Так складывается на первый взгляд парадоксальная ситуация, когда по мере глобализации информационного пространства мир становится всё более разобщённым, а у людей усиливается чувство изоляции. Пользователи разделяются на «интернет-племена» или «интернет-секты» со своими культами, догмами, запретами, нормами мышления и поведения, со своим языком-сленгом, уже непонятным образованному человеку.

Теряя способность свободно мыслить и рассуждать, они оказываются под полным невидимым контролем цифровых маркетологов, делающих на них свой бизнес. В этих условиях отличить маркетологов от сектантов крайне сложно: маркетологи действуют, как сектанты, чем и пользуются последние, активно расширяя своё присутствие в сети.

Оккультные секты лоббируют свои интересы на всех уровнях. В первую очередь, они устремляются туда, где формируются основные ценности и определяется совокупный уклад жизни народа, — образование, наука, культура, информатика, здравоохранение. Последние тенденции мирового развития, сокращающие государственный контроль и превращающие этот сектор в рынок частных структур, предоставляют сектам самые широкие возможности. В том, что касается образования, особую роль играют массовые открытые онлайн-курсы (МООК), к рассмотрению которых мы ещё вернёмся.

Что касается сферы коммуникации, то, если пока ещё и нельзя говорить об общем едином фронте крупных сектантских образований и коммуникационных консорциумов, создающемся в соответствии с единой стратегией и обладающем объединённым штабом, то совершенно определенно можно утверждать, что происходит их взаимопроникновение, независимо от того, идёт ли речь о носителях (информационная индустрия) или производителях (индустрия кино) предметов коммуникации. Секты заняты финансированием и спонсированием нужных им и пользующихся большим влиянием на общественность культурных проектов, спортивных мероприятий, научных конференций.

В сфере здравоохранения сектантство заменяет традиционную медицину, а их излюбленным занятием является психотерапия и психобиогенеалогия. Отсутствие регламентирования профессиональной деятельности психиатров крайне упрощает их работу, а поскольку число нуждающихся в психиатрической помощи растёт, поле деятельности их расширяется.

Анализ новейших тенденций и новейших форм утверждения сектантства показывает, что оно используется сегодня в качестве главного механизма реального утверждения оккультной практики и оккультного мировоззрения во всех его проявлениях и проникновения их в сознание элит и широких слоёв населения. Усвоение идеологии сект идёт не через формальное вступление в эти организации, а через приобщение к определённому мировоззренческому полю, внешне крайне многообразному, но по сути отличающемуся удивительным внутренним единством, определяемым даже не столько общностью взглядов, сколько особым мистическим отношением к жизни.

Цифровая одержимость: российские реалии, или как нас кодируют

То, что происходит сегодня в России в связи с внедрением цифровизации, очень похоже на работу описанных выше сообществ. Это касается и тоталитарной идеологии, и методов её распространения.

Общеизвестно, что главными заказчиками глобальной цифровизации являются крупные мировые банки и ай-ти бизнес, пребывающие в тесной связи со спецслужбами, а реализуется она с помощью государственных ресурсов и инструментов, которые нужны до тех пор, пока не будет построена единая мировая сеть электронного управления, которая и заменит национальную систему управления. Напомним откровенные мысли основателя Давосского форума Клауса Шваба, описавшего судьбу государства в условиях продвижения четвёртой промышленной революции следующим образом: «Правительства должны адаптироваться и к тому, что власть под воздействием этой промышленной революции зачастую переходит от государства к негосударственным субъектам, а также от организованных учреждений к сетям с более свободным устройством… Правительства оказались в числе тех, на ком в наибольшей степени отразилось воздействие этой неуловимой и эфемерной силы… Их полномочия сдерживаются конкурирующими центрами власти, имеющими транснациональный, региональный, местный и даже личный характер»[88].

«Параллельные структуры смогут транслировать идеологии, вербовать последователей и координировать действия, направленные против официальных правительственных систем или идущие вразрез с их позицией. Правительства в их нынешнем виде будут вынуждены меняться, поскольку их центральная роль в проведении политики будет всё более уменьшаться в связи с ростом конкуренции, а также перераспределением и децентрализацией власти, которые стали возможны благодаря новым технологиям. Всё чаще правительства будут рассматриваться как центры по обслуживанию населения, оцениваемые по их способности поставлять расширенную форму услуг наиболее эффективным и индивидуализированным способом»[89]. Если они адаптируются, то они выживут.

В России этот процесс идёт ускоренными темпами так же в тесном тандеме банкиров, руководителей ай-ти бизнеса и чиновников госаппарата, но с той особенностью, что мощь российского государственного аппарата позволяет реализовывать определённые направления цифрового проекта более эффективно, чем на Западе, что дало право многим исследователям совершенно обоснованно назвать Россию экспериментальной площадкой для обкатки новейших методов электронного управления обществом.

Другой российской особенностью является то, что здесь этот проект пытаются связать с некой мессианской ролью России в современном мире, апеллируя к её имперскому прошлому как определённому залогу возможности осуществления мощного «цифрового прорыва» или «цифрового прыжка». Мы можем констатировать, что тот слой людей, который сегодня определяет курс нашей страны, пребывает в состоянии цифровой одержимости, это люди с явными признаками изменённого сознания, живущие ценностями виртуального мира и не способные осознать реальные потребности и интересы народа и государства.

Об этом хорошо сказал в самом конце 2018 г. известный российский предприниматель в области информационных технологий и искусственного интеллекта, один из лучших ай-ти специалистов в России И.С. Ашманов в одном из своих выступлений, высветив две тесно взаимосвязанные стороны процесса цифровизации в России — религиозную и коммерческую.

С одной стороны, это квазирелигия: «Та истерия, которая сейчас началась по поводу технологий, это на самом деле попытка создать религию, замещающую настоящую религию. То есть в мире павшего христианства… нам втюхивают религию технологий, бога технологий. Этот бог технологий — он благ, он очень добр, он нас любит… В реальности, это не шутка, у многих людей это именно религиозная одержимость, они верят в технологии. Это, в частности, характерно для банкиров, маркетологов, то есть для тех, кто как раз технологиями не занимается сам. Потому что для них в этих технологиях есть некая магия, непознаваемость, а при этом технологии дают им некие ништяки[90]. Технологии, по сути, обещают всё то, что обещала религия, но только сейчас. Бессмертие, перенос личности в компьютер, нанороботы, которые исправляют здоровье, управление социумом с помощью технологий больших данных, потому что не будет войн, преступлений и пр…То есть бог технологий предлагает всё прямо сейчас….правда надо немного подождать».

С другой стороны — это чистый бизнес: «С моей точки зрения, во всех этих технологиях… есть какая-то червоточина. Там есть что-то нехорошее… в них есть эта ложка дёгтя… Например, электронная почта, бесплатная, быстрая… но почему-то там развивается спам — 90–95 % электронной почты это спам… Социальные сети, они также дают возможность общаться… Но в реальности вместо сильных и стоящих связей они дают массу слабых, они отрывают у вас массу времени жизни…то есть в них тоже начинает накапливаться какая-то гниль… Объяснение там очень простое, что это такая новая формула технологическая (вместо марксовой формулы): 'технологии — деньги — дерьмо “. Все эти технологии, в конце концов, привязываются к деньгам, и на следующем шаге они превращаются в дрянь. Ваши данные начинают в социальных сетях продавать, вам начинают втюхивать рекламу, в поисковике та же самая история, в результате реклама гоняется за вами по всему интернету и т. д. С моей точки зрения это такой неизбежный процесс, потому что все эти технологии…, сама модель стартапов, сама модель больших корпораций — там всё выстроено вокруг одного стержня — денег»[91].

Действительно, мы видим, что религиозное и коммерческое начала так тесно переплелись в интересах российской «элиты», что можно говорить о некой сакрализации «цифровой экономики» и формировании целого слоя цифровых религиозных фундаменталистов.

Вот что рассказывает Н. Касперская, гендиректор группы компаний InfoWatch в своём выступлении «Цифровая экономика и риски цифровой колонизации»: «Все эти понятия, которые на слуху: биг-дата, искусственный интеллект, блокчейн — везде мы видим эти названия. Всё это похоже на какой-то квест, в котором мы бегаем за подсказками и ищем, что же там будет следующее. Чем этот квест плох. Ну, во-первых, этот квест не наш. Кто-то другой придумывает эти подсказки, раскладывает, а мы, как группа школьников, бегаем и эти подсказки ищем. Во-вторых, есть евангелисты — термин, которыё пришёл из проповедования религиозных убеждений — которые втюхивают нам эти новинки, как правило, не очень хорошо в них разбираясь. При этом вокруг возникает шумиха в прессе, которая мешает пониманию и без того трудному, что же это за новые технологии, поскольку создаёт большой информационный пузырь. И создаётся убеждение, что надо не опоздать, иначе мы останемся на обочине истории. В результате происходит попытка внедрения этих самых разрекламированных новых технологий, а о рисках никто не говорит»[92].

Риски же самые серьёзные. Россию заставляют следовать чужой повестке, чужим средствам и целям, в результате чего страна всегда оказывается в положении вечно догоняющего и отстающего. А поскольку для решения этой проблемы используются в основном технологии, идущие из-за рубежа, Россия лишь углубляет зависимость от иностранных технологий, вместо того, чтобы строить что-то своё. Поскольку же все эти новые технологии имеют средства удалённого контроля и управления, страна оказывается под угрозой внешнего управления и массовой слежки. Итогом этого является цифровая колонизация, в которой мы уже пребываем.

Об этом заявил и И. Ашманов, коснувшись вопроса о кибербезопасности (каналы, устройства и пр.): «Мы на самом деле представляем собой цифровую колонию США уже довольно давно, как и большинство стран мира… Первый виток цифровой колонизации произошёл в 90-е, мы усвоили программное обеспечение, в основном американское, и усвоили интернет, который тоже американское изобретение, по сути, и придуманный, и контролируемый тоже ими»[93].

Речь идёт о двух важнейших частях интернета. Первая — это корневые серверы доменных адресов, которые управляются Министерством торговли США. Вторая — это корневые сертификаты шифрования, используемые нашими банками, а также теми, кто выдаёт пароли для пользования через интернет и всеми сайтами, где есть хоть какая-то регистрация. Они управляются Ассоциацией бухгалтеров Северной Америки. Весь окружающий мир живёт в пределах пяти американских интернет-сервисов — Goggle (поисковик), Facebook (социальная сеть), Twitter, Instagram и Youtube — которые покрывают практически всё, что есть в большинстве стран мира.

Сейчас же происходит новый виток цифровой колонизации, проявляющийся в бурном навязывании новейших технологий — блокчейна, искусственного интеллекта, нейросетей и пр. Главные доводы тех, кто внедряет их в России, — это деньги и недопустимость отставания от Запада, от которого можно отстать навсегда. И если раньше раскручивали интернет-пузырь, затем пузырь стартапов, то теперь — пузырь новых технологий.

Именно пузырь, потому что приписываемая им роль в развитии реальной экономики — это блеф. Ещё в 2000 г. лауреат Нобелевской премии Ричард Стоун, проанализировав, в каких отраслях компьютеры позволили поднять производительность труда, выяснил, что таких отраслей нет, кроме одной — производство компьютеров. Сегодня компьютеры тотально внедрены, но производительность труда упала в 10 раз, то есть, компьютеры не дали экономике ничего[94]. Зато степень проникновения чужих технологий и цифровой колонизации России становится всё глубже.

Как объясняет И. Ашманов, все датчики, стоящие на современных устройствах, и обрабатывающие их сервера производятся на Западе, как и технологии, на которых работают промышленные системы — АСУ ТП. Все производства управляются западным программным обеспечением, и почти все программы облачные, то есть скачивают обновления каждый день, и тот, кто их продал, видит, сколько ты производишь и многое другое. Западу ничего не стоит выключить наш интернет. А в случае отзыва западных сертификатов шифрования в стране встанут все банковские и платёжные системы, перестанут функционировать все сайты, которые работают на GPS, — такие как Yandex, Mail.ru и др., и сделать это можно очень быстро.

Так что «цифровой прогресс» — это большой обман. И те, кто продвигает у нас цифровизацию, участвуют, сознательно или безсознательно, в мировом глобальном проекте, в рамках которого на территории России должен быть создан свой сегмент единого цифрового сетевого общества с тотальным электронным контролем над сознанием и поведением адептов, на которых делают большие деньги.

Внутри этого слоя цифровиков мы можем выделить несколько групп, у каждой из которых свой интерес.

Одна представляет собой идеологов сингулярности, так называемых «цифровых евангелистов», которые являются проводниками идей трансгуманистов из Кремниевой долины, оформленных в виде форсайт-проектов и инновационных стратегий, которые и ложатся в основу проводимой в стране политики. Если внешне их проекты носят национальный характер, то в действительности в них прописаны механизмы встраивания нашей страны в мировую «цифровую экономику». Это люди, которые прошли соответствующую обработку сознания, которые работают на интересы транснациональных «инновационных кластеров» и чувствуют себя приобщёнными к некому «великому проекту будущего» — правда, на правах младших партнёров.

К ведущим центрам форсайтеров относятся Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов (АСИ) со своими подразделениями Re-engineering Futurs group[95] и «Точка кипения»; фонд «Сколково» и Московская школа управления (МШУ) «Сколково», НИУ Высшая школа экономии (ВШЭ), Российская венчурная компания (РВ) и многочисленные фонды и центры, работающие в их орбите. Их главные проекты — это форсайт-проект«0бразование 2030», Национально-технологическая инициатива (НТИ)[96], включающая 10 направлений, среди которых важнейшую роль играет проект «Нейронет», и, наконец, сама программа «Цифровой экономики». Напомним, что целью НТИ стала не реиндустриализация и импорто-замещение, а наращивание экспортного потенциала за счёт формирования принципиально новых отраслевых рынков, которых еще не существуют (опять же «догнать и перегнать»). Среди них — нейронет, беспилотники, криптовалюты, новые системы персональной безопасности и пр. Среди главных представителей цифровиков-форсайтеров — такие деятели, как специальный представитель президента по вопросам цифрового и технологического развития, директор направления «Молодые профессионалы» АСИ Д.Н. Песков, ректор НИУ ВШЭ Я. Кузьминов, бывший временный гендиректор РВК, а ныне гендиректор ООО «Орбита капитал партнерз» и амбассадор Университета Сингулярности (того самого из Кремниевой долины) Е. Кузнецов, помощник президента РФ А. Белоусов и др.

Ко второй группе относятся представители банковского сектора, который связывает с развитием технологий больших данных, нейротехнологий и искусственного интеллекта возможность не только расширения своей финансовой власти, но и выхода на другие сферы деятельности и, главное, присвоение себе государственных функций. Речь идёт в первую очередь о Сбербанке, который, напомним, с 2019 г. сможет выполнять функции многофункционального центра и получать персональные данные десятков миллионов граждан России (напомним, такой инновации не позволила себе пока ни одна развитая страна мира).

Сегодня Сбербанк полностью готов к тому, чтобы начать выдавать гражданам электронные паспорта-карты с зашифрованными чипами NF, которые появятся до 2024 г., причём в первое время будут выдаваться добровольно, а затем станут обязательными и заменят бумажные паспорта[97]. Поскольку на карте будет, в том числе, и электронный кошелёк со счётом, это будет ключом ко всем госуслугам, которые на тот момент передадут банкам на аутсорсинг. После этого Сбербанку останется последний шаг — пролоббировать отмену наличных денег. С учётом того, что Сбербанк может продавать прогностические и статистические модели, основанные на обезличенных данных своих клиентов, нетрудно представить, какое обогащение ему это сулит.

Ещё большие возможности приобретают банки в связи с тем, что с конца 2017 г. они получили право сбора биометрических данных граждан через Единую систему идентификации и аутентификации (ЕСИА) и Единую биометрическую систему (ЕБС). И их планы далеко идущие. Если сейчас в соответствии с Конституцией предоставление биометрических персональных данных является личным правом человека и делается с его добровольного согласия, то, когда цифровики введут понятие «цифрового права» и легитимизируют персональные данные как форму управления, оно будет обязательным для пользования банковскими и другими услугами. Неслучайно глава ЦБ Набиуллина ещё в 2016 г. заявила, что «удалённая идентификация в банках является задачей первостепенной важности».

Воплощением интересов этой группы сегодня является Г. Греф.

К третьей группе надо отнести представителей российских ай-ти компаний, среди которых Яндекс, Mail.ru Group, Group Rambler & Со, «Открытая мобильная платформа» и «1C», «Мегафон» и МТС и ПАО «Ростелеком», отвечающее за создание Единой системы идентификации и аутентификации (ЕСИА). Для них «цифровая экономика» — это их бизнес, это доходный рынок. Так, для компаний, поставляющих решения для биометрической системы, таких как «ВижнЛабс», производящей видеокамеры по распознаванию лиц, переход в биометрию сулит обеспечение большого «рывка» на рынке видеокамер. Mail.Ru Group, которая начиналась как ведущий почтовый сервис и основной в России портал, затем превратилась в самого крупного на русскоязычных рынках издателя ММО-игр, а теперь — в международную мультиплатформенную игровую компанию. Она также активно развивает сервисы электронной коммерции

Но не будем забывать, что это частные компании, работающие на западном оборудовании и лидирующие только в узких областях, и то, пока им предоставляют такую возможность. Так, «ВижнЛабс», недавно продавшая 25 % пакета своих акций Сбербанку, откровенно призналась, что это позволит поддерживать развитие проектов компании на международных рынках, а также привлекать потенциального международного стратегического инвестора в состав акционеров компании[98].

Представители этой группы прагматичны и не используют миссионерских приёмов и понятий, но сам род их занятий и погружённость в технические системы искусственного интеллекта формируют определённый тип мышления, при котором в центре стоит «цифровое сознание», а человека начинают рассматривать как биологическую машину и объект управления.

К четвёртой группе относится та часть государственного чиновничества, чья деятельность связана с внедрением цифровизации. Эти чиновники, представляющие интересы банков и ай-ти бизнеса, встроены в вертикаль управления и принятия решений с её жёсткой системой давления, распилов и откатов, при которой любой шаг в сторону карается очень строго. Они связаны крепкими приводными ремнями, и сохранение их на посту, а тем более продвижение вверх непосредственно зависит от их успехов на «цифровом фронте». И дело не только в этом, но и в том, что они ощущают себя европейцами и живут ценностями Запада, откуда идут главные установки. Тем более, что многие имеют там недвижимость и активы, а также переселяют туда свои семьи. Поэтому отношение к идущей с Запада оцифровке приобретает у них иррациональный характер, они ею одержимы, но не понимают, о чём идёт речь и чем это чревато, и именно для них характерны лозунги «успеть» и «догнать», чтобы «сегодня как никогда, а завтра гораздо ещё!» (В. Ким). А государственные ресурсы дают им возможность раздувать информационный «цифровой пузырь».

Речь идёт, в первую очередь, о чиновниках Мин-комсвязи (теперь Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций), Минэкономразвития, Минфина, Минпромторга, Минобрнауки и др. Минкомсвязи отвечает за внедрение электронного правительства, ЕСИА и Единой биометрической системы (ЕБС), и именно эта структура утвердила в июле 2017 г. концепцию и «дорожную карту» ЕБС, подрядчиком которой выступил Ростелеком. Наиболее ярким воплощением этой группы является мэр Москвы Собянин, поставивший задачу превратить Москву в главный электронный город Европы.

Весь описанный слой цифровиков живёт одним интересом — обеспечить необратимость процесса оцифровки, который гарантирует им сохранение их положения и статуса, финансовое благополучие и приобщённость к «западному прогрессу». Для них «цифровизация» — это образ жизни, а «цифра» — предмет поклонения

При этом их деятельность очень напоминает работу «Нью Эйдж» со своими адептами, при которой тоталитарная идеология навязывается гибкими методами. Есть мировоззренческая матрица, отражающая некое высшее знание (будущее — за искусственным интеллектом!), толковать которую кроме верхов никто не имеет права. Её надо принять как должное, поскольку альтернативы ей нет. Однако доносят это знание до каждой социальной группы в приемлемой для неё форме, применяя специфические методики и методы обработки сознания, которые оказываются наиболее эффективными в каждом отдельном случае. Особенно характерно это, как мы увидим, для системы школьного образования.

Возьмём первую группу — форсайтеров-«евангелистов».

Наиболее явно они заявили о своих ценностях на организованном АСИ Форуме стратегических инициатив в июле 2016 г., на котором состоялась презентация Национально-технологической инициативы (НТИ). Здесь признали неизбежность формирования нового типа человека — человека виртуального, а в качестве основных экспортных продуктов назвали таланты (людей, способных произвести новые бизнесы и новые экономики) и безопасность. Главными стратегическими преимуществами России были названы её крепкие (лидирующие) позиции в сфере игровой экономики (инструменты игрофикации), в сфере новых финансов (криптографические технологии), в сфере нового образования (образовательные инновации) и, наконец, в сфере создания новых технологий мышления, которые будут одной из точек прорыва в XXI веке. Суть НТИ здесь выразили одной фразой — «технология свободной продажи смыслов и безопасности на мировом рынке», а в качестве основной идеологии придумали следующее: «Россия как генератор смыслов и культурных кодов».

Как видим, красивая идея, призванная оправдать цифровизацию ссылкой на некую высокую миссию России и вместе с тем скрыть пустоту того «цифрового пузыря», который называется НТИ. Но самое интересное, что, по заявлению форсайтера Д. Пескова, рынки НТИ должны быть не только синхронизированы с программой «цифровой экономики», но и становиться для неё «топливом, движением вперёд».

То, чем занимаются российские «цифровые евангелисты», точнее всего можно определить как психологическое программирование (кодирование) сознания. Как пишут специалисты, «кодирование осуществляется путём информационного воздействия на мозг человека с помощью речевых манипуляций. Подобного рода воздействие происходит или прямым, императивным внушением, или завуалированным (косвенным) внушением, когда в слова гипнолога вставляются ключевые слова или фразы, откладывающиеся в подсознании и впоследствии оказывающие влияние на сознание»[99].

Наиболее показательной фигурой тут является Д. Песков, один из разработчиков проекта «цифровой экономики» и форсайт-проекта «Образование 2030», прославившийся внедрением в деловую лексику понятий «человек одной кнопки» и «люди-ардеры» для обозначения фактически двух каст, на которые будет разделено общество будущего. Его излюбленная тема — это необходимость перемен и формирование будущего путём экспериментов, строительство такого мира, в котором они отказываются от накопленного опыта[100]. В своих выступлениях на семинарах или конференциях он часто ведёт себя как миссионер и проповедник, наставляющий адептов. Похоже, Песков прошёл хорошую школу методологов, поскольку те понятия и выражения, которые он использует, малопонятны, иногда звучат как некая эзотерика, но вместе с тем действуют завораживающе, что и привлекает адептов, видящих в этом какой-то глубоко скрытый смысл.

В силу этого проекты форсайтеров, отражающие трансгуманистические идеи и носящие разрушительный для нашей культуры характер, воспринимаются управленческой элитой как недоступный для их понимания «великий план», который им надо донести до народа и реализовать в приемлемой для последнего форме. Тут надо учитывать также тот факт, что, поскольку среднее и старшее поколение управленцев крайне опасаются оказаться «не в тренде», они всегда готовы поддержать идущий сверху даже самый радикальный продвинутый проект, чтобы не выглядеть отставшими от жизни.

Действуя буквально как опытный протестантский проповедник, Песков пытается сделать главное — донести до сознания принимающих решений, что провальные для страны идеи при выборе правильной формы их реализации, выведут её на новый уровень развития. Очень показательна в этом отношении лекция, которую он прочитал в декабре 2016 г. в «Точке кипения» АСИ на тему «Как возможно управление в России в эпоху перманентной технологической революции»[101].

Начал Песков с того, что посетовал на новый тоталитаризм, который проявился в следующем. С одной стороны, в том, что технологические корпорации, которые, считалось, станут сомасштабны государству, добьются независимости в Калифорнии и превратятся в новую элиту оказались снова лишь подложкой имперской геополитики. С другой стороны, — в том, что ведущие страны Азии делают евгенику своей официальной политикой (например, социальный рейтинг в Китае).

Поскольку в наше время реализуемый трансгуманистический проект уже начал проявлять свою тоталитаристскую сущность, Песков попытался отмежеваться от его наиболее радикальных исполнителей и заверить своих адептов, что возможен его «гуманный» вариант, который и может предложить Россия: «Движение трансгуманистов евангелизировало сверхчеловека, но ни разу честно о нём не говорило. Китай показывает, что развитие генетики и геймификации создаёт новый неизбежный тоталитаризм. Мне лично жить в мире победившей НТИ (которую само АСИ и разрабатывало — О.Ч.) не хочется. Главный вызов для нас — найти способ остаться людьми в этом технологическом переходе». «Остаться людьми — это борьба не за наше будущее, а за наше прошлое. Там смыслов больше, и мы черпаем их оттуда. Мы начали гражданскую войну за наше собственное прошлое. Бьемся за интерпретацию собственных мифов — например, о 28 панфиловцах. Мы будем искать самые невероятные сочетания в нашем прошлом. Последние 15 лет как государство мы очень успешно решали эту задачу — объединение нашего имперского советского и имперского российского прошлого».

Мир переходит от технологического оптимизма к реваншу гуманитариев, и в 20-е годы «логос должен нанести ответный удар». Песков призывает Россию к более хитрой технологической стратегии, которая должна заключаться в концентрации на новых продуктах и новых рынках, на которых она сумеет заработать.

И здесь Песков совершает очень хитрый ход. Поскольку форсайтеры не могли не почувствовать то глубинное сопротивление, которое оказывается у нас трансгуманистическим проектам, они решили действовать в соответствии с принципом: «кто нам мешает, тот нам и поможет».

Сравнив тексты Троцкого с текстами Питера Диамандиса из Университета Сингулярности и назвав идеологию сингулярности «радикальным марксизмом XXI века», он указал: «Идеологии неизбежно сливаются с технологиями, технологии — с религиями. Адская смесь всего этого и технологической сингулярности порождает технологическую эсхатологию… И мы видим, как эта тема, которая ещё год назад была табуирована, вырвалась на поверхность. И если пять лет назад о ней говорили только священники РПЦ и отдельные маргиналы, то сегодня то же самое говорит Хокинг[102], который до этого технологическую сингулярность проповедовал. Мы наблюдаем жесточайший идеологический разворот».

Реагируя на этот «идеологический разворот», Песков рисует новую перспективу для России, пытаясь соединить несоединимое — цифровой проект с православием:

«Мы будем искать решения не в борьбе лириков и физиков, а в поисках лиричных физиков, в создании поколения фундаментальных инженеров, которые смогут опираться на фундаментальные свойства природы и переводить их в быструю цифру а быструю цифру — в быстрый прототип и продажи. Именно здесь наше конкурентное преимущество. Мы хотим ввести понятие русских фундаментальных технологий (Russian Fundamentals) — как того, что объединяет нашу науку, нашу идеологию и в каком-то смысле нашу религию… Для этого нам нужно преодолеть барьер между технологическими инноваторами (на понтах, с айфонами и связями в Долине), и теми, кто после работы идёт не смузи пить, а в ближайший храм. Думаю, наше будущее — в модели, которую мы когда-то в 2013 г. на форсайт-пароходе по пути на Валаам назвали так: суровым северным русским православным стартапом. С некоторыми ключевыми характеристиками: на вере и нейротехнологиях, через GnP (напомню, это наш метод, который переводится как говно и палки) к звёздам, на тяге к Родине, то есть на правильно понимаемой идее патриотизма».

Это, в действительности, классический пример нейролингвистического программирования или сектантской методики «обволакивания любовью». Укравшие у нас Родину пытаются сыграть на «тяге к Родине», чтобы встроить нас в ту нишу цифрового трансгуманистического проекта, в которой мы будем для них максимально полезны.

Завершил Песков тем, что опять же призвал к достижению новых высот: «Мы понимаем, что, чтобы собрать эту штуку, нам придётся работать не с существующими социальными институтами и с институтами развития, потому что они представляют из себя мёртвые структуры…, а на сборке новых социальных институтов с нуля, на базовых нормах и рамках, которые формулируются очень просто: когда успех приходит в случае, если ты либо делаешь лучше всех в мире, либо учишься у лучших и если у тебя есть независимая оценка результата. Независимая оценка результата — это тогда, когда тебя оценивают не твои друзья-коллеги и члены совета директоров, а капитализация на открытом рынке».

Показательно, что для более эффективного продвижения указанной идеи, Песков предложил изменить методы работы. Если раньше они считали, что НТИ надо продвигать с помощью «евангелистов» (и даже проводили конкурс на эту позицию, закончившийся неудачно), то теперь было предложено «вовлекать, а не проповедовать». Но это опять-таки сектантский метод.

Манипулирование по-банкирски: «Все мы будем прозрачны для цифрового мира»

Если у форсайтеров мы видим намёки на посвящение в планы будущего мировой элиты, то у банкиров всё проще и более приземлённо. И если в первом случае всё прикрыто идеей технологической предопределённости, то во втором — уже ничем не прикрываются. Банкиры не скрывают, что им нужны наши персональные данные в цифровой форме, поскольку экономику они понимают именно как механизм сбора данных. Откровенность у них стала главным инструментом манипулирования людьми и внушения неизбежности нового цифрового мира. И ничего странного в этом нет, так как страх — сильнейшее средство давления, и рисуя образ «большого брата», который следит за каждым твоим шагом, банкиры стремятся добиться добровольного согласия на послушание со стороны своих клиентов-адептов.

Ярким примером такой откровенности стали нашумевшие высказывания Г. Грефа на Петербургском международном экономическом форуме 2012 г. по поводу системы управления обществом. Напомним его слова: «Вы говорите страшные вещи. Вы предлагаете передать власть фактически в руки населения. Как только простые люди поймут основу своего “я” и самоидентифицируются, управлять, то есть манипулировать ими будет чрезвычайно тяжело. Люди не хотят быть манипулируемы, когда имеют знания»[103].

При этом глава Сбербанка сослался на великих мыслителей, таких как Лао Цзы, которые придумали свои теории, «зашифровывая их, боясь донести до простого народа». Он также напомнил о Конфуции, начинавшем как демократ, а затем создавшем учение о разделении общества на страты. «В иудейской культуре каббала, которая давала науку жизни… 3000 лет была секретным учением, потому что люди понимали, что такое снять пелену с глаз миллионов и сделать их самодостаточными. Как управлять ими? Любое массовое управление подразумевает элемент манипуляции. Как жить, как управлять таким обществом, где все имеют возможность судить напрямую, получать не препарированную информацию, не через обученных правительством аналитиков, политологов и огромные машины спущенных на головы СМИ, которые как бы независимы, а на самом деле, мы понимаем, что все СМИ заняты сохранением страт?».

У Грефа ясно просматривается отношение к человеку как к некоему биологическому объекту, так как во многих выступлениях у него проскальзывает одна и та же мысль: скоро люди не только лишатся права на частную, личную жизнь, но вообще будут иметь всё меньше значения по сравнению со своей цифровой копией. Он старается не отставать от Эрика Шмидта: «Постепенно вы, как реальный человек, будете интересовать мир всё меньше и меньше, а значение вашего цифрового аватара, наоборот, станет неуклонно повышаться, поскольку он очень многое о вас сможет сказать. Всех будет интересовать ваша цифровая копия, которая хранится на облаках, а не вы. При этом важно понимать, что все мы будем абсолютно прозрачны для цифрового мира. Практически ничего не удастся скрыть. Далеко не все готовы смириться с таким положением дел, но это ключевой тренд на ближайшие годы»[104].

Сбербанк Греф рассматривает как важнейший инструмент по цифровизации, а вернее, по закабалению сознания клиентов, поэтому такое значение он уделяет подготовке банковских менеджеров, которых тренируют и обучают по методикам, характерным для сект. Так, одним из бестселлеров, распространяемых среди сотрудников банка, стала книга Стива Кови, мормона из американского штата Юта «Семь навыков высокоэффективных людей», как раз наполненная сектантскими лозунгами. Для воспитания лидерских качеств у работников Греф приглашает для чтения лекций таких иностранных экспертов, как президент американского отделения международной тренинговой и консалтинговой компании TMI Джанелл Барлоу, профессор Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини и др.

А в ноябре 2017 г. Греф пригласил на празднование 176-летия Сбербанка индийского йогина Джагги Васудева, известного как Садхгуру, которого он считает «великим источником мудрости».

«Источник мудрости» выступил перед сотрудниками с лекцией «Трансформация лидерства: новые вызовы и возможности», за которой последовали тренинги. Работникам банка рассказали, как надо «избавляться от страданий», «работать с вечностью», учиться управлять собственным разумом, мыслями, эмоциями, энергией и собственной биохимией. Путь к успеху — модернизация человеком самого себя: «Если ваша биохимия получит этот апгрейд — вот это путь к успеху. Что работает, то работает, что не работает, то не работает. Если вы свободны от страдания или если вы потеряли страх перед страданием, вы бы с удовольствием входили в самые турбулентные ситуации и отрабатывали их легко». Избавиться от страха страданий йогин предложил с помощью медитации, представляющей собой «установку базовых, здоровых постулатов: что вы, а что не вы. Если это станет живым опытом, то вам не нужно ни с чем справляться»[105].

Сектантские методы банк может применять и к потенциальным клиентам. Так, для «уловления» душ адептов он стал издавать соответствующие брошюры, наподобие тех, что обычно распространяют представители «Свидетелей Иеговы». Их цель — приобщить к электронным услугам престарелых людей, не успевших шагнуть в ногу со временем. На обложке такой брошюры изображена улыбающаяся женщина пенсионного возраста, а на каждой странице помещены иллюстрации в стиле «Сторожевой башни», где опять же широко улыбающиеся люди готовы крепко обнять вас как нового члена большой и дружной семьи.

Как пишет изучивший такую брошюрку трезвомыслящий гражданин, «можно с большой долей уверенности сказать, что пиарщики Сбербанка позаимствовали у “иеговистов" не только подачу иллюстративного материала. Текст 20-страничного издания также представляет собой удивительные истории, в которых люди, ставшие на путь исправления, обрели истинный смысл своего существования. В сбербанковском случае все, наконец-то, поняли, что дальнейшее существование без специальной карточки не имело никакого смысла. Информация пересыпана цитатами из пословиц и поговорок, облечена в форму увлекательных историй, в ходе которых главная героиня печёт печенье, работает на даче, отмечает семейные юбилеи. И, естественно, находятся добрые подруги, которые вовремя подсказывают героине-пенсионерке, что в Сбербанке есть вежливые консультанты и даже онлайн-банк. Нет, лично я не против того, чтобы нашим отцам-матерям и дедушкам-бабушкам так всё популярно объясняли. Главное, чтобы все это не превратилось в коммерческую секту, как это случилось, например, в США с одним издательским проектом под названием “Сторожевая башня"»[106].

Отношение к персоналу руководства работников банка также напоминает сектантское. Так, ещё несколько лет назад теперь уже бывший ай-ти директор Сбербанка В. Орловский признался, что готовность «уверовать» в этом учреждении ценится больше, чем профессионализм и знания, и что отношение к работе у него практически религиозное: «Для работы в “Сбербанке” нужно принятие. Люди должны принять, что они должны меняться, когда приходят в “Сбербанк “. В том числе нужно принять и собственное несовершенство. Нам совершенные люди не нужны, они должны работать где-то в другом месте. Здесь работают люди, которые не всё понимают, не всё знают, но готовы учиться. Если работа — не религия для человека, пишите “пропало"»[107].

По словам Орловского, люди у них работают на износ, по шесть дней в неделю по 15 часов в сутки и должны быть готовы к тому, что им придётся вкалывать как сумасшедшим, чтобы быть в состоянии решить любую задачу. Такой ритм работы выдерживают далеко не все, тем более что, по отзывам самих работников, начальство допускает пренебрежительное отношение к профессионалам-технарям. В сетях обсуждают низкие зарплаты, устаревшие компьютеры и некомпетентных начальников, которые без причин устраивают авралы. Так что неудивительно, что, когда осенью 2018 г. в электронных системах Сбербанка произошли утечки данных, содержащих информацию о работника, и документов, связанных с разработкой программного обеспечения, эксперты в области кибербезопасности, посчитавшие, что информация утекла по вине одного из сотрудников, не исключили фактора мести[108].

Но вернёмся ненадолго к «другу» Г. Грефа — Садх-гуру, человеку, который входит в число 50 самых влиятельных людей Индии и награждён премией за «выдающиеся и исключительные заслуги». Родился он в семье врача в городе Майсур, учился в Майсурском университете на факультете английской литературы и называет себя последователем европейских философов, в частности, Альберта Камю и Франца Кафки. Практиковать йогу он начал в возрасте 11 лет, и, будучи учеником йогина Малладихалли Свами (Рагхавендра Рао), в 1982 г., медитируя на вершине скалы, испытал внезапное просветление, перестав чувствовать границы тела. В середине 1980-х годов он начал создавать собственную секту, которая в 1992 г. оформилась как НКО «Фонд Иша» со штаб-квартирой (Иша Йога Центр) в городе Коимбатура в индийском штате Тамилнад. Ячейки этой секты активно действуют в США, Великобритании, Канаде, Австралии, Сингапуре, Малайзии, Ливане и Уганде. С помощью Грефа в настоящее время создаётся её российский филиал.

Поклоняются члены секты фаллическому культу, для которого в конце 1990-х годов на территории Иша Йога Центра Садхгуру построил Дхьяналингам — экуменический «храм» для медитации, создание которого он назвал миссией своей жизни.

Под 23-метровым куполом высится 4-метровый лингам (символизирующий эрегированный фаллос, собственно говоря) из чёрного гранита. Как указывают сами сектанты, Дхьяналингам — это «энергетический центр» и сама суть йогической науки, так как даже простое сидение в нём рядом с лингамом погружает человека в состояние глубокой медитации и позволяет почувствовать «божественную энергию», исходящую от лингама[109].

Известно, что, пребывая именно в таком состоянии, впала в трёхдневный транс жена Садхгуру, которая скончалась, не приходя в сознание. Садхгуру объяснил это «финальной стадией просветления» и кремировал тело жены до приезда полиции. Предполагали, что сделал он это в ритуальных целях, «так как человеческая жертва во время освящений лингама даёт большую силу священному фаллосу». Однако полиция предъявила Садхгуру обвинение в убийстве, после чего тот сбежал в США, но вскоре благодаря влиятельным адептам гуру дело было прекращено за отсутствием улик.

Между тем, как и большинство других неоиндуистских сект, «Фонд Иша» представляет собой успешную транснациональную коммерческую структуру, обладающую консультативным статусом в Экономическом и Социальном Совете ООН (ЭКО-СОС), глава которой регулярно выступает на престижных международных форумах ООН, читает лекции в университетах (Оксфорде, Стэнфорде, Йеле) и крупных корпорациях (Google), принимал участие в Международном экономическом форуме в Давосе.

Садхгуру считается видным специалистом по личностному росту. Темы его выступлений — «Внутренняя инженерия», «Опыт просветления», «Уровни просветления», «Опыт духовного пробуждения в возрасте двадцати пяти лет»[110]. Он большое внимание уделяет охране окружающей среды и учит «абсолютному контролю над жизнью вообще» и осознанному управлению каждым процессом в жизни, включая смерть. Неслучайно в 1990-е годы с ним встречался озабоченный поиском вечной жизни Рокфеллер, через которого он сошёлся с Клинтоном.

Надо сказать, что индийские практики для поднятия боевого духа российских менеджеров используются нечасто. Но их настоящим поклонником был, например, бывший владелец банка «Уралсиб» Николай Цветков, при котором в банке часто проводились йогические и эзотерические тренинги. Само руководство банка многие годы окружали «специалисты по онтологическому менеджменту», нумерологии и йоги[111]. Результаты освоения эзотерических практик налицо: если в 2007 г. капитализация этого банка приближалась к 8 млрд, долл., то к 2015 г. она рухнула до 170 млн. долл. Ведь погружение в нирвану руководства банка сопровождалось оттоком из него профессионалов. Банк попал на санацию, которая обошлась государству в 81 млрд, рублей, а также сменил собственника.

Между тем Г. Греф не ограничился «просвещением» менеджеров Сбербанка. В мае 2018 г. йогин был приглашён им уже на Петербургский международный экономический форум, на котором, в частности, присутствовали представители крупнейших компаний, придерживающиеся трансгуманистических взглядов. Среди них — вице-президент Google Меир Бранд, председатель Международного космического университета, инициатор создания Университета Сингулярности Google и NASA Питер Диамандис и др. Йогин выступил в рамках панельной сессии «Транзитный мир: что завтра?», модератором которой был глава Сбербанка. Он также принял участие в сессии «Глобальная экосистема филантропии как основа для устойчивого роста», в дискуссии с физиком, футурологом и соавтором теории струн Митио Каку, главными вопросами которой были: как одним усилием воли будут управляться компьютеры, что произойдёт с искусством, как мы будем подключаться к мировому информационному полю? Наконец, он прочитал лекцию «От личных амбиций к глобальному видению».

Выступления Садхгуру пронизаны глобалистским, трансгуманистическим видением. Вот его прямые слова: «Человеческое общество, религия, страны — это те хрупкие вещи, которые создало человечество, и это разрушится в мире технологий. Ещё самые древние цивилизации думали, как освободить людей. Теперь это станет повсеместным — технологии разовьются, и люди будут свободны. Государство, религия или что-то ещё перестанут нас контролировать. С развитием технологий придёт великолепный мир, идея национальных границ также станет бессмысленна. Это и будет будущее всего мира — не знать, в какой стране вы находитесь»[112].

«У технологии нет границ — она распространяется повсюду, и неважно, из какой вы страны, — ваши сделки могут производиться с любым уголком мира. Благодаря онлайновой глобализации молодёжь во всём мире, особенно до 25 лет, уже утратила амбиции, которые были у представителей старого поколения. Они просто думают, как выделиться и стать иными. Это позитивное изменение. И оно означает, что мир действительно движется от амбиций к глобальному видению».

В разговоре с корреспондентом РБК йогин рассказал, что посещает подобные форумы и общается с главами крупных компаний, потому что именно они сейчас оказывают большое влияние на людей. «Было время, когда очень важную роль играли религиозные лидеры, потом военные, потом демократически избранные. А в последние 15–20 лет именно бизнес-лидеры решают судьбы планеты. Если они изменят свой менталитет, то можно будет творить чудеса»[113].

А пока чудеса творит сам йогин, которому, по данным СМИ, Г. Греф заплатил сумму из «двузначного числа с шестью нулями». Но на прямой вопрос журналиста о количестве бумажек за участие в форуме, Садхгуру гордо ответил, что не притрагивается к деньгам: «Я свободен!».

Комментируя данный факт, обозреватель А. Привалов пишет: «Какую цену российской экономике однажды придётся заплатить за оккультные упражнения Германа Грефа?.. Сбербанк зарабатывает на пожилых людях, которые не снимают с карточек свою пенсию и позволяют банкирам покрутить остатки, а ещё — на молодёжи, переплачивающей по ипотеке. Среднестатистический житель России вообще не может обойтись без услуг этого “монополиста”. А как ещё назвать Сбербанк, если после “зачисток” отрасли со стороны последовательницы Грефа Эльвиры Набиуллиной, он контролирует почти половину вкладов физлиц и 40 % розничного кредитования в России? Что же получается: среднестатистический россиянин (80 % жителей РФ считают себя православными), участвует в издании мормонских книг и финансирует лекции индийского мистика? Герман Греф будто бы пытается копировать имидж основателя компании Apple Стива Джобса, который тоже увлекался индуистскими верованиями. Но легендарный изобретатель создавал свой бизнес с нуля за собственные деньги, а глава Сбербанка оплачивает визиты индийских гуру за счёт доходов от денег российских бабушек»[114].

Но Г. Греф действительно решил добиться славы Стива Джобса и даже превзойти его.

В ноябре 2016 г. стало известно, что Сбербанк представил проект крупнейшей платформы для «цифровой экономики», которая будет воплощать собой «национальную экосистему» в сфере интернет-коммерции по примеру крупнейших мировых компаний, чтобы оказывать услуги потребителям и бизнесу в самых разных областях — от образования до потребительских услуг. К 2025 г. объём экономики такой экосистемы может, как заявлено, составить 65 трлн, рублей (для сравнения — объём ВВП России за 2015 г. составил 80,4 трлн. руб.). Презентация проекта состоялась на совещании по электронной торговле, которое провёл в Ново-Огарёво президент РФ [115].

Речь идёт действительно о новых тенденциях в развитии бизнеса, проявляющихся в формировании так называемых экосистем. Это модное в среде бизнеса слово означает сеть организаций, создающих вокруг себя единую технологическую платформу и пользующихся её услугами для формирования предложений клиентам и доступа к ним[116]. Примерами таких систем являются Google, Amazon, Facebook, китайские Tencent и Alibaba. В последние годы эти технологические компании стали предлагать уже банковские, страховые и клиринговые услуги, буквально осуществляя нашествие на финансовые рынки.

Так, своё гигантское финансовое подразделение имеет китайская Alibaba Group. Ещё в 2004 г. она создала свою платёжную систему Alipay, в которой число зарегистрированных пользователей в 2009 г. достигло 200 млн. человек. В 2014 г. на основе системы Alipay была создана Ant Financial, которая запустила новые финансовые платформы в целях совершения революции в этой сфере, поглотив к 2017 г. большое число других компаний этого направления. Стоимость её в этот год была оценена в $75 млрд. За время существования в число её инвесторов вошли крупнейшие финансовые учреждения КНР, среди которых принадлежащая Фонду национального благосостояния China Investment CIC Capital, подконтрольная государственному банку КНР China Construction Bank Согр, инвестиционные компании China Development Bank Capital и Primavera Capital Group, а также ряд крупных страховых компаний[117].

Тотальное проникновение смартфонов и бурное развитие мобильных технологий изменили мировую сферу финансовых услуг и стали базой для появления большого количества финтех-стартапов, навязывающих борьбу классическим банкам на принадлежащем исконно им поле.

Опыт передовых технокомпаний заразил и Грефа, но, поскольку примеров построения экосистем на базе классической банковской системы нет, он решил выступить инноватором. В силу того, что банк обслуживает практически критическую массу клиентов в экономике, его серьёзная клиентская база является ключевым преимуществом, и именно её и запланировано сделать заделом для старта. Для полноценной экосистемы необходимо создание партнёрств с несколькими крупными российскими или иностранными компаниями. И для начала Греф запланировал привлечь к сотрудничеству такие группы, как Яндекс и Mail.ru, через предоставление доступа сразу к большому объёму данных и большому объёму клиентов. Одновременно с этим у него есть прочные связи с другими немаловажными агентами экосистемы, как во внутреннем круге (например — регулятор, платёжные системы, новые игроки и телеком, поставщики технологий и инфраструктуры], так и во внешнем (например — государство, GAFAA, Google, Apple, Facebook, Amazon, Alibaba][118].

Всё это обсуждалось в конце 2016 г., а в декабре 2017 г. на Дне инвестора в Лондоне (показательно, что не в России] Сбербанк уже презентовал свою Стратегию развития до 2020 г., в соответствии с которой он должен выйти за пределы сферы финансовых услуг, превратиться в универсальную технологическую компанию и вступить в конкуренцию за клиентов с Google, Apple, Facebook и Amazon.

Вот с каким азартом сам Греф рассказал о своих планах: «Я думаю, что в следующем году, коллеги, мы с вами увидим этих игроков на нашем рынке, они создадут свои финансовые институты. Facebook зарегистрировал уже банк в двух юрисдикциях, включая одну европейскую. Я думаю, что не за горами, когда такие гиганты, как Amazon или Google, зарегистрируют компании под названиями Amazon Finance или Google Finance. Боюсь, что я не ошибусь, если скажу, что это произойдёт в следующем году. Вот тогда мы, банки, или те, кто себя считают банками, почувствуем всю прелесть прихода настоящих конкурентов, потому что всё, что было до этого, это была разминка».

«Мы не можем продолжать оставаться только банком, мы не можем оставаться в предыдущей парадигме. Общество будет покупать самую дешёвую и самую качественную услугу. Её можно будет предоставить в новом мире только тогда, когда ты будешь обладать огромным количеством данных, знанием о клиенте и возможностью предоставить любую универсальную услугу, которая клиенту нужна. Мы будем двигаться сюда, и это не наша прихоть… Мы верим в то, что это единственный путь к сохранению нашей компании, которой 176 лет».

«Банки плачут по поводу того, что в Силиконовой долине едят их завтрак каждый день. И мы не хотим присоединяться к плачущим по этому поводу, мы хотим есть завтрак тех, кто ест завтрак других банков. И это наша ключевая амбиция»[119].

В презентации уже более подробно рассказано, как это будет делаться. Банк собирается создать технологическую платформу, с помощью которой он будет эффективным образом объединять вокруг себя производителей товаров и услуг и на основе анализа их поведенческих особенностей, привычек и благосостояния предлагать клиентам услуги других компаний. То есть банк должен стать посредником первого уровня и «монетизировать» клиентскую базу.

Через год после презентации Стратегии выяснилось, что банк создал новую дирекцию SberX для координации экосистемы вокруг других бизнес-направлений банка, но ещё не утверждены объёмы инвестиций в её запуск и продвижение. Что же касается самой экосистемы, то туда пока входит 20 компаний по разным направлениям, таким как электронная коммерция (Яндекс. Маркет], медицина (DocDoc), телекоммуникации (Сбербанк телеком], идентификации (ВижнЛабс, в которой Сбербанк обладает 25 % акций] и др. [120]

Особенно же показательна активность Сбербанка в сфере сбора биометрических данных граждан России. Хотя уже функционирует так называемая государственная Единая биометрическая система (ЕБС], созданная ЦБ и Ростелекомом, Сбербанк сформировал собственную систему, которая, как заявил Греф, находится в «значительно более продвинутой стадии», чем ЕБС. С помощью своей биометрической системы Сбербанк планирует оказывать услуги и сторонним организациям. Для этого был создан «Сбер Ю», который используется в сервисах не только Сбербанка, но и его партнёров — любой клиент-юрлицо сможет подключиться к этой системе.

Цифровой гипноз по-чиновничьи: «Оседлать цифру!»

Свои особенности имеет цифровая одержимость у представителей чиновничества. После того, как с высоких трибун прозвучало, что за искусственным интеллектом будущее, что «цифровая экономика» представляет собой «тотальную трансформацию всего общества и его уклада» и что «данные в цифровой форме должны стать ключевым фактором производства», высокопоставленные чиновники один за другим стали клясться в своей верности «цифре». Цифровая трансформация стала подаваться как безальтернативный вариант.