Валерий Елманов

Витязь на распутье

Пролог

Остается пожелать удачи

Ведьма старательно доползла до шеи горгульи и торжествующе захохотала, хищным взглядом окидывая беспомощно мечущихся внизу людей. Затем она встала на каменную тварь, надменно вскинула голову, раскинула руки в стороны и шагнула в пустоту. В тот же миг ее руки трансформировались в черные крылья, и она принялась неспешно парить над городской площадью, высматривая нужного ей человека для последующего жертвоприношения…

– Сейчас поймает бедолагу, – безучастно прокомментировал темноволосый мужчина.

– Слушай, да выключи ты эту муру! И без нее тошно, – взмолился второй, светловолосый.

Темноволосый послушно взял в руки пульт, и через несколько секунд в гостиничном номере воцарилась тишина.

Светловолосый уныло посмотрел на стол. На нем возвышалась опустошенная на три четверти бутылка водки, а подле нее разместилось маленькое блюдце с тонко нарезанными дольками лимона и початая плитка шоколада.

– Так я не понял, Валер, получается, что никаких следов? – уточнил он у своего собеседника, машинально продолжая вертеть в руке стакан, на четверть наполненный водкой.

– Честно говоря, Костя, пока мы ехали, я успел только-только просмотреть его записи и, вполне возможно, что-то упустил. К тому же почерк у твоего племянника не ахти, – со смущенным видом повинился тот.

– Да не юли ты, – хмуро буркнул Костя. – Сам понимаю, что ничего хорошего ты мне не скажешь. Давай уж, лепи что есть.

– По всему выходит, что именно так, – подтвердил Валерий.

– А в книге о нем чего говорится? – поинтересовался Костя, кивнув на прикроватную тумбочку, на которой лежало новенькое, только что приобретенное роскошное издание Ключевского «Русская история».

– В книге… – задумчиво протянул Валерий. Он неспешно встал, подошел к тумбочке, взял только сегодня поутру купленный в книжном магазине том и, взвешивая в руках, заметил:

– Здоровенный, на полторы тысячи страниц. Его даже бегло читать – не один день уйдет.

– Ну-у, если знать, где именно, думаю, что поменьше, – возразил Константин и поторопил: – Давай не тяни. Зря, что ли, в номере оставался, пока я Мишку по Пскову катал. Небось давно уже все нашел.

– Как раз наоборот – почти ничего не обнаружил, – поправил Валерий. – Хотя одно странно. Знаешь, я почему-то считал, что Годунова удавили в Москве вместе с матерью еще до приезда туда Лжедмитрия. Не помню, где я про это читал, но вроде бы именно так, а тут написано, что новый государь Лжедмитрий Первый не только простил царевича Федора Годунова за то, что он не признавал его истинным сыном Ивана Грозного и не уступал ему трон, но и назначил его своим наследником и престолоблюстителем. Чудно как-то.

– Меня сейчас куда больше другой Федор интересует, который мой племянник, – напомнил Константин.

– Так вот я и думаю – может, это его работа? – предположил Валерий. – У Ключевского написано, что, дескать, был в ту пору на Москве какой-то бывший учитель царевича, который не дал его убить. Правда, не Россошанский, и даже не Монтекки, а какой-то Макальпа. У самого Федора в записях я пока не глядел, опять же почерк неразборчивый, но…

– Молодец, племяш! – оживился Константин. – А про Макальпу не гадай. Знал бы ты, как тогда над иностранными фамилиями изгалялись. Так что это просто искаженное Монтекки, вот и все. Лучше давай дальше. Что еще там наш Макальпа настряпал?

– А больше почти ничего. Разве что про какой-то божий суд еще сказано, да и то лишь потому, что это самый последний из поединков на Москве, который упомянут в летописях.

– Да к черту суды! – возмутился Константин. – Ты про племяша давай!

– И я про него. Вроде бы вышли биться кто-то из ляхов и этот учитель Макальпа. Из-за чего сыр-бор, не говорится, но Макальпа одолел. А потом… – Он замялся и невразумительно закончил: – Тишина про него.

– А ты внимательно все прочитал? – усомнился Константин. – Не мог же он взять и исчезнуть?

– Ну-у… есть одно-единственное, – нехотя произнес Валерий, вздохнул, неспешно открыл книгу и начал неторопливо листать страницы. Дойдя до нужной, он некоторое время молча смотрел на текст, а затем предложил: – Может, вначале выпьем?

– Погиб? – помрачнел Константин.

– Нет-нет, что ты, – заторопился с опровержением догадки друга Валерий. – С чего ты взял? Во всяком случае, здесь про его смерть ни слова.

– Тогда выпьем, – утвердительно кивнул Константин.

Но и после того как они осушили стаканы, Валерий не торопился зачитывать нужный кусок о судьбе Федора. Вместо этого он заметил Константину:

– Хотя ты знаешь, мне все-таки кажется, что этот учитель совсем не твой племяш. Уж больно большая разница между Макальпой и Монтекки. К тому же, когда про божий суд рассказывалось, там указано было, что Макальпа из шкоцких людишек.

– Из каких? – озадаченно переспросил Константин.

– Из шкоцких – означает из шотландцев, – пояснил Валерий и продолжил: – Вот я и говорю, что навряд ли это твой племянник. Ему-то как раз был резон представиться твоим сыном, то есть фрязином, ну и плюс совсем другая фамилия. Вот и получается, что Федор и этот пресловутый учитель не одно и то же лицо, поскольку…

– Ничего не получается, – вновь резко перебил Константин. – Не знаю уж, как там с фамилией и национальностью, но спасти Годунова, которого, как ты говорил, собирались убить, мог только мой Федька – это железно. – И напомнил: – Ты там хотел кое-что прочитать мне…

– Ну да, – спохватился Валерий. – Вот что пишет Ключевский. – И неспешно прочитал вслух: – О дальнейшей судьбе князя Макальпы ничего не известно, кроме того, что он якобы принял участие в церемонии венчания на царство Лжедмитрия, на которой вручил ему меч, а после уехал к Федору Годунову, но до Костромы не добрался…

– Не добрался, – медленно повторил за другом Константин. – А почему?

– А вот об этом ни слова, – вздохнул Валерий. – Там вообще мало что про Годуновых. Федор этой же зимой занедужил и умер, причем есть подозрения, что это работа Лжедмитрия, а Ксения тоже исчезла, даже не добравшись до Костромы. Ну а царица-вдова, которая приняла постриг в Вознесенском монастыре, узнав о смерти детей, тоже на следующий год умерла.

– Стоп! Ну-ка, погоди про маму. Так ты говоришь, Ксения тоже не добралась до Костромы. Так-так… – задумчиво протянул Константин. – Тогда все сходится. Вспомни-ка, что он там кровью написал. Получается, что… – И вопрошающе уставился на друга.

– Вообще-то у того же Ключевского сказано, что на Ксению положил глаз Лжедмитрий, и, скорее всего, именно люди Отрепьева тайно похитили царевну по дороге в Кострому, привезли обратно в Москву, после чего она некоторое время была наложницей самозванца, а затем тот, вволю натешившись несчастной, приказал ее удавить.

– Скорее всего! – пренебрежительно фыркнул Константин. – Много понимает твой Ключевский! Ох, не верю я в такие совпадения. Ну сам смотри, что получается. И Федька мой исчез на пути в Кострому, и царевна. А если предположить, что они вдвоем направились не туда, а к Чертовой Буче, к волхву, а?

– И что?

– А то, что он их благополучно отправил. Ты же сам видел, что к нам попал совсем другой перстень. Мой хоть тоже с рубином, но двуглавого орла на нем не было. Да и оправа, пусть и похожая чем-то, но иная. То есть Световид метнул его вместе с записками к нам, благо, что веса в них не особо, а с помощью моего перстня волхв переправил…

– А если их просто перепутали? – не выдержал Валерий.

– Да какая разница?! – возмутился Константин. – Все равно до нас доехало. А коль уж чужой перстень такое путешествие совершил, то мой…

– Ну и где теперь Федор с царевной? – поинтересовался его друг.

Вопрос был что удар под дых – Константин шумно выпустил воздух, открыл рот, однако так ничего и не сказал. Он угрюмо засопел, с укоризной посматривая на Валерия, но, не найдя ответа, молча потянулся к бутылке и щедро разлил остатки водки по стаканам. На сей раз вопреки обыкновению он даже не стал чокаться с другом, молча выпив до дна.

«Как за покойника», – почему-то подумал Валерий.

Закусывать Константин тоже не пожелал, пододвинув блюдце с оставшимися тремя лимонными кружочками другу, и потухшим голосом спросил:

– Кстати, а дальше-то там чего на Руси было?

– Мятеж против Лжедмитрия, а так как он не успел назначить вместо Федора другого престолоблюстителя, то сразу после его убийства выбрали Василия Шуйского, потом была Смута, затем… да что я тебе говорю, когда ты и сам все прекрасно знаешь. Ну хоть и поменьше моего, но в общем и целом.

– То есть ничего не изменилось? – уточнил Константин и хмыкнул. – Странно. Вначале я аж три с половиной года лазил по тому времени, а в итоге вообще никаких перемен, теперь Федор – и опять то же самое. Разве такое возможно?

– Судя по книгам историков, получается, что вполне, – пожал плечами Валерий. – Да в общем-то все правильно. Трудно что-то изменить кардинальным образом, если действуешь в одиночку. В наше время это невозможно, да и тогда, скорее всего, было весьма нелегко. Опять же история – штука инертная, любит закономерности, а не случайности. Иногда она уступает одиночкам, даже русло свое может поменять, но лишь на время, а потом норовит вернуться обратно. Знаешь, как круги по воде. Кинь булыжник, и они пойдут, только проку с них… Даже если очень большой камень ухнешь, ничего не выйдет, разве что круги побольше.

– А если камней много? – не согласился Константин. – Сам же до этого рассказывал, что спасал Годунова не один мой Федька, а еще какой-то полк верных стражей. – И укоризненно повторил: – По-олк. Тут уж запрудой пахнет, а то и вовсе плотиной.

– А хоть бы и так, все равно существовать ей недолго, – внес поправку Валерий. – Сооружение-то искусственное, так что, если за ним не ухаживать, вода, один черт, рано или поздно ее размоет. А ухаживать было некому, раз твой племяш исчез. Вон и юного Годунова сразу отравили.

– И это мне тоже неясно, – заметил Константин. – Смотри, что выходит. Он же сам кровью написал, что друзей не бросают, но исчез. Не состыковывается что-то.

Валерий задумался, уткнувшись взглядом куда-то в угол комнаты. Его собеседник тоже молчал, терпеливо ожидая ответа. После паузы Валерий неуверенно протянул:

– А может, твой племяш под другом подразумевал вовсе не Годунова? Там у него я в одном месте упоминание о князе Хворостинине-Старковском встретил, о котором Федор очень лестно отзывался, и еще о каком-то шотландце Дугласе. О нем вообще много всякого, особенно вначале. Например, как твой племянник этого шотландца от смерти спас, да и потом о нем не раз говорится. Кстати, именно этот Дуглас влюбился в Ксению Годунову. Я вот и думаю, может, он ему и отдал твой перстень?

– А сам куда делся?

– Да откуда я знаю?! – возмутился Валерий. – Ты уже раз десять меня спросил – не надоело? Знаешь, сколько сейчас теорий у физиков насчет пространства и времени? И не сосчитаешь. Тут тебе и «струнное» устройство вселенной, и параллельные миры, и…

– Вот «параллельные миры» звучит неплохо, – перебил Константин. – Может, в том мире он не только спас царевича в Москве, но и…

– Погоди-погоди, но ведь Годунова и без него все равно бы спасли, – остановил друга Валерий.

– То есть как? – удивился Константин. – Сам же только что говорил мне о том, что ты где-то читал, будто царевича убили в Москве.

– Я?! – искренне изумился Валерий.

– Ну да, – недоуменно пожал плечами Константин.

– Да не мог я тебе такого сказать, – возмущенно фыркнул Валерий. – Хотя постой. Вроде бы и впрямь что-то…

Он задумался, силясь припомнить и старательно растирая пальцами виски. Голова почему-то отказывалась отвечать на вроде бы элементарный вопрос, словно кто-то невидимый поставил в ней некий барьер.

Вообще-то, по всем источникам, Годунов погиб в Костроме – это Валерий знал точно, еще со школы, но тогда откуда он взял то, что их с матерью удавили в Москве? Странно. Странно и непонятно.

Вертелась в мозгу некая мыслишка, но слишком далеко, ухватить никак не получалось, к тому же и она постепенно как-то расплывалась, будто истаивая. Ответ пришел лишь спустя пару минут. Правильным он был или нет, Валерий не знал, но уцепился за него, ведь тогда все становилось на свои места.

– Слушай, это я, наверное, недавно прочитал какой-то фантастический роман. Ну там про альтернативные миры и прочее, вот у меня и образовалась каша в голове.

– Ну пускай не спасал, а только участвовал. Но имей в виду, там, где мой Федька за дело возьмется, любой фантаст отдыхает, – авторитетно заявил Константин. – Точно-точно. Я ж его знаю как облупленного, так что сразу скажу: он еще упрямее, чем я, и если чего захочет, то можно даже не сомневаться – добьется обязательно. И вообще, парень о-го-го. Ты не думай, будто я так говорю только потому, что он мой родственник. Он такой, что…

Панегирик племяннику растянулся минут на десять, поскольку каждое достоинство характера Федора его дядя считал нужным подкрепить соответствующим примером из жизни. Лишь в конце Константин слегка приувял и с досадой заметил:

– Жаль только, что мы никогда не узнаем, чего он там наворотил.

– Жаль, – согласился Валерий, но другу этого короткого подтверждения показалось маловато.

Он и тут не захотел терпеть фиаско, поэтому встрепенулся и поправился:

– Хотя кто знает. Вон наука семимильными шагами прет. Думал ли ты еще двадцать лет назад, что сможешь мне написать, а я через минуту, хотя и за пару тысяч километров от тебя, смогу его прочитать? А по скайпу мы с тобой каждую неделю общаемся – тоже фантастика. Так что никто не знает, что нас ждет впереди.

– Ага, – вновь охотно поддакнул Валерий.

Свое возражение о том, что если Федору даже и удастся где-то что-то «наворотить», то узнают об этом не они, а совсем другие Валерий и Константин, которым, кстати, не исключено, на это будет вовсе наплевать, он благоразумно оставил при себе.

Ни к чему оно.

Так у друга остается хотя бы крохотный шанс, малюсенькая надежда, вот и… пусть остается.

И вообще, поживем – увидим, а пока он лишь мысленно пожелал исчезнувшему в неизвестном направлении Федору удачи во всех его затеях, и чем они грандиознее, тем больше этого самого пресловутого везения.

Глава 1

Неожиданная помощь

– Токмо слышь-ко, княже… Не мыслю я, чтоб камень ныне твоей жиковине[1] много удачи дал, – предупредил Световид, хмуря седые кустистые брови и продолжая вертеть в узловатых пальцах мой перстень.

Точнее, этот-то как раз не был моим. Как так случилось, что я в последний момент, решив максимально обезопасить Ксюшу, снял со своей руки и надел на ее палец перстень, который подарил мне Борис Федорович Годунов, ума не приложу.

Ну ладно, ошибся, не глянул на вырезанного двуглавого орла, но я и потом, чуть погодя, когда снимал перстень с пальца царевны, опять не заметил своего промаха.

Остается лишь гадать, куда улетели вместе с ним мои бумаги и вообще попали ли они хоть куда-то. Впрочем, на поляне их не осталось, значит, где-то они оказались. Вот только где – ба-альшущий вопрос.

Жаль, конечно, что все так получилось. Цена роли не играет – оставшаяся жиковина дяди Кости ничуть не дешевле, а вот память о покойном царе…

Однако нет худа без добра. Зато теперь я могу попробовать добавить себе немножечко удачи, что немаловажно, учитывая все житейские обстоятельства. Был бы один – ладно, и сам со всем управился бы, но у меня есть еще Федор Борисович Годунов, который не просто сын покойного царя, но наследник нынешнего, так что желающих спровадить его на тот свет раньше времени хоть отбавляй.

Вот потому-то я, едва поняв, как промахнулся с перстнем, вспомнил рассказ своего дядьки о наговоре на удачу и отправился к волхву. Не то чтобы я так уж верил во всякие там чары и заговоры и тем более полагался на них, однако чем черт не шутит. Особенно когда бог[2] спит. Во всяком случае, в одном я убежден на сто процентов: лишней ворожба волхва не будет и помехой тоже, а там как знать. Чем черт… Впрочем, это я уже говорил.

Световид встретил меня неприветливо, да это и понятно – хана камню на заветной полянке. В смысле, сама каменная глыба осталась на прежнем месте, вот только тумана вокруг нее практически не наблюдалось. Так, еле-еле, словно дымок от сигареты невидимого курильщика, и все. Да и сам камень стал заметно ниже. Такое ощущение, что по нему с маху ударили исполинской кувалдой, которая его хоть и не расколола, но изрядно вдавила в мягкую болотистую почву.

Мое первое впечатление подтвердил и Световид, с грустью констатируя, что камень опускается чуть ли не на глазах.

– Ежели и осталась еще в нем силушка, то на самом донышке, не боле, – печально заявил он.

– А мне хоть какую, – бодро ответил я, но тут припомнились его слова, и я поинтересовался: – Ты некогда говорил, что он раньше здоровья прибавлял всем вам. Так что, раз у него силы нет, то теперь и этого не будет?

– Ныне внуку свою отвел к нему. Она у меня на зуб жалилась, вот я и решил проверить, – нехотя выдавил волхв. – Подсобило вроде, токмо сидела она близ него долгонько. Говорю ж, остатки в нем еще есть, но уж больно мало.

– А ландшафт здесь не ахти, – заметил я, озираясь.

Впрочем, чтобы сделать такой вывод, глядеть по сторонам нужды не было. Болото – оно и есть болото, со всеми вытекающими последствиями, особенно в летнюю пору. Занудная мошкара, запах гнили, да и сам воздух – какой-то удушливо-тяжелый, вязкий. Словом, хорошего мало. Даже странно, что раньше я ничего из этого не замечал. Или здесь тоже камень «трудился», улучшая экологию?

– Если вдруг надумаешь перебраться в иное место – только скажи, – посоветовал я. – Нынче у престолоблюстителя все восточные земли под рукой, так что он тебе от щедрот выделит любой лесок, какой только глянется.

– Где родился, там и помирать надобно, – сердито отрезал Световид. – К тому ж без силы камня мне все одно – и до следующего лета не дотянуть.

– Ну это ты, а остальных-то не жалко? – напомнил я о прочих жителях леса.

– А вот меня не станет, тогда уж пусть они как хотят, так и вершат, – проворчал волхв. – И будя на том, – закрыл он явно неприятную ему тему и вернулся к моей жиковине. – Ты лучше поведай, на что тебе удача занадобилась? Али тайна?

– Да нет никакой тайны, – равнодушно передернул плечами я. – Просто подумалось, что если есть возможность, то отчего бы не прихватить с собой благословение бога Авося.

– Это в церквях благословение, а у него – улыбка, – хмуро поправил меня старик.

– Пусть так, мне без разницы. Я, конечно, и без нее постараюсь приложить все усилия, но, когда знаешь, что тебе улыбаются боги, оно как-то спокойнее. Особенно сейчас.