И экипаж "Косатки", и экипажи английских крейсеров толком так и не смогли понять причину одновременного "побега" всех английских судов с рейда Цинампо. Подробности стали известны гораздо позже, когда все суда прибыли в Порт-Артур и были конфискованы вместе с грузами, как военные трофеи, захваченные в порту противника, не смотря на истерику британского Форин Офиса, а их экипажи самым цивилизованным образом переправлены в нейтральный Китай. Очень красочно описал эти события никому до этого неизвестный корреспондент лондонской "Таймс" Дональд Мак-Ферсон, командированный газетой в Корею и прибывший туда буквально накануне известных событий. Его статья "Флибустьеры в военных мундирах", срочно переданная из Китая в редакцию и напечатанная на первой полосе "Таймс", облетела весь мир, будучи перепечатанной многими изданиями. Конечно, трудно ожидать объективности и непредвзятости от человека, самого попавшего в переплет, но она никого не оставила равнодушным, и поляризовала международное мнение как о России, так и об Англии. Причем как в одну, так и в другую сторону…

"Мы прибыли к берегам Кореи в пять часов пополудни и стали на якорь на рейде. Пароход "Фримантл", который доставил меня и моих спутников на этот, без всякого преувеличения, край света, наконец-то замер неподвижно на водной глади, как будто отдыхая после долгого и тяжелого пути. Позади тысячи морских миль под палящим солнцем тропиков, через неспокойный Индийский и Тихий океан, в эту богом забытую страну, совершенно неожиданно оказавшуюся в центре удивительных событий, приковавших к себе внимание всего мира. Я и еще двое моих попутчиков, направляющихся по коммерческим делам в Корею, прибыли на "Фримантл", стоящий в Порт-Саиде, в качестве пассажиров буквально за пару часов до отхода. Ранее судно совершало рейсы в Китай и Японию и никогда не отказывалось от пассажиров, что давало дополнительный доход судоходной компании. Но этот рейс был необычным. Весь груз, погруженный в Глазго, предназначался для доставки в корейский порт Цинампо, куда я был командирован газетой для освещения происходящих в Корее событий. Поскольку я не застал пароход в Глазго, то приложил все силы к тому, чтобы перехватить его в Порт-Саиде, где он будет догружаться, и был очень рад, что мне это удалось. Как оказалось в дальнейшем, это положило начало самым удивительным приключениям в моей жизни, которые когда-либо со мной происходили. И никто из команды и пассажиров "Фримантла", вышедших из Порт-Саида в тот злосчастный рейс, даже не предполагал ничего подобного. Однако, обо всем по порядку. После прохода Суэцкого канала и Красного моря с его испепеляющей жарой, "Фримантл" зашел в Аден для пополнения запасов угля, воды и провизии. Впереди был долгий переход через Индийский океан. За время в пути из Порт-Саида мы уже успели со всеми перезнакомиться и я, дабы не терять время даром, стал собирать материал, слушая рассказы бывалых моряков, которые уже не раз побывали в тех далеких краях. Поначалу я, из-за своего возраста и неопытности в морском деле, часто попадал в комичные ситуации, обращаясь к капитану и офицерам с просьбой рассказать о событиях на Дальнем Востоке. В результате мне и моим спутникам, впервые отправляющимся в Корею, начинали рассказывать такие небылицы, перед которыми побледнели бы и сказки Шехерезады. Особенным талантом в этом отличался наш капитан, мистер Боксхолл. Причем, делалось это с самым серьезным видом, а когда мы растерянно открывали рты и начинали хлопать глазами, кают-компания содрогалась от хохота. Только тогда мы понимали, что нас провели. Но я зла не держал и поддерживал общее веселье, поэтому со временем стал получать более достоверную информацию, отображающую истинное положение вещей. А ситуация была безрадостной. Война между Россией и Японией шла так, как не ожидал никто. Две азиатские страны сцепились друг с другом и то, что там творилось, не укладывалось в сознании цивилизованного человека. Россия попирала все писаные и неписаные законы, ведя эту войну. Если на суше положение более-менее стабилизировалось и грызня между белыми и желтыми варварами никому особо не мешала, то вот то, что творилось на море, напоминало времена расцвета флибусты. В короткий срок уничтожив практически весь флот Японии, русский флот занялся самым настоящим морским разбоем в духе традиций флибустьеров Карибского моря. Невзирая на флаги судов, их грузы и национальности команд. Безоружные торговые суда останавливались военными кораблями в открытом море, в международных водах, и безжалостно уничтожались. Занимались этим русские крейсера, но особо отличилась субмарина "Косатка", уже снискавшая до этого мрачную славу. Поначалу я не особо верил в услышанное, так как не мог поверить в то, что в наш просвещенный цивилизованный век может твориться что-нибудь подобное. До этого мне казалось, что с флибустьерами сейчас можно встретиться только на страницах романов Стивенсона, но я жестоко ошибался. Как оказалось, они не исчезли. И даже превратились в намного более опасный вид этих морских разбойников – флибустьеров в военных мундирах. Правда, того, что ожидало "Фримантл" в недалеком будущем, не предполагали ни я, ни моряки из его команды, красочно описывающие похождения современных джентльменов удачи, свидетелями которых они сами не были, а говорили с чужих слов. Теперь же им всегда будет мерещиться тень Андреевского флага – этого современного Веселого Роджера, если они снова окажутся в этих богом забытых краях. Действительность оказалась намного ужаснее тех страшилок, которые они рассказывали мне раньше…

Переход до Сингапура прошел без приключений. В Сингапуре "Фримантл" сделал остановку для пополнения запасов и там капитан получил сообщение, что судно пойдет к берегам Кореи обязательно в составе конвоя, то есть под охраной британских крейсеров, что вселяло уверенность в успехе мероприятия. По крайней мере, до сегодняшнего дня, русские не связывались с боевыми кораблями Королевского флота. Они предпочитали заниматься охотой исключительно на безоружные торговые суда. "Фримантлу" надлежало следовать самостоятельно в Шанхай и там ждать формирования конвоя. Самостоятельно ни в коем случае к берегам Кореи не соваться. На мой вопрос – а не опасно ли следовать без охраны до Шанхая, капитан мрачно пошутил, что там можно нарваться только на "Косатку". Русские крейсера так далеко на юг не забираются, им хватает добычи возле японских и корейских берегов. А вот "Косатка" там побывала, наделав много шума, и нет никакой гарантии, что она не появится вновь. Правда, подобных случаев зафиксировано больше не было. Надо ли говорить, что весь последующий переход от Сингапура до Шанхая мы со страхом вглядывались в волны – не мелькнет ли где плавник этой железной хищницы, созданной извращенным умом злого гения – капитана Корфа. Жюль Верн, создавший "Наутилус" на страницах своего замечательного романа, и в страшном сне не мог бы увидеть, во что воплотится его идея подводного корабля. Однако, "Фримантлу" повезло, и он до самого Шанхая не встретился с "Косаткой". Не встретил он ее и до самой Кореи. Мы еще не знали, что "Косатка" не единственный опасный хищник, обитающий в этих морях…

Когда мы прибыли в Шанхай, там уже стояло пять судов с грузом в Корею. Должны были подойти еще два, поэтому за те несколько дней, что мы стояли в ожидании выхода, мне удалось побывать на берегу и узнать много интересного о побывавшей здесь "Косатке". Поначалу я отказывался верить рассказам местных обывателей, считая их досужим вымыслом, но в консульстве, где мы побывали, все подтвердили. И только здесь мне окончательно стало понятно, какой джинн был выпущен из бутылки. Забегая вперед, скажу, что мне все же удалось увидеть эту железную хищницу своими глазами. Увидеть при обстоятельствах, которые я не забуду до конца своих дней. А пока мы отдыхали на берегу, веселились, и у многих появилось даже пьянящее чувство привкуса опасности, будоражащее кровь. Ведь мы знали, что идем на войну. Туда, где есть риск погибнуть. Ибо русские пули, снаряды и торпеды не разбирают, кто находится перед ними. Оставшееся время до выхода пролетело незаметно, и вот настал этот день. Утром все суда, которые должны были направляться в Корею, снялись с якоря и пошли друг за другом вниз по реке, на выход в море. Три крейсера, которые должны были охранять нас во время перехода – "Абукир", "Хог" и "Тезеус" вышли чуть раньше и уже поджидали нас за пределами фарватера. Выйдя в море, пароходы выстроились друг за другом и взяли курс к берегам Кореи. Три наших крейсера следовали на некотором расстоянии. Один справа, другой слева, а третий шел далеко впереди, ведя разведку. Погода в течение всего пути была тихая, мы проводили много времени на палубе и если бы не знали, что в глубине может таиться смертельная опасность в лице русской субмарины, то это можно было бы назвать приятной прогулкой. Но нам повезло и на этот раз. Когда впереди появился берег, все облегченно вздохнули. Мы все же дошли до Кореи. Дошли, не смотря на все опасности, окружавшие нас и подстерегающие на этом долгом пути. Правда, многие моряки из команды высказали мысль, очень их удивившую. За все время перехода от Шанхая до Кореи русские крейсера, обычно докучающие своим присутствием и идущие следом, как волки, ожидающие, что кто-нибудь отстанет, на этот раз так и не появились. Что было на них совершенно не похоже. Но мы не придали этому значения и посчитали, что либо русским просто надоело впустую жечь уголь, либо они нашли себе добычу по зубам и пиратствуют сейчас в другом месте. Как бы то ни было, нас никто не потревожил и здесь, на забитом судами рейде, в глубоком тылу японских войск, успешно теснивших русских, мы почувствовали себя в безопасности. Тем более, здесь стояли на якорях еще два британских крейсера – "Кресси" и "Эдгар", и вместе с тремя нашими "охранниками" они представляли серьезную силу, способную отразить любое нападение русских. Во всяком случае, нам так говорили. Но в этот день никто из нас не думал ни о чем плохом. Все радовались завершению долгого и опасного путешествия. Чтобы читателю было понятно, о чем идет речь, следует обрисовать ту обстановку, в которой мы оказались. Никакого порта в нашем понимании там не было. В тесной бухточке, которая находилась довольно далеко от места нашей стоянки, могло разместиться очень ограниченное количество судов, да и глубины там оставляли желать лучшего. И поскольку в этот "порт" прибыло намного больше судов, чем он был способен принять, то выгрузка шла прямо на рейде, на большие деревянные лодки местных туземцев, которые доставляли грузы дальше на берег. Поэтому выгрузка могла растянуться на месяц, а то и больше. Абсолютно все суда, стоявшие на рейде, были английскими. Больше никто не хотел ходить в это опасное место, и мы невольно проникались чувством гордости за Британию. По ряду причин мне не удалось сразу же по прибытию сойти на берег, и я с радостью принял приглашение капитана остаться на банкет, который он собирался устроить в этот вечер по случаю удачного завершения нашего плавания. Банкет прошел на славу и закончился далеко за полночь. Нам больше некуда было торопиться, некого опасаться и впереди у команды была долгая спокойная стоянка на хорошо защищенном рейде. Мне же предстояло отправиться дальше, в эту дикую и неизвестную страну, где белый человек до сих пор воспринимается, как некое чудо природы.

Из полученной информации я знал, что лодки туземцев должны будут подойти к нам лишь наутро, какое-то время уйдет на их погрузку, и отправиться назад они смогут только ближе к обеду, поэтому вставать спозаранку для меня необязательно. Могу спать хоть до обеда, меня разбудят заранее. Однако, рано утром меня поднял на ноги стук в дверь. Спросонья я не понял, что случилось, и хотел уже высказать раннему гостю все, что о нем думаю, но одна короткая фраза мгновенно подняла меня с койки, выветрив все остатки сна и последствия вчерашнего банкета.

– Русские идут!!!

Надо ли говорить, что после такого пробуждения я уже через несколько минут был на палубе, куда высыпала вся команда. Перед нами открылась впечатляющая картина. Горизонт со стороны моря был затянут дымом. Большая группа кораблей приближалась к берегам Кореи. Я захватил с собой хороший морской бинокль, специально купленный для этого путешествия, поэтому быстро сбегал за ним в каюту и все дальнейшие события развернулись передо мной, как на ладони. С первого взгляда было ясно, что идут военные корабли. Капитан и офицеры, также наблюдающие за происходящим в бинокли, стали уточнять их типы и количество, поэтому я пользуюсь здесь полученными от них сведениями. Насколько удалось разглядеть, впереди шли четыре русских крейсера, а за ними три броненосца в окружении большого количества миноносцев. Вслед за этой передовой группой шла разномастная толпа из больших и мелких судов. Замыкал шествие еще один крейсер с миноносцами. Мои спутники, мистер Годфри и мистер Симпсон, коммерсанты из Лондона, обрадовались и стали обсуждать возможность очередной победы британского флота. Они не сомневались, что пять наших больших и сильных крейсеров вступят в бой с русскими и разнесут их в пух и прах. И все это на наших глазах, когда бы еще удалось увидеть такое!!! Но вся команда "Фримантла" выглядела мрачнее тучи. Когда мистер Симпсон разошелся не на шутку и стал даже предлагать пари, сколько русские продержатся против британских кораблей, его грубо оборвал капитан, велев заткнуться. И разъяснил нам троим, что в создавшейся ситуации у наших кораблей нет никаких шансов. Запертые между мелями и берегом, они не смогут воспользоваться своим преимуществом в скорости и станут практически неподвижными мишенями для трех русских броненосцев, которые хоть и уступают им в скорости, но значительно превосходят в огневой мощи и броневой защите. Тем более, у русских две дюжины миноносцев, от торпедных атак которых наши корабли не смогут увернуться, находясь под огнем броненосцев и оставаясь в этом стесненном пространстве. И это не считая русских крейсеров, которые тоже не останутся сторонними наблюдателями в предстоящем бою. А разделавшись с нашими военными кораблями, русские совершенно спокойно смогут заняться теми, кто стоит на рейде, как они это сделали во время "чемульпинского инцидента", произошедшего совсем рядом и не так давно. Тогда русские варвары показали свое настоящее лицо, и строить иллюзии в отношении дальнейшего развития событий глупо. Послышались предложения, пока не поздно, спустить шлюпки и постараться достичь берега раньше, чем русские успеют до нас добраться, но капитан сразу пресек эти разговоры. На вопрос мистера Симпсона, почему он так считает, объяснил, что, во-первых, мы все равно не успеем это сделать. А во-вторых, что русские хоть и уничтожали торговые суда, но никогда не причиняли вред их командам, если те не оказывали сопротивления. Поэтому, всем оставаться на борту и в случае нападения русских не оказывать бессмысленного сопротивления, которое приведет только к напрасным жертвам. Это привело к бурному возмущению Симпсона и Годфри, заявивших, что так не может говорить моряк британского флота. Они до этого уже побывали во многих британских колониях и знают, как надо общаться с туземцами, понимающими только язык силы. До сих пор все попытки туземцев поднять руку на британский флаг заканчивались печально для них самих. И что если только русские варвары посмеют сюда сунуться, то они знают, как их встретить. На что капитан рассвирипел и ответил, что если двум большим и глупым мальчикам, не наигравшимся в войну, захотелось поиграть еще, так пусть убираются с борта "Фримантла" ко всем чертям и играют, сколько влезет, но не подвергают опасности остальную команду. Благо, лодки туземцев уже под бортом.

За время этой перепалки ситуация несколько изменилась. Передовые русские крейсера отошли назад, а вперед вышли броненосцы и начали обстрел побережья. После первого же выстрела все споры разом прекратились и мы стали свидетелями удивительных событий, происходящих у нас на глазах. Как оказалось, у русских не было намерения нападать на наши крейсера. Они их проигнорировали и начали обстрел побережья, занятого японцами. Японская береговая артиллерия отвечала, но стреляла так плохо, что я не заметил ни одного попадания в русские корабли, хотя ни на секунду не выпустил бинокля из рук, наблюдая за первым в своей жизни настоящим сражением, хоть и в качестве стороннего зрителя. Наш "Фримантл" стоял крайним в группе судов на рейде, поэтому вся панорама сражения была полностью перед нами. Это было фантастическое зрелище. Три серых морских гиганта, дымя высокими трубами, слаженно маневрировали, как трое солдат, марширующих на плацу. Время от времени их огромные орудия в бронированных башнях изрыгали огонь, посылая в сторону берега тяжелые снаряды, взрывы которых перемешивали там все с землей, и казалось невозможным, что там вообще может хоть что-то уцелеть. Значительно чаще били орудия меньшего калибра. Менее мощные, но более многочисленные, тоже внося свою лепту в эту чудовищную картину хаоса и разрушения. Берег отвечал, японские снаряды сыпались с неба дождем, поднимая фонтаны воды вокруг русских броненосцев, но… Кончилось тем, что броненосцы все же подавили всякое сопротивление с берега и стрельба оттуда прекратилась. Если судить по тому, что мы видели с палубы "Фримантла", на берегу вряд ли уцелел хоть один человек. Путь для русских был свободен и большая группа их судов бросилась вперед, ко входу в бухту. Капитан облегченно вздохнул и высказал предположение, что возможно все обойдется. Судя по тому, как русские начали бой, они собираются высадить десант и захватить порт, а мы их пока что не интересуем. Тем не менее, шесть крупных русских кораблей встали напротив наших крейсеров, ясно давая понять, что вступать с нами в бой они не собираются, но если только мы попробуем вмешаться, то откроют огонь не раздумывая. Видя это, наши "стратеги" Симпсон и Годфри снова воодушевились, заявив, что они в этом и не сомневались. Русские никогда не посмеют поднять руку на британский флаг и все это – обычный налет на японские тылы. Коль скоро на суше дела у русских идут неблестяще, а на море – лучше некуда, вот они и действуют в этом направлении, нанося удары по глубоким японским тылам через море, где японцы не могут оказать им серьезного сопротивления. Что мы, собственно, только что и видели. Русские корабли смешали с землей японские береговые батареи, не понеся при этом видимого ущерба. И вот тут наши "стратеги" были правы. Правда, как оказалось, до определенных пределов. А пока что мы с большим интересом смотрели на проходящие мимо корабли под русскими военными флагами, спешащими в сторону фарватера, ведущего в бухту. Те, кто хорошо разбирались в типах кораблей, определили, что в этой группе канонерки, предназначенные для обстрела берега, транспорты с десантом и миноносцы. Наши крейсера остались на якорях, чтобы не провоцировать русских, а русские броненосцы и крейсера стояли напротив них, тоже стараясь не накалять обстановку. Какое- то время ничего не происходило. Десантная группа уже скрылась из вида, а наши крейсера с русскими по-прежнему стояли друг напротив друга, выдерживая эту молчаливую дуэль. Мы уже подумали, что ничего интересного больше не будет и стали расходиться, как неожиданно до нас донеслись винтовочные выстрелы. Это было настолько неожиданно, что сначала никто ничего не понял. Кому тут вздумалось палить из винтовки? А вслед за винтовочными выстрелами донеслись и пулеметные очереди, из чего стало ясно, что все не так хорошо, как казалось. Неожиданно, между стоявшими на рейде судами, показались русские миноносцы. Они вели себя, как волки, забравшиеся внутрь стада. Как мы узнали позже, русские просто обманули нас. Воспользовавшись своей азиатской хитростью, прошли мимо рейда, затем резко повернули за наши суда, стоящие на якорях, прикрывшись ими, как щитом, и спокойно занялись тем, чем занимались флибустьеры в стародавние времена. Подходили к борту неподвижных судов и брали их на абордаж, как когда-то испанские галеоны. С той только разницей, что галеоны могли оказать хоть какое-то сопротивление, так как имели пушки, у нас же не было ничего. Револьверы капитана и офицеров никто серьезным оружием не считал, когда перед тобой хоть и маленький, но очень опасный морской хищник, способный одной торпедой отправить тебя на дно. Но уничтожать нас русские не собирались. Один из миноносцев со странным названием "Stereguschiy" подошел к нам. Его орудия были наведены на "Фримантл", а палуба полна вооруженных людей. Поскольку под бортом стояла туземная лодка с несколькими туземцами, миноносец подошел к ней. Туземцев русские трогать не стали, а только знаками объяснили им, чтобы сидели в сторонке и не путались под ногами. Командовавший абордажной группой морской офицер на довольно хорошем английском потребовал подать лоцманский трап и не оказывать сопротивления. Наш капитан кивнул матросам и они стали подавать трап, как вдруг в нашем мистере Симпсоне не вовремя взыграл боевой дух. То ли он не до конца понимал серьезность ситуации, то ли еще не пришел в себя после вчерашнего банкета, но он достал оказавшийся у него револьвер, встал возле борта и заявил, что пристрелит всякого, кто посмеет подняться на палубу британского судна. Русский офицер предложил ему по-хорошему сложить оружие и не оказывать сопротивления, чем распалил Симпсона еще больше. Он навел оружие на офицера и потребовал немедленно убираться отсюда. Очевидно, бедняга был зациклен на своих колониальных привычках общения с туземцами и посчитал, что русские – это те же туземцы. Но русские сразу дали понять, что шутить не намерены. На миноносце были хорошие стрелки, и один из них тут же уложил Симпсона точным выстрелом из винтовки. Уговоры закончились. Четыре человека забросили на борт крючья с тросами и забрались по ним, так как после стрельбы все наши матросы попадали на палубу и не пытались что-либо предпринимать. Русские сами подали трап и вскоре на борт хлынули флибустьеры в военных мундирах. Все были вооружены до зубов, и что меня удивило, часть из них была в морской форме, но большая часть явно в армейской, полевой. Быстро рассредоточившись по судну, они взяли его под наблюдение и согнали на палубу всю команду. Командовавший абордажем морской офицер с труднопроизносимым званием praporschik потребовал от капитана список команды и пассажиров, после чего провел перекличку. Убедившись, что все на месте, обратился с речью, из которой я понял причины успеха русских в этих флибустьерских занятиях. Суть была в следующем. Наше судно и груз объявлены военным трофеем, как захваченные в порту противника и будут доставлены в Порт-Артур. Команде ничего не грозит и никакие претензии к ней предъявляться не будут, но только в случае неоказания сопротивления и добросовестного сотрудничества до самого момента прибытия в Порт-Артур. В Порт-Артуре все суда и грузы будут конфискованы, а команды отправлены в Китай. Все жалованье, причитающееся по контракту за фактически отработанное время и еще невыплаченное, команды получат в обязательном порядке, а также вознаграждение за сотрудничество в размере двух месячных ставок. Но только в случае добровольного и честного сотрудничества. В случае попытки саботажа – немедленный арест с преданием военному суду по законам военного времени. В случае оказания сопротивления – расстрел на месте без всякого суда. Свидетелями чего мы только что были. Разумеется, после таких слов о сопротивлении уже никто и не помышлял. Команде, по большому счету, было все равно, от кого получать деньги. А сотрудничество с русскими сулило еще и хорошую прибыль. Из всех попробовал возмущаться лишь один капитан, заявив, что это самое настоящее пиратство и Британия не потерпит подобного отношения. В конце концов, существует призовое право. На что русский офицер ответил, что призовое право действует в международных водах. А здесь – порт противника, с которым Россия находится в состоянии войны и для которого мы доставили груз. И поэтому они могут, никого не спрашивая, отправить "Фримантл" на дно вместе со всей командой, как вражеское судно, маскирующееся британским флагом. После такого "разъяснения" капитану оставалось только замолчать. Русский офицер сразу приказал поднять пары и быть готовыми к немедленной выборке якоря. Его подчиненные держали весь пароход под контролем и даже если бы наши люди захотели заняться саботажем, то все равно бы ничего не получилось. Морская часть абордажной команды, как оказалось, неплохо разбиралась и в машине и на мостике, приглядывая за нашей командой. Солдаты в полевой форме выполняли только функции часовых. Когда наш капитан попытался убедить русского офицера в невозможности "Фримантла" совершить переход до Порт-Артура, начав приводить разные доводы, очевидно посчитав возможным обмануть пиратов, русский долго и внимательно слушал. Дослушав до конца, задал несколько вопросов, и получив ответы, позвал двух солдат, велев арестовать капитана за попытку саботажа и отправить на миноносец. На возмущение мистера Боксхолла русский ответил, что он сам по профессии штурман торгового флота и прекрасно разбирается в устройстве и возможностях торговых судов. А в данный момент просто мобилизован на военную службу, как офицер резерва. И ему стоило больших трудов сдержать смех при выслушивании тех анекдотов, которые ему начал рассказывать капитан, объясняя причины, по которым "Фримантл" не может выполнить переход в Порт-Артур. Поэтому, пусть посидит под замком на миноносце, чтобы не мутил воду, и забудет об обещанном жаловании и вознаграждении. А что с ним делать в Порт-Артуре – это пусть решает военный суд. Когда возмущающегося капитана увели, русский прапорщик снова обвел взглядом присутствующих членов команды и спросил, есть ли еще желающие заняться саботажем? Таковых не нашлось и все разошлись по своим рабочим местам. Мы боялись, что русские, захватив пароход, сразу займутся грабежом, но этого не случилось. Хоть они и обыскали все помещения, но ничего у команды забирать не стали, потребовав только сдать все имеющееся оружие во избежание эксцессов. Спорить с такими странными пиратами уже никто не хотел. Тем более, вели они себя корректно и никакого насилия не чинили. Единственно, требовали беспрекословного повиновения. Когда пароход уже полностью контролировался русскими, на борт поднялись еще несколько моряков во главе с офицером. Как оказалось – судовой механик и машинисты. Они весь переход до Порт-Артура следили за работой машины и нашей машинной команды, так как нам уже не доверяли. Прапорщик фактически выполнял функции капитана, и после разговора с ним наш старший офицер сообщил, что пытаться обмануть его бесполезно. Поэтому, лучше не усугублять ситуацию и делать то, что требуют русские.

Между тем, русские канонерки вернулись обратно, и пошли к выходу в море. Очевидно, они уже закончили свою работу, так как до этого мы слышали удаленную канонаду. Скорее всего, русские разнесли порт в бухте. И сразу же все пришло в движение. Миноносец отдал швартовы и отошел в сторону. Отошли также лодки туземцев, и мы стали выбирать якорь. Не простояв и суток на рейде Цинампо, "Фримантл" снова оказался в море. Когда мы проходили мимо наших крейсеров, оттуда на нас было устремлено множество недоуменных взглядов. Их команды ничего не могли понять. Мы покидали порт, едва успев в него прийти. На мачте по-прежнему развевался британский флаг, и со стороны могло возникнуть впечатление, что мы делаем все это по собственной инициативе! Рядом с нами шел русский миноносец, и все понимали, что если мы дадим малейший повод, то русские церемониться не будут. Выйдя в открытое море, все суда стали выстраиваться в три колонны, стараясь держать одинаковую скорость, хотя это и получилось не сразу. Вокруг нас шли миноносцы и два небольших крейсера. Главные силы русских, очевидно, шли позади всех. Улучив момент, я решил поговорить с новым капитаном "Фримантла" и попытаться осторожно выяснить, что же нас ожидает в Порт-Артуре? И что, собственно, мне делать, как корреспонденту? Praporschik Rogosin, как он мне представился, неожиданно оказался вежливым и интересным собеседником, и если бы не обстоятельства нашего знакомства, то общение с ним можно было бы назвать даже приятным. Но подспудно мной владела мысль, что все мы – пленники и наша дальнейшая судьба полностью зависит от прихоти русских. Они уже ясно дали всем понять, что плевать хотели на международные правила и законы. Особенно меня поразило, что труп мистера Симпсона русские просто выбросили за борт, как какой-то мусор, когда мы вышли в море и удалились от берега. Они не предприняли ничего для того, чтобы доставить тело покойного на родную землю. И когда я спросил об этом офицера, то он совершенно искренне посмотрел на меня, как на идиота, сказавшего невероятную глупость.

Во время нашего разговора прапорщик постарался меня успокоить, сказав, что если никто не станет пытаться поднять бунт, то получит по прибытию в Порт-Артур все причитающиеся ему деньги и будет отправлен в китайский порт. Скорее всего, в Чифу. В отношении меня он ничего сказать не может, так как аккредитацией иностранных корреспондентов в Порт-Артуре занимаются военные власти. Если я не получу аккредитации, то, скорее всего, отправлюсь вместе со всеми в Чифу. Никаких претензий русские власти к командам торговых судов не имеют, так как прекрасно понимают, что людям надо на что-то жить, вот они и соглашаются на эти опасные рейсы. Это не касается фрахтователей, грузоотправителей и владельцев судоходных компаний, которые наживаются на военных перевозках в воюющую страну. Поэтому и впредь все суда, задержанные во вражеских водах, независимо от флага и вида груза будут считаться вражескими и подлежат конфискации вместе с грузом. Либо будут уничтожаться, если нет возможности привести их в российский порт. На мое возражение, что это не соответствует международным правилам, офицер ответил, что Британия в одностороннем порядке считает допустимым снабжать Японию необходимыми материалами, отправляя свои грузовые суда под охраной своих военных кораблей, чтобы Россия не могла использовать призовое право. Поэтому и Россия в одностороннем порядке считает возможным признание этих грузовых судов вражескими при нахождении во вражеских водах. И поступать с ними соответственно. Соответствующая нота российским Министерством иностранных дел уже отправлена в Форин Офис. Я понял, что спорить с ним бесполезно, так как мы никогда не поймем друг друга. Но это было и ни к чему. Я узнал, что хотел и оправился в свою каюту, благо, русские препятствий мне не чинили. Весь переход до Порт-Артура прошел спокойно. Как мы ни осматривали горизонт в надежде на появление кораблей Королевского флота, но они так и не появились. Лишь в Китае выяснилось, что телеграмма с вестями из Кореи пришла слишком поздно. Тем более, никто не ожидал такой наглости от русских, а взять на себя ответственность, и приказать атаковать русский флот, все в Вэйхайвэе просто побоялись. Так был развенчан еще один миф о могуществе нашего флота. Он ничего не сделал, когда русские совершенно безнаказанно захватили наши суда на рейде Цинампо. Как ничего не сделал и тогда, когда мы шли в Порт-Артур.

Переход занял немногим более суток, но за это время произошли трагические события. На двух судах команды попытались ночью освободиться и бежать. Благо, наша армада растянулась на большое расстояние и русские миноносцы, рыскающие вокруг, вряд ли могли уследить за всеми. Как оказалось, команды этих судов смогли припрятать несколько револьверов и ночью попытались напасть на часовых. Кому не хватило револьверов, вооружились ножами, топорами и ломами. Но если в одном случае все обошлось без кровопролития, русские вовремя обнаружили попытку бунта и пресекли ее, разоружив и арестовав заговорщиков, то на втором судне, "Пенанге", все получилось гораздо хуже. Команде удалось незаметно извлечь оружие и напасть на часовых, но те успели поднять тревогу. Не смотря на храброе сопротивление пошедших на отчаянный риск людей, силы были слишком неравны. И в завязавшейся схватке озверевшие русские перебили всех. "Пенанг" все же дошел до Порт-Артура, русские сами заняли места кочегаров у топок.

По приходу все суда встали на якорь на внешнем рейде, заводить в бухту никого не стали. Небольшими группами команды начали свозить на берег. Русские, как это ни покажется странным, сдержали слово. Все, кто не был уличен в саботаже, а исправно выполнял свои обязанности, получили обещанные деньги до последнего пенса. Как и те, кого уличили в саботаже, не получили ничего. Нам было официально объявлено, что никаких претензий к нам нет, но сами суда и грузы подлежат конфискации. Через несколько дней нас отправят в Китай. Что касалось меня, то аккредитации для работы в Порт-Артуре я не добился, получив вежливый отказ в витиеватых выражениях. Но думаю, русские просто не захотели видеть у себя человека, собиравшегося перед этим работать с другой стороны линии фронта. Мне не удалось сделать ни одного репортажа на корейской земле из расположения японских войск. Не удалось также побывать и на территории, занятой русскими войсками. Вместо этого я столкнулся с явлением, которое может превратиться в настоящий кошмар современности – флибустьерами в военных мундирах. Флибустьерами, находящимися на службе у государства, и выполняющими его приказы. В духе традиций флибустьеров Карибского моря, когда человеческая жизнь оценивается максимум в двойную месячную ставку его жалованья, а минимум в пулю. Причем переоценка конкретной человеческой жизни от высшей цены к низшей, может произойти в одно мгновение, без объяснения причин, по усмотрению любого из флибустьеров и без каких-либо колебаний.

Под конец наших приключений мы все же встретились с "Косаткой". Встретились внезапно, совершенно этого не ожидая. Когда я уже собирался покинуть "Фримантл", столько времени бывший мне домом, и спуститься в катер, который должен был доставить меня на берег, неожиданно по палубе пронесся крик.

– Субмарина!!!

Все разом обернулись и увидели этого страшного морского демона, собравшего обильную дань человеческими жизнями. Длинный низкий корпус странной окраски из серых полос и пятен разных оттенков едва возвышался над водой. Корпус венчала странная надстройка в центре, напоминающая усеченный плавник настоящей косатки. И весь внешний вид субмарины очень напоминал этого кровожадного морского хищника. Очевидно, капитан Корф недолго думал, какое название дать своему творению, очень точно отражающее его сущность. Субмарина шла со стороны моря в сопровождении крейсера и двух миноносцев. Она прошла от нас всего в паре сотен ярдов, и мне удалось ее хорошо рассмотреть. Совершенная подводная машина для убийства… Грациозная, красивая и страшная в этой своей красоте. Только сейчас я осознал, что смотрю на творение величайшего злого гения современности Михаила Корфа с одним лишь чувством любопытства, так как знаю, что нахожусь в безопасности. И представил себя на месте тех моряков, которые повстречали это чудовище в море. И мне стало страшно…

На надстройке субмарины стояли несколько человек. Они окинули нас мимолетным взглядом и продолжили путь дальше. Не знаю, кто из них был капитан Корф. Но он, несомненно, был там. И он мог по праву гордиться своим творением. Оно даже одним своим видом внушало страх. Не знаю, как он дошел до этого. Каким чудовищным цинизмом, незаурядными техническими знаниями и талантом надо обладать, чтобы создать такое… Гений и Злодей в одном лице. Невольно возникает ассоциация с Фаустом. Может и капитан Корф тоже заключил сделку с Мефистофелем? Потому, что не может цивилизованный человек, добропорядочный христианин, создать подобное. И если это так, то правды мы никогда не узнаем. Правду знают только они двое…"

Глава 6 Что не могут легионы…

– Михаил Рудольфович, вот это улов!!!

– Весьма, весьма недурственно! Теперь надо ждать ответный ход джентльменов из Лондона. То, что они это так не оставят, можно не сомневаться. Вопрос только в том, как далеко они собираются зайти…

Командир и старший офицер стояли на мостике "Косатки" и внимательно рассматривали открывшуюся перед ними панораму внешнего рейда Порт-Артура, перебрасываясь репликами. Рейд был полон судов. Грузы, предназначенные для японской армии в Корее, неожиданно изменили свой порт назначения.

После ухода русской эскадры с трофеями, "Косатка" честно выждала на позиции двое положенных суток. В море за это время так никто и не вышел, если не считать японские миноносцы, которые уже воспринимались всеми, как элемент местного пейзажа. Возможно, английский отряд крейсеров опасался мин, выставленных "Амуром", поэтому и остался на месте. Косвенным подтверждением этого было появление еще трех английских крейсеров – броненосного "Кинг Альфред" и двух старых знакомых, бронепалубных "Виндиктив" и "Гладиатор". Михаил очень удивился. Надо же, где снова пришлось встретиться с этой парочкой! Особой ценности эти два небольших крейсера не имеют. Значит, англичане стали сгонять на Дальний Восток весь хлам, какой у них накопился за эти годы. Надо думать, скоро появится что-то еще. Подошедшие три английских корабля сунулись было в сторону Цинампо, но очень быстро вышли обратно. Идти вслед за ними Михаил не рискнул. А то, еще не хватало на собственных минах подорваться… Покрутившись какое-то время в этом районе, англичане ушли. Так ничего и не дождавшись, "Косатка" удалилась в море, всплыла и попыталась выйти на связь. Но русских кораблей поблизости не оказалось, и она взяла курс на Порт-Артур. Сразу же, как покинули позицию и направились домой, Михаил снова вызвал в каюту обоих "посвященных". События начинали принимать непредсказуемый оборот. Старший офицер и старший механик предполагали, что предстоит разговор о текущем ремонте и модернизации лодки в части "доведения до ума" шумопеленгатора, но этого Михаил коснулся вскользь. Он просто огорошил обоих неожиданным вопросом.

– Василий, сможешь принять командование "Косаткой" по приходу в Артур? И сможет ли второй механик Зайцев занять должность старшего механика?

Немая сцена в "Ревизоре" была жалким подобием на то, что получилось. Когда "градус ошаления" присутствующих несколько понизился, Михаил объяснил.

– Сейчас произошло то, чего не было уже много лет. Россия открыто бросила вызов Англии, и это будет иметь далеко идущие последствия. Вплоть до смены приоритетного направления в нашей внешней политике. Очевидно, государь понял, что следование в кильватер Англии из опасения ее рассердить и выполнение всех ее прихотей неизбежно приведет к катастрофе. В открытую войну между Англией и Россией я не особо верю. Англия уже давно не ведет серьезных войн сама, а предпочитает, чтобы за нее воевали другие. В данный момент этого делать никто не будет. Кроме Японии, разумеется. Но какие-то демарши она предпримет обязательно. Поэтому, Валерий Борисович, я не исключаю того, что нам двоим придется отправиться в Петербург, прихватив вместе с собой часть команды "Косатки". И срочным порядком вводить в строй одну из строящихся там лодок. Параллельно подготовить на нее команду. Как бы Англия ни бряцала оружием, но если возле ее берегов появится младшая сестра "Косатки", да еще и с новыми торпедами, то Туманный Альбион сразу сбавит тон. Такое уже один раз было в истории – вспомните посылку двух наших эскадр к берегам американских соединенных штатов. Одним лишь своим присутствием в ключевых точках морских путей они подействовали на Лондон очень отрезвляюще. Англия панически боится угрозы крейсерской войны. Именно поэтому и содержит такой многочисленный и сильный флот. И как думаете, что произойдет в английском парламенте, если он узнает, что события, произошедшие на Дальнем Востоке, могут повториться с высокой точностью возле английских берегов?

– Струхнут, конечно. Начнут всеми силами проталкивать конвенцию о запрете строительства подводных лодок. Может, еще что придумают. Но воевать не начнут, это точно.

– Вот и я о том же. Поэтому, мы можем понадобиться в Петербурге. Василий, хоть и маловато у тебя опыта, чтобы стать командиром лодки, но лучше все равно никого нет. По крайней мере, хотя бы обозначай присутствие "Косатки" в море и топи несложные цели, не жалея торпед. Артиллерийскими обстрелами не увлекайся, а то еще на "кью-шип" нарвешься. В закрытые заливы и на малые глубины не суйся. Главное, чтобы англичане и японцы знали – "Косатка" жива и действует. Это сильно убавит им прыти. А мы подготовим визит вежливости к английским берегам. А то, может еще и там придется устроить "салют нации". Или нанести визит в Скапа Флоу.

– Ну, Михель… Не ожидал… Согласен, конечно. Так как и сам понимаю, что больше ставить некого. Но кто меня, штабс-капитана по Адмиралтейству, командиром назначит?

– Макаров. Нет такого пункта в Морском уставе, прямо запрещающего командование боевым кораблем штабс-капитаном по Адмиралтейству. Да и думаю, скоро тебе, по совокупности заслуг, все же должны лейтенанта дать. Тем более, государь в курсе всех наших дел. А как с Зайцевым, Валерий Борисович?

– Сможет. Парень толковый. И машинные кондукторы уже прекрасно во всем разобрались, сами могут машинистов подготовить.

– Отлично. Не знаю, как сейчас все сложится, но надо быть готовым к такому варианту…

Стоя на мостике, Михаил вспоминал этот разговор. В душе он бы очень хотел избежать такого развития событий. Но в то же время понимал, что мир стал другим. То, что раньше, в его прошлой жизни, казалось невозможным в принципе, теперь происходило. Пусть и приводило всех в состояние шока, но происходило. И он сам был очень наивен в начале своего пути, когда считал, что победа над Японией автоматически спасет Россию от тех ужасов, которые подстерегают ее в недалеком будущем. Уж очень многим выгодна существующая ситуация и никто не хочет ничего менять. И можно только представить, какую бурную реакцию в правящей верхушке вызовут попытки что-то изменить. А господа-товарищи "троцкие" только этого и ждут. Сейчас, похоже, удалось предотвратить взрыв. Недовольства войной в народных массах, как в прошлый раз, нет. Поэтому и Кровавое воскресенье может не случиться, да и вся революция 1905 – 1907 года. Но это просто снимет в какой-то степени напряжение, сгладит ситуацию, но не устранит проблемы в целом. Впрочем, в дальнейшем он бессилен. Он помог России одержать победу над Японским флотом. Но он не сможет изменить порядки в стране. Для этого потребуются огромные усилия самого императора. Впрочем, что сейчас гадать. В любом случае, он рано, или поздно, встретится с "хозяином земли русской". Может и удастся вправить мозги Николаю. Объяснить, к чему привела его политика, и как вело себя его окружение, фактически само способствовавшее развалу страны с последующей гражданской войной. Если у Николая хватит мудрости и желания начать перемены в стране, то может быть и удастся предотвратить тот кошмар, который должен начаться всего через десять лет. Если же нет… Тогда все его усилия пропадут даром…

Ладно, нечего петь панихиду раньше времени. Николай ведет себя уже совсем не так, как раньше. Может, что-то и сдвинулось в его самодержавных мозгах в нужную сторону. А пока надо сосредоточиться на выполнении ближайших задач – война еще не закончена. И он – рабочий этой войны. Так же, как и весь остальной экипаж "Косатки". И очень может быть, что сейчас стоять долго в Порт-Артуре не придется. Кто знает, что выкинет Ройял Нэви. Десант английской армии в Бицзыво вряд ли будет, а вот появление английских военных кораблей возле Порт-Артура вполне вероятно. И если в Лондоне вообще потеряют чувство реальности, то и обстрел Порт-Артура. Тогда придется прогуляться к Вэйхайвэю, нанести "визит вежливости". А может, заодно к Гонконгу и Сингапуру. А перед этим постараться кого-нибудь возле Порт-Артура достать, чтобы отбить охоту там появляться. Но самое первое на очереди – разговор с Макаровым. Какая-то важная информация у беспокойного адмирала появилась, но делиться ей при посторонних он не захотел. И есть еще одна интересная идея, как нагнать жути на лондонских джентльменов…

Прикидывая в уме разные варианты, Михаил не забывал поглядывать по сторонам. "Косатку" встретили на подходах к Порт-Артуру "Боярин" со "Скорым" и "Стерегущим", и теперь она шла в сопровождении эскорта мимо внешнего рейда, забитого грузовыми судами. Даже при беглом взгляде стало ясно, что армия Куроки не досчитается очень многого. Некоторые суда успели частично выгрузить груз в Цинампо, что было видно по их осадке, но некоторые стояли, загруженные по самую грузовую марку. Русскому Тихоокеанскому флоту достались богатые трофеи. Только вот куда же теперь все это девать? Грузы выгрузят на берег, а пароходы? Ладно, в конце концов, это дело Макарова.

Подойдя к мысу Тигровый хвост, отряд из крейсера, подводной лодки и двух миноносцев уменьшил ход до самого малого и вошел на внутренний рейд. "Боярин" и миноносцы отправились по местам своих стоянок, а "Косатка" запросила "Петропавловск" разрешение подойти к борту, которое было тут же дано. Медленно подойдя к флагману, лодка замерла, приняв концы с палубы броненосца. Экипаж "Петропавловска" уже знал, что своих швартовных концов "Косатка" никогда не подает, поэтому всегда держали наготове свои специально для нее. Через несколько минут Михаил уже стоял на палубе броненосца и докладывал командующему о возвращении. Макаров не удержался и сам вышел на палубу, чтобы лично встретить героев, давших "салют нации" в Токийском заливе. После официального доклада адмирал пригласил командира "Косатки" в свой салон, где можно было пообщаться уже более свободно и в неофициальной обстановке. Первым делом Михаил подробно описал все события после выхода из Порт-Артура, особо коснувшись шпионских дел и "хулиганства" возле Нагасаки. Узнав подробности атаки японских миноносцев на английский конвой, Макаров смеялся долго, одобрив действия "Косатки".

– Да уж, Михаил Рудольфович, всего одна мина в нужный момент и в нужном месте, а такой резонанс! Молодцы, прекрасно воспользовались ситуацией! Впрочем, Вы говорили, что в сороковые годы это уже было нормой. А как Вы встретились с Владивостокским отрядом и уничтожили "Цусиму"? И как все прошло в Токийском заливе? И что вообще творится возле восточного побережья Японии?

Выслушав подробный рассказ, адмирал остался доволен и теперь сам стал водить Михаила в курс дела.

– Ситуация очень непростая, Михаил Рудольфович. Англичане и японцы до сих пор уверены, что конвой возле Нагасаки атакован японскими миноносцами по ошибке, ввиду трагического стечения обстоятельств. Точно также англичане уверены в том, что крейсер "Графтон", который вы утопили во время второго визита к Нагасаки, погиб от подрыва на минах. Японцы же настаивают на внутренних взрывах, так как утонул он для японцев очень удачно. Лег на правый борт, пробоинами вниз, и теперь до них не добраться. Какие-то выяснения отношений между ними с битьем посуды, конечно, были. Но, в конечном счете, и Англия, и Япония постарались замять и забыть этот инцидент. Уж очень они нужны друг другу. По вашему визиту в Токийский залив – это можно сравнить разве что с визитом в Сасебо. В Токио паника, в Лондоне и Нью-Йорке тоже. На токийском рейде вы утопили пять грузовых судов – три японских и два американских. Еще один американец удержался на плаву и его отбуксировали на мелководье. Были также подрывы на выставленных вами минах в Йокогаме, Осаке и Кобе. Когда вы вели огонь по арсеналу в Йокосуке, то два снаряда попали в строящийся крейсер "Отова" – последний из серии "Нийтака". Остальные разорвались на берегу. Насколько удалось выяснить, американские штаты уже приходят к мысли, что поддерживать Японию и дальше нет смысла. Второй Формозы у нее нет. Она полный банкрот и без помощи извне долго не протянет. Однако, Англия сдаваться не собирается. Наш визит в Цинампо вызвал такую бурную реакцию, какой не было со времен выхода нашей армии к Константинополю в семьдесят восьмом году.

– А как же там все прошло, Степан Осипович?

– Вашими трудами и молитвами, Михаил Рудольфович. То, что Вы доставили из тыла японцев, содержало ценнейшие сведения, благодаря которым мы смогли практически безнаказанно и бескровно разгромить противника и захватить богатые трофеи – сорок три английских парохода с грузом. Да Вы их и сами видели на внешнем рейде. Узнали, что береговые батареи состоят сплошь из полевых гаубиц, предназначенных для обстрела навесным огнем целей, укрытых в складках местности. Управление огнем по морским целям отсутствует, как таковое. Все батареи укомплектованы орудийной прислугой по принципу "на боже, что мне негоже". Потому, что все хорошие артиллеристы отправлены на фронт, а Цинампо считался глубоким тылом, где не ожидали никаких неприятностей. И батареи эти имели больше демонстрационное значение, чтобы заверить англичан в полной безопасности. В самой бухте Асан не было вообще ничего. Поэтому, когда туда вошли канонерки Лощинского, они устроили там погром не хуже того, что был в Чемульпо. На берегу скопилось большое количество грузов, которые японцы физически не успевали вывозить. Корейцы и японцы, задействованные в выгрузке, разбежались при первых же выстрелах. В общем, канонерки потрудились на славу. Смешали с землей все, до чего смогли дотянуться. Хорошо, что вы помогли "Маньчжуру" из Шанхая сбежать. Его восьмидюймовки очень пригодились.

– А как же с англичанами получилось, Степан Осипович?

– Подошли рано утром, когда они не смогли обнаружить нас заранее. Чтобы не вводить господ просвещенных мореплавателей в искушение, обеспечили подавляющее превосходство в силах. Это сработало, они не стали делать глупостей. Затем разнесли вдребезги береговые батареи. Они хоть и стреляли, но все мимо. За время бомбардировки в нас не попал ни один снаряд, хотя некоторые падали довольно близко. А затем сделали все возможное, чтобы англичане поверили в наш блеф. Якобы, мы направляемся в порт для высадки десанта. Специально взяли семь этих "трофеев", но на них был не десант, а абордажные команды. Договорился с нашими генералами, выделили нам солдат из гарнизона крепости. А также включили туда всех уцелевших с "Цесаревича" и "Ретвизана". С "Паллады" тоже людей взяли, там все пока не нужны. Собрали со всех кораблей пулеметы и передали их на миноносцы. Собрали также со всей эскадры прапорщиков военного времени из штурманов и механиков торгового флота, в качестве командиров и механиков абордажных команд. Они-то к "купцам" привычные, быстро разберутся, что к чему. Заранее сформировали абордажные команды, каждая во главе со своим командиром, так как примерное количество судов на рейде мы знали. Взяли все миноносцы и даже "Всадника" с "Гайдамаком". Надо было быстро обеспечить доставку абордажных команд на как можно большее количество английских "купцов". Поэтому и семь своих транспортов взяли, чтобы ускорить этот процесс. Едва наша псевдо-десантная группа прошла рейд с "купцами", как тут же разделилась. Канонерки пошли в бухту, чтобы в очередной раз переколотить все горшки в этой корейско-японской лавке, а транспорты с миноносцами резко повернули на норд и укрылись за "купцами" от возможного обстрела со стороны англичан. Мы же в это время встали напротив них и дали понять, что если только они дадут повод, то откроем огонь. Но, обошлось. В итоге, транспорты и миноносцы зашли на рейд и смешались с англичанами. Транспорты сразу стали на якорь, а миноносцы подходили к ним с обоих бортов, брали абордажные команды и быстро развозили по "купцам". То есть, устроили самый настоящий абордаж.

– И никто не оказал сопротивления?

– В основном. Там сразу все прекрасно поняли и не стали накалять обстановку. Но в некоторых взыграла дурь, и они посчитали, что английский флаг сам по себе является лучшей защитой. И русские дикари просто не посмеют что-то предпринять против него. А если сунутся, то можно с ними не церемониться. Тем более, они были уверены, что английские крейсера откроют по нам огонь и уничтожат. К сожалению, дошло до стрельбы с обеих сторон, и были бессмысленные жертвы. Дальше все пошло проще. Командам объявили, что к ним претензий нет и все будут освобождены по приходу в Артур. Да еще и получат деньги при условии добросовестного сотрудничества. По пути было всего два эксцесса. На двух судах команды взбунтовались. Но если в одном случае обошлось без крови, арестовали бунтовщиков в самом начале, то вот на "Пенанге" получилась настоящая бойня. Англичане припрятали револьверы и напали ночью на часовых. Как все началось, никто толком не знает. Часовые, успевшие поднять тревогу, командир, механик и еще несколько нижних чинов погибли. Старшим в абордажной команде остался кондуктор. Он-то, фактически, и привел пароход, но самого начала бунта он не видел. А английскую команду уже не спросить. Наши абордажники перебили всех.

– Ну, что же… Они знали, на что шли. И какова реакция Лондона?

– Вполне предсказуемая. Мы кровожадные варвары, пираты и все такое. Английская пресса в истерике, Форин Офис тоже. Парламент гудит, как потревоженный улей. Господа парламентарии требуют наказать зарвавшихся русских. Вплоть до применения военной силы. Но мы ничего другого и не ожидали.

– И что теперь?

– Ничего. Дальше истеричных воплей дело пока не идет. Наше министерство иностранных дел уже отправило встречную ноту в Форин Офис, а также сделало заявление, что отныне абсолютно все военные корабли и торговые суда, оказавшиеся во вражеских водах, будут считаться вражескими и могут быть атакованы без предупреждения. Всем, находящимся в японских и корейских водах иностранным военным кораблям и торговым судам предложено покинуть эти воды в течение семидесяти двух часов. В течение этого времени они атаковываться не будут. Но после истечения трех суток с момента нашего заявления любые суда, обнаруженные в водах, прилегающих к Японии и Корее, могут быть атакованы без различия флага, поскольку будут считаться японскими судами, использующими иностранный флаг в целях маскировки. Что, естественно, вызвало еще большую истерику. В общем, Михаил Рудольфович, теперь для вас все ограничения сняты. Топите всех. И англичан тоже.

– Степан Осипович, так может, давайте мы сейчас быстренько назад сходим?! И если эти английские крейсера еще не ушли, так на выходе их и поймаем?!

– Ишь, как глаза разгорелись… Михаил Рудольфович, да у Вас же на лице все написано. Знаете, что "Абукир" и "Хог" там? Могу добавить, что и "Кресси" тоже. Он стоял на якоре вместе с "Эдгаром" на рейде, когда вы видели идущий в Цинампо конвой. Все три крейсера, ставшие когда-то жертвой атаки U-9, случайно снова собрались вместе. Но придется Вас разочаровать, им надо дать уйти. Тут уже действует большая политика, а у нее свои правила. Меня тайно предупредили из Петербурга – пусть эти пять крейсеров уходят, даже если и просрочат указанное время. Но, в случае следующего их появления, можно не церемониться. Так что, шанс поймать их у Вас есть.

– Благодарю Вас, Степан Осипович! Это развязывает нам руки. Когда прикажете выйти в море?

– Да отдохните же, Михаил Рудольфович! Себя не жалеете, так хоть команду пожалейте! И "Косатке" какой-никакой ремонт после похода тоже требуется. Не волнуйтесь, слишком долго засиживаться в Артуре все равно не дам. Кстати, не забудьте подать список о представлении к наградам особо отличившихся членов команды. На Вас самого я уже подал…

Разговор продолжался долго. Макаров подробно описал события, произошедшие после ухода "Косатки" из Порт-Артура и до самого возвращения. Коснулся ситуации в Петербурге и по России в целом. Похоже, российский государь император наконец-таки решил заняться государственными делами, начав наводить порядок с самых верхов, занявшись высокопоставленными казнокрадами. Одновременно ведется следствие по корейским делам, имевшим самое непосредственное отношение к началу войны. Действиями флота император очень доволен и разрешил Макарову обращаться к нему напрямую, минуя все инстанции, если возникнет в этом надобность. В армии тоже сделан ряд перестановок. Куропаткин смещен с поста командующего армией и назначен начальником штаба, а командование армией принял генерал Кондратенко, что вызвало всеобщее недоумение. Сделан также ряд замен и перестановок в нижестоящих эшелонах. Все эти перемены были сделаны, не смотря на истерику и яростное противодействие многих высокопоставленных лиц при дворе, которые даже начали грозить отставкой. На что государь спокойно ответил: "Я так решил. Хотите – уходите. Никого насильно держать не буду". Что тоже было для всех полной неожиданностью. Ситуация на сухопутном фронте стабилизировалась. Наступление японцев в сторону реки Ялу сначала замедлилось, а потом и вовсе остановилось из-за нехватки боеприпасов. Русские войска тоже пока не вели наступательных действий, ожидая подкреплений из России. В итоге, война стала позиционной. На море остатки японского флота никакой активности не проявляли. Михаил попытался сделать осторожный прогноз дальнейшего развития ситуации, будучи хорошо знакомым с реакцией англичан на различные неприятности. Хоть так, хоть этак ничего хорошего не предвиделось. Англия не простит России, что она посмела проявить свою волю в таком принципиальном вопросе и более не считает себя обязанной делать все с английского одобрения. До второй Крымской войны дело вряд ли дойдет. Все-таки, рассчитывать сейчас на помощь Франции и Турции нечего. Германии – тем более. А без посторонней помощи английские войска будут неминуемо разбиты, если только сунутся воевать в Россию. И Япония ничем не поможет, ей бы самой уцелеть. Значит, надо ждать гадостей другого рода. Со своей стороны, предложил вариант скорейшего ввода в строй одной из лодок в Петербурге и визита к английским берегам под его командованием. А также подбросить дезинформацию англичанам, которая окончательно может погрузить английский парламент и английских банкиров в состояние перманентной паники. А именно – создать утечку информации о готовности строительства больших подводных лодок – рейдеров водоизмещением около трех – четырех тысяч тонн. Имеющих мощное артиллерийское и торпедное вооружение, надежную броневую защиту и обладающих огромной автономностью. А также скоростью хода в надводном положении свыше двадцати узлов, обусловленную применением мощных дизелей новых моделей. И что эти рейдеры могут оперировать долгое время в любых районах океанов, появляться внезапно, бороться с торговым судоходством, обстреливать порты, и вести бой с военными кораблями противника. Причем, как своей артиллерией, так и атакуя из-под воды торпедами. А в случае необходимости погружаться и бесследно исчезать в океанских просторах. И что "Косатка" – это на самом деле всего лишь экспериментальная уменьшенная модель такого рейдера. Пробный шаг по проверке возможностей кораблей нового класса. А поскольку эксперимент прошел более чем успешно, Россия готова приступить к постройке целой серии подводных рейдеров, главное назначение которых – контроль над морскими путями в глобальном масштабе, полностью отказавшись от идеи надводного океанского рейдера, к каковым относились облегченные броненосцы типа "Пересвет". А лодки класса "Косатки", и лодки еще меньшего тоннажа, просто займут свою нишу в этой системе контроля над морями. И в отличие от крупных рейдеров, способных самостоятельно решать широкий спектр задач, будут иметь более узкую специализацию – уничтожение торпедами военных кораблей и торговых судов. А при благоприятных обстоятельствах – уничтожение торговых судов артиллерией. То есть то, чем и занималась "Косатка" все это время. Макаров очень заинтересовался обеими идеями и обещал сообщить императору. Все же, решения подобного рода принимаются на самом высоком уровне. Под конец разговора адмирал высказал мысль, что, быть может, здравый смысл все же победит, и Англия не будет заходить слишком далеко? На что Михаил усмехнулся и ответил, что тоже очень бы этого хотел. Но чудеса, к сожалению, случаются очень редко. Одно чудо недавно свершилось – он вернулся из 1942 года. Поэтому, на ближайшее время лимит чудес исчерпан.

Когда "Косатка" отошла от борта "Петропавловска" и направилась к своему месту стоянки в военном порту, было уже довольно поздно. Все предвкушали баню и праздничный ужин на "Енисее". Но у Михаила появилась смутная тревога в душе. Как он ни пытался определить источник грядущих неприятностей, но никакой конкретики на ум не приходило. В конце концов, решив, что неприятности – это такие вещи, которые сами тебя находят, решил не изводить себя, а просто подождать. Будущее покажет.

На причале, где обычно стояла "Косатка", ее уже ждали. С берега неслись приветственные возгласы. Михаил смотрел и улыбался. Как все это напоминало Лорьян… Сойдя на причал, он сразу оказался среди офицеров "Енисея". Здесь же присутствовали Черемисов и Налетов. Все поздравляли героев, давших "салют нации" в Токийском заливе. Ни о чем подобном никто с самого начала войны даже и не мечтал. А потом, как и положено, баня и праздничный ужин. Коки на "Енисее" постарались на славу. За ужином серьезных дел не касались, оставив все наутро. Разговоры шли, в основном, вокруг нашумевшего рейда в Токийский залив. Весь экипаж Михаил предупредил, чтобы о визите к мысу Маллипо не упоминали вообще. Пусть все думают, что "Косатка" оперировала в Корейском проливе и у восточных берегов Японии. Незачем посторонним знать лишнее.

Поздно вечером, перечитывая в каюте "Енисея" письма из дома, Михаил подумал, каково сейчас его близким. Знать, что он ходит здесь по лезвию бритвы. И знать, что еще окончательно ничего не определено. Россия сделала только первые шаги в сторону от дороги, ведущей в пропасть. Как все пойдет дальше? От него самого уже почти ничего не зависит. В письмах родителей ничего настораживающего не было. У сестер появились пылкие влюбленные кавалеры, добивающиеся их расположения. Письма Агнессы и Маргариты тоже ничем особым не отличались, и он никак не мог понять причины своих смутных опасений. В конце концов, решив, что утро вечера мудренее, решил прекратить это самокопание и спать. Неприятности рано, или поздно, все равно вылезут сами. Неожиданно он вспомнил, что несколько дней назад, в далеком Лорьяне, в семье книготорговца, родилась малышка Софи. Милая озорница Софи… Его п о с л е д н я я женщина. В той, прежней жизни… Вспомнился Лорьян, вторая флотилия "Зальцведель", "малышка" U-177 и ее экипаж, с которым он прошел тысячи огненных миль… Но это все осталось т а м… Н а в с е г д а…

Следующий день принес обычные хлопоты, какие начинаются после возвращения в родной порт. Кроун и Колчак сошли на берег и отправились в Петербург, на вновь строящиеся лодки. Машинная команда "Косатки" занялась ремонтными работами, старший офицер с боцманом устроили налет на портовые склады, стараясь урвать получше и побольше необходимого снабжения (что было не так уж и сложно, из-за особого статуса "Косатки"), а Михаил продолжил деятельность "пионера прогресса", как он сам про себя это называл. Первым делом выяснил, как идут дела у Степанова и Налетова. Во время вчерашнего ужина они поговорили, но вкратце. Степанов заверил, что работы по созданию неконтактного взрывателя идут успешно. Макаров, как узнал об этом, запретил ему вообще выходить в море. Для того, чтобы выставить остаток мин, и одного "Амура" хватит, ибо новых все рано пока нет и когда будут, неизвестно. А задача Степанова гораздо более важная – создание нового оружия для российского флота. Поэтому, "Енисей" сейчас выполняет не только функции судна обеспечения для "Косатки", но является одновременно и секретной лабораторией по разработке новых видов морского оружия. Как Степанов ни пытался объяснить Макарову, что он такой же офицер, как и остальные, и его место в море, но командующий был непреклонен. Хитро усмехаясь в бороду, говорил, что офицеров-то много, а вот Степанов у него один. И если, не приведи господь, с ним что-то случится, то кто же будет новые мины для российского флота создавать? Да и его проект броненосца, вооруженного не четырьмя, а восемью двенадцатидюймовками, при полном отсутствии артиллерии среднего калибра, тоже очень интересен. И не смотря на то, что раньше на него не обратили внимания, то теперь мнение переменилось. Последнее было проведено с подачи Михаила. Он уже не хотел выступать в качестве всезнайки для Степанова, и попросил об этом Макарова. Дескать, пусть подсказка исходит от адмирала. А то, все Корф, да Корф. Уж очень подозрительно будет. Раньше, в т у войну, гибель Степанова на "Енисее" избавила его от возможно самого горького разочарования в жизни. После русско-японской войны в Англии появился броненосец нового типа, получивший название "Дредноут". Корабль, открывший целую эпоху в военном кораблестроении и имя которого почти сразу стало нарицательным. Но мало кто знал, что идея, воплотившаяся, в конечном счете, в появление "Дредноута", была высказана задолго до этого Степановым. Но к ней, как и ко многому другому в России, не прислушались. Теперь же Макаров сам завел разговор на эту тему и предложил Степанову доработать проект, только изменив схему расположения орудий главного калибра. Не устанавливать восемь орудий попарно за барбетами в диаметральной плоскости, а сделать это в четырех двухорудийных башнях в диаметральной плоскости. Две в носу, и две в корме, причем расположить их одну выше другой! Схема, получившая широкое распространение к 1914 году, в 1904 была еще диковинкой. А также заменить многочисленные мелкокалиберные противоминные пушки, от которых, как оказалось в ходе этой войны, нет никакого толку, на двенадцать – шестнадцать 120-миллиметровых орудий. Которые, как показала практика их применения "Новиком" и "Боярином" против японских миноносцев, лучше всех прочих выполняют функции орудий противоминного калибра. И которые, в известной степени, могут выполнять также функции орудий среднего калибра. Но это, так сказать, не отвлекаясь от основной задачи. И вот теперь Михаил стоял и смотрел на результат выполнения этой самой задачи. Степанов и Налетов с гордостью демонстрировали свое изобретение.

– В общем, Михаил Рудольфович, ваша идея оказалась очень интересной. Что касается донных мин, то тут пока еще вопрос не решен. Не удается добиться требуемой чувствительности взрывателя, чтобы он реагировал на магнитное поле проходящего корабля на достаточно больших глубинах, порядка пятидесяти метров. Но вот на значительно меньших дистанциях до корпуса, порядка пяти – семи метров, взрыватель реагирует безотказно. И его вполне можно устанавливать на самодвижущиеся мины. Если знать примерную осадку цели, то установив глубину хода на два – три метра больше, мы будем иметь гарантированный взрыв мины под днищем. И поскольку срабатывание взрывателя не зависит от угла встречи мины с целью, можно стрелять на любых курсовых углах. Хоть прямо в нос, или в корму. Мы тут провели эксперименты в лабораторных условиях. Разумеется, без подрывов. Но электрическая схема взрывателя работает! И теперь было бы интересно опробовать эту новинку в действии. Мы тут уже подумали, как установить ее на мину Шварцкопфа.

– Очень, очень интересно, господа! Так давайте и проведем испытания не в лабораторных условиях! Сколько мин Шварцкопфа вы можете "модернизировать" подобным образом? А мы выйдем в море на "Косатке" и испытаем. На японцах. Так сказать, соблюдем чистоту эксперимента. И как вы хотите его в мине разместить? Ведь там лишнего свободного пространства немного.

– Никак. Можно смонтировать взрыватель не внутри, а снаружи мины. Сделать нечто вроде насадки на зарядное отделение, где в отдельном блоке будет электрическая схема взрывателя с источником электроэнергии и собственно сам взрыватель. Правда, это несколько увеличит длину мины, но ведь на "Косатке" длина минных аппаратов сделана с запасом. По количеству, если будут нужные детали, то сможем собирать пару штук в день. Хоть дело и новое, но есть у нас умельцы. А там, как дело пойдет. Может и больше.

– А Макарову говорили?

– Говорили, обещал помочь…

Переговорив со Степановым и Налетовым, Михаил занялся "доведением до ума" шумопеленгатора. Сложность была в том, что единственный док в Порт-Артуре до сих пор занимала "Паллада". А для установки приемных устройств шумопеленгатора снаружи в подводной части корпуса, необходимо было поднять "Косатку" в док. Как Михаил и Мошкин не прикидывали различные способы обойтись без дока, но ничего не получалось. Настаивать на обязательном доковании лодки, при встрече с Макаровым Михаил не стал, так как еще неизвестно, что получится из этой затеи. Не выводить же, в самом деле, недоделанный крейсер из дока только потому, что командиру подводной лодки вдруг взбрело в голову провести эксперимент по установке нового оборудования. Которое еще неизвестно, как себя поведет. Стоя на палубе и ломая голову, как установить приемную антенну без постановки в док, Михаил не сразу понял смысл слов Мошкина, который тоже пытался разрешить эту неразрешимую задачу.

– Ваше высокоблагородие, а зачем нам вообще док? Только для того, чтобы в подводной части корпуса антенну установить? А если мы ее прямо на палубе установим? Ведь все равно, когда мы под водой, то особой разницы не будет, где эта антенна стоит – сверху, или снизу. А на палубе мы ее можем прямо здесь, у причала сделать.

– Хм-м… Можно, конечно… Но как тогда в надводном положении прибор работать будет?

– А так же, как и раньше. Буду на палке микрофон за борт выставлять. Сделаю просто два выхода с прибора – один к антенне, а второй – к выносному микрофону. Зато под водой новая антенна должна работать. А как появится возможность в док стать, так можно будет еще одну антенну на днище установить. Чтобы и в надводном положении прибор хорошо работал.

– Ну, братец, ты и голова! Давай, попробуем! Все равно, хуже не будет. Только устанавливать надо в носовой части, подальше от машинного отсека. А то, шум от электромоторов мешать будет.

– Так в носу и сделаем. Как раз над носовым минным отсеком, чтобы подальше от машины.

– Добро, переговорю с заводскими. Хоть и не хочется лишнюю дырку в прочном корпусе сверлить, а надо…

После обеда Михаила неожиданно потревожил Черемисов, постучавшись к нему в каюту. Вчера ротмистр намекнул, что надо бы поговорить наедине, но почти сразу исчез и только сейчас появился. Михаил только и успел, что поздравить его с наградой – за успешную деятельность на новом месте, в качестве начальника контрразведки флота, Черемисов получил орден "Станислава" третьей степени, о чем ходатайствовал Макаров. К великому неудовольствию и зубовному скрежету многих флотских, да и армейских офицеров.

– Не помешаю, Михаил Рудольфович?

– Заходите, Алексей Петрович, прошу! Коньячку? Отметим Вашу награду. А то, Вы вчера так быстро исчезли, что и поговорить не удалось.

– Благодарю Вас, от коньячку не откажусь. Тем более, почти всю ночь не спал. Служба, знаете ли. Михаил Рудольфович, у меня для Вас две новости, и обе плохие. Не знаю, какая из них хуже.

– Ну, давайте по порядку. После истории с англичанами я уже ничего хорошего не жду.

– Итак, первая. Вы стали настолько популярны, что у многих титулованных, да и не только титулованных особ это вызывает сильное раздражение. Сами знаете, как у нас могут "радоваться" успеху других. Многие из карьеристов пытаются всеми правдами и неправдами пробраться на "Косатку", так как видят тот звездопад орденов, который сыплется на нее после каждого похода. О том, что этому предшествует, они как-то не думают. Степану Осиповичу приходится прилагать значительные усилия, чтобы отбиться от подобного проявления "патриотизма". Но если с местными чинодралами он справляется без проблем, то вот с теми, кто "воюет" с Японией, находясь в Петербурге, сложнее. Очевидно, он Вам ничего не сказал, не захотел расстраивать. Но будьте готовы к тому, что у Вас на борту может появиться какой-нибудь граф, или князь, до этого служивший на флоте исключительно под "шпицем", или на императорской яхте.

– Ничего, он от нас быстро сбежит. "Косатке" очень далеко до "Штандарта" по уровню бытовых условий. Да Вы и сами все видели.

– Сбежать то сбежит, но вот нагадить может изрядно. Сами знаете эту публику. Михаил Рудольфович, давайте говорить прямо, как оно есть. Вы для них всех – что красная тряпка для быка. Ваше появление многие сравнивают с появлением Ломоносова. Человека без роду и племени, который добился поразительных успехов и вознесся на небывалую высоту по сравнению с людьми из своего прежнего окружения, откуда он вышел. Но если у Ломоносова на это ушли долгие годы, то Вы добились сравнимого результата всего лишь за несколько месяцев. Причем, сам государь обратил на Вас внимание и оказал огромное доверие и поддержку. Сами понимаете, что это не может не бесить наших титулованных особ и чинуш. Поэтому, ждите неприятностей с этой стороны. Вас постараются скомпрометировать любыми способами, только бы избавиться от зарвавшегося "простолюдина". То, что это нанесет урон русскому флоту и государству вообще, их совершенно не интересует. Они видят в Вас не человека, радеющего о пользе для России, а опасного конкурента на роль фаворита при дворе, который создает угрозу их влиянию.

– Увы, Алексей Петрович. И рад бы возразить, да не могу. Я эту публику тоже х о р о ш о знаю… Это, как я понял, была первая новость?

– Да. Есть и вторая. Которая, возможно, связана с первой. Пока еще до конца не выяснил. Суть в том, что в Артуре появились иностранцы, которые старательно ищут приватные контакты с Вами, стараясь это не афишировать. Все выступают под личиной иностранных корреспондентов. Но, поверьте моему опыту жандарма, они такие же корреспонденты, как я – принц датский. Нет никаких сомнений, что Вами заинтересовались иностранные разведки.

– Так это же хорошо, Алексей Петрович! Давайте облегчим им задачу! Я-то думал, как наладить канал для передачи дезинформации противнику, а он все сделает за нас самостоятельно. Ведь согласны, что эти "фигуранты", как Вы их называете, прибыли сюда не по мою душу, а совсем с другими целями?

– Похоже на то… Думаю, постараются Вас купить, или чем-то шантажировать, чтобы вынудить к сотрудничеству.

– Отлично. Уже разузнали, кто они?

– Пока только то, что известно официально. Корреспонденты английских, немецких, французских и американских газет. Все легально, не подкопаешься. Ни в чем противозаконном замечены не были.

– Надо же, настоящий интернационал… Алексей Петрович, немцы, французы и американцы нас пока что не интересуют. А можно ли сделать так, чтобы господа англичане узнали – завтра вечером я буду ужинать в ресторане "Саратов" вместе со своими офицерами, отмечать успешное возвращение?

– Можно. А что Вы задумали?

– Надо прояснить их намерения. Чего конкретно они добиваются и какими методами собираются действовать. Возможно, удастся подбросить им кое-какую дезинформацию. И вообще, надо познакомиться с нашими истинными врагами в лицо. Ведь главный враг у нас в этой войне вовсе не Япония, а Британская империя, над которой никогда не заходит солнце…

Зал ресторана "Саратов", лучшего ресторана Порт-Артура, был к вечеру почти полон. В основном, публика была представлена офицерами порт-артурской эскадры и крепостного гарнизона, но были также и штатские – местные коммерсанты, чиновники и просто разного рода проходимцы, слетевшиеся в Порт-Артур, в надежде половить рыбку в мутной воде. Поскольку война идет где-то далеко, а во время войны возможности для спекуляций разного рода возрастают многократно. Михаил украдкой обвел взглядом зал. Какая же рыба клюнет? В зале есть несколько переодетых в штатское жандармов, приглядывающих за ситуацией, причем он даже не знает, кто именно. Сам Черемисов светиться не захотел, так как стал уже слишком заметной фигурой, сидящей в печенках у многих. И если только тут появится начальник контрразведки флота, то "фигуранты" сразу насторожатся и могут не пойти на контакт…

Едва командир знаменитой "Косатки", вместе со своим старшим офицером и старшим механиком появились в ресторане, это не осталось незамеченным, Михаила уже многие знали в лицо. Морские офицеры встали, дружно подняв бокалы, приветствуя героев Сасебо и Токийского залива. Их примеру последовали и армейские офицеры, а следом и вся остальная публика. Поздравления сыпались со всех сторон. Наконец они все же добрались до свободного столика, но все равно, не перестали обращать на себя внимание. План был разработан еще вчера вечером совместно с Черемисовым. Когда же Михаил озвучил его своим друзьям, то они сначала ничего не поняли. Старший офицер очень удивился, и попытался прояснить ситуацию.

– Михель, а зачем тебе это надо? В смысле – выступать в роли наживки? Забыл, что одно покушение на тебя уже было? А если тут опять что-то похожее? Послал бы ты нашего "начальника тайной канцелярии" подальше. Пусть играет в свои шпионские игры сам.

Старший механик не был столь резок в высказываниях, но смысл оставался тот же. Поэтому, пришлось объяснять, что "надо". Причем, даже очень надо. И почему надо…

Когда веселье было уже в разгаре, стало ясно, что старший механик, с непривычки, не рассчитал свои силы. Старший офицер хоть и был тоже "хорош", но держался молодцом. Поэтому, не дожидаясь пьяного скандала, Михаил спровадил стармеха с глаз долой на корабль, попросив Василия сопроводить его, дабы "дед" что-нибудь не учудил по дороге. Сам же решил остаться еще на какое-то время, благо рядом была компания офицеров с "Петропавловска". Выпив и поговорив с "петропавловцами", Михаил вернулся за столик и продолжил ужин в одиночестве, как неожиданно услышал незнакомый голос с едва заметным акцентом.

– Прошу простить меня, господин капитан первого ранга. Но не Вы ли Михаил Корф, командир знаменитой "Косатки"?

Михаил поднял глаза и увидел перед собой хорошо одетого человека в штатском, лет тридцати. На спекулянта он не был похож. Чувствовалось, что это иностранец, причем не только по манере речи. И подошел он не просто ради праздного любопытства.

– Да, это я. Но откуда Вы меня знаете, сударь?

– О-о-о, Михаил Рудольфович, Вас уже здесь знают все. Разрешите представиться – Джеффри Смит, корреспондент лондонской газеты "Таймс". Недавно прибыл в Порт-Артур по заданию редакции в качестве военного корреспондента.

– Добро пожаловать, мистер Смит. И как Вам здесь, на этом краю света? У Вас какое-то дело ко мне? И Вы хорошо знаете русский. Бывали раньше в России? Присаживайтесь, прошу Вас.

– Благодарю. Да, я часто бывал в Петербурге. Прекрасный город, великое творение Петра. А вот сейчас заброшен на этот, как Вы правильно выразились, край света. Что касается русского языка, то я знаю его с детства, хоть и родился в Лондоне. Моя мама русская. У меня к Вам дело, которое может Вас заинтересовать.

– Какое дело?

– Михаил Рудольфович, я хотел бы принести Вам извинения за моих коллег по перу. Ведь ни для кого не секрет, что именно английская пресса вылила на Вас столько грязи за эти месяцы, сколько не выливала на всех остальных, вместе взятых, за несколько лет. Причем, там уже трудно отличить, где правда, а где ложь. Вот мне бы и хотелось восстановить справедливость.

– Вот как? Честно говоря, Вы меня удивили… Приятно слышать такое от представителя английской прессы. Значит, не все там одинаковы. Но, мистер Смит, не думаю, что Вам удастся что-то изменить. Даже если Вы и попытаетесь сделать правдивый репортаж, то вряд ли он попадет в газету. Потому, что т а к а я информация там не нужна. Наоборот, все соревнуются друг с другом в количестве ушатов грязи, вылитых на "Косатку". И редакция просто не пропустит такой материал.