Григоренко Петр Григорьевич

Мысли сумасшедшего

Петр Григорьевич Григоренко

(1907-1987)

Мысли сумасшедшего

Председателю Верховного суда, Генеральному Прокурору

Членам и кандидатам в члены Политбюро

Участникам Будапештского совещаний компартий

Письмо Ю. В. Андропову

Запись речи по случаю 72-летия А. Костерина

Памяти соратника и друга

Еще одна издевка над чувствами святыми

Генеральному Прокурору СССР

Комментарий к записи суда над И. Белогородской

В районную участковую избирательную комиссию

Открытое письмо Андропову Ю. В.

Конец иллюзий

Кто же преступник?

О специальных психиатрических больницах ("дурдомах")

Записи, переданные из тюрьмы

(В книгу также входит письмо в редакцию журнала "Вопросы истории КПСС" "Сокрытие исторической правды - преступление перед народом", которое в библиотеке уже есть - прим. OCRщика)

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВЕРХОВНОГО СУДА СССР

ТОВ. ГОРКИНУ А. Ф.

ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ СССР

ТОВ. РУДЕНКО Р. А.

Наш народ и прогрессивная мировая общественность только что отметили полустолетний юбилей Великой Октябрьской революции.

Почти вслед за этим отмечалось пятидесятилетие советского суда.

Печать посвятила этой дате ряд хвалебных статей, в которых, в частности, утверждалось, что советский суд - самый справедливый, самый беспристрастный, самый гуманный суд в мире.

Мой опыт буквально вопиет против этих утверждений. И все-таки я решил ориентироваться на них, а не на личный опыт. Поэтому и обращаюсь к Вам с этим письмом.

Недавно мне стало известно, что 16 февраля 1967 года Московский городской суд приговорил столичного пролетария Виктора Хаустова к трем годам лишения свободы по ст. 1903 УК РСФСР.

Эта статья, как и две другие - 1901 и 1902 - была принята Президиумом Верховного Совета РСФСР, якобы для "борьбы с хулиганством", втайне от широких масс.

Одна из трех названных статей (1902) никаких возражений не встречает. Если в стране действительно получило широкое распространение издевательство над гербом и флагом Советского Союза, то для этого, по-видимому, представляются естественными любые меры, направленные на пресечение этого зла.

Иное дело две другие статьи. Передовые люди нашего общества, когда стало известно о принятии этих статей, сразу же заявили, что они антиконституционны, так как могут быть использованы для подавления свобод, декларированных статьей 125 Конституции СССР - свободы слова, печати, собраний, митингов и демонстраций - а также величайшего из завоеваний рабочего класса - права на забастовку.

Однако компетентные государственные органы отрицали подобную возможность. Было заявлено, что речь идет не о запрещении перечисленных свобод и права рабочего класса на забастовку, а о том, чтобы эти права не использовались для злостной клеветы на советский общественный и государственный строй, для нарушения общественного порядка, дезорганизации работы промышленных предприятий, транспорта, советских учреждений и заведений.

Процесс Хаустова показал несостоятельность этих разъяснений. Даже при весьма необъективном ведении разбирательства было с бесспорной очевидностью установлено, что Хаустов участвовал в весьма немноголюдной мирной демонстрации, во время которой строго соблюдался общественный порядок и которая никому не мешала - ни движению транспорта, ни пешеходам, ни работе предприятий, учреждений и заведений.

Более того, демонстранты, стараясь не допустить никаких эксцессов, не оказали сопротивления даже когда подверглись неспровоцированному хулиганскому нападению. А совершенное на них нападение было несомненно хулиганским. Ибо как иначе можно назвать такое действие: неизвестные лица без всякого предупреждения бросаются на мирных демонстрантов и учиняют над ними насилие. Тот факт, что, как выяснилось на суде, нападавшие являлись членами комсомольского оперативного отряда и работниками КГБ, не только не оправдывает это нападение, но делает его более зловещим. В самом деле, зачем понадобилось работникам КГБ участвовать в разгоне демонстрации не в своей служебной форме, а оперотрядникам - без нарукавных повязок? Почему надо было нападать и действовать с применением физической силы, вместо того, чтобы спокойно предложить разойтись?

Согласитесь, это больше всего похоже на провокацию. Похоже, что хотели толкнуть демонстрантов на сопротивление, чтобы потом организовать большой процесс над "хулиганами". Тот факт, что милиция, а впоследствии и суд оказались на стороне нападавших, подтверждает это предположение.

Приведенные на суде факты со всей убедительностью подтвердили, что в действиях подсудимого не было состава преступления. Несмотря на это, ему было назначено высшее из предусмотренных этой статьей наказаний. Суд не учел даже того, что Хаустов ранее ни в чем предосудительном замечен не был, что он по окончании средней школы поступил работать на фабрику и десять лет добросовестно трудился там, являясь единственным кормильцем семьи.

На основании всего сказанного можно заключить, что процесс был не уголовный, а политический. Хаустова судили не за нарушение общественного порядка, а за то, что он имеет собственные взгляды на происходящие события и не молчит, когда должностные лица правительственных органов покушаются на законные права советских граждан. Конкретнее, его судили за участие в организации и проведении демонстрации протеста против неоправданных арестов.

Еще с большей силой выявился политический характер этого процесса, когда в сентябре 1967 года были отданы под суд, после семимесячного содержания в следственном изоляторе КГБ участники той же демонстрации - Буковский, Делоне и Кушев. Ни одному из них не смогли предъявить даже такого самого смехотворного обвинения, какое было предъявлено Хаустову, - будто бы он ударил одного из нападавших древком плаката, который пытались у него отнять.

Здесь все было иначе. Делоне и Кушев никакого сопротивления не оказывали и по первому требованию пошли в милицию. Буковский же вел себя как раз так, что нападающие его даже не заметили. Несмотря на то, что ушел он с площади позже всех демонстрантов, его никто и не пытался задерживать. Он был арестован лишь спустя неделю у себя на квартире. Притом не милицией, которой подследственны подобные дела, а органами ГБ. Одновременно с арестом была подвергнута обыску его квартира - с точки зрения статьи 1903 совершенно бессмысленно и даже смехотворно. Ведь нельзя же, в самом деле, спрятать уже совершенное нарушение общественного порядка в ящик письменного стола или между страницами книг!

Суд над Буковским и над двумя его товарищами велся так же, как и над Хаустовым, фактически при закрытых дверях и с недопустимыми нарушениями прав подсудимых.

Своими бесчисленными репликами и предупреждениями (а также устройством перерыва в середине последнего слова Буковского) судья препятствовал осуществлять право на защиту. Суд прошел мимо никем не опровергнутых заявлений Буковского о грубейших нарушениях законности во время следствия над ним.

А сам приговор! За одни и те же деяния Буковского наказали по высшему пределу статьи - три года лагеря, - а его товарищам определены условные сроки наказания. Естественно спросить - почему? Ознакомление с ходом судебного заседания не оставляет ни малейших сомнений на сей счет. Буковского наказали за то, что защищался, за то, что он не признал за органами ГБ права бесконтрольного вмешательства в частную жизнь граждан. Делоне же и Кушева "поощрили" за то, что они "раскаялись", хотя никаких уголовных преступлений и не совершили.

Исходя из вышеизложенного, я как полноправный гражданин своей страны, ответственный за неукоснительное соблюдение ее основного закона - Конституции СССР, - требую от Верховного Суда Советского Союза;

- пересмотреть в порядке надзора дела Хаустова и Буковского - Делоне Кушева, отменить незаконные приговоры и освободить осужденных;

- сделать всем судьям разъяснение, что по статье 1903 судят не за участие в собраниях, митингах, демонстрациях, забастовках, а за нарушение общественного порядка, причем в качестве примера привести названные мною дела, указав, что в данном случае нарушителями общественного порядка являлись не демонстранты, а те, кто на них нападал;

- опубликовать это разъяснение не в ведомственных изданиях, а в широкой прессе.

Очевидно, если заявления о беспристрастности, справедливости и гуманности советского суда имеют хоть какую-то реальную основу, если статья 112 Конституции СССР, гласящая, что судьи независимы и подчиняются только закону, представляет собой реальность, Верховный Суд поступит так, как велит Основной закон Социалистического государства - отменит противозаконные приговоры и примет меры к недопущению подобного в будущем.

В противном случае надо будет признать, что Верховный Суд, как один из основных органов власти, принимает непосредственное участие в наступлении на конституционные права граждан, маскируя это участие высокими словами о справедливости, беспристрастности, гуманизме. А это дает право гражданам защищать Конституцию всеми доступными способами и, прежде всего, беспощадно разоблачать антиконституционные действия всех правительственных органов, в их числе особенно все противозаконные приговоры судов.

П. Григоренко

Декабрь 1967 г.

Григоренко Петр Григорьевич,

Москва Г-21, Комсомольский проспект,

дом 14/1, кв. 96, телефон: Г-6 27 37.

ТОВАРИЩИ ЧЛЕНЫ И КАНДИДАТЫ ПОЛИТБЮРО ЦК КПСС

Международный год прав человека в СССР начался беспрецедентным нарушением прав этих. Наша родина в глазах всей мировой, в том числе коммунистической общественности, пригвождена - в который раз - к позорному столбу. Сделано это представителями официальной власти с помощью варварского судилища, организованного органами ГБ.

Во все дни процесса над Галансковым, Гинзбургом, Добровольским и Лашковой (8-12 января с.г.) я, как и многие другие москвичи, по несколько часов проводил перед зданием суда и с особой остротой почувствовал беззаконие и позорность для нашей страны этого процесса.

И все же я не собирался писать Вам. Мне казалось, что Политбюро, для которого интересы партии, родины и мирового коммунистического движения должны быть превыше всего, само узнает о происходящем и правильно среагирует на общественное мнение мира. Но насквозь лживые статьи об этом процессе, опубликованные в "Известиях" (No 15712)* и в "Комсомольской правде" (No 13089) вынудили меня взяться за перо.

* Экземпляр "Известий" со статьей "Затянутые одним поясом", доставленный на Запад, имеет No 15711 - Ред.

На кого рассчитаны эти комки грязной лжи?

Не на мировое же общественное мнение! Оно не поверит, ибо ему известно, что процесс, объявленный открытым, был фактически полностью изолирован от постороннего глаза. Ф. Овчаренко в "Комсомольской правде" лжет, заявляя, что зал был переполнен и что там находились рабочие и служащие московских предприятий и учреждений. Наоборот, процесс шел при полупустом зале и сидели там как раз те, кто права на это не имел - работники следственных органов (КГБ) и тщательно отобранная этими органами публика. Даже свидетели, которые, по закону, после дачи показаний обязаны оставаться в зале суда, удалялись с процесса, не взирая на их просьбы и протесты.

КГБ и милиция заняли не только зал судебного заседания. Они буквально оккупировали - наводнили своими работниками - все здание Мосгорсуда и прилегающие к нему территории. И это видели не только мы, советские граждане, но и все иностранные корреспонденты, непрерывно дежурившие у здания суда никого из них в зал суда ведь тоже не пустили.

Неужели же они могут поверить, что столь сильная изоляция суда от всех - в интересах лучшего выяснения истины! Нет, они, как и мы, прекрасно знают, что правда не боится света, не боится свидетелей и наблюдателей. В изоляции от народа, в темноте, в застенках творятся грязные дела.

Если на дело посмотреть с этой точки зрения, то мы увидим факты отнюдь не внушающие доверия к происшедшему на процессе. Следствие, в котором обвиняемые были полностью изолированы от внешнего мира, велось почти год, превысив максимально допустимый только для исключительных случаев срок. Состав суда и прокурор определены следственным органом. Даже защитников подсудимые имели право взять лишь из числа допущенных КГБ. Но и этого оказалось мало. Потребовалось еще и публику подобрать специально. Так кто же после этого поверит в объективность суда!!

В действительности суд не имел никаких объективных доказательств связи подсудимых с НТС. Сообщение Овчаренко о найденных у них вещественных уликах является вымыслом. Фактически все обвинение зиждилось на ничем не подтвержденных, явно клеветнических "показаниях" Добровольского.

Это - типичный процесс-провокация, аналогичный процессам, организовывавшимся во время Ягоды, Ежова, Берии. Разница лишь в том, что тогда сообщали о "врагах народа" без указания конкретной вины, а теперь в обоснование несправедливого приговора приводят чистейший вымысел.

В действительности людей арестовали за то, что они создали правдивые литературные произведения, которые даже специально подобранный суд не мог признать антисоветскими. Поэтому и измыслили "связь с НТС". Насколько шатки позиции обвинения можно судить хотя бы по тому, во-первых, что прокурор по совершенно вздорным поводам отводил опасных для обвинения свидетелей защиты, а суд удовлетворял эти необоснованные отводы и, во-вторых, по привлечению в качестве свидетеля обвинения Брокс-Соколова, который не имел не только прямого, но и косвенного отношения к данному процессу, создавая своим пресловутым поясом видимость наличия "вещественных доказательств".

Моей Родине этой неразумной затеей нанесен тяжелейший урон. Не касаясь больше моральной, политической и юридической стороны вопроса, укажу, как военный специалист, что трудно даже учесть, сколь огромное количество союзников потеряла наша страна и сколь много потенциальных солдат приобрели за дни процесса наши вероятные враги. Никакой, даже самый ожесточенный наш противник не смог бы сделать худшего.

Упомянутые выше статьи продолжают действовать в том же направлении. Столь наглой ложью можно обмануть лишь небольшую часть тех, кто ничего не знает о процессе кроме прочитанного в названных статьях. В мировом же общественном мнении сия новая акция КГБ может вызвать дополнительное возмущение.

Товарищи члены и кандидаты Политбюро!

Еще не поздно исправить глупость, содеянную бюрократами, озабоченными лишь собственной карьерой, а не интересами Родины. Вникните в это дело и Вы убедитесь сами, что обвинение абсолютно беспочвенно. Для мирового общественного мнения это давно уже не вопрос. И переубедить его, тем более наглой ложью, никому не удастся.

В этих условиях руководство партии и правительство не имеют права изображать из себя бесстрастных наблюдателей. Они, по-моему, обязаны продемонстрировать перед всем миром свою непричастность к данной провокации и с этой целью предпринять шаги, обеспечивающие отмену незаконного приговора, прекращения всего грязного дела и серьезного наказания тех, кто затеял, подготовил и осуществил столь позорную и вредную для страны провокацию.

П. Григоренко

Январь 1968 г.

Григоренко Петр Григорьевич,

Москва Г-21, Комсомольский проспект,

дом 14/1, кв. 96, телефон: Г-6 27 37.

УЧАСТНИКАМ БУДАПЕШТСКОГО СОВЕЩАНИЯ

ЦК ВСРП - тов. Кадару Я.

ЦК ФКП - тов. Роше В.

ЦК ИКП - тов. Лонго Л.

копия: ЦК КПСС - тов. Брежневу Л.

Уважаемые товарищи!

Руководствуясь сознанием своего коммунистического долга, мы, нижеподписавшиеся, решили обратиться с письмами к участникам Будапештского совещания.

Убедительно просим Вас:

1. Распространить эти письма как документы совещания.

2. Поддержать нашу просьбу о приглашении нас для участия в совещании.

П. Григоренко

А. Костерин

Участникам Будапештского совещания.

ТОВАРИЩИ!

Мне представляется, что в Будапеште Вас собрала озабоченность судьбами мирового коммунистического движения.

Я, как и Вы, как и все истинные коммунисты, весьма встревожен наличием глубочайшего кризиса в нашем движении. Но еще большую тревогу вызывает у меня то, что в советской прессе этот факт всячески затушевывается. В публикациях, затрагивающих данный вопрос, утверждается, будто коммунизм триумфально шествует по планете, а о кризисе шумит лишь враждебнал пропаганда, выдавая желаемое за действительность.

Вы лучше меня знаете, что такая информация, мягко говоря, не соответствует истине. Проявления кризиса столь очевидны, что оспаривать сие было бы, по меньшей мере, несерьезно. На это могли бы решиться только люди, коих мало заботят судьбы движения, которые ищут не средства лечения болезни, а способ усыпить, убаюкать, обмануть общественное мнение.

Поспорить можно лишь о том, стоит ли акцентировать внимание на этом весьма неприятном явлении или лучше попытаться уладить разногласия тихо, по-семейному.

Руководство КПСС, как можно понять из его официальных заявлений, является сторонником последнего. Оно многократно выступало с предложениями - отодвинуть в сторону спорные вопросы и, сосредоточившись на решении задач, по которым достигнута общность взглядов, восстановить единство.

Вопрос о единстве для коммунистов, несомненно, решающий, поскольку они борются за цель, имеющую интернациональный характер - переустройство человеческого общества на коммунистических началах. И когда руководство КПСС говорит о достижении единства на базе марксизма-ленинизма, полагаю, оно имеет в виду именно общую цель коммунистов всего мира.

Все, как будто бы, предельно просто: согласен с этой целью - становись в наши ряды, не согласен - отправляйся в лагерь врагов коммунизма. Но эта простота лишь кажущаяся. Беда в том, что основные понятия марксистско-ленинской науки в современных условиях не имеют четких, всеми признанных определений. Чтобы выяснить, как это произошло, придется дать

Немного истории

Известно, что полстолетия тому назад коммунизм перешел из области чистой теории в жизнь и, с этого момента, о нем начали судить не по книгам, не по высказываниям вождей и теоретиков коммунизма, а по живой практике Советского Союза.