Купольный дворец еще на стадии проектирования получил статус культового сооружения. В этом здании, так же как в храме, было запланировано всего одно огромное помещение, способное вместить до 180 тысяч человек. Здесь Гитлер собирался проводить наиболее торжественные церемонии.
И внешний облик, и внутренне обустройство Дома конгрессов должны были вызывать ощущение подавленности у всех, кто видел этот дворец и заходил внутрь. Единственный его зал имел диаметр 250 метров, свод с круглым 46-метровым отверстием для проникновения света, завершался на высоте 220 метров.
Проектируя Зал конгрессов, Шпеер ориентировался на два грандиозных сооружения прошлого: Собор Святого Петра в Риме и римский Пантеон, в куполах которых также имелось громадное световое отверстие. А вот внутреннее обустройство было задумано в соответствии с нацистскими архитектурными канонами, исключавшими роскошный декор, характерный для древнеримских святилищ и средневековых христианских соборов. Главной чертой внутреннего интерьера Купольного дворца была строгая монументальность форм.
Внутри огромной внутренней ротонды должны были располагаться трибуны высотой 30 метров, окруженные прямоугольными мраморными колоннами. Напротив входа Шпеер планировал сделать глубокую нишу, которую предполагалось украсить золотой мозаикой в духе изображений немецкого павильона на Всемирной выставке в Париже в 1937 году. На фоне ниши архитектор собирался установить мраморный постамент с имперским орлом, держащим в лапах свастику, увитую ветками дуба. Под этим символом безграничной власти Шпеер хотел соорудить место, с которого Гитлер произносил бы свои речи. Как ни старался главный архитектор рейха с помощью всевозможных архитектурных приемов сделать акцент на фигуре фюрера, он все равно опасался, что Гитлер потеряется на фоне огромных торжественных элементов внутреннего интерьера Зала конгрессов.
Еще одним имперским орлом Шпеер собирался украсить стеклянный фонарь, который должен был венчать купол дворца. У основания гигантского свода планировалось возвести окружность из 20-метровых колонн, которые должны были внести разнообразие в монотонный облик купола.
По обеим сторонам портика Купольного дворца Шпеер намеревался установить две 15-метровые статуи: Атланта с небом на плечах и державшую земной шар Теллус (римскую богиню, олицетворявшую Мать-землю). Наброски для этих статуй сделал сам фюрер. Эти аллегории в очередной раз продемонстрировали претензии Гитлера на мировое господство.
Центральный фасад Зала конгрессов был развернут в сторону существовавшей в проекте площади Адольфа Гитлера. С трех других сторон здание должны были окружать водоемы.
Отражение дворца в воде усиливало визуальный эффект от этого исполинского сооружения. Для достижения данной цели в месте возведения Купольного дворца планировалось значительно расширить русло Шпрее, одновременно устроив каналы, для того, чтобы суда, идущие по реке, могли обогнуть площадь Гитлера.
Все эти планы не были пустой фантазией. В месте, где планировалось соорудить площадь в честь фюрера и возвести самое большое в мире здание, снесли практически все старые дома за исключение Рейхстага. Были подготовлены результаты геодезических и геологических исследований почвы в месте предполагаемого строительства, затрачены миллионы на закупку гранита для облицовки дворца. Для того, чтобы к небу вознесся исполинский храм, прославляющий нацизм и его вождя, нужна была полная победа Третьего рейха во Второй мировой войне, а фюрер был уверен в ней. Он даже велел Министерству пропаганды составить план мероприятии, которые должны были пройти в Зале конгрессов и на площади Адольфа Гитлера. Когда представители Имперского министерства авиации высказывали свои опасения, полагая, что гигантское здание в самом центре Берлина станет отличным прицелом для авиации союзников, Гитлер уверял всех, что ни один вражеский самолет не долетит до столицы. В этом его убедил рейхсмаршал Геринг.
Заложить первый камень фюрер и его архитектор собирались в 1940 году, однако это мероприятие не состоялось. Архитектурное свидетельство величия Третьего рейха и мирового господства национал-социализма в немецкой столице так и не появилось.
Гитлер, увлекавшийся строительством помпезных партийных зданий, не считал жилищное строительство в Германии значимой задачей, но, при этом, не мог не понимать того, что жилищную программу можно с большим успехом использовать в пропагандистских целях. Именно поэтому важное место в его речах занимали обещания дать каждой немецкой семье отдельную квартиру или дом.
Жилищное строительство в Германии активизировалось в 1936 году, когда появилась программа строительства «народных квартир». Власти выделили на нее 35 миллионов рейхсмарок.
Идеологи нацизма ратовали за расовую чистоту и полагали, что крупный город разрушает человека, отравляет кровь, уничтожает мораль, рвет связи немцев с землей и традициями предков. Разрабатывая программы жилищного строительства, они выступали за поддержку небольших городов с населением менее 100 тысяч жителей. В маленьких городах не только проще поддерживать традиции, но и легче контролировать людей, отслеживать инакомыслящих. Кроме того, намереваясь вступить в войну, нацисты понимали, что крупные города всегда являются главной целью для противника, поэтому промышленные предприятия должны быть рассредоточены по небольшим населенным пунктам.
Разумеется, жилье должно было отличаться от монументальных построек партийного и государственного предназначения. Жилые дома были простыми и непритязательными. Они имели гладкие стены, в редких случаях украшенные декоративным панно, узкие единичные или парные окна и покатые крыши в средневековом стиле.
Одним из главных выразителей идей создания нацистских поселений являлся экономист и политический деятель Готфрид Федер. В течение нескольких лет он проводил исследования, результаты которых опубликовал в книге «Новый город — попытка обоснования планирования новой застройки города, исходя из социальной структуры населения».
В основе концепции Федера лежала идея создания гибрида города и деревни. Федер разделял негативное отношение теоретиков национал-социализма к крупным городам с его рисками, но и деревню он не считал подходящим образцом для устройства новых поселений. В ней отсутствовали элементы цивилизации (водопровод, электричество и т. д.), а также промышленная и торговая области деятельности. Поэтому объектом разработок Федера стали городки с населением не более 20 тысяч жителей.
По форме «новый город» представлял собой окружность, разделенную на четыре сектора. На осях располагалась инфраструктура населенного пункта. Его ядром были партийные и общественные строения: здание НСДАП, школа, рынок, форум для проведения общественных и партийных мероприятий, дом гитлерюгенда. Самым важным считалось партийное здание, для которого предназначалось место в точке пересечения осей. Промышленным корпусам и гидротехническим сооружениям отводился восточный сектор.
Предполагалось, что примерно треть обитателей такого населенного пункта будет жить в многоквартирных зданиях, предоставленных по социальному найму, все остальные — владеть собственными домами. В городе существовали кварталы с многоэтажными домами, районы с жильем на одну-две семьи и нечто вроде поместий.
Здания, построенные в центре «нового города», не должны были иметь более пяти этажей, а на окраинах — более трех. Эти нормы позволяли уменьшить плотность застройки от центра к окраинам.
Федер предполагал деление по социальному признаку: в центре города селились в основном обеспеченные граждане, малоимущим горожанам предлагались так называемые «народные квартиры» в домах из двух-трех этажей на окраине населенного пункта. Людям, живущим в одноэтажных домах в сельскохозяйственном районе на периферии, полагался маленький земельный участок. Дома на окраинах были стандартными и имели по четыре комнаты.
Улицы застраивались домиками с вальмовыми крышами в сельском стиле хайматшутц. В разных областях Германии использовались одни и те же типовые проекты, которые слегка изменялись с учетом местных особенностей. Возводимые жилые дома и общественные здания имели вид строений, простоявших на земле уже не одно десятилетие, что отражало связь новой архитектуры с древними немецкими традициями. С этой же целью при строительстве применялись местные материалы. И жилые дома, и административные здания новых городков часто украшались национал-социалистическими символами — имперскими орлами со свастикой в лапах.
Рядом с домом располагались хозяйственные постройки и небольшой садик для отдыха семьи в мирное время или устройства огорода в период бедствий. Получить такое жилище могли далеко не все граждане Германии. Счастливчиков отбирала местная организация Немецкого трудового фронта, затем кандидатуру должно было одобрить жилищное управление НСДАП. Каждый кандидат очень тщательно проверялся партией на благонадежность. Семья должна была иметь не менее двух детей. Кроме того, нужно было представить справки, подтверждающие хорошее состояние здоровья и арийское происхождение обоих супругов. Помимо этого, глава семьи обязан был принимать участие в строительстве нового поселка и наработать положенное количество часов.
Книга «Новый город», ставшая программной в сфере жилищного строительства в Третьем рейхе, не лишена идеологических постулатов национал-социализма, однако значение разработок Федера было настолько велико, что его труд использовали в послевоенной Германии в качестве учебника по теории градостроительства вплоть до середины 1950-х годов.
Значимое место в архитектурной концепции национал-социалистов Германии отводилось сооружениям, установленным в честь погибших воинов. С помощью этих величественных и грозных монументов, которые назывались «тотенбурген» («замки смерти», «замки мертвых»), нацисты не только отдавали дань памяти павшим, но и демонстрировали миру мощь и величие Третьего рейха.
Солдатские мемориалы строились и раньше, в годы Кайзеровской империи и Веймарской республики, но с приходом Гитлера к власти и особенно с началом войны дело по возведению воинских памятников было «поставлено на поток». Активное проектирование этих пугающих сооружений и установках их в Германии, а затем и за ее пределами, на оккупированных территориях, продолжалось с 1941 года до момента отступления нацистской армии с завоеванных позиций.
«Замки смерти», возведенные на захваченных землях, стали своего рода пограничными столбами, не случайно сами нацисты, говоря о них, использовали такие слова, как «напоминание» и «предостережение».
Руководителем программы строительства памятных сооружения был архитектор Вильгельм Крайс, специально для которого создали должность главного советника по вопросам строительства и оформления воинских мемориальных кладбищ. В этом направлении архитектуры Крайс имел большой опыт. Еще студентом он завоевал первую премию в конкурсе на лучший проект памятника Битве народов в Лейпциге. Тем не менее, возвести монумент в память о великой битве русских, австрийцев, немцев и шведов с армией Наполеона Бонапарта было поручено более опытному архитектору Бруно Шмицу.
В 1899 году Вильгельм Крайс принял участие в конкурсе проектов на лучшую Башню Бисмарка — монумента в память о канцлере Отто фон Бисмарке. Крайс получил три главных приза, и с 1911 по 1932 год по его проектам в Германии было построено 58 Башен Бисмарка. В период Веймарской республики Вильгельм Крайс стал победителем в конкурсе на проект памятника погибшим в Берка.
После прихода к власти Гитлера Крайса отстранили от важных проектов из-за жены, которая была родственницей писательницы Рикарды Хух, не скрывавшей своего негативного отношения к нацизму. Новым властям не нравились и то, что архитектор в прошлом получал многочисленные заказы от коммерческих предприятий, владельцами которых были евреи. Однако без работы он все равно не остался: Третьем рейху требовался человек, способный с помощью архитектуры зажечь пламя героизма и жертвенности в сердцах граждан новой Германии.
Карьера Вильгельма Крайса быстро пошла в гору, он стал работать под руководством Альберта Шпеера. В 1938 году его назначили имперским сенатором по культуре. В 1938–1941 годах Крайс занимал должность ректора Архитектурного отделения Государственной высшей школы Дрездена. Нацисты очень ценили его, и в 1944 году Гитлер включил Крайса вместе с другими видными деятелями искусства в список граждан, освобожденных от всех видов воинской службы.
Архитектурная деятельность Крайса в эпоху Третьего рейха не ограничивалась одними мемориальными сооружениями. Так, в 1935–1938 годах он занимался проектированием и возведением гражданских объектов в Дрездене (перестройка Дрезденской оперы и др.). При этом у него всегда были заказы, связанные с прославлением военных побед великого Рейха и героизацией солдат, погибших в боях.
Создавая памятники воинам, Крайс мечтал о крупном мемориальном проекте — Солдатском зале в перестраиваемом Гитлером Берлине, который планировалось возвести к северу от Круглой площади. То был уже не просто памятник, а монументальное сооружение, названное архитектором Фридрихом Таммсом дворцом. В этом «замке смерти», спроектированном в стиле неоклассицизм, был громадный свод и величественные колонны, под полом предполагалось устроить крипту. Шпеер в своих мемуарах писал, что Гитлер намеревался хоронить там выдающихся фельдмаршалов прошлого, настоящего и будущего. На людей это строение должен был оказывать ошеломляющее впечатление. Самый грандиозный из всех уже существующих или только задуманных «замков мертвых», Солдатский зал должен был представлять собой место для " посвящения в герои", предлагая всем входящим заранее подготовиться к почетной смерти за фюрера и великий Рейх.
Война еще не началась, а Крайс уже задумал целую серию проектов тотенбургов с криптами и четкой системой надгробий для всех военных чинов, начиная от фельдмаршала и заканчивая простым солдатом. Эти мемориалы, выполненные по архитектурно-ритуальным образцам античности, Средневековья и эпохи Вильгельма II, должны были воспитывать в солдатах Рейха чувство жертвенности, готовности к подвигу во имя великой империи.
В 1936 году в городке Битола в Македонии архитектором Робертом Тишлером, работавшим под руководством Крайса, был возведен погребальный комплекс в память о трех тысячах немецких солдат, сложивших свои головы на этой земле в годы Первой мировой войны. Это было круглое сооружение, выстроенное из бутового камня и облицованное изнутри гранитными плитами с выбитыми на них фамилиями погибших воинов. В центре помещения располагался саркофаг, на потолке было выложено мозаикой изображение орла.
Годом ранее по проекту Тишлера на палестинской земле, в Назарете, была воздвигнута башня в виде колокольни с крестом и изваянием Георгия Победоносца. Под полом главного зала этого мемориала находились крипты, связанные общим проходом. На каменных стенах были выбиты имена погибших в Первую мировую войну немецких солдат.
Большинство солдатских мемориалов представляло собой башни, колонны, конусы или другие стереометрические фигуры из грубо обработанного камня, что придавало им архаичный облик. Светильники, установленные на тотенбургах, должны были подчеркнуть их мрачное величие. Большинство памятников не имело никакого декоративного оформления, лишь на некоторых можно было видеть незатейливые геометрические рисунки. Намного реже встречались монументы, украшенные скульптурными фигурами или барельефами. Например, во внутреннее дворе тотенбургена в честь шестнадцати нацистов, погибших во время "пивного путча", располагался саркофаг с распростертой фигурой одного из "мучеников", выполненной скульптором Йозефом Энзелингом. По бокам наружной лестницы высились статуи факельщиков, высеченных из грубо обработанного камня. На территории мемориала предполагалось устроить партийное кладбище нацистов.
Несколько необычно выглядел мемориал "Ганс Маллои", выстроенный на острове Рюген, по своим архитектурным особенностям он сильно отличался от других "замков смерти". Это было сооружение, внешне похожее на традиционный крестьянский дом с покатой вальмовой крышей. Вокруг него стояли каменные сооружения, напоминавшие дольмены. Внутри погребального комплекса располагался алтарь, сделанный из каменных плит.
Важное место в ряду мемориальных комплексов занимал памятник в Танненберге, сооруженный в память о победах немецкой армии в Первой мировой войне, в частности битве при Танненберге с русскими войсками в 1914 году, благодаря которой наступление русских было остановлено. Для того чтобы возвеличить последнюю и почти случайную победу в неудачной для себя воине, германские политики привязали это сражение к одному из величайших событий средневековой Европы — знаменитой Танненбергской (Грюневальдской) битве 1410 года. С 1901 года о ней напоминал камень, поставленный в память Ульриха фон Юнгингена, великого магистра Тевтонского ордена, погибшего в 1410 году в Танненбергском сражении.
В 1919 году активисты Союза ветеранов провинции Восточная Пруссия предложили соорудить на этом месте мемориал в честь погибших при Танненберге в Первой мировой войне. В последний день лета 1924 года состоялась закладка первого камня будущего мемориала. На торжественной церемонии присутствовало 60 тысяч человек, в основном ветеранов Танненбергской битвы. Были и ее руководители: генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург и генерал Эрих Людендорф, один из главных идеологов немецкого милитаризма. Проект памятника был разработан берлинскими архитекторами Вальтером и Йоганнесом Крюгерами. Величие возведенного ими мемориального комплекса должна была подчеркивать его схожесть с двумя знаменитейшими сооружениями мира — Стоунхенджем, загадочным мегалитическим сооружением, появившимся в доисторические времена на английской равнине, и средневековым итальянским замком Кастель-дель-Монте. В центре поставленных в круг стен располагались 20-метровые башни из красного кирпича. Каждая из восьми башен, сориентированных по сторонам света, имела свое громкое символическое название: Входная, Мировой войны, Восточной Пруссии, Знаменная, Гинденбурга, Солдатская, Посвящения, Военачальников. Стены с башнями окружали место упокоения 20 неизвестных солдат, над которым высился крест.
Строительство мемориала закончилось в 1927 году, торжественное его открытие приурочили к 80-летию Пауля Гинденбурга, который к тому времени стал президентом Германии.
В январе 1933 года Гинденбург передал власть нацистам, поручив Адольфу Гитлеру сформировать правительство. В 1934 году Гинденбург скончался, и фюрер устроил ему пышные похороны в Танненберге. Против воли покойного, невзирая на протесты его родни, Гитлер приказал поместить саркофаг с телом бывшего президента Германии в склеп второй башни памятного комплекса, который пришлось перестроить. Новый проект сделали все те же Вальтер и Йоганнес Крюгеры. Могилу в центре комплекса убрали, а останки покоившихся в ней воинов захоронили в боковые помещения крипты с саркофагом фельдмаршала. Крест, стоявший над могилой, водрузили на башню Гинденбурга. Поменяли и кровли всех башен, что придало памятнику облик крепости.
Над Криптой Гинденбурга был устроен зал его памяти, в центре которого высилась 4-метровая статуя маршала, выполненная из порфира скульптором Фридрихом Багдонсом.
Перестроенный мемориал получил новое название — Имперский памятник погибшим воинам Танненберг.
Зимой 1945 года, во время широкомасштабного отступления немецких войск, Гитлер приказал вывезти из мемориального комплекса останки Гинденбурга и его жены и укрыть их в тайном месте. Сам памятник фюрер велел взорвать. Саркофаги супругов Гинденбург были спрятаны в соляной шахте в Тюрингии. Американцы, занявшие Тюрингию, вывезли останки четы Гинденбург в город Марбург, где они и сейчас находятся, покоясь в церкви святой Елизаветы. Остатки "замка смерти" Танненберг на территории Восточной Пруссии, отошедшей после 1945 года к Польше, напоминали о былом могуществе Третьего рейха до начала 1950-х годов. Польские инженерные войска окончательно снесли эти руины в 1953 году. От величественного нацистского мемориала остался только старый памятный камень, посвященный магистру Юнгингену.
Крайс мечтал застроить солдатскими монументами все оккупированные территории, выложив из них исполинское кольцо. Тотенбургены возводились на чужих землях не только с целью прославления павших немецких героев, но и для упрочения власти Третьего рейха. С каждой новой победой немецкой армии Крайс разрабатывал проект очередного мемориала — вехи, символизирующей присоединение новой территории к Тысячелетнему рейху. Это соответствовало идеям Гитлера, часто говорившего, что гарантией победы великой Германии будут ее архитектурные сооружения. Одним из них должна была стать Триумфальная арка, задуманная в духе парижской арки, но превосходящая последнюю по размерам. Сооружение было задумано как дань памяти двум миллионам немецких солдат, убитых в годы Первой мировой войны. С помощью Триумфальной арки Гитлер хотел провозгласить победителями тех, кто на самом деле проиграл войну.
Крайс собирался покрыть солдатскими мемориалами огромную территорию на местах сражений и побед немецкой армии, от Греции на юге до Норвегии на севере, от берегов Атлантического океана на западе до Уральских гор на востоке. Архитектор Томмс писал, что кольцо "замков мертвых", замкнувшись, будет оберегать Третий рейх от негативных эмоции и враждебной воли покоренных народов.
Самый большой мемориал Крайс планировал установить на берегу Днепра. Официальный биограф архитектора сравнивал его с памятником Битве народов в Лейпциге. Этот величественный "замок смерти", представлявший собой устремленную в небо круглую пирамиду высотой 130 метров, должен был продемонстрировать превосходство арийской расы, победившей славянские народы. Однако этот архитектурный проект Третьего рейха, впрочем, как и многие другие, так и не был осуществлен.
Ведущим архитектурным направлением в программе перестройки Берлина и других крупных городов был неоклассицизм, приспособленный национал-социалистами для пропагандистских целей. В этом стиле возводились не только партийные и государственные сооружения, но и административные здания, принадлежавшие частным компаниям. В большей степени это относилась к таким городам, как Берлин и Гамбург. Парадные офисы промышленных предприятий, страховых и экономических организаций, работавшие под контролем государства, перенимали торжественно-монументальный стиль партийных построек и служили рекламой деятельности нацистов по преобразовании Германии в процветающую передовую страну.
Другим официально признанным архитектурным стилем стал хаиматшутц, используемый при строительстве жилых домов и административных зданий в поселках и небольших городках. Главной его задачей было показать неразрывную связь немецкого народа с многовековыми традициями.
От этих функций были избавлены предприятия Оборонно-промышленного комплекса, укрытые от глаз сторонних наблюдателей. Поэтому при строительстве новых заводских корпусов и административных зданий предприятий учитывалась не монументальность и помпезность, а практичность и функциональность. Более всего этим требованиям соответствовал модернизм, и нацисты, изгнавшие из страны любое "дегенеративное искусство", смотрели на авангард в архитектуре "сквозь пальцы".
Интерес немецких архитекторов к модернизму заметнее всего проявился при возведении индустриальных сооружений Северного Рейн-Вестфалии. В этой земле было множество промышленных предприятий, и суперсовременные заводские корпуса здесь появились еще до прихода к власти нацистов.
Национал-социалисты любили говорить о своей верности древним традициям, однако их целью было построение сильного государства, способного конкурировать с индустриально развитыми странами. Более того, нацисты хотели завоевать мир, а для этого нужна была мощная промышленность, новейшие технологии, самое современное оборудование, хорошо приспособленные для производства корпуса и удобные рабочие места. Таким образом, отрицая все авангардные направления в искусстве, от модерна в архитектуре они, тем не менее, отказываться не собирались по чисто практическим соображением. Руководители Третьего рейха поставили авангард себе на службу и использовали архитектурные разработки выпускников и профессоров закрытой в 1933 году школы строительства и художественного конструирования "Баухаус".
В стиле модерн были построены авиационные заводы Третьего рейха, транспортные сооружения Имперской железной дороги, сервисные центры вдоль автобанов. Проектировали эти постройки Пауль Бонац, Вернер Марх, Герберт Римпл, Рудольф Лоддерс, Эгон Эйерман, Эмиль Фаренкамп, Фриц Шупп и др. Их приверженность принципам модерна объясняет тот факт, что после окончания Второй мировой войны эти архитекторы были привлечены к работам по восстановлению разрушенных немецких городов.
Сооружения военно-оборонительного комплекса, выполненные в стиле модерн, отличаются четкостью линий и строгостью форм, простотой используемых материалов. Многие идеи, придуманные архитекторами-модернистами, нашли свое отражение и в таких объектах, как выставочные павильоны, электростанции, конструкции химической промышленности, аэродромы и автобаны.
Используя модерн в архитектуре, национал-социалисты демонстрировали себя в качестве сторонников технического прогресса, представляли мировому сообществу свою страну как образец динамичного развития. А для немецких граждан современные промышленные корпуса стали символом заботы о них государства, уничтожившего безработицу.
Авангард в нацистской архитектуре выражен в самых разнообразных формах, от строгих конструктивистских корпусов Мессершмитта до модерна, сочетающегося с элементами любимой нацистами архаики, превращающей строения в подобие вавилонских башен.
Слияние модерна с грубой архаикой демонстрируют выстроенные по проектам Мартина Кремера и Фрица Шуппа промышленные здания, представляющие собой прямоугольные коробки с гладкими, лишенными декора стенами, облицованными клинкером.
Таковы многочисленные корпуса "Фольксвагена" в Вольфсбурге, выстроенные по проектам известного архитектора Эмиля Рудольфа Мевеса. С наступлением темноты в их окнах загорался яркий свет, превращавший строгие корпуса в бескрайний океан огней. И в этот момент здания завода становились не менее пафосными, чем помпезные партийные дворцы, выстроенные в духе "новой классики".
Единственными декоративными украшениями индустриальных сооружений Третьего рейха были изображения имперского орла или свастики, но на некоторых заводских корпусах можно было увидеть и символы труда, которые национал-социалисты позаимствовали у СССР, — изображения серпа и молота.
Стиль модерн использовали в своих проектах многие архитекторы Третьего рейха, в том числе Пауль Бонац, Вернер Марх, Герберт Римпль, Петер Беренс, Рудольф Лоддерс, Вернер Иссель, Эмиль Фаренкамп, Генрих Берш, Фриц Шупп, Эрнст Нойферт, Эмиль Рудольф Мевес, Эгон Эйерман, Макс Кетто, Вальтер Кралау. Каждый, кто хотел работать над модернистскими проектами, мог это делать и при нацистах. Главным условием было проявление лояльности к режиму, несогласие необходимо было тщательно скрывать.
Если в промышленной архитектуре использование авангардных элементов считалось само собой разумеющимся, в государственную жилищную программу они не были допущены. Это относилось и к частному строительству. В период Третьего рейха в Германии домов в стиле модерн почти не строили, за редким исключением, к которым можно отнести жилые здания во Франкфурте-на-Майне (архитектор Мартин Эльзессер) и в Берлине (Эгон Эйерман и Ганс Шарун), а также особняк, возведенный в 1937 году в пригороде Потсдама. Таких строений было настолько мало, что гонители "дегенеративного искусства" даже не заметили их появления.
Архитекторы, работавшие в стиле модерн, получали заказы не только от частных лиц, но и от общественных организаций. Например, в 1939 году в Тюрингии по проекту Эгона Эйермана была построена фабрика, производившая оборудование для пожаротушения. Примером авангардных веяний в архитектуре являются корпуса заводов и сборочных цехов автомобильной компании "Ганза-Ллойд" в Бремене (архитектор Рудольф Лоддерс), здания небольшой самолетостроительной компании "Зибель" в Галле, сооружения для заводов "БМВ" в Мюнхене (архитектор Герберт Хене).
Изображения модернистской архитектуры времен нацизма можно отыскать в книгах и периодике того времени, и не только в достаточно скромном журнале "Современные строительные формы", но и в официозном издании "Искусство в Третьем рейхе", редакторами которого были Альберт Шпеер и Герди Троост, вдова Пауля Людвига Тро-оста. Объекты, выполненные в стиле модерн, попали также в каталог под названием "Германия строит", выпущенном в 1938 году к первой Немецкой выставке архитектуры в Мюнхене.
Подобно монументальной, модернистская архитектура четко вписалась в так называемый "программный эклектизм" Третьего рейха и заняла в нем отведенную ей нишу.
Национал-социалисты придавали огромное значение воспитанию молодежи в духе преданности идеям НСДАП. С этой целью были созданы две охватывающие всю страну молодежные организации: гитлерюгенд и Союз немецких девушек.
Для вовлечения юношей и девушек в эти объединения возводились многочисленные молодежные турбазы и дома гитлерюгенда и Союза немецких девушек.
Именно к этому виду архитектуры партийное руководство предъявляло наиболее строгие требования, которые были основаны на идеологии нацизма. Так, руководитель и координатор молодежного движения Бальдур фон Ширах отмечал, что все без исключения сооружения, предназначенные для гитлерюгенда и Союза немецких девушек, являются символом преданности молодых людей фюреру, при этом они должны быть красивыми и вписываться в ландшафт.
Пытаясь совместить в строениях красоту, функциональность и соответствие той местности, на которой они возводились, архитекторы застроили Германию множеством зданий, совершенно непохожих друг на друга, что обрушило на Бальдура фон Шираха резкую критику со стороны некоторых политиков и руководителей молодежного движения. Однако многие деятели культуры поддержали его. Гвидо Харберс, редактор солидного журнала "Архитектура", издававшегося в Мюнхене, заявил, что строительство домов для молодежи должно проводиться в соответствии с местными традициями, и дом гитлерюгенда, возведенный в деревне в виде художественной галереи или городского административного здания, будет выглядеть нелепо, а значит, единство стиля в этом случае просто невозможно.
Бальдур фон Ширах не хотел, чтобы дома для воспитания молодежи получились такими же уныло унифицированными и зачастую абсолютно не вписывающимся в ландшафт, как все то, что было построено Немецким трудовым фронтом — объединенным профсоюзом работников и работодателей. Шариху удалось отстоять свою позицию, и в Третьем рейхе появились самые разнообразные дома для воспитания молодых людей: сельские домики в стиле хаиматшутц, городские здания, похожие на соседствующие с ними строения в духе партийного неоклассицизма, величественные орденские замки, отлично вписывающиеся в пустынную скалистую местность.
В 1936 году вышел указ Имперского молодежного руководства, согласно которому проектированием и строительством зданий для гитлерюгенда и Союза немецких девушек должны заниматься местные общины. По мнению Бальдура фон Шираха, каждый городок с численностью населения более 20 тысяч человек должен был иметь не менее трех баз гитлерюгенда, которые выполняли бы функции и воспитательного заведения, и гостиницы для путешествующих молодых людей.
Стилистические особенности у зданий для молодежи могли быть различными, однако их внутреннее пространство унифицировалось и подчинялось строгим правилам, основанным на нацистской идеологии. В доме гитлерюгенда обязательно имелась общая комната, помещение для руководителя, зал для торжеств и собраний, а также церемониальное место — уголок для агитации и пропаганды.
Для строительства баз и ГЮ-домов в "сельском" стиле использовалось дерево. Оно помогало сохранить в помещении тепло, делало дом уютным и, кроме того, считалось традиционным германским материалом. Дерево применяли и в целях экономии: сталь и бетон нужны были для военной промышленности.
Разработкой проектов домов для молодежи занимались берлинские архитекторы Фриц-Герхард Винтер и Ганс Дустман. Последний был приятелем Альберта Шпеера и родственником Бальдура фон Шираха.
Имперское молодежное руководство выпустило документ, в котором были отражены требования к оформлению новых общинных зданий гитлерюгенда. Особое внимание уделялось покрытию таких домов. Согласно этим указаниям, крыша ГЮ-дома должна была иметь простую и четкую форму, при этом кровля не могла быть искусственной и новой, иначе здание не вписалось бы в ландшафт. Кроме того, не рекомендовалось делать низкие крыши, из-за которых дом сильно выделялся бы среди других деревенских строений. Однако Имперское руководство, считавшее, что плоские крыши не являются символом "нового времени", тем не менее, не запрещало их, при условии, что в здании будет проводиться большое количество торжественных мероприятий. Все виды таких торжеств перечислялись в программе, выпущенной Имперским молодежным руководством.
Свой вклад в дело унификации домов гитлерюгенда внес и Ганс Дустман, выпустивший книгу "Строительный букварь". В ней он написал, что здания для молодежи должны прославлять местный ландшафт и быть связанными с почвой. По Дустману, ГЮ-дома должны быть простыми, приземистыми, иметь длинную покатую крышу. Возле каждого такого дома следовало устроить учебную площадку для построений и маршей.
Строительство зданий гитлерюгенда и их внутренне обустройство было для идеологов нацизма делом настолько важным, что без проектов ГЮ-домов не обходилась ни одна архитектурная выставка. В 1938 году в Берлине состоялся показ образцов внутреннего интерьера зданий для молодежи по проектам Дустмана. За ним последовали выставки в Дрездене и Мюнхене. В мюнхенском Доме немецкого искусства под образцы внутреннего интерьера домов гитлерюгенда был отведено отдельный павильон.
Возведение воспитательных сооружений для молодежи широко пропагандировалось среди населения, однако вместо запланированных 50 тысяч домов гитлерюгенда к 1938 году удалось возвести лишь 650. А с началом войны строительство этих важных для нацистских идеологов объектов совсем замедлилось. Многие из уже построенных зданий стояли без внутренней отделки, другие так и остались на стадии проекта.
Руководители нацистских молодежных организаций уделяли большое внимание обустройству внутренних помещений ГЮ-домов. Архитекторам рекомендовали при оформлении использовать монументальность и избегать в дизайне элементов романтизированного исторического стиля и материалов, характерных для модерна. С такими требованиями был не согласен Бальдур фон Ширах, считавший, что в деле воспитания молодежи новой Германии необходимо смело использовать современный стиль.
Несмотря на резко отрицательное отношение вождей немецкого молодежного движения к зданиям в романтическом стиле, такие сооружения в Третьем рейхе все же появились. Это были так называемые "орденсбурги" ("рыцарские замки"), специально выстроенные для того, чтобы использовать их как элитные партшколы. В них предполагалось готовить будущих руководителей НСДАП. Нужно отметить, что новые замки-крепости, выстроенные в казарменном стиле для воспитания молодых людей в нордическом духе, не имели ничего общего со старинными немецкими замками. Генрих Гиммлер, веривший в черную магию, собирался трансформировать военизированные формирования СС в организацию по типу рыцарского ордена ("Черный орден") и предоставить для нее эти замки.
Поначалу планировалось использовать орденсбурги в качестве летних лагерей для молодых партийных активистов, которые проходили бы в них недельное обучение. Однако позднее решено было проводить в "рыцарских замках" образовательные программы, рассчитанные на три года. В эти программы входили такие дисциплины, как риторика, военная техника, политическая теория, физкультура и т. д.
Попасть в орденсбург мечтали многие юноши из гитлерюгенда. Претендентов на обучение отбирали под строгим контролем нацистских начальников, биография абитуриента и его родственников тщательно проверялась. Претенденты на поступление должны были доказать арийского происхождение своего рода начиная с 1800 года.
В каждом из орденских замков обучение проходило около 1 тысячи человек (в основном это были молодые мужчины в возрасте от 20 до 23 лет), занятия вели 500 преподавателей и инструкторов. Кроме того, в замке постоянно находились представители администрации, охраны, конюхи, обслуживающий персонал. Юнкеров обучали верховой езде, боксу, планеризму, альпинизму и лыжам. Проводились военные занятия с использованием боевого оружия. Выпускники орденсбургов в основном пополняли армейские ряды, служили в люфтваффе, военно-морском флоте или получали должности в НСДАП.
С началом войны орденсбурги, как и другие закрытые учебные заведения, нацисты преобразовали для потребностей разведки и карательных структур. Предельный возраст поступающих в эти школы был повышено до сорока пяти лет.
Всего было построено три орденсбурга: Зонтхофен на юге Германии, в Баварии; Фогельзанг на западе, недалеко от бельгийской границы; Крессинзее (с 1941 года — Фалькенсбург) на севере, в Померании. Планировалось также построить четвертый учебный замок Мариенбург в Восточной Пруссии (ныне территория Польши), на родине Тевтонского ордена.
Архитектурный стиль орденсбургов восходил к средневековым крепостным сооружениям, состоявшим из целого ряда построек. Обязательным элементом этого комплекса была высокая башня. При проектировании орденских замков соблюдались главные принципы нацистской архитектуры: монументальность и симметричность.
Замок Фолельзанг, состоявший из целого комплекса крепостных сооружений, был возведен в Рейнской области на горе недалеко от искусственного озера Рурзее по проекту архитектора Клеменса Клотца. Первый камень на месте строительства торжественно заложил в 1934 году глава Немецкого трудового фронта Роберт Лей.
Огромный орденский замок Фогельзанг был практически полностью построен в рекордно короткие сроки — всего за два года. Его строительством одновременно занимались около полутора тысяч человек. На территории крепости располагалась 50-метровая башня, в которой был Зал славы со статуей "Германца", вылепленной скульптором Вилли Меллером.
В центральной части замка Фогельзанг находился так называемый "орлиный двор" с трибунами по периметру. Здесь были квартиры коменданта и служащих крепости, почта, санитарная часть, караульное помещение.
В Фогельзанге также имелся плац для построений и парадов, окруженный крытой галереей, от которой шла лестница к спортивному комплексу с футбольным полем, беговыми дорожками и трибунами на тысячу мест. Здесь же находился спортзал и плавательный бассейн с 25-метровыми дорожками.
Общая площадь помещений орденсбурга Фогельзанг составляла 50 тысяч квадратных метров.
Свои функции учебного центра для юношей Фогельзанг выполнял до 1939 года. В 1945 году в нем располагались военные части США, позднее — база НАТО. Сейчас на территории орденбурга разместился музей гитлерюгенда.
По проекту Клеменса Клоца в 1937 году в Восточной Померании было завершено строительство замка Крессинзее, в архитектуре которого заметно влияние стиля хайматшутц.
Одновременно с орденсбургом Крессинзее начали возводить и учебную крепость Зонтхофен. Сначала ее собирались использовать в качестве учебного лагеря Немецкого трудового фронта, но потом отдали НСДАП для подготовки будущих руководителей партии. Над возведением этого замка трудилось около трех сотен строителей. Участие в руководстве строительством принимал Роберт Лей.
Завершение первой очереди строительства Зонтхофена было торжественно отмечено осенью 1935 года. Уже с этого момента предполагалось, что орденсбург станет местом подготовки молодых функционеров национал-социалистической партии. Концепцию трехлетнего обучения будущей партийной элиты Лей изложил в своей брошюре "Дорога к орденсбургу".
Весной 1936 года Роберт Лей, посетив стройку крепости Зонтхофен, приказал расширить его территорию, чтобы в замке могли жить и обучаться не менее тысячи человек. Окончательный проект орденсбурга предполагал, что в нем смогут расположиться две с половиной тысячи человек.
В замке Зонтхофен были лекционные помещения, стадион, библиотека, 25-метровый крытый и 100-метровый открытый бассейны, ресторан и больница.
Поделиться книгой: