Введение
Эпоха Третьего рейха давно стала историей, отдаляющейся от нас все дальше и дальше. Несмотря на то что еще свежи трагические воспоминания и живы те, кто перенес ужасы фашизма, по прошествии некоторого времени этот кровавый период постепенно смягчится в памяти людей. Однако мистические тайны Третьего рейха всегда будут волновать воображение, а живопись, архитектура, музыка и кинематограф национал-социалистической Германии наверняка на долгие десятилетия останутся предметом споров профессионалов и ценителей искусства.
Что же представляет собой искусство Третьего рейха? Китч, идеологический заказ, политическая пропаганда или продолжение традиций художественного реализма, классицизма, романтизма? Можно долго спорить об этом, но нельзя отрицать того, что оно до сих пор привлекает наше внимание и оказывает воздействие на современное общество. Достаточно вспомнить, сколько жарких дискуссий вызвала олимпийская эстетика, созданная Лени Рифеншталь в далеком 1936 году в Берлине.
Мы привыкли восхищаться работами древнегреческих и римских скульпторов, обнаженные мраморные тела, созданные Фидием или Праксителем, вызывают восторг и эстетическое наслаждение. Однако после 1945 года практически любая нагая скульптура в Германии воспринималась исключительно как нацистская символика, поэтому такие изваяния исчезли с улиц и парков. Стоит ли страшиться атлетического мужского тела лишь потому, что нацисты использовали эстетические идеалы античности в своих целях?
Некоторые исследователи полагают, что скульптура Третьего рейха является отражением варварства, культа силы — и ничего более, однако есть и другие мнения. Сьюзен Зонтаг, американская писательница и критик в области литературы, театра и кино, пишет: «Обычно думают, что национал-социализм стоит только за животность и террор. Но это неверно. Национал-социализм и вообще фашизм стоит также за идеал или, скорее, идеалы, которые сегодня существуют под другими знаменами: идеал жизни как искусства, культ красоты, фетишизм смелости, преодоление отчуждения в экстатическом чувстве принадлежности, отвержение интеллекта и теплое мужское сообщество (семья), под родительской властью вождей. Эти идеалы живы и дороги многим людям». Фильм об Олимпиаде 1936 года «Олимпия», а также «Триумф воли» были сняты Лени Рифеншталь по заказу нацистов, однако яркая эмоциональность и строгая простота этих картин до сих пор привлекают к ним зрителей. Разумеется, далеко не все согласятся с точкой зрения Зонтаг, но в одном она права: национал-социалисты, порой, действительно использовали в своих целях общечеловеческие ценности, понятные каждому из нас. Это, конечно же, ни в коей мере не уменьшает ответственности художников, работавших на нацистов, а значит, принимавших их идеологию.
Удивляет другое: искусство Третьего рейха сформировалось всего за двенадцать лет, шесть из которых были военными. Кроме того, многие талантливые деятели культуры покинули страну, а оставшиеся ушли во внутреннюю оппозицию, игнорируя идеологов нацизма, призывавших мастеров к созданию новой, «истинной» немецкой культуры. За короткий временной промежуток удалось практически полностью добиться тех целей, которые национал-социалистическая партия поставила перед искусством. Несмотря на сегодняшнее осуждение нацистской эстетики, несомненно одно: она пленила сознание миллионов немцев и возбудила к себе небывалый интерес со стороны жителей других государств. Хотя союзники, оккупировавшие Германию после ее капитуляции, старались уничтожить все, что было создано Третьим рейхом в области искусства, им не удалось загасить интерес к эстетическому наследию национал-социалистов, и оно по-прежнему завораживает людей.
Автор этой книги не ставит перед собой задачи осудить или оправдать кого-либо, его цель попытаться понять, какое место в человеческой цивилизации занимает искусство Третьего рейха, сумевшего за 12 лет своего существования добиться несомненных успехов в области науки, техники, архитектуры и музыки.
Архитектура Третьего рейха
Ни одному из существующих искусств политические деятели Третьего рейха не придавали такого значения, как архитектуре. Об этом позаботился сам Гитлер, не раз высказывавший мысль о том, что идеи национал-социализма, воплощенные в произведениях зодчества, будут актуальными в течение многих столетий. Архитектура считалась частью «немецкой революции», смыслом которой был приход к власти фюрера. Именно она, наряду с возведением памятников, являлась для нацистов самым политическим и наиболее достойным внимания искусством. По мнению фюрера и его соратников, архитектура лучше всего могла служить воспитательным целям и оказывать необходимое психологическое воздействие на массы.
После прихода Гитлера к власти в 1933 году была принята программа по перепланировке городов под лозунгом «урегулирование пространства» и «выздоровление немецких городов». Однако главной задачей нацистов было отнюдь не улучшение качества жизни городского населения, как с восторгом сообщали газеты, а подготовка к войне.
В 1937 году Гитлер издал указ «О перестройке немецких городов», который стал руководством к активным действиям. Разбирались целые кварталы со старинными постройками, началась разработка проектов застройки центров городов. Свою градостроительную программу Гитлер обосновывал тем, что хочет вернуть немецкой нации чувство самоуважения, утраченное после поражения в Первой мировой войне. Здания, возведенные в городах, должны были производить неизгладимое впечатление и на простых жителей Германии, и на международное сообщество. С помощью архитектуры нацисты собирались показать немецкому народу и всему миру непобедимость своих идей.
По мысли Гитлера, возводимые здания должны были выполнять не только функциональные задачи, но и служить своего рода «посланием» будущим поколениям, а значит, стоять вечно. Особенно ярко идеи вечного господства и абсолютной власти отразились в государственных и партийных зданиях нацистской Германии. Гитлер был уверен, что через тысячи лет, когда Третий рейх, подобно Римской империи, перестанет существовать, созданные им громадные сооружения превратятся в руины, но останутся такими же величественными, как и развалины Древнего Рима, а при взгляде на них люди будут восхищаться былым могуществом Великого рейха. Эту идею фюрер постарался донести до своих зодчих. Естественно, ни Гитлер, ни архитекторы, работавшие под его руководством, даже не догадывались, что многие из этих исполинских сооружений, построенных, казалось бы, на века, не простоят и десятилетия.
Нацисты придавали архитектуре огромное значение, об этом говорит и тот факт, что даже во время Второй мировой войны строительство в крупных городах продолжалось и финансирование не останавливалось до начала 1944 года.
Образцом для подражания при строительстве партийных и государственных зданий стала древнегреческая и древнеримская архитектура, а также полные торжественной гордости прусские соборы. Тяготевший к мистицизму и оккультным знаниям, Гитлер полагал, что исходящее от них излучение придаст новому государству мощь и силу и поможет Германии стать владычицей мира, подобно Древнему Риму. Фюрер подкреплял свои выступления расовыми теориями, которые гласили, что предками современных немцев, унаследовавших боевой дух пруссаков, были древние греки и римляне.
Рассуждая о нацистской архитектуре, многие исследователи употребляют эпитеты: «монументальная», «циклопическая», «гигантская». На самом деле, во времена Третьего рейха возводились не только громадные партийные форумы и пафосные государственные здания. Не стоит думать, что нацисты не строили жилых домов, кинотеатров, больниц и фабрик, при этом все эти сооружения нисколько не напоминали партийно-государственные дворцы. Деятели нацизма часто говорили об изобретении особого архитектурного стиля, а мемуары Альберта Шпеера, «придворного» архитектора Гитлера, свидетельствуют о том, что нацистской архитектуре свойствен эклектизм и стилевой плюрализм. В ней существовало только общее направление, в котором соединились самые разные элементы. Из воспоминаний Шпеера известно, что фюрер прекрасно понимал: гостиница на автобане или сельская школа гитлерюгенда не может быть похожей на городское здание, а фабрика не должна напоминать дворец партийных съездов. К проекту обычного фабричного строения из стекла и бетона Гитлер мог отнестись с не меньшим воодушевлением, чем, например, к зданию новой Имперской канцелярии.
Национал-социалистам нужна была поддержка всего населения страны, и с помощью архитектуры они обращались ко всем его слоям. Немецкого обывателя могли привлечь симпатичные сельские домики; молодежь — мрачные орденские замки и полные средневековой романтики фахверковые (каркасные) дома из натуральных материалов; промышленника — административные строения и фабричные корпуса в духе умеренного модернизма.
Нацисты не изобрели ничего принципиально нового в области зодчества, они лишь использовали архитектурные традиции прошлого. В пользу отсутствия особого стиля фашизма говорит и то, что образцы подобной архитектуры не исчезли с падением рейха. После окончания войны немецкие города, разрушенные бомбами американской и британской авиации, отстраивали архитекторы Третьего рейха. Многие проекты, которые они использовали, были подготовлены еще при Гитлере.
Главенствующим стилем Третьего рейха был неоклассицизм с его монументальными формами, прекрасно подходившими для пропагандистских целей. Он выразился в строительстве помпезных дворцов и парадных зданий, предназначенных для государственных и партийных нужд. По воспоминаниям Шпеера, фюрер больше тяготел к необарокко, однако этот стиль фактически не представлен в нацистской архитектуре, так как его черты не соответствовали идеологическим требованиям. Для строительства рекомендовалось употреблять только отечественные материалы (гранит, дерево, тесаный камень) с сохранением народных традиций (фелькише), к которым сам Гитлер относился с легким презрением. Парадная архитектура Третьего рейха использовала разработки «нордического классицизма» конца XVIII — начала XIX века, примером тому служат многочисленные сооружения, в том числе «коричневый» орденский замок Фогельзанг, здание Имперской канцелярии и Олимпийский стадион в Берлине.
Придя к власти, нацисты постарались изгнать все авангардные течения из искусства, но их отголоски не могли не найти своего отражения в зодчестве Третьего рейха. Больше всего повезло архитектурному модернизму, представленному конструкциями из стекла и бетона в заводских корпусах и административных зданиях. Приметы стиля функционализм, сформированного немецкой школой «Баухаус» еще в конце 1920-х годов, прослеживаются в облике казарм, стадионов, спортивных сооружений. А стиль «новая вещественность» использовался нацистскими архитекторами в проектах промышленных комплексов и выставочных залов.
В 1907 году 18-летний Гитлер, имевший способности к рисованию, приехал в Вену, чтобы поступить В Академию художеств. Ему удалось успешно пройти первый экзаменационный тур, но на втором он провалился. Через год будущий вождь немецкой нации предпринял вторую попытку поступления, но и она закончилась неудачей. Его рисунки были признаны экзаменаторами слабыми, за исключением тех, на которых были изображены здания. Свою роль сыграло и то, что Гитлер не умел рисовать лица людей. Ректор Венской академии, с которым несостоявшийся студент добился встречи, посоветовал ему забыть о профессии художника и стать архитектором. У Гитлера действительно лучше всего получались пейзажи с домами, а во время осмотра венских достопримечательностей его внимание было направлено только на архитектурные сооружения, выполненные в стиле неоклассицизма или необарокко. Во время прогулок он часами стоял перед зданиями Ринга, Венской оперы, Парламента, а затем с помощью карандаша и красок старался передать все великолепие улиц и площадей австрийской столицы. И в этом у Гитлера действительно были способности: спустя несколько лет открытки с изображением архитектурных памятников, с помощью которых будущий фюрер зарабатывал себе на жизнь, охотно раскупались туристами.
Как бы ни хотел Гитлер поступить на архитектурное отделение Венской академии, сделать этого он не мог из-за отсутствия диплома об окончании строительно-технического училища. У него не было даже аттестата средней школы: несмотря на свои способности к гуманитарным знаниям, учился он плохо и ни в одном учебном заведении надолго не задерживался.
И все же Гитлеру удалось воплотить свои мечты в реальность, но случилось это гораздо позже, тогда, когда волею судьбы он стал властителем Германии.
Гитлер тяготел к грандиозным монументальным проектам. По свидетельствам современников, фюрер не только заказывал их архитекторам и давал советы, но и принимал самое непосредственное участие в процессе разработки. Если ему что-то не нравилось, он вмешивался в работу зодчих и поправлял их, согласуясь с собственными соображениями. Редкий эскиз или чертеж оставался без пометок вождя. В столице и крупных городах — Берлине, Мюнхене, Гамбурге и Нюрнберге, Гитлер назначал архитекторов лично.
Вместе с Паулем Троостом он занимался проектированием партийного форума на Королевской площади в Мюнхене.
Возведенные нацистами сооружения, в которых отразилось пристрастие фюрера к необарокко и неоклассицизму, были провозглашены образцом нового имперского стиля немецкой архитектуры. Его основные черты обнаруживались в более поздних партийных и государственных зданиях Третьего рейха.
Гитлер считал себя знатоком архитектуры и не раз говорил, что если бы он не стал политиком, то непременно добился бы мировой известности в области зодчества. Главный строитель новой Германии смело сравнивал себя с великим Микеланджело. На вопрос своего фотографа, почему же он все-таки не стал архитектором, Гитлер самоуверенно заявил, что он добился большего — создал Третий рейх и стал зодчим нации.
Вероятно, для того чтобы залечить душевную травму, нанесенную неудачей с Академией художеств, Гитлер охотно приветствовал использование в характеристике новых зданий такое выражение, как «строение фюрера», и в своих официальных речах и частных беседах не упускал возможности лишний раз упомянуть о значимости этих сооружений. По его негласному указанию, в газетах, журналах и книгах часто появлялись фотографии, на которых он и окружавшие его зодчие и инженеры склонялись над развернутыми планами строительства или макетами архитектурных комплексов. Гитлера фотографировали на закладке важнейших строительных объектов, на открытии выставок, посвященных живописи или архитектуре. На каждом из этих мероприятий фюрер выступал с программной речью. Одну из таких речей он произнес во время закладки знаменитого Дома немецкого искусства, выстроенного в Мюнхене на месте сгоревшего в 1931 году Стеклянного дворца, в котором устраивались художественные выставки.
Ряд архитектурных задумок Гитлера был осуществлен Троостом при перестройке Нюрнберга и Мюнхена. Фюрер очень трепетно относился к отношению нации к нему как к архитектору. В 1937 году, в день рождения Гитлера, Альберт Шпеер, занявший место внезапно умершего Трооста, принес ему чертежи и макет Купольного дворца. Проект понравился Гитлеру, однако он выразил недовольство сделанными рукой Шпеера пометками, в которых сообщалось, что в основе разработок лежат идеи Гитлера. Архитектор не согласился убрать пометки, и его отказ доставил Гитлеру явное удовольствие.
Тем не менее оценки, сделанные Гитлером относительно некоторых шедевров зодчества, показывают, что он был дилетантом в той области искусства, в которой так стремился обрести известность и славу. Например, Венскую оперу он назвал изумительнейшим зданием мира, а парижский театр «Гранд-Опера», созданный Шарлем Гарнье, охарактеризовал как сооружение, имеющее самую красивую в мире парадную лестницу.
С 1937 года приоритет в градостроительстве получили так называемые «города фюрера» — Берлин, Мюнхен, Нюрнберг и Гамбург. Планы их застройки, созданные ведущими архитекторами Третьего рейха, были взяты за образец в столицах округов — гау. Главным местом застройки становилась площадь (форум), чаще всего центральная. На ней возводился целый комплекс сооружении: павильон для проведения собраний, башни, здания партийного предназначения, поле для митингов и демонстраций. Размеры гау-форума зависели от численности населения города. Например, на форуме в Дрездене могли разместиться 300 тысяч человек, а в Берлине — уже 500. В городе также строились и другие общественные и административные здания: театр, гостиница, полицейское управление и т. д.
Подобную структуру городской застройки нацисты позаимствовали у древних греков, однако у последних центральная площадь (агора) имела в первую очередь практическое предназначение. В отличие от древнегреческих зодчих, архитекторы Третьего рейха делали упор не на функциональные, а на монументальные особенности форума.
Примером для подражания стала Королевская площадь в Мюнхене, которая была построена в XIX веке в виде античного форума. К Пропилеям (воротам, копирующим вход в афинский Акрополь), Глиптотеке с собранием римских и греческих скульптур и дому Государственного собрания античного искусства архитекторы Третьего рейха добавили выполненные в стиле неоклассицизма Административное здание НСДАП и Фюрербау (Дом фюрера). Между ними были установлены Храмы почета с саркофагами 16 нацистов, погибших во время так называемого «пивного путча» в 1923 году. Перестроенная нацистами Королевская площадь как нельзя лучше подходила для проведения массовых демонстраций и парадов. После ВОЙНЫ церемониальные храмы были уничтожены, а бывшие здания НСДАП и резиденции фюрера по-прежнему украшают собой Королевскую площадь Мюнхена.
Гау-форумы строились по общей схеме, разработанной в 1938 году в процессе проектирования архитектором Германом Гизлером центральной площади в Веймаре. И площадь, и слегка вытянутые стены зданий имели прямые, строго симметричные линии. Обязательным элементом были башни, украшенные имперскими орлами. По периметру размещались флагштоки и колонны с нацистской символикой. Эта схема служила руководством к действию при строительстве гау-форумов в крупных городах и столицах гау.
Выстроенные нацистами монументальные центры должны были конкурировать с архитектурой прежних эпох, в особенности с величавыми средневековыми соборами.
Одной из самых значительных довоенных построек, помимо новых зданий Королевской площади, стал Дом немецкого искусства, возведенный в Мюнхене по проекту Трооста. Сам архитектор, скончавшийся в 1934 году, не дожил до его торжественного открытия, которое состоялось летом 1937 года. Гитлер провозгласил Дом немецкого искусства первым монументальным сооружение правительства национал-социалистов.
В 1939-1940-х годах почти все области жизни Германии охватила восторженная атмосфера, вызванная победоносным шествием нацистской армии по городам Европы. Эта эйфория не обошла стороной и сферу градостроительства. Многие города, помимо Берлина, Мюнхена, Нюрнберга и Гамбурга, были провозглашены «городами перестройки». По указу фюрера, реконструкции подлежали Ганновер, Веймар, Бремен, Аугсбург и еще более двух десятков крупных населенных пунктов.
Гитлер сам руководил процессом, он изучал и утверждал представленные ему проекты гау-форумов и постоянно поторапливал архитекторов. Главной целью затеянной перестройки была отнюдь не забота об улучшении жизни горожан, а возведение парадных партийных и государственных сооружений. Эти грандиозные строения обязательно должны были иметь прямые углы, строгие монотонные фасады, каменные колонны. В некоторых особо торжественных случаях допускались арки и купола.
Официальные здания почти всегда имели плоские крыши, называвшиеся «исконно немецкими», и статичные контуры (динамичность линий воспринималось как гонимое нацистами декадентство). Декоративные элементы считались вредным излишеством. Орнаментальное оформление, в котором применялись главным образом идеологические аллегории и политическая символика, могли быть использованы лишь в наиболее значимых архитектурных проектах. Орнаментом чаще всего украшали только пилястры и столбы. Таким же строгим правилам подчинялось и внутреннее оформление.
В своих разработках зодчие Третьего рейха использовали архитектурные памятники прошлых лет. Это были городские сооружения Парижа и Вены, возведенные в XIX столетии, а также недавние постройки Веймарской Республики, например, Ангальтский вокзал в Берлине (1841), Германский дом в Штутгарте (1927). Все, что бралось за образец, тщательно перерабатывалось архитекторами: нацизм, стремившийся установить собственный стиль во всем, старался отмежеваться от своих предшественников. В строительных проектах национальные традиции должны были обязательно сочетаться с торжественной патетикой нового времени.
Сделать сооружение более пафосным помогала и такая особенность нацистского строительства, как изолированность. Здания часто возводились на значительном расстоянии друг от друга, и это усиливало впечатление, которое оказывала на зрителя помпезная нацистская архитектура. Громадные массивные стены, облицованные каменными плитами; достаточно редкие, но глубокие оконные проемы; тяжелые прямые углы и почти полное отсутствие декоративных элементов — все это создавало ощущение силы и мощи. Кто-то из живших в ту эпоху отмечал, что вид этих зданий вызывает в его душе воспоминание о ровных колонах сильных мужчин, облаченных в военную форму. Хотя монументальные постройки Третьего рейха возводились в основном из бетона и стали, и лишь облицовывались натуральным камнем, они были похожи на крепости и замки, которым предстояло стоять вечно.
Мощь и долговечность парадных нацистских сооружений подчеркивал гранит, из которого вытачивали облицовочные плиты. Этот прочный камень не только воплощал вечность архитектуры Третьего рейха, но и был символом неразрывной связи с древней немецкой землей. Идеологические установки на национальные традиции подразумевали использование только местных природных материалов, однако гранит для облицовки зданий уже давно доставляли из-за пределов Германии. Его везли из Австрии, Чехии, Италии: количество собственного камня не могло удовлетворить потребности интенсивного строительства. Но об этом простым немцам, конечно же, не сообщали.
Торжественные и статичные, неоклассические строения нацистов были призваны подавлять все стоящее рядом и внушать гражданам мысль о величии и вечности Третьего рейха. А вот функциональности парадных партийных и государственных зданий нацистские архитекторы уделяли совсем немного внимания. Помпезным и роскошным, но очень неудобным в использовании вышел, например, Дом фюрера на Королевской площади в Мюнхене. Из-за стремления подчинить все строгой симметрии, вестибюли в нем были спроектированы поперек главных коридоров, а большой зал заседаний получился открытым по углам. Идущие по парадной лестнице натыкались на глухую стену и подолгу искали нужные помещения.
Дом немецкого искусства, Здание НСДАП, Дом фюрера на Королевской площади Мюнхена и ряд других сооружении являют собой яркий образец архитектурного неоклассицизма Третьего рейха. Однако любовь к симметрии и пренебрежение декором привели к тому, что эти здания отличаются отнюдь не в лучшую сторону от образцов, на которые ориентировались архитекторы Гитлера. Созданиям нацистских зодчих не хватает завершенности, тщательной проработки форм, утонченности шедевров неоклассицизма прошлых эпох.
Для Гитлера было важно, чтобы монументальные сооружения, возводимые в Германии, были крупнее, чем все то, что строилось в других странах. Во всем, в том числе и в строительстве, национал-социалисты стремились «догнать и перегнать» наиболее развитые страны и в особенности Америку. Гамбургский мост через Эльбу своими размерами должен был превзойти громадный мост Джорджа Вашингтона, перекинутый через Гудзон, а спортивный стадион в Нюрнберге — стать самым титаническим в мире. Титул самого большого административного здания отводился фюрером Гитлером новой Имперской канцелярии в Берлине, а звание наикрупнейшего морского курорта — местечку Прора на острове Рюген. Свое стремление застроить Германию исполинскими сооружениями фюрер не уставал оправдывать желанием дать своему народу веру в себя, поднять его с колен после сокрушительного поражения в Первой мировой войне.
Местом одной из таких гигантских строек стало поле Цеппелина в Нюрнберге. До 1930-х годов на лугу, где в начале века приземлился дирижабль Фердинанда Цеппелина, был разбит парк с аллеями, бассейном и стадионами. В 1934 году Альберт Шпеер начал строить здесь комплекс с площадью для проведения парадов и трибунами для партийных съездов. Внушительное пространство поля Цеппелина могла вместить в себя 12 футбольных полей и более 200 тысяч человек. Огромная каменная трибуна стадиона, спроектированная Шпеером, имела 390-метровую длину и возвышалась на 24 метра в высоту. Своими размерами она вдвое превосходила грандиозные термы Каракаллы в Риме. Общая же территория, которую собирались использовать для возведения исполинского партийного форума, занимала 11 км. По замыслам архитекторов, здесь должен был разместиться Национальный спортивный стадион, «Марсово поле», «Луитпольд-арена», предназначенная для парадов и пышных похоронных процессий, и другие постройки, большинство из которых так и остались на стадии проекта. Так, на месте котлована, вырытого для Национального стадиона, сейчас находится озеро. Из всего запланированного, помимо трибун поля Цеппелина, нацисты успели возвести Дворец съездов. По форме это пафосное строение напоминает римский Колизей, его стены поднимаются на высоту 57 метров, внутри предполагалось устроить 40 тысяч мест для сидения. Долгие годы после падения Третьего рейха немецкие власти ломали голову над тем, как использовать Дворец съездов, и только в 2001 году после небольшой перестройки в нем обосновался Документальный центр истории нацизма.
Важное место в архитектуре эпохи Третьего рейха занимает Олимпийский стадион в Берлине. Новый стадион должен был появиться к Олимпийским играм 1936 года в самом центре спортивного «Олимпиапарка» — комплекса, возведенного к летним Олимпийским играм 1916 года, не состоявшимся из-за Первой мировой войны. Гитлер возлагал большие надежды на грядущую Олимпиаду, ему хотелось продемонстрировать мировому сообществу мощь новой Германии и вместе с тем показать ее миролюбие. Разработать проект олимпийской застройки поручили известному архитектору, профессору Вернеру Марху.
За образец Марх решил взять венский стадион, сделанный из стекла и бетона. Представленный архитектором проект рассердил Гитлера, он показался ему совершенно не впечатляющим, не отвечающий запросам национал-социалистов. Фюрер заявил, что открывать Олимпийские игры в этой стеклянной коробке, почему-то названной стадионом, не будет, и потому летняя Олимпиада 1936 года отменяется.
Положение спас Шпеер, подправивший проект Марха. Всего за одну ночь он сделал эскиз, на котором не было стеклянных стен, зато появилась облицовка из камня, карнизы и прочие детали, подчеркивающие монументальность стадиона. Гитлеру эскиз понравился, а Марх безропотно согласился с поправками.
Помимо стадиона, вмещавшего 90 тысяч зрителей, в состав Олимпийского комплекса вошел плавательный бассейн, трибуны на 40 тысяч человек; поле для игры в хоккей на траве; манеж для верховой езды и несколько других объектов. Рядом со спортивным комплексом было обустроено «Майское поле» (Майфельд) — форум для митингов и демонстраций национал-социалистов. Марх очень гордился выстроенным им комплексом, отмечая, что он напоминает спортивные сооружения греческой Олимпии. В ходе бомбежек авиации союзных войск Олимпийский стадион в Берлине был частично разрушен, полностью восстановили его в 1960-х годах.
Еще один образец нацистского неоклассицизма — новая Имперская канцелярия, построенная по проекту Альберта Шпеера в 1939 году. Это величественное сооружение, похожее на парадные здания Третьего рейха в Нюрнберге и Мюнхене, было построено и полностью отделано всего за год. Строительство велось круглосуточно силами 4500 специалистов и рабочих, его обслуживали сотни предприятий Германии. Все работы были завершены на несколько дней раньше срока, что очень обрадовало Гитлера.
Новая Имперская канцелярия располагалась в самом «сердце» Берлина, неподалеку от Бранденбургских ворот. Это исполинское сооружение заняло почти целый квартал.
Внутренне убранство также поражало своей роскошью, Входящие ступали по мраморным полам и шли вдоль стен с мозаичными изображениями. Через громадный зал с куполообразным перекрытием можно было выйти на невероятно длинную мраморную галерею и увидеть глубокие оконные проемы, отделанные розовым мрамором. Двери в стене галереи вели в помещения, украшенные картинами, гобеленами, красивыми светильниками. Одна из дверей, охраняемая двумя вооруженными эсэсовцами, открывалась в кабинет фюрера.
Гигантский зал приемов, примыкавший к кабинету Гитлера, был отделан с роскошью, свойственной итальянским дворцам эпохи Ренессанса. Во время официального приема новой Имперской канцелярии Гитлер похвалил Шпеера и объявил, что Третий рейх наконец обрел представительские возможности, соответствующие его великому предназначению.
Исследователи называют новое здание Имперской канцелярии «театральной декорацией» и памятником Гитлера самому себе. В этом великолепном пустынном дворце никогда не кипела жизнь и не проводились встречи и правительственные заседания. В одной из своих книг Шпеер рассказывает, как по разрешению Гитлера водил нацистских министров в Имперскую канцелярию «на экскурсию». В зале заседаний они останавливались у кресел и с интересом рассматривали кожаные с золотом папки со своими фамилиями.
Новая Имперская канцелярия была разрушена во время штурма Берлина, и мрамор, использовавшийся для ее строительства, позднее был взят для мемориала Победы в Трептов-парке.
Для осуществления грандиозных архитектурных замыслов фюрера требовались многомиллионные финансовые вливания, значительное количество материалов и рабочих рук. В самой Германии всего этого не хватало, особенно с началом войны, поэтому надежды возлагались на иностранную рабочую силу и природные ресурсы завоеванных стран.
Исполнить колоссальные планы Гитлера не помогли ни военные победы, ни рабский труд, ни лихорадочная работа многочисленных архитекторов и строителей. Попытка Генриха Гиммлера наладить производство гранитных плит и кирпича с помощью заключенных концлагерей не увенчалась успехом. Часть памятников нацистского архитектурного неоклассицизма была уничтожена войной, но многие из этих величественных сооружений до сих пор украшают улицы немецких городов.
Альберт Шпеер родился в 1905 году в Мангейме в семье известного архитектора. Учился он в Высшем техническом училище сначала в Карлсруэ, затем в Мюнхене и Берлине. В 1927 году, получив диплом архитектора, он остался в училище ассистентом профессора Генриха Тессенова.
В 1930 году двадцатипятилетнему Шпееру впервые довелось услышать речь Гитлера, которая произвела на него огромное впечатление. Через год, увлеченный, как и многие его ровесники, идеями национал-социализма, Шпеер вступил в ряды НСДАП, а затем и в штурмовые отряды — СА.
В 1932 году Шпеер, открывший собственное архитектурное бюро в Мангейме, получил первые небольшие заказы на постройку нескольких партийных объектов. В 1933 году Геббельс предложил ему перестроить задние Министерства пропаганды и спортивный стадион в Нюрнберге, на поле Цеппелина, где каждый год проходили партийные съезды. При создании проекта Шпеер взял за образец античный Пергамский алтарь — величественное храмовое сооружение II века до н. э., которое хранится в музее Пергамон в Берлине.
На Шпеера также была возложена обязанность по техническому обеспечению демонстрации национал-социалистов 1 мая 1933 года в Темпельхофе и съезда НСДАП в Нюрнберге, на поле Цеппелина. Шпеер превратил массовые мероприятия нацистов в захватывающие спектакли, для которых использовал множество выразительных деталей: фигуру орла с громадными крыльями, быстро собирающиеся флагштоки, красные полотнища и световые эффекты с применением прожекторов. Впечатляющее зрелище ночного шествия нацистов на открытии съезда партии запечатлела в своем документальном фильме «Победа веры» Лени Рифеншталь. Марширующие колонны национал-социалистов освещались 130 прожекторами ПВО, поставленными в круг. Прямые столбы света, уходящие высоко в ночное небо, создавали у присутствующих ощущение нахождения внутри гигантского «храма Света».
Вскоре Шпеер получил новый заказ — провести реконструкцию мюнхенской штаб-квартиры НСДАП. Но самым грандиозным успехом Шпеера можно считать проект немецкого павильона, подготовленного к Всемирной выставке в Париже в 1937 г.
Организаторы выставки отвели Германии место напротив советского павильона со знаменитой десятиметровой скульптурой Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». Образцом для скульптора стали древнегреческие парные статуи «Тираноубийцы» Крития и Несиота. Во время осмотра площади Трокадеро на берегу Сены, где уже началась подготовка к устройству выставки, Шпееру удалось проникнуть в помещение, где лежал эскизный проект советского павильона. Рассмотрев его, архитектор сразу же сделал набросок собственного проекта, который, по его мнению, мог бы конкурировать с советским. Этот рисунок и стал основой для выставочной конструкции, над которой работал целый коллектив строителей, художников, скульпторов и осветителей. Так появилась 65-метровая четырехгранная башня, составленная из прямоугольных колонн в форме римской цифры III. На вершине этого грандиозного сооружения восседал бронзовый имперскии орел со свастикой, обвитой дубовыми ветками, в лапах. Чтобы усилить праздничную монументальность гигантской башни, ее украсили золотой мозаикои с красной свастикой. С наступлением темноты внизу включалась подсветка, и световые лучи устремлялись вверх, к орлу, выхватывая его из ночного мрака. Величественное творение Шпеера, так же как и советский павильон, было отмечено высокой наградой Всемирной выставки — золотой медалью.
На талантливого молодого архитектора обратил внимание Гитлер, подметивший его организационные способности. Благодаря фюреру, Шпеер стал техническим ассистентом Пауля Трооста, в те времена придворного архитектора Гитлера. После смерти Трооста в 1934 году Шпеер занял его место. Гитлер поручил ему создание проекта новой Имперской канцелярии и партийного форума в Нюрнберге. Траудль Юнге, секретарша Гитлера, вспоминала, что Шпеер был единственным человеком, к кому фюрер испытывал теплые чувства и с кем охотно разговаривал. О влиянии, которое Шпеер имел в своей профессиональной области, говорит даже тот факт, что он один имел доступ к дорогостоящему граниту, поставляемому из-за границы. Шпеер часто сопровождал фюрера в его поездках по стране. Помимо всего, Гитлер ценил Шпеера за его умение соблюдать сроки строительства. Проекты под руководством Шпеера иногда завершались даже раньше запланированного срока.
В 1937 году Гитлер назначил своего любимца главным инспектором имперской столицы по строительству. Шпеер должен был возглавить работы по перестройке Берлина. Архитектор разработал план реконструкции столицы Третьего рейха, которая, по расчетам фюрера, должна была стать столицей завоеванного им мира. Некоторые зодчие считали архитектурные идеи вождя немецкой нации «безумной сентиментальностью», Шпеер же открыто восхищался ими. Гитлер отвечал ему взаимностью, он мог часами рассматривать макеты и эскизы, выполненные Шпеером.
В 1938 году Шпеер получил должность прусского государственного советника и одну из высших наград Рейха — Золотой знак НСДАП. В августе 1941 года архитектор стал депутатом рейхстага от Западного Берлина, а после гибели в авиакатастрофе министра вооружений Фрица Тодта получил его министерский портфель и возглавил военностроительную организацию Тодта. С этого времени он перестал заниматься архитектурой. Круг его обязанностей значительно расширился, но он успешно справлялся с ними и умело руководил военной промышленностью Третьего рейха. Он добился роста производства после того как произвел структурные изменения, образцом которых было его собственное конструкторское бюро. Шпеер преуспел во многих сферах государственной деятельности. Он занимал должность Генерального инспектора водных ресурсов и энергетики, руководил Национал-социалистическим корпусом водителей, возглавлял главное партийное технологическое управление.
Вскоре под руководство Шпеера перешла практически вся промышленность Германии. В марте 1943 года ведомство, возглавляемое Альбертом Шпеером, вместе с расширением компетенции получило и новое название: Имперское министерство вооружения и военной промышленности. Благодаря своим талантам и поддержке Гитлера, Шпеер сосредоточил в своих руках всю военную экономику Третьего рейха, отобрав влияние у Имперского министерства экономики и ряда других ведомств. Ему удалось добиться запрета на вмешательство в кадровую политику своего министерства Мартина Бормана, ловкого царедворца и интригана.
Летом 1943 года под контроль Шпеера полностью перешла программа кораблестроения. Влияние архитектора росло, он даже попытался усилить его за счет НСДАП, но высшие партийные чины воспротивились и получили у Гитлера поддержку. В 1944 году, после неудавшегося Июньского заговора партийное начальство и СС стали активно вмешиваться в деятельность Шпеера, хотя доказать его связь с заговорщиками им не удалось. Отношения Гитлера со своим любимцем становились все прохладнее, и в ближайшем окружении фюрера заговорили о скорой замене Шпеера его заместителем, Отто Зауром. В последние месяцы войны Шпеер и вовсе отказался выполнять приказ Гитлера об уничтожении немецкой промышленности.
После самоубийства фюрера Шпеер продолжал выполнять прежние министерские обязанности в правительстве Карла Денница. В этот период он также контролировал работу Министерства экономики.
Осенью 1946 года международный военный трибунал в Нюрнберге признал Альберта Шпеера виновным в военных преступлениях и преступлениях против человечности. Архитектор утверждал, что выполнял чисто техническую работу и знал далеко не все, что происходило на самом деле, но судьи обвинили его в использовании труда узников концлагерей. Его приговорили к 20 годам заключения, и он отбыл свой срок «от звонка до звонка» в тюрьме Шпандау, которую контролировали четыре союзнических государства. Все прошения родственников Шпеера и политиков о его досрочном освобождении блокировались СССР.
Освободился Шпеер осенью 1966 года, и спустя три года опубликовал написанные в заключение мемуары, получившие название «Воспоминания». В этой книге архитектор попытался переосмыслить свое прошлое и дать ему оценку. В 1970 году вышла его книга «Третий рейх изнутри», получившая мировую известность. Он начал писать ее еще в тюрьме. В 1975 году был издан новый труд Шпеера «Шпандау: Тайный дневник», а в 1981 году увидело свет третье сочинение бывшего архитектора Гитлера — «Государство рабов. Мои дискуссии с СС».
Умер Шпеер в 1981 году во время посещения Лондона.
Гитлер не любил немецкую столицу. Фюрер считал, что она представляет собой беспорядочное скопление домов и недостойна той великой цели, которую поставили перед собой национал-социалисты. Для него это был город «красных», либералов, декадентов и космополитов. К тому же Берлин далеко не так красив, как Вена или Париж, которыми Гитлер всегда восхищался.
Придя к власти, Гитлер сразу же начал мечтать о перестройке Берлина, превращении его в столицу Третьего рейха и всего мира, который скоро будет завоеван великой Германией.
Фюрер собирался не только полностью перекроить город, но и переименовать его, приготовив для этого емкое слово «Германия». Ему очень хотелось, чтобы Берлин превзошел Вену и Париж.
Величественные исполинские здания, необъятные площади, невероятно широкие улицы — такой представлял свою столицу Гитлер. Его мечты не встретили понимания у властей Берлина, которые всячески сопротивлялись перестройке.
Полностью осуществить грандиозные планы по превращению Берлина в столицу мира Гитлер надеялся к 1950 году. Разработка проекта реконструкции столицы была поручена Альберту Шпееру, которому фюрер поведал о своих замыслах.
Гитлер намеревался освободить как можно больше пространства в центре города. Он хотел перенести оттуда Потсдамский и Ангальтский вокзалы и снести некоторые дома на аллее Победы, построенные в конце XIX века Вильгельмом II. Образцом для подражания были просторные улицы Парижа, проложенные еще в XIX веке благодаря градостроительной деятельности барона Хауссмана (Жоржа Эжена Османа). Впрочем, фюрер мечтал превзойти Османа: его бесконечно длинные проспекты должны были иметь 120-метровую ширину, в то время как ширина Елисейских полей составляла всего 90 м.
В планы Гитлера входило не только создание немыслимо широких улиц, но и возведение гигантских сооружений, достойных Третьего рейха. Фюрер собирался выстроить в Берлине Триумфальную арку, превышавшую Бранденбургские ворота более чем на 90 метров, а парижскую Триумфальную арку — почти на 67 метров. Другой важной новостройкой должен был стать Зал конгрессов, или Купольный дворец, по форме похожий на Собор Святого Петра в Риме, но отличающийся от него своими исполинскими размерами. Если бы этот план осуществился, в Купольный дворец могло бы войти несколько таких строении, как Собор Святого Павла. Все эти циклопические сооружения, как говорил сам Гитлер, должны были вызывать В тех, КТО видел их, чувство глубокого потрясения и подавленности.
Под руководством Шпеера был создан огромный деревянный макет нового Берлина, который лучшие краснодеревщики страны собирали в Академии искусств, воспроизводя в мельчайших подробностях все детали новой столицы великой империи в масштабе 1:50. Наблюдал за сборкой макета сам фюрер, ежедневно приходивший в Академию.
Увидеть, какой будет столица, могло лишь ближайшее окружение Гитлера. Макет демонстрировал две огромные оси, направленные с севера на юг и с запада на восток. Кроме упомянутой Триумфальной арки, Купольного дворца и двух больших вокзалов на севере и на юге, предполагалось возвести штаб-квартиру одиннадцати министерств, гигантскую ратушу, полицейское управление, здания Военной академии и Генерального штаба. В обновленном городе должны были разместиться музеи, концертный зал, театры, новая Опера, кинотеатр на 2 тысячи мест, отель, рестораны, универсамы, банки и даже плавательный бассейн в стиле роскошных римских терм с колоннами и уютными внутренними двориками. Были также запланированы здания торговых и страховых компаний, деловых центров, промышленных концернов.
После войны гигантский макет исчез, скорее всего, его разобрали на части и сожгли. Остались только его фотографии, позволяющие судить, во что превратился бы Берлин, если бы безумные мечты Гитлера осуществились. Даже сам автор этого проекта Альберт Шпеер, после войны признавал его многочисленные недостатки и называл нереальным. Главный архитектор рейха рассказал, что мысль о возведении исполинской Триумфальной арки в качестве памятника погибшим в Первой мировой войне родилась у фюрера задолго до его прихода к власти. Он передал Шпееру чертежи, созданные много лет назад, и архитектор сделал вывод, что Гитлер уже тогда планировал начать захватническую войну.
Согласно плану фюрера, столица Германии должна была измениться полностью. Планировалась полная реорганизация автобана, метро и городской электрички, даже русло реки Шпрее подлежало переносу. Следует отметить, что далеко не все пункты плана перестройки Берлина были придуманы лично Гитлером, некоторые идеи (например, создание окружных автодорог и осей север-юг и запад-восток) появились в градостроительной политике еще во времена Веймарской республики, и Гитлер, придя к власти, просто воспользовался ими.
Предварительный проект застройки Берлина, созданный Альбертом Шпеером, постоянно переделывался. Свои предложения вносили соратники Гитлера, например, неподалеку от Бранденбургских ворот по желанию кого-то из партийных бонз планировалась построить Дом пива и Музей мировой войны. Герман Геринг, обладавший непомерным тщеславием, настаивал на возведении рядом с Имперским министерством авиации личного дворца, который он назвал ведомством рейхсмаршала Геринга. Здесь же, на большой оси, прямо напротив Рейхстага, Шпеер предполагал выстроить роскошный дворец фюрера с балконом в духе нордического классицизма, с которого Гитлер мог бы произносить речи.
Старый Рейхстаг, выстроенный в ренессансном стиле еще в XIX веке и сильно пострадавший от пожара в 1933 году, Шпеер собирался заменить новым. Вместе с архитектором Бринкманом он разработал проект и представил его Гитлеру, но тот, к удивлению Шпеера, отказался от сноса исторического Рейхстага. Фюрер задумал приспособить его под библиотеку с читальными залами и помещениями для депутатов.
Судя по тому, как планировалась перестройка немецкой столицы, Гитлер мечтал превратить Берлин в гигантский город-музей, город-памятник, призванный прославлять нацистскую империю.
Начавшаяся война остановила большинство строек Рейха, но перестройки Берлина это не коснулось, настолько Гитлер был увлечен своей идеей. К конкретному проектированию приступили в 1942 году. В 1943 году, согласно представленному архитектором Даммайером проекту, начался снос домов, располагавшихся в районе Бранденбургских ворот. Справа и слева от ворот нацисты намеревались возвести здания для Организации Тодта в виде флигелей.
В месте, где ось север-юг пересекалась с Потсдамерш-трассе, в период войны продолжились работы по строительству так называемой «Круглой площади», обустройство которой началось еще в 1938 году. В этом районе стали сносить старинные дома, хозяевами которых были, в основном, евреи. Столичные власти всячески препятствовали сносу, и Шпееру пришлось просить помощи у Гитлера.
Вокруг Круглой площади планировалось возведение магазинов, офисных и административных зданий коммерческих организаций. На самой площади собирались установить фонтан с квадригой Аполлона и шестью музами-покровительницами. Создание скульптурные группы было поручено Арно Брекеру.
Застройка пространства вокруг Круглой площади началась в 1938 году, когда был заложен первый камень Дома немецкого туризма. Все здания для обрамления площади планировались в едином стиле, одинаковой высоты, с аркадами первых этажей. Но, ни Дом немецкого туризма, ни другие шесть строений так никогда и не были введены в эксплуатацию. После бомбежек союзнической авиации, превративших Берлин в руины, останки недостроенной Национальной галереи, Дома немецкого туризма, Государственной библиотеки и филармонии еще долго напоминали жителям немецкой столицы о воине и о несбывшихся мечтах Гитлера. Остатки этих построек были снесены лишь в начале 1960-х годов.
Напротив знаменитого Острова музеев, на противоположном берегу реки Шпрее, архитектор Вильгельм Крайс должен был выстроить новый музейный комплекс. Здесь планировалось расположить шесть новых музеев: Этнографический (Музей расы), Мировой войны, Национальный музей, Музей XIX века, а также Музей египетского, исламского и переднеазиатского искусства, для которого предлагалось построить здание в духе восточного дворца. Остальные музеи также должны были располагаться в строениях, сильно отличающихся друг от друга по стилю.
Недалеко от Олимпийской деревни, возведенной Мархом к летней Олимпиаде 1036 года, в конце 1937 года был заложен первый камень университетского городка. В конкурсе на лучший проект городка приняли участие 700 зодчих из разных стран. По результатам этого конкурса было отобрано два десятка лучших проектов, но новый университетский городок в Берлине так и не появился.
В планах застройки Берлина прослеживается склонность архитекторов Третьего рейха к монументальности и симметрии. Чтобы уравновесить ось север-юг, возле Южного вокзала предполагалось возвести Городской форум, а около Северного — новую ратушу. Кроме того, эти сооружения должны были восполнить нехватку общественных построек, которым грешил общий проект, разработанный Шпеером.
Центром берлинской оси становился уже упомянутый гигантский Купольный дворец (Зал конгрессов), отражавший стремление Гитлера к мировому господству. Его купол должен был в 50 раз превосходить знаменитый стеклянный купол Рейхстага, уничтоженный пожаром в 1933 году.
Создание Зала конгрессов было делом очень сложным, трудоемким и требовавшим значительных финансовых затрат. Первые эскизы сооружения были представлены Шпеером фюреру в 1937 году, через два года появился трехметровый макет дворца и его внутренних интерьеров. По воспоминаниям архитектора, Гитлер мог подолгу стоять возле макета, предаваясь мечтам.
Поделиться книгой: