Собственно, это не двери, а дыры в середине стенки. И пола нет – стенки сходятся наподобие плоской полой скорлупы. На дне ее тут лежал пучок мельчаток, а в середину его был воткнут один из американских флажков, которые Булт приобрел две экспедиции тому назад.

– Ритуальное ухаживание, – сказала я, но Эв вглядывался в купольный потолок, проверяя, нет ли там гнезда.

– Есть несколько птиц, которые откладывают яйца в гнезда других видов. Панакит на Уолате, кукушки.

Мы пошли назад к пони. Начинал моросить дождь. Впереди Булт вытащил из сумки зонтик и раскрыл его. Карсон спешился и зашагал к нам.

– Фин, что ты затеваешь, черт дери? – спросил он, подходя.

– Устраиваю привал, – ответила я. – Мы сегодня еще ни разу не отдыхали.

– И не будем! Мы же наконец-то движемся на север! – Он ухватил Бестолочь под уздцы и дернул. – Эв, задержитесь. Поедете замыкающим, а Фин поедет со мной.

– Мне нравится ехать сзади, – сказала я.

– Придется потерпеть! – отрезал он и поволок моего пони вперед. Поедешь со мной. Булт, поезжай впереди. Мы с Фин поедем рядом.

Булт метнул в меня убийственный взгляд и зажег свой зонтик. Он пересек речку и поехал вдоль нее на запад.

– Пошевеливайся, – сказал Карсон, забираясь на своего пони. – Я хочу до темноты убраться подальше от этих гор.

– И ради этого я должна ехать с тобой? – сказала я, вскидывая ногу. Чтобы показать тебе, где север? Он вон там.

Я указала на север. В том направлении вставал крутой обрыв, а между ним и Кучипонями пролегла серовато-розовая равнина с разбросанными кое-где беловатыми и темными пятнами. Булт ехал наискось по равнине, все еще следуя руслу речки, и его пони оставлял глубокие следы в мягкой земле.

– Спасибо, – сказал Карсон. – Судя по твоему поведению, я не думал, что ты способна определить, где верх, где низ, а не то что север!

– Что, черт дери, это означает?

– А то, что с появлением Эвелина ты ни на что внимания не обращаешь за разговорами о брачных ритуалах. По-моему, вы должны были истощить все виды.

– Ничего, пока хватает, – огрызнулась я.

– Твоя обязанность – вести наблюдения, а не трепаться со стажами. На случай, если ты не заметила, так мы находимся на неразведанной территории, у нас нет аэроснимков, Булт опередил нас на полкма… – Он показал вперед.

Пони Булта пил из ручья. Дождь моросил по-прежнему, но Булт закрыл зонтик и сложил его.

– …и неизвестно, куда он направляется. Не исключено, что он заманивает нас в ловушку. Или будет водить кругами, пока провиант не кончится.

Я опять посмотрела на Булта. Он пересек речку и немного проехал вверх по течению. Его пони снова пил.

– Может, Вулфмейер вернулся и Булт ведет нас прямо к нему. А ты за все утро ни разу не взглянула на экран. Ты обязана анализировать подпочву, а не слушать, как дусик Эви распространяется на сексуальные темы.

– Ну, слушать его куда увлекательнее, чем слушать твои наставления, как я должна исполнять свои обязанности! – Я включила журнал и запросила анализ подпочвы. Впереди пони Булта снова остановился, чтобы напиться. Я посмотрела вниз по течению. Там, где берега были обрывистыми, обнаженные породы смахивали на аргиллит. – Отменить подпочвы, – скомандовала я журналу.

– Ты ни на что не обращаешь внимания, – говорил Карсон. – Ты потеряла бинок, ты потеряла выпрыгушку…

– Заткнись, – сказала я, глядя на обрыв, завершавший равнину по всей длине. Равнина имела легкий наклон в его сторону. – Рельеф, – скомандовала я. – Нет, рельеф отменить. – Я вгляделась в ближайшее беловатое пятно. Там, где на нем лежали капли дождя, его усеивали розовые рябинки.

– Ты должна была прятать выпрыгушку в своем сапоге. Если она попадется Булту…

– Заткнись, – сказала я. Пони Булта оставил отпечатки лап в серовато-бурой грязи глубиной около пятнадцати сантиметров. Те, что впереди, на дне потемнели.

– Если бы ты хоть на что-то обращала внимание, ты бы сообразила, что Вулфмейер… – говорил Карсон.

– Дерьмо мое! – воскликнула я. – Пылевая буря! – И нажала отключку. Дерьмо!

Карсон извернулся на седлокости, словно думал, что на него вот-вот с ревом налетит пылевой припадок, а потом извернулся назад и уставился на меня.

– Подпочву, – сказала я терминалу, указывая на следы пони. – Без фиксации и записи.

Карсон уставился на следы:

– Все отключено?

– Да, – ответила я, на всякий случай проверяя камеры.

– Анализируешь подпочву?

– Незачем, – ответила я, обводя рукой равнину. – Она прямо сверху. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

– Что случилось? – спросил, подъезжая, Эвелин.

– Я знал, что он что-то затеял. – Карсон глядел на Булта, который спешился и сидел на корточках у темного пятна. – Говорил же я тебе, что он заведет нас в ловушку.

– Но в чем дело? – Эв вытащил нож. – Кусаки?

– Нет. Два последних идиота, – сказал Карсон. – Журнал был включен?

– Само собой, – рявкнула я. – Неразведанная территория. Рельеф, без фиксации и записи, – сказала я, зная, что всего не спрячешь. Обрыв, подпирающий наклонную равнину. Аргиллит. Соль. Выходы на поверхность. Классическая антиклиналь. Прямо как на голо Вулфмейера. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

– Но в чем же дело? – сказал Эвелин.

На экране появился рельеф.

– Подпочвенные слои, – сказала я.

– Нахтгх! – крикнул Булт.

Я поглядела на него. Он поднял зонтик и указывал им на обрыв.

– Двурушник, – сказал Карсон. – Куда он собрался вести нас теперь?

– Надо выбираться отсюда, – сказала я, сканируя подпочву. Оказалось даже хуже, чем я думала. Месторождение со стороной в пятнадцать кмов, а мы – на самой середке.

– Он хочет, чтобы мы пошли за ним, – сказал Карсон. – Наверное, задумал показать нам фонтан. Надо выбираться отсюда.

– Знаю. – Я сканировала подпочву. Соляной купол тянулся вдоль всего обрыва и до подножия Кучипоней.

– Что будем делать? – спросил Карсон. – Вернемся к Стене?

Я помотала головой. Единственный надежный путь отсюда был тот, которым мы сюда попали, но пони назад по своим следам не пойдут, а анализ подпочвы показывал еще один разлом к югу от речки. Если поедем наискось, то почти наверное наткнемся на выход, а двигаться на север тем более не следовало.

– Расстояния, – сказала я. – Без фиксации и записи.

– Мы не можем отключиться на весь день, – сказал Карсон. – КейДжей уже что-то подозревает.

– З-н-а-ю, – сказала я и в отчаянии уставилась на карту. Двинуться на запад мы не могли – слишком далеко, и анализ подпочвы указывал на выходы в том направлении. – Придется повернуть на юг, – сказала я, кивая на подножие Кучипоней. – Необходимо подняться на этот отрог, чтобы оказаться над платформой.

– Ты уверена? – Карсон подошел взглянуть на экран.

– Уверена. Гипс. Он часто сопутствует антиклиналям. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

– А потом что? Взбираться на Кучипони в такую погоду? – Он ткнул в нависшие тучи.

– Но нам надо убираться отсюда. Мы не можем тут оставаться. И любой другой путь приведет нас прямехонько в Оклахому.

– Ну ладно, – сказал он, садясь на своего пони. – Давайте, Эв, пошевеливайтесь!

– А Булта мы не подождем?

– Дерьмо мое, нет. Он и так навлек на нас достаточно неприятностей. Пусть сам выбирается как знает. Чертов Вулфмейер! Ты впереди, – сказал он мне. – А мы за тобой.

– Только совсем близко, – потребовала я. – И орите, если я чего-то не замечу.

Например, антиклиналь. Например, нефтяное месторождение.

Я уставилась на экран – а вдруг он покажет, какой путь нам выбирать, и медленно поехала через равнину, высматривая выходы нефти и уповая, что пони не провалятся по колено или не вздумают хлопнуться.

Заморосило, потом пошел дождь, и мне приходилось протирать экран ладонью.

– Булт едет за нами, – сказал Карсон, когда мы проехали полдороги до отрога.

Я оглянулась. Он опустил зонтик и колотил пятками своего пони, стараясь нагнать нас.

– Что мы ему скажем? – спросила я.

– Не знаю. Черт бы побрал Вулфмейера! Это все он! Его вина!

И моя, подумала я. Мне следовало бы заметить на рельефе характерные приметы. Мне следовало бы заметить характерные приметы в поведении Булта.

Земля стала белесее, я провела геологический анализ и получила примеси гипса и серы в аргиллите. Я подумала, не рискнуть ли – не включить ли передатчик, и тут Бестолочь наступила в нефтяную лужу. Опять заморосило.

Нам потребовалось полтора часа, чтобы выбраться с нефтяного месторождения и из-под дождя к холмам перед отрогом. Они тоже были сложены из гипса. Ветровая эрозия сгладила их вершины, покрыла извилистыми впадинами, так что они удивительно напоминали кучи, наложенные пони. Видимо, тут на высоте дождей выпадало меньше. Гипс был сухим, рассыпался порошком, и не успели мы подняться на пятьдесят метров, как были уже густо напудрены розовой пылью и сплевывали штукатурку.

Я нашла ручей, и мы завели в него пони, чтобы смыть нефть с их лап. Холодная вода и подъем пришлись им не по вкусу, и они остановились. Мне пришлось спешиться и тянуть Бестолочь за узду, проклиная ее при каждом шаге.

Булт нагнал нас. Он шел прямо за Эвом, тянувшим своего пони за узду, и задумчиво следил за Карсоном. У Эва вид тоже был задумчивый, и я встревожилась, не сообразил ли он, что к чему. Правда, на это было не очень похоже: он вытягивал шею, следя за челночком, производившим над нами воздушную разведку.

Надо было включить передатчик, но я хотела сначала убедиться, что антиклиналь не попадет в поле зрения камер. Я втащила Бестолочь вверх мимо прозрачного озерка, а затем вниз в небольшую ложбину, со всех сторон окруженную скалами, и сгрузила передатчик.

Подошел Эв.

– Мне надо у вас кое-что спросить, – сказал он настойчивым тоном, и я подумала: дерьмо, знала же я, что он не так глуп, как кажется. Однако он сказал только:

– Стена отсюда близко?

Я ответила, что понятия не имею, и он полез на скалу посмотреть. Ну, подумала я, он все-таки не сказал ничего о том, как слаженно мы с Карсоном работаем в критические моменты.

Я стерла подпочвы и геологический анализ, а затем прокрутила журнал, чтобы установить, что успело запечатлеться, и включила передатчик.

– Так что произошло? – спросила КейДжей. – И не говори, будто опять была пылевая буря. Во время дождя?

– Это была не пылевая буря, – объяснила я. – Мне показалось так в первую секунду, но это налетел ливень. Он обрушился на нас прежде, чем я успела зачехлить оборудование.

– А-а… – сказала она, словно я выбила почву у нее из-под ног. – Мне как-то не верилось, что вас настигла пылевая буря, – по такой грязи вы тащились.

– И не настигла. – Я сообщила ей наши координаты.

– Что вы делаете на такой верхотуре?

– Учли возможность внезапного наводнения, – ответила я. – Ты получила подпочву и рельеф? – спросила я. – Когда хлынул ливень, я как раз ими занималась.

Наступила пауза: она проверяла, а я утерла рот рукой. У нее был вкус гипса.

– Нет, – сказала КейДжей. – Есть заказ на подпочву и отмена.

– Отмена? – повторила я. – Я ничего не отменяла. Наверное, результат того, что передатчик отключился. Как насчет аэроснимков? Что-нибудь о Кучипонях у тебя есть? – Я уточнила наши координаты.

Еще пауза.

– Есть один к востоку от Языка, но вблизи вашего местонахождения ничего. – Она поместила снимок на экран. – Могу я поговорить с Эвом?

– Он вытирает пони. И нет – он пока еще ничего в честь тебя не назвал, хотя и пытался.

– Правда? – довольным тоном сказала она и отключилась без дальнейших вопросов.

Вернулся Эв.

– Стена сразу за этими скалами, – сказал он, стряхивая пыль с брюк. Вон там она пересекает гряду.

Я сказала, чтобы он растер пони, а сама еще раз просмотрела журнал. Отпечатки следов действительно создавали впечатление грязи, тем более что дождик прибил серовато-бурую пыль, и все выглядело туманным, так что радужная пленка видна не была. Не имелось ни подпочв, ни аэроснимков.

Зато имелась я и моя команда о подпочве и ее отмена. И рельеф в журнале к их услугам – обрыв из песчаника, серовато-бурая почва и пятна выпаренной соли.

Я посмотрела на отпечатки лап пони. Да, смахивает на грязь, но это впечатление исчезнет при фокусировке и увеличении. А этого не избежать после слов КейДжей о вымышленных пылевых бурях, после того как мы два часа держали передатчик выключенным.

Надо пойти сказать Карсону. Я посмотрела вниз в сторону озерка, но Карсона не увидела, а идти разыскивать его мне не хотелось. Я знала, что услышу: мне следовало бы сообразить, что это антиклиналь, но я ни на что внимания не обращала, что это моя вина, что я паршивый партнер. Ну а чего он ожидал? Он ведь выбрал меня только за мой женский род.