– Никак сызнова задумал чтой-то? – неодобрительно прокомментировал Световид.
– Да тут и без меня задумщиков хоть отбавляй, – вздохнул я, прикидывая, сколько всего впереди.
Это ведь только на первый взгляд в моих делах теперь тишь да гладь – знай себе живи припеваючи в Костроме и только время от времени подсказывай царевичу, чем еще надо заняться, да поправляй там, где он промахнется. Хорошо бы, конечно, если б оно так и было, вот только в реальной жизни все будет иначе.
Во-первых, боярские козни, вроде всяких оговоров и наветов. Навряд ли господа сенаторы смирятся с тем, что Годунов – наследник престола. Да, остался у меня в царских палатах защитник, причем в авторитете, к которому Дмитрий охотно прислушивается. Но думный боярин и глава Стрелецкого приказа Петр Федорович Басманов один, а ярых недоброжелателей – тьма-тьмущая.
Во-вторых, неизвестно, сколько осталось жить самому государю, а ведь я его собирался использовать как ледокол, чтобы он своими указами успел вспороть всю заплесневелую жизнь Руси, дабы потом Федору хотя бы на первых порах никто не вменял в вину уж очень резкие новшества – пусть останутся на совести погибшего Дмитрия Иоанновича. А благодаря тому, что они исходили от невинно убиенного мученика, которого патриарх Игнатий обязательно назначит в святые – уж мы с Федором расстараемся с ходатайством, – к новшествам этим придраться будет весьма и весьма затруднительно.
Вот только сами по себе они не появятся – их надо пробивать и отстаивать перед царем, извините, императором. А кроме того, их еще предварительно нужно написать, поскольку пока что они лишь в моей голове, а если какие-то и перенесены на бумагу, то только в виде черновых беглых набросков.
Разумеется, многое я наговорил Дмитрию, часть из этого Басманову, но все это нечто вроде декларации: надо сделать то-то для того-то, а вот как – тут я успел далеко не все.
Ну и в-третьих. Рано или поздно, но Годунову предстоит схватка за престол, от которой никуда не деться. На святой Руси испокон веков власть по доброй воле никто не уступал, а если и имелась парочка прецедентов, то они скорее исключение. И какие правила в этой борьбе, я тоже представлял себе достаточно ясно – вполне хватило всего одного царского пира, после которого и Дмитрий, и Федор чуть было не отправились на тот свет.
То есть предстояли даже не бои без правил, которые лишь называются так, но, если припомнить, все равно ограничения имеются. Нет, все гораздо круче, ибо дело пахло жестокой кровавой дракой, где запросто добивают лежачего, а уж про удушающие и калечащие человека приемы я вовсе молчу – какие угодно и в каком угодно количестве. Исходя из всего перечисленного, не думаю, что лишняя толика удачи оттянула бы мой карман.
К тому же имеется еще один небольшой нюансик, который тоже никак нельзя упускать из виду – мое обещание Дмитрию взять в следующую зиму Эстляндию. Причем взять практически без ничего – имея в наличии один полк своих гвардейцев.
Скорее всего, нашему пресветлому государю императору до следующей зимы бояре навряд ли позволят дожить, но полагаться на такое не стоит и надлежит готовиться всерьез. Причем начинать уже сейчас, ибо для практических тренировок у меня в запасе только одна зима, к которой предстояло пошить маскхалаты, заготовить для всех лыжи с палками, ну и так далее.
Да и со спецназа тоже предстояло согнать семь потов, чтобы каждый из них стал не просто бойцом на голову круче обычного воина, но, называя вещи своими именами, диверсантом-убийцей – просто так городские ворота той же Нарвы или Ревеля[3] охрана моим людям не откроет.
Но вначале требовался предлог, дабы я мог ее развязать, то есть невыполнение требований принца Густава[4], проживающего в городе Угличе, о выделении ему, как законному наследнику шведского престола и родному племяннику нынешнего короля Карла IX, земель. Например, из тех, что в Эстляндии, включая парочку островов возле ее побережья.
Пусть они там в своем парламенте успеют не только как следует посмеяться над такими сумасбродными пожеланиями, но и призадуматься, поняв, откуда они появились и кто стоит за спиной Густава.
Разумеется, поначалу они насторожатся, усилив гарнизоны, а затем – времени-то пройдет изрядно, для того и надо отрядить посла этой зимой – непременно расслабятся, решив, что это не более как пустые, совершенно не подкрепленные реальной силой угрозы.
Тогда-то, спустя год, если понадобится, мы и ударим.
Кстати, подготовку к грядущей войне я начал именно в тот день, когда встретился со Световидом, осведомившись у волхва сразу после произнесенного им заговора на удачу, нет ли у него каких-либо знакомцев за границей – ведь Эстляндия напрямую граничила с псковскими землями.
Особых надежд, признаюсь, не питал. Слишком сомнительно, чтобы в той же Эстляндии уцелели тайные язычники. Все-таки жили они на территории, которой несколько веков владели католики, а у них агрессивное поведение по отношению к чужой вере, особенно если люди неспособны постоять за себя, норма. Получалось, шансов на выживание и сохранение своей исконной веры у прибалтийских язычников практически нет.
Однако, к моему изумлению, Световид, услышав мой вопрос, спросил, почему я ими заинтересовался и на кой ляд они мне вдруг понадобились.
– Помочь хочу, – после паузы уклончиво ответил я. – Несладко им небось приходится, вот и решил сделать доброе дело…
– Хлебом, как нам, али инако? – продолжал расспросы волхв, неспешно вышагивая впереди меня по знакомой гати, которая, вот странно, всего за пару дней опустилась настолько, что мои ноги уходили в черную зловонную воду чуть ли не по колено.
– Помимо телесной пищи есть еще и духовная, – высокопарно заметил я, с облегчением выходя на сухое место.
Впрочем, сухим его можно было назвать только в сравнении с гатью – все равно изрядно почавкивало и похлюпывало. Хорошо хоть воды уже не видно, да и идти можно бок о бок со стариком, который умолк, размышляя то ли над моим вопросом, то ли над моим ответом.
– Пусть молятся своим богам не втайне, но открыто, ни от кого не скрываясь, – добавил я.
– Ишь ты, – недоверчиво хмыкнул старик, продолжая задумчиво хмурить брови.
«Странно, – недоумевал я, наблюдая за ним. – Неужто и вправду имеются какие-то связи?»
Чуть позже все разъяснилось – волхв наконец-то пришел к выводу, что мои слова не являются пустышкой, а посему…
– Живет у нас один такой. Там-то вовсе невмоготу, вот он и подался в бега. Немало победствовал малец, пока не нашел нас, зато теперь не нарадуется. Ежели ты и впрямь… – И, оборвав себя на полуслове, потребовал: – Но допрежь того, как сведу тебя с ним, поведай, на что они тебе понадобились. Мыслится, не просто так ты их леготами одарить возжелал.
– Правильно мыслится, – кивнул я. – Вначале им эти льготы заслужить надо и помочь мне кое в какой затее.
Таиться перед Световидом я не собирался и рассказал все как на духу. И про то, как государь Дмитрий вытянул из меня обещание завоевать всю Эстляндию, и про то, что делать это придется весьма ограниченными силами, а потому вся надежда только на хорошую выучку бойцов, а также на неожиданность удара. А без помощи местных проводников, которые смогут тайно вывести моих ратников к шведским крепостям и замкам, на внезапное нападение рассчитывать не приходится.
– А стены проломить? А ворота открыть? – не отставал Световид.
– Тут уж мои люди управятся. Я их заранее зашлю, так что первый удар будет изнутри. Но даже если все сделать тихо, без особого шума, все равно долго ворота удержать не получится, поэтому надо, чтобы остальные силы были под боком у города и никто о них ни сном ни духом.
– Им ить и без того несладко живется, а ты сызнова войну в тех краях хотишь затеять, – укоризненно заметил Световид. – Опять разорение.
– При эдакой внезапности никакого разорения быть не должно. Какую-то контрибуцию… дань, – поправился я, натолкнувшись на недоуменный взгляд старика, – мы с городов снимем, но не очень большую, а гарнизоны им и так и так кормить, и без разницы, чьи они, русские или шведские.
– А ежели свеи дознаются, кто их ворогов к градам провел?
– Откуда? – пожал плечами я. – Кроме меня и еще нескольких особо доверенных людей, никто и знать о твоих проводниках не будет. К тому же власть-то там будет наша, русская.
– Поначалу, – поправил меня волхв. – Ты что же, мыслишь, свеи просто так утрутся и не вознамерятся сызнова оную власть забрать?
Пришлось пояснять, что весь мой расчет как раз и базируется на том, что вся война займет от силы три месяца, да и то если брать по максимуму – вдруг где-то пойдет не по плану и придется попыхтеть.
Когда же шведы узнают о случившемся, будет поздно, а брать города осадой – это та еще проблемка, особенно учитывая, что и Дмитрий зря терять время не станет, а бросит на подмогу дополнительные войска. При наличии их скинуть врага в море пусть не пара пустяков, но и не так уж тяжело.
Ну а затем, когда с ними окончательно расправимся, придет черед заслуженных наград для проводников да и прочих жителей, которые получат право на свободное исповедание любой религии.
– А дозволят ли? – усомнился Световид.
– Дозволят, – уверенно кивнул я.
Не спорю, многие жители Эстляндии, памятуя, сколько бед им принесли служители Исуса[5], навряд ли захотят менять шило на мыло, то есть одного Христа на другого, пожелав остаться со своими родными богами, но мне на это, честно признаться, было наплевать.
А в разговорах с православным духовенством я основной упор сделаю на то, что язычество, в которое поначалу ударится местный народец, станет как бы промежуточным звеном на пути к православию.
Думается, и патриарх, и митрополиты благосклонно примут мое пояснение и согласятся с ним, поскольку латины для них гораздо хуже мусульман, не говоря уж об идолопоклонниках. Кстати, последних у нас на Руси сколько угодно, считай, все мелкие народцы, проживающие на северо-востоке, и воспринимаются они православными вполне лояльно. Ну, скажем, вроде заблуждающихся, с которыми надо просто как следует поработать, разъяснив прописные истины про настоящего единого бога, и они со временем все поймут.
Очевидно, Световид уловил мою твердую убежденность, которая прозвучала в ответе, поэтому больше вопросов задавать не стал, лишь осведомившись, когда он мне понадобится. Услышав, что лучше всего встретиться как можно скорее, так как на завтра намечен мой отъезд, волхв коротко кивнул и повернулся в сторону леса.
– Хеллика приведи мне, – негромко сказал он кому-то невидимому.
Из кустов, росших на опушке, высунулась волчья морда. Я вздрогнул от неожиданности, но сразу же понял, кто это. Выдал Избура небольшой пук светлых волос, отчетливо видимый на волчьей голове между ушей, который я приметил, еще когда увидел его в первый раз.
– А он что, поймет? – недоверчиво осведомился я у Световида.
– Покамест не ошибался, – усмехнулся тот. – К тому ж и Хеллик у нас один.
Избур, словно подтверждая слова волхва, коротко рыкнул и исчез. Приказ старика он понял правильно, и будущий проводник Хеллик, как его назвал Световид, появился буквально через полчаса, не позже.
– Допрежь я с ним потолкую, – заметил волхв.
О чем он говорил с молодым, не старше двадцати пяти лет, эстонским парнем, я не знаю, но тот уже спустя несколько минут охотно закивал головой и направился ко мне.
Пока они разговаривали, я еще раз прикинул – не слишком ли тороплюсь со своими приготовлениями. Получалось, не слишком, самое то.
Да и проводник мне понравился. Во-первых, хоть и не больно-то плечист, зато жилистый, а значит – выносливый. Это куда важнее для выполнения предстоящих задач.
Во-вторых, огонек в глазах. Приметил я его, когда мы разговаривали. Поначалу-то он был еле виден, но по мере нашего общения разгорался все сильнее. Значит, понравилось Хеллику мое предложение. Это хорошо. Дело-то рискованное, и азарт тут ох как нужен.
– А в крещении тебя как назвали? – осведомился я.
– Маркусом, – хмуро произнес Хеллик. – Токмо меня так мало кто звал. Да и мне оно не по душе.
– Пока придется потерпеть. Тебе же предстоит обойти чуть ли не всю Эстляндию, а языческое имя вызовет подозрения. Вот освободим твою родину, тогда ты, Маркус, снова станешь Хелликом. Только на этот раз носить свое имя будешь, ни от кого не таясь, – обнадежил я его и вновь удовлетворенно отметил, что глаза моего собеседника вспыхнули еще ярче.
Я и в дальнейшем, когда речь шла об Эстляндии, старался избегать слова «захват». Куда лучше звучит «освобождение». К тому же, как мне казалось, я не кривил душой или почти не кривил. В конце концов, я действительно предполагал ликвидировать там крепостное право, вот и получалось, что Русь принесет свободу ее коренным жителям.
– Мне нужно знать незаметные подходы к каждому городу. Ревель – это хорошо, но помимо него в Эстляндии хватает всяких бургов. Вот и приглядись, – посоветовал я. – Лучше всего сделать это под видом купца. Денег, чтоб прикупить товары, я дам.
– Поначалу мне надо бы заглянуть к нашему тоорумеесу, – вежливо, но твердо поправил меня Хеллик.
– Так кличут у них волхвов бога Тоора, – пояснил подошедший Световид, заметив недоумение на моем лице. – Он у них навроде нашего Перуна.
– Понятно, – кивнул я. – Что ж, посоветуйся. Глядишь, этот тоорумеес подыщет еще пару-тройку проводников для моих ребяток.
– Но я могу обещать ему, что он снова сможет разжечь костер в священной роще? Ты не обманешь? – настойчиво спросил Хеллик.
– Слово князя, – заверил я.
Хеллик помялся, но все-таки решился:
– В старые времена, как я слышал от тоорумееса, ваши князья давали роту[6] на мече. – И уставился на меня, ожидая ответа.
– Хорошо, – вздохнул я и потянул из ножен саблю.
Все получилось как нельзя лучше. Небо помрачнело уже давно, еще до подхода эстонца, но гроза медлила и разразилась всего за несколько минут до начала произнесения мною клятвы. В тот миг, когда я закончил говорить, внезапно недалеко от нас сверкнула молния. Я неспешно поднес клинок к губам, и раздался басовитый удар грома.
– Я скажу тоорумеесу, что твоему слову можно верить, ибо сам Тоора подтвердил его, – заверил на прощанье довольный Хеллик.
Уже плывя по Шексне к Ильмень-озеру, я призадумался. Вот интересно, эта молния вместе с громом случайно совпали по времени с моей клятвой или и впрямь подействовал заговор волхва на удачу?
Так и не найдя ответа, я отложил его поиск до более спокойных времен.
А неожиданная помощь Световида в моей подготовке к военной операции оказалась первой, но не последней…
Глава 2
Неудачный штурм и успешная осада
До самого приезда в Кострому удача продолжала улыбаться мне. Впрочем, тут основная заслуга принадлежит моей Ксюше, благодаря которой мне удалось уговорить угличского затворника Густава дать свое согласие возглавить поход. Уговорить, хотя поначалу я, честно признаюсь, чуть не загубил все дело.
Мы заглянули к нему в гости по пути к новым владениям Годунова. С какой целью – я Ксении не сказал. Вроде бы война – чисто мужское дело, а потому ни к чему лишний раз беспокоить царевну, особенно учитывая, что сам поход находится под ба-альшущим вопросом и то ли будет, то ли вообще не состоится.
Да и сама идея пришла мне в голову спонтанно, незадолго до того, как мы подплыли к Угличу. За день до того, как показались угличские стены, я услышал, что такая замечательная погода, которая вот уже полторы недели баловала нас теплом и сушью, не случайна, ибо наступило бабье лето, которое, по уверению Ксении, «завсегда приходит опосля Успения»[7].
Вообще-то в моем представлении бабье лето всегда ассоциировалось с сентябрем, а сейчас конец августа, но уточнять у царевны я не стал, вовремя вспомнив про смещение в сроках из-за старого стиля, и решил воспользоваться погожими деньками, тем более Углич был по пути.
Поначалу – я не успел даже представить свою спутницу – принц или королевич (признаться, понятия не имею, как правильно звучит его титул, так что в дальнейшем буду называть его то так, то эдак) подумал, что перед ним чета молодоженов, и даже разок назвал Ксению госпожой Мак-Альпин.
Я открыл было рот, чтобы поправить, но потом посмотрел на зардевшуюся от смущения царевну, которая, низко опустив голову, силилась скрыть довольную улыбку, и подумал, что займусь этим позже, за пиршественным столом, а сейчас лучше сделать вид, что не обратил внимания или не расслышал.
Царевна ему понравилась с первого взгляда, это точно. Причем, когда я все-таки пояснил ее нынешний официальный статус сестры престолоблюстителя и незамужней девицы, Густав последнему обстоятельству обрадовался как-то слишком бурно.
А вот уболтать его стать королем Эстляндии – да-да, не меньше, чтоб соблазн был головокружительный, – у меня не получилось. Сам виноват – погорячился, действуя напролом и с места в карьер, даже не усевшись за стол. Мне почему-то казалось, что Густав только обрадуется и сразу согласится, а потому проблем не возникнет.
К тому же я говорил даже не от имени наследника и престолоблюстителя, но выступал как посланец государя всея Руси Дмитрия Иоанновича, обещая его всемерную поддержку и стрелецкие полки.
Однако не тут-то было. Королевич не просто воспротивился моему предложению, но отказался категорически и наотрез, да еще и, усмехнувшись, добавил, что царь Димитриус куда ниже оценивает его, чем покойный государь Борис Федорович, который в свое время обещал ему добыть не только Эстляндию, но и шведскую корону.
Я смущенно покосился на Ксению, которая в ответ еле заметно кивнула, подтверждая, что именно так все и было. Ну и что тут скажешь?
А Густав, выставив вперед правую ногу, гордо чеканил:
– И тогда, царю Борису Фьёдоровичу, и ныне тебе, яко посланцу царя Димитриуса, ответ одинаков: мой отечество меня забыль, но я его помнить и посему вред ему не чинить.
Salus patriae – suprema lex[8]. У вас на Руси верно сказывать: не плюй в колодец – сам туда попадешь. – И озадаченно уставился на Ксению Борисовну, которая, не выдержав, прыснула в ладошку от такого забавного смешения пословиц.
Пришлось, улучив момент, пока он самолично бегал поторапливать медлительных слуг, пояснить ей, что такое предстоит услышать еще не раз, так что надо постараться сдерживать себя и не столь явно выражать свои эмоции.
Его труды не пропали втуне – челядь, поняв, что в этом случае лень чревата, сразу засуетилась, забегала. Когда мы в сопровождении гостеприимного хозяина через полчаса спустились из комнат, которые он выделил для нас, здоровенный стол в большой горнице был полностью заставлен блюдами с соленьями, пареньями и прочей снедью.
Разумеется, в центре стояла солидная бутыль со знакомым мне по прежнему визиту в Углич эликсиром. Принц самолично ринулся наполнять наши кубки, но я вовремя успел удержать его руку и с укоризной напомнить, что Ксения Борисовна – дама и куда приличнее будет налить ей вон той медовухи.
– Фуй, – презрительно сморщился он. – То плебейское. Слуга не подумать и поставить.
– Зато легкое, – возразил я. – Да и мне с дороги тоже желательно чего-нибудь послабее.
Он с видимым сожалением поставил свою бутыль на стол, грустно посмотрел на нее, но противиться не стал, заявив и заодно традиционно все перепутав по своему обыкновению, что желание хозяина – закон для гостя. В порыве самопожертвования он даже сам вызвался пить то же, что и мы.
Вот тогда-то, после того как он поднял свой кубок за здравие четы Мак-Альпинов, провозгласив в своем обычном ключе, что он чер-ртовски рад за меня, ибо одна голова – хорошо, а два сапога – пара, я, глянув на смущенную Ксению Борисовну, поправил принца, разъяснив ситуацию.
Правда, о том, что она, по сути, моя невеста, умолчал. И хотел бы, особенно заметив, как радостно вспыхнули глаза хозяина терема, но нельзя. Не положено такое. На Руси все начинается с того, что просят согласия у батюшки невесты или, в связи с его отсутствием, вот как в моей ситуации, у ее брата, который ей «в отца место». И пока этого не произошло – молчок, даже если с самой невестой все давным-давно обговорено. Так что пришлось ограничиться объяснением, что я всего-навсего провожатый, ибо, будучи в ближних людях царевича, пользуюсь столь великим доверием Федора Борисовича Годунова, что он поручил мне доставить в Кострому его сестру.
– Так ты есть
– Шебутной, но забавный, – с улыбкой прокомментировала Ксения его стремительное бегство и, оглядывая помещение, в котором мы сидели, по-хозяйски заметила: – А видать, что без женки проживает, да и сам хозяин неважнецкий. Эвон, ажно паутина свисает кой-где. Да и во всем прочем тож запустение, куда ни глянь. И половицы скрипят, и петли на дверях визжат, а угол вон тот и вовсе прогнил. – И, махнув рукой, кратко подытожила, неодобрительно покачав головой: – Сплошь содом.
Я в свою очередь оглядел зал, где мы сидели, и подивился. Нет, сейчас-то, конечно, и моим глазам стали доступны разные недостатки. По всему видно, что холопы, пользуясь тем, что королевич по уши занят своими научными изысканиями, связанными с поиском философского камня, сильно распустились, но чтобы вот так сразу заметить, что где нуждается в исправлении… Нет, будь Ксения какой-нибудь боярышней, да еще из не очень крупных, где мало челяди и приходится вникать во все самой, – это одно, но она ж царевна.
Поделиться книгой: