– А чего так мало военных фото? – спросил я хозяина. – Скромничаете?
– Самое интересное в альбомах. Там много такого, чего не стоит вешать на стенку…
– Покажете?
– Не вопрос, – и Кинёв полез в один из шкафов своего кабинета.
– Скажите мне вот чего, дорогой обломок славного прошлого, – спросил я, глядя, как он копается в шкафу. – Каким образом вы умудрились получить орден якобы за Испанию?
– В каком смысле? – насторожился Веник, не прекращая поисков.
– А в том смысле, что вы в Испании реально не были. Я кое-какие документы просмотрел. Про вас там получается интересно.
– Что именно?
– Вы себе сколько лет приписали, чтобы досрочно в летное поступить?
– Ну, два с половиной…
Вот, блин, были времена. Люди, чтобы в армию пойти, себе года прибавляли. Те еще экстремалы были, судя по всему…
– И было вам в 1937-м сколько? Я имею в виду – реально, а не по документам.
– Неполных девятнадцать.
– И служили вы в том году в 9-й авиабригаде особого назначения ВВС РККА под Воронежем, так?
– Ну, так.
– А дальше с вами получилось совсем интересно. В ноябре 1938-го группу летчиков и штурманов из вашей авиабригады и вас в том числе наградили орденами Боевого Красного Знамени и Красной Звезды. Причем тем же указом Президиума Верховного Совета СССР аналогичные награды были пожалованы группе летчиков, танкистов и прочих вояк, летом 1938-го вернувшихся из-за Пиренеев. Так что формально вас приравняли к «испанцам», но реально-то никто из вас там и близко не был…
– Как узнал?
– Ну, это уже мое дело. Скажу только, что тот наградной список я проверил и сравнил с вашими личными делами.
– И что?
– А то, что с лета 1936-го по апрель 1939-го, то есть все время, пока шла Испанская война, ни один человек из данного наградного списка места постоянной дислокации не покидал и в «специальные командировки» не ездил. Не только в Испанию, но и, к примеру, в Китай.
– И что тебя удивляет?
– Спрашивается – откуда дровишки? За какие заслуги ордена? Учитывая, что тогда правительственными наградами не разбрасывались…
– Ты будешь смеяться, но ордена действительно за Испанию. И мы там были. Только не так, как ты думаешь. В ином качестве. Вот, смотри.
И Веник достал-таки из шкафа толстый, старомодный фотоальбом.
– Ты думаешь – на чем в 1937-м летала наша авиабригада? – спросил он, раскрывая альбом на какой-то, видимо, памятной ему странице. Я взял альбом из его рук, присмотрелся и откровенно обалдел.
На первом фото большая группа военных была снята на фоне очень большого и длиннокрылого одномоторного самолета с трехлопастным винтом. АНТ-25?! Что за чушь?! Я уже было разинул рот для неуместного вопроса, но тут увидел следующую фотографию. Там тот же (или однотипный) самолет был сфотографирован крупнее и с хвоста. Да, это был типичный АНТ-25, но в однотонной серой или серебристой (а может, и защитно-зеленой) окраске. И над его задней, штурманской кабиной торчал тонкий ствол пулемета ДА – установка один в один напоминала аналогичную турель бомбардировщика СБ. Звезды на фюзеляже или киле этого самолета видно не было, зато на руле поворота темнел номер «2». Возле пулеметной турели улыбались в камеру трое ребят в комбезах и пилотках. В одном из них при некотором напряжении фантазии можно было узнать юного Славку Кинёва. Кроме этого, меня заинтересовало еще одно фото, сделанное уже зимой. Там на фоне опять-таки АНТ-25 (правда, сам самолет был далеко и почти не в фокусе) стояла группа военных в шинелях, фуражках и буденовках В центре композиции выделялся представительно-барственный, гладко выбритый мордастый человек с большими светлыми звездами на петлицах шинели. Ни фига себе, один из первой «маршальской пятерки»!
– И когда это вас навещал Маршал Советского Союза Егоров? – спросил я, кивая на фотоснимок. – И где здесь ваша личность?
– А вот, – и Кинёв ткнул пальцем в стоящего во втором ряду с правого края субъекта в такой же, как у всех, шинели и буденовке. – А Егоров приезжал к нам в начале февраля 1937 года, – уточнил он.
– Так, – сказал я. – Вы хотите сказать, что летали на серийных АНТ-25?
– На ДБ-1, – уточнил Веник.
– Это получаются те семь машин из опытной партии, которые вроде бы были приняты от промышленности ВВС РККА, но реально не использовались?
– Не семь, – уточнил мой собеседник. – Не семь, а десять. И плюс к ним выпустили еще четыре прототипа, два из которых позже приспособили для перелетов Чкалова и Громова в Североамериканские Соединенные Штаты.
– Обожаю, когда пендосов именуют именно этим термином, – усмехнулся я. – Чувствуется старая закваска. То есть выходит, что вы у нас «первый на Луне»? И в тридцатые участвовали в операциях, о которых до сих пор никому ничего не известно?!
– Ну, типа того. Ты же в архивах долго копался, должен хоть что-то знать. Но, я так понял, ни фига не нарыл, даже с Борькиной помощью. А все оттого, что секретность – она штука многоуровневая…
– Ладно, вы не умничайте. Считайте, что я признал свое ничтожество и преклоняюсь перед вами. Лучше давайте рассказывайте дальше, что у вас там было с ДБ-1.
– Вопрос о серийном производстве ДБ-1 на авиазаводе № 18 в Воронеже подняли еще в 1933 году. Планировали построить полсотни таких машин. Но реально в 1935–1936 годах построили десять самолетов. Последние три машины из этой партии наш командир комбриг Шишкин принимал на заводе в начале декабря 1936 года. Считалось, что нам эти самолеты переданы для всесторонних войсковых испытаний. Что в те годы была концепция сверхдальнего, но тихоходного бомбардировщика, тебе известно?
– Ясный перец. Англичане свой «Веллсли» все-таки даже в войне использовали…
– Это они на нас насмотрелись, говнюки…
– Да ну?!
– Вот тебе и «да ну». Про то, что в 1936-м в Испании случился мятеж генерала Франко и началась гражданская война, повторять не надо?
– Не надо.
– Вот и славненько. А раз уж все так сложилось – и самолет на войсковые испытания поступил, и война, правда, у черта на куличках, заварилась, – решили опробовать новые игрушки в настоящем деле.
– Каким образом? Как в книжке одного писателя – посадили на борт специального представителя Сталина с чрезвычайными полномочиями, мешком золота и десятком головорезов в придачу и вперед? Вершить, так сказать, великие дела во имя мировой революции?! Правда, в той книге на ДБ-2 в Испанию летали, а рулить посадили лично Громова…
– Дурак тот, кто такое пишет, – не дал мне договорить Веник. – Да и не поместится в ДБ-2 десять человек. Он только внешне большой, также как и ДБ-1, кстати. А реально там внутри как в танке – что с них взять, с «летающих цистерн»…
– Выходит, вас туда гоняли как чистых бомберов? А смысл?
– Смысл был один – изучить маршруты, полетать над Европой на разных режимах. Опробовать движки, поскольку машины сильно отличались друг от друга – разные моторы, разные винты, разная капотировка. Даже системы охлаждения двигателей и то различались. Ну и попробовать побомбить реальные цели, в том числе и ночью. Посмотреть, опять-таки, готовы ли супостаты к ночным налетам наших доблестных ВВС. Другого смысла не было. Собственно говоря, руководство ВВС РККА прекрасно понимало, что военная составляющая мероприятия малозначительна. И тем не менее наши полеты очень пригодились. Думаешь, почему Чкалов и Громов так гладко слетали за океан летом 1937-го? А потому что заранее знали все о поведении машины на разных высотах, о расходе топлива и прочем. И отработали все это мы, выступив в качестве «собачек Павлова»…
– То есть вы хотите сказать, что была договоренность о координации действий с республиканцами?
– Типа того. Как только наши согласились оказать Испанской Республике военную помощь и туда пошли пароходы с оружием и добровольцами, был оговорен один совершенно секретный пунктик. О том, что СССР согласен совершить для поддержки республиканских войск несколько десятков боевых вылетов бомбардировочной авиации, но только ночью и по тыловым объектам мятежников. Оговаривалось, что посадки на республиканской территории допускаются только в крайних случаях (например – аварии), а о типе задействованных самолетов скромно умалчивалось. Интересно, что испанцы не стали возражать. Видимо, это предложение их сильно заинтриговало. Не исключено, что они решили, будто Сталин начнет гонять им на помощь косяки ТБ-3.
– А что было в реальности?
– В реальности было десять ДБ-1 в разной комплектации и с разными моторами. Из них реально применили в боевых условиях восемь машин. При этом одну из них потеряли…
– Да ну?! Это когда же?
– Не гони лошадей, паря. Давай по порядку. Итак, было восемь ДБ-1, бортовые номера 1, 2, 3, 4, 6, 7, 8, 10. Две машины, с бортовыми номерами 5 и 9, были в числе последних трех, полученных с завода № 18, и на них обнаружилось наибольшее количество различных дефектов и просто брака. Поэтому посылать эти два ДБ-1 в дальние рейды командование не рискнуло. Все машины были светло-серого цвета, с черными капотами, без звезд и прочих опознавательных знаков – нанесены были только бортовые номера. Бомбовая нагрузка составляла до одной тонны. В фюзеляже был бомболюк с вертикальной подвеской бомб, по типу СБ, плюс внешние бомбодержатели под центропланом. Работали, как правило, пятидесятикилограммовыми ФАБ-50. Из оборонительного вооружения стоял один ДА в верхней установке и иногда второй, такой же «кинжальный» ствол у стрелка снизу. Экипаж – 2–3 человека. В передней кабине пилот и второй пилот-штурман, которые в полете сменяли друг друга. Сзади – стрелок-радист. Наиболее опытные летчики из нашей бригады предпочитали летать без второго пилота, беря дополнительные бомбы и топливо, но после потери одной машины эту практику категорически запретили. И опять стали летать втроем. Ну, навигационное оборудование было весьма примитивное. Рации тоже. Крейсерская скорость была в районе 200–250 км/ч. Максимальная – до 360 км/ч, в зависимости от характеристик конкретной машины. Высота – до 7500–8000 метров максимум.
– Офигеть! Ну и как все протекало, в реальной боевой обстановке?
– Ты знаешь, довольно-таки буднично. Как известно, в июне 1937 года экипаж В. Чкалова на рекордном АНТ-25 без бомб пролетел 9130 км (если по прямой – 8582 км) по маршруту Москва – Портленд. Весь полет занял у него 63 часа 16 минут. При этом Чкалов плохо знал штурманское дело и поэтому летел отнюдь не идеальным маршрутом, многократно «вихляясь» в стороны. Экипажу М. Громова в июле того же года удалось улучшить это достижение. Они, опять-таки на АНТ-25, пролетели 11 500 км (или, если считать по прямой, 10 148 км) по маршруту Москва – Сан-Джасинто. Время перелета – 62 часа 17 минут. При этом в баках громовской машины еще оставалось топлива чуть ли не на тысячу километров, а маршрут, которым они шли, был идеально безупречен. По этой трассе до сих пор летают в Штаты рейсовые лайнеры…
– Ну, это я помню. Давайте все-таки «ближе к телу».
– Ну, так вот. Из самого Воронежа наши командиры летать не решились. Померили по карте и нашли идеальный, по их мнению, вариант. От Киева до целей западнее Мадрида – около 3000 км по прямой. В два конца, соответственно, 6000 км. Ну, понятно, летали не по прямой, но все равно больше 7000 км (а это все-таки много меньше, чем у Чкалова или Громова) не набегало. Ну а крейсерская скорость – в районе 250 км/ч. Соответственно, порядка 30–48 часов в воздухе. Максимально у кого-то из наших рейд занял 51 час с минутами, но горючки хватило. А работали так. В Воронеже подвешивали бомбы и с половинной заправкой перелетали в Борисполь под Киевом. А там заправлялись уже под самые пробки. Возвращаться старались туда же, но получалось это не всегда. Пару раз при возвращении приземлялись на Щелковском аэродроме под Москвой. В Борисполь перелетали ночью, дозаправлялись и затемно уходили на задание. Шли по южному маршруту, над Румынией, Болгарией, Венгрией, Югославией и югом Франции, на максимальном потолке. Радаров в те времена еще не изобрели, а истребителей, способных достать ДБ-1 на высоте, у балканских стран и подавно не было. У тех же венгров и болгар истребительная авиация тогда (в 1936–1937 годах) вообще пребывала в зачаточном состоянии. Так что реального противодействия на маршруте не было и не ожидалось. Больше неприятностей доставляла погода и несовершенство бортовых приборов. В общем, световой день – 10–12 часов – были в воздухе, в сумерках выходили на цель, бомбили, разворачивались и тем же макаром обратно. Всего мы выполнили более полусотни боевых вылетов. Экипажи каждый раз были разные, командование стремилось к тому, чтобы реальный боевой опыт получило как можно больше авиаторов. Обо всех вылетах я тебе рассказать не смогу, записи у меня остались только о первых пятнадцати…
С этими словами Кинёв полез в ящик комода и извлек оттуда пожелтевшую записную книжку в серо-зеленой клеенчатой обложке.
– Значит, так, – сказал он, раскрывая книжку. – Слушай и запоминай, повторять не буду. Я лично летал на боевые задания три раза. А рекордсменами в этом деле были наш командир, комбриг Шишкин Виталий Афанасьевич и бригадный, как мы его называли, флаг-штурман полковник Васильев Кирилл Тихонович. Комбриг слетал в Испанию девять раз, а Васильев – семь.
Первый боевой вылет состоялся 24 декабря 1936 года, экипаж – комбриг Шишкин, полковник Васильев и наш старший связист лейтенант Лынник в качестве стрелка. Бомбили цели в районе Толедо. Вернулись успешно. Франкисты признали, что у них в результате этого вылета были жертвы и разрушения, но они приписали этот налет (как и абсолютное большинство последующих) республиканским ночным Р-5.
Второй вылет – 27 декабря 1936 года. Экипаж – майор Пыжов, капитан Эльдзер и младший командир Елохин. Бомбили район Тэруэля. Точные результаты удара неизвестны.
Третий вылет – 28 декабря 1936 года. Экипаж – комбриг Шишкин, старший лейтенант Балабин и лейтенант Кинёв. Бомбили Толедо. Точные результаты неизвестны, но я лично видел из задней кабины, как внизу что-то горело.
Четвертый вылет – 31 декабря 1936 года. Экипаж – майор Ивченко и младший командир Савченко. Бомбили район Бургоса. Франкисты ничего не сообщили о результатах удара, но сам факт налета не отрицали. Экипаж Ивченко впервые летал на цель вдвоем. У них не сбросилась одна из бомб, и они благополучно доставили ее домой.
Пятый вылет – 3 января 1937 года. Экипаж – майор Пыжов, полковник Васильев и младший командир Солнцев. Бомбили Сарагосу. Вернулись благополучно, результаты неизвестны.
Шестой вылет – 14 января 1937 года. Экипаж – капитан Пырев и лейтенант Кухтин. Бомбили район Бургоса. Результаты точно неизвестны. На обратном пути из-за погоды и отказа части приборов они «блуданули» и впервые сели на Щелковском аэродроме под Москвой.
Седьмой вылет – 20 января 1937 года. Экипаж – капитан Чеботарев, старший лейтенант Алексеев и лейтенант Кинёв. Бомбили Кадис. Наблюдали взрывы на земле.
Восьмой вылет – 22 января 1937 года. Экипаж – капитан Самойлов, лейтенант Абидуев и лейтенант Лынник. Из-за технических неполадок в топливной системе вернулись с полдороги, сбросив бомбы в море, где-то у побережья Болгарии, предположительно в районе Ахтопола. Возвращение прошло благополучно.
Девятый вылет – 3 февраля 1937 года. Экипаж – комбриг Шишкин, капитан Эльдзер и лейтенант Кинёв. Бомбили район Севильи. Сбросили 12 ФАБ-50. Результатов удара из-за плохой погоды не наблюдали. Для меня это был третий, крайний вылет в Испанию.
Десятый вылет – 4 февраля 1937 года. Экипаж – капитан Пырев, лейтенант Букин и младший командир Копцов. Удар по району Бургоса с неизвестным результатом.
Одиннадцатый вылет – 8 февраля 1937 года. Экипаж – капитан Андрюшин, капитан Самойлов и младший командир Оноприенко. Бомбили Кордову.
Двенадцатый вылет – 10 февраля 1937 года. Экипаж – старший лейтенант Алексеев, капитан Чехвинцев и лейтенант Катыш. Бомбили район Саламанки. Сам факт налета франкисты позже подтвердили.
Тринадцатый вылет состоялся 13 февраля 1937 года. Вот и не верь тут в плохие приметы… Экипаж в составе майора с подходящей фамилией Корчагин и младшего командира Мыльникова с задания не вернулся. Они должны были бомбить район Эль-Ферроль – Ла-Корунья, который находился на пределе дальности. Корчагин считался одним из лучших в бригаде пилотов, но, как потом говорили, штурманом был неважным. Но при этом, несмотря на то, что это был его первый боевой вылет, пошел в него вдвоем со стрелком. В общем, самолет и экипаж пропали без вести. Все обстоятельства неизвестны, но уже в шестидесятые я узнал, что, возможно, Корчагин по пути к цели сбился с курса и засветло оказался над Бискайским заливом. Там его следы теряются, скорее всего, он упал в воду после полной выработки топлива. При этом вахта одного из английских торговых судов якобы видела 14 февраля 1937 года над Бискайским заливом самолет, похожий на ДБ-1. Командованию бригады за этот случай вломили по первое число и категорически запретили экипажам летать на задания вдвоем. Так что ты, как видно, бирку с мотора именно их самолета мне приволок. Других вариантов просто быть на может… Как бы там ни было, после столь досадного происшествия четырнадцатый вылет состоялся только 10 марта 1937 года. Экипаж – майор Ивченко, полковник Васильев и младший командир Шпак. Бомбили район Кадиса, с неизвестным результатом. Пятнадцатый вылет состоялся 22 апреля 1937 года. Летал экипаж капитана Куракова, лейтенанта Букина и младшего командира Бодрина. Бомбили район Севильи, как обычно, без точных результатов.
По дальнейшим вылетам у меня точных данных нет, хотя в конце июня 1937-го кого-то из наших вроде бы даже обстрелял ночной истребитель франкистов, – закончил Кинёв и блаженно (как мне показалось) улыбнулся. – Всего наша бригада совершила 54 дальних боевых вылета в Испанию, последний из которых состоялся в декабре 1937 года. На цели было сброшено более 70 тонн бомб. Точные итоги подавляющего большинства наших вылетов неизвестны до сих пор.
– И это все? Вы хотите сказать – вам есть, чем гордиться?! Вы затратили массу усилий, одной горючки сколько сожгли, а результат? Никто даже не обратил внимания на то, что вы там что-то побомбили!
– Ну, ты на нас больно-то не сволочись. Я же тебе сказал, что главное было – испытать технику. Именно благодаря нам Чкалов и Громов без проблем слетали в Америку. Кстати, тем самым они показали миру, что у нас есть самолет, который способен долететь с бомбами до той же Англии и благополучно вернуться назад. Ну и потом, сыграли свою роль утечки информации…
– Это какие такие утечки?!
– Не знаю, специально это было организовано или нет. Возможно, кто-то в республиканском руководстве (из числа тех, кто имел представление о сути дела) проболтался о нашей миссии журналистам или еще кому похуже. Говорили также, что, возможно, самолет майора Корчагина был сбит то ли португальскими, то ли английскими истребителями. И англичане сумели осмотреть его обломки, поднятые с морского дна. Во всяком случае, после перелетов Чкалова и Громова англичашки насторожились и зачем-то «довели до ума» свой «Веллсли», который потом даже пробовали использовать во время Второй мировой. Да и немцы о чем-то таком догадывались. Иначе зачем в Испанию в начале 1938 года поступило 3 ночных истребителя «Арадо» Ar-68? Других ночных истребителей в Третьем рейхе в ту пору не было. И что характерно, легион «Кондор» использовал эти «Арадо» по прямому назначению – для ночного патрулирования. А ведь заказ на эти истребители Франко наверняка сделал в середине 1937-го, в момент, когда наблюдался пик нашей активности. Так что летали мы явно не зря. Противник однозначно потратил на парирование нашей, чисто гипотетической, угрозы явно не меньше сил и средств, чем мы. А сколько мятежников и прочих марроканцев погибло под нашими бомбами – не суть важно.
– Возможно. Хотя этот ваш «испанский вариант» – очередное лишнее доказательство того, что в СССР казенные деньги не очень-то считали. На том и сгорели. Кстати, а с самолетами вашими что потом стало?
– Один, как я сказал, потеряли безвозвратно. Еще один уже по окончании боевой работы «разложили» при грубой посадке. Две бракованные машины использовали как источник запчастей. Еще три или четыре машины в 1938–1939-м «Бюро Особых Конструкций» переделало в рекордные высотные самолеты. Ну, а оставшиеся списали по износу…
– Ну, все как всегда. Вы мне лучше вот что скажите – как ваши вылеты смогли засекретить от своих? Тут-то возможностей для утечек было куда больше.
– Секретили, как могли. Официально считалось, что мы ночами «нарезаем круги» над территорией Союза. Типа, гоняем моторы, поверяя наши аппараты на дальность. Во всяком случае, в Борисполе мы лепили местным именно эту «легенду». А в Воронеже у нас особый отдел был – дай бог. Тем более 1937 год на дворе. А кроме того, у нас и на случай вынужденных посадок все было замотивировано. Летали мы без опознавательных знаков и формы. Теплое белье, свитер, меховые комбезы и кожанки без знаков различия. Комбезы, кстати, были импортные, то ли немецкие, то ли итальянские. Парашюты, шлемы – все импортное. Пистолеты и те импортные брали, у меня, к примеру, бельгийский «Браунинг» был. Документов с собой не брали. Только у командира экипажа с собой в каждом вылете был запечатанный пакет. А в нем – пять тысяч английских фунтов и паспорта с прочими бумажками на всех членов экипажа. Это на случай вынужденной посадки где-нибудь в Европах. По документам мы все числились русскими белоэмигрантами, служащими в ВВС Испанской Республики по найму. А подданство у нас всех в документах значилось фантастическое – или прибалтийское, или латиноамериканское. Ну а при допросе надо было врать про то, что мы везли дипломатическую почту республиканского правительства. И, кстати, мешок с чем-то похожим на эту самую диппочту у нас на борту в каждом вылете имелся. Так что все было в ажуре. Только все это не пригодилось, поскольку никаких афронтов не случилось. Ну, не считая майора Корчагина, конечно…
– И надо понимать, что почти всю вашу авиабригаду потом перестреляли злые чекисты? Поскольку вы шибко секретные, в загранку летали, да еще и враг народа Егоров к вам приезжал?
– Ты будешь смеяться, но ни черта подобного. Почему-то у нас в бригаде репрессировали только начальника особого отдела Копейко. Шишкин погиб 5 октября 1938 года, когда в районе реки Амгунь при поисках севшего на вынужденную самолета АНТ-37 «Родина» Гризодубовой, Осипенко и Расковой столкнулись «Дуглас» и ТБ-3. Тогда погибли 16 человек. Васильев в декабре 1939 года погиб на ДБ-3 во время очередного налета на Хельсинки. Ну а с остальными хлопцами из нашей бригады я потом встречался и на войне, и на северах. Меня, кстати, в числе многих в августе 1937 года направили в Москву для обеспечения еще одной дальней и секретной операции…
– Это какой же?
– Переверни страницу, – кивнул Веник на альбом в моих руках. Я пере вернул и обомлел. На одном снимке мой собеседник и еще несколько субъектов в кожаных пальто и куртках были сняты на фоне окрашенного в темные тона четырехмоторного самолета с блестящими трехлопастными пропеллерами. На другом фото было два десятка мужиков в форме и «гражданке» на фоне того же самолета. И среди этих мужиков я узрел несколько весьма запомнившихся по газетным расследованиям 1980-х годов личностей.
– Погодите, – сказал я. – Это что – пресловутый ДБ-А с бортовым номером «Н-209» и экипаж Сигизмунда Леваневского?!
– Они самые, – хитро улыбнулся Кинёв.
Мать твою ети… Я начал понимать, что, похоже, сегодня засижусь в гостях у фронтового друга очень надолго…
Ночь с 25 на 26 июня 1937 года. Испания. Военный аэродром Алькала-де-Энарес в р-не Мадрида
– A lanzamiento!
– Камрада Анатоль! На взлет!
Из облезлого беленого домика возле ВПП, путаясь в ремнях и пряжках подвесной системы парашюта, выбрался здоровенный курносый детина в кожаном пилотском шлеме и пижонской замшевой куртке.
– Чего там у нас? – недовольно осведомился он у стоящего тут же, рядом с майором Альфонсо, невысокого человека в берете и кожаном пальто. Этого человека детина знал под конспиративной кличкой «товарищ Мигель». И еще, как все советские здесь, знал, что Мигель – какой-то там очень крутой советник при республиканском командовании, и на самом деле он майор РККА.
– Наземные посты только что засекли одиночный самолет. Идет откуда-то со стороны Саламанки на северо-восток вдоль линии фронта.
Детина-летчик усмехнулся. Предшествующий день был на редкость спокойным. Без больших бомбежек и воздушных боев. Обе воюющие стороны безуспешно гоняли через фронт только одиночные разведчики. Вот и сейчас, похоже, наблюдалось что-то подобное.
– Опять разведчик? – поинтересовался детина.
– Скорее всего. Давай, по-моему, это удобный случай показать, на что вы способны.
Товарищ Мигель намекал на недавнюю просьбу главкома республиканских ВВС Сиснероса найти управу на беспокоящие ночные налеты «Юнкерсов-52» и итальянских «Савой-81» на Мадрид, Барселону и прочие крупные города. Понятно, что русские советники, не спросив подчиненных, горячо пообещали друзьям-союзникам найти управу на обнаглевших франкистов. Но пока что пробные ночные вылеты не давали никаких результатов.
Поделиться книгой: