. – Голос Йошикавы дрогнул от радости. – Надеюсь, на сей раз нам повезет. – То есть обойдемся без очередного робота-идиота, мысленно прибавил Сайре.

– Посмотрим.

– Вся беда в том, сэр, – проговорила Йошикава, облизнув пересохшие губы, – что мы ничего не знаем наверняка. Извините, что приходится повторять элементарные вещи, но психомедицина пока не является точной наукой. Человек, которого подвергли психологической обработке, порой выкидывает такое!.. Мы же работаем не с человеком, а с модулем, и до нас за это практически не брались.

– Ты и впрямь устала, – буркнул Сайре, прицокнув языком. – Ладно, каков бы ни был результат, выделяю тебе и твоим помощникам… сутки на сон и столько же на восстановление. Но до того потрудитесь еще пару-тройку часов. Сможете?

– Конечно, сэр, – откликнулась Йошикава, воспрянув буквально на глазах. – Нам не терпится узнать, чем кончится Великое Превращение.[15]

– Да уж. – Сайре подался вперед, начертил пальцем в воздухе символ бесконечности. – Мне прекрасно известно о том, что наверняка мы ничего не знаем, и не только от тебя… Если новый Гатри оправдает наши ожидания, работу продолжат правительственные эксперты, а мне поручат наблюдать за модулем как за живым человеком, чья лояльность несколько сомнительна. Если Гатри начнет финтить, мы накажем его, а будет вести себя хорошо – наградим. Улыбнись нам удача, мы быстро вытравим из него всякое упорство. Сайре рассуждал о вещах, которые разумелись сами собой, поэтому он не выдал никаких тайн, хотя Йошикаве и ее подчиненным так внятно и не объяснили, зачем их сюда прислали. Устроить виртуальный ад – или рай – наделенной сознанием программе гораздо проще, нежели человеку из плоти и крови. Единственная сложность состояла в том, чтобы определить, что есть что в данном случае. За годы службы Сайре изрядно преуспел в добывании подобных сведений.

– Со временем, – прибавил он, – мы дадим ему волю, если, естественно, будем в нем уверены.

– Muy bien, сэр, – сказала Йошикава. – Прикажете загрузить программу прямо сейчас?

– Будь наготове, – приказал Сайре. – Я хочу поговорить с ним нынешним. Когда понадобишься, я тебе позвоню.

Он вышел из кабинета и направился в лабораторию. В здании кипела жизнь. Работали в основном машины; потоком поступали сообщения – о подозрительной активности или о высказанных вслух недозволенных идеях, о таких-то гражданах, выбывших из государственного регистра, о преступлениях, носивших, по мнению чинов гражданской полиции, политическую окраску; один за другим сыпались запросы от отделений в прочих городах Союза, приходили доклады разведывательной службы, которые имели отношение к деятельности Сепо. Компьютеры поглощали данные, проверяли, проводили поиск, исправляли, устанавливали, кому предназначается информация. Тем не менее, в помещениях находилось множество людей, которые сидели за терминалами или бегали с документами из комнаты в комнату. Несмотря на всю эффективность машин, последнее слово все равно оставалось за человеком.

Скоро ситуация изменится. Сайре часто сожалел о том, что Северная Америка не добилась никаких успехов в разработке систем искусственного интеллекта. Правда, государство заявляет, что мозг алгоритмичен, ибо так говорил Ксуан, а ученых, которые не соглашаются, ожидают неприятности…

Сайре защищал их, умело пользуясь преимуществами своего положения. Всюду, где только позволяли обстоятельства, он утверждал, что квантомеханический, неалгоритмический подход вовсе не является подрывом устоев, а всего лишь требует повышенного внимания. Ведь никто не собирается опровергать великие прозрения Ксуана!

Он мысленно пожал плечами. Работы, которые велись в Европе и на Луне, подтверждали его правоту. Доктрину следует подстраивать под реальность. Зато какие откроются перспективы для возрождения ксуанизма, когда общество выйдет на прямую дорогу к Великому Превращению! Это будет не закат, не уничтожение человечества, но апофеоз развития – слияние с мыслящей машиной… Как выяснилось, природа мысли не вполне соответствует кибернетической структуре; тем не менее, мышление представляет собой комплекс физиологических процессов.

Чему свидетелем Энсон Гатри. Сайре зашагал быстрее.

В одном из коридоров ему навстречу выступили двое охранников: на бедрах кобуры с пистолетами, в руках шокеры… За их спинами царили тишина и покой. Вызванные Сайре техники заняли здешнюю психологическую лабораторию (местный персонал остался не у дел, но кого это волновало?) Поскольку начальство требовало строжайшей секретности, Сайре распорядился, чтобы Гатри доставили из здания «Файербола» сюда и больше никуда не перемещали. Вон закрытая дверь, за которой ждет Йошикава со своими помощниками. Сайре прошел чуть дальше, жестом открыл другую дверь и очутился в крохотной, скудно обставленной, лишенной видеоэкранов комнатушке.

– Альфа! – обратился он с традиционным приветствием авантистов к стоявшему на столе ящику, из которого высунулись щупальца с линзами на концах. Разумеется, Гатри не ответил «Омега», лишь пробурчал нечто неразборчивое. – Упрямиться бесполезно, – прибавил Сайре тем же ровным голосом. – Я надеялся, что вы заговорите со мной хотя бы от скуки.

– Мне хватает занятий, – отозвался модуль. – Я вспоминаю и размышляю или перехожу в субактивное состояние.

– Которое меня весьма интересует, – заметил Сайре. – Это вроде бы сон, но никто из вас, модулей, так и не объяснил толком, на что он похож.