– Для нас обоих, – проворчал Мэтт, подразумевая не совсем то, о чем она спрашивала. – Для тебя, конечно.

– Но тут еще не срезаны ярлычки.

– Это новые вещи, – пояснил он. – Надевай. – Однако Синти швырнула куртку и брюки на тот же стул, где находился ее саквояж.

– Не стану ничего делать до тех пор, покаты не объяснишь, что происходит!

Мэтт усмехнулся. Вот оно! Этого ультиматума он ждал с того момента, как надел на нее наручники. Но все время, пока они ехали в Эдинбург, она сидела тихо как мышка, время от времени поглядывая на него и так обольстительно облизывая губы, что он с трудом вспоминал собственное имя, не говоря уж о чем-то ином.

Стоя у другого конца кровати, он сложил руки на груди и прямо посмотрел на Синти. Мотив его действий был не так уж и сложен.

– Мне нужны сведения о Призраке.

Она метнула в Мэтта взгляд своих удивительных темных глаз, затем плотно сжала губы и тоже попыталась сложить руки на груди, забыв, что одна из них прикована к изголовью кровати. Однако звон наручников быстро напомнил ей об этом.

Мэтт мог не объяснять, кто такой Призрак.

Всем известно, что в воровской среде все вообще предпочитают обходиться без имен и пользуются кличками. Призрак получил свое прозвище не за сферу деятельности, а за мрачность натуры, абсолютную безжалостность и неуловимость. Его путь был густо усеян трупами. О личности этого преступника никто ничего толком не знал, хотя все о нем слышали. Не дождавшись ответа, Мэтт продолжил:

– Два месяца назад Призрак совершил налет на ювелирный салон в Лондоне. Несколько охранников убиты, один из них был отцом трех малолетних детей.

Синти с видимым безразличием теребила простыню, однако в очертаниях ее фигуры ощущалась напряженность.

– За месяц до этого он дерзко ограбил художественную галерею в Бристоле. Двое раненых, один убитый. – Мэтт присел рядом с Синти па край кровати. – Мне нужен этот подонок, малышка. Я так хочу его поймать, что это сводит меня с ума!

Синти пристально взглянула на него.

– У тебя с Призраком личные счеты?

– В некотором роде.

Мэтту неприятно было признаваться, что однажды ему поручили дело, главным подозреваемым по которому проходил Призрак, а он не смог его раскрыть. И потому каждое новое ограбление, произведенное бандой Призрака, Мэтт воспринимал как личное оскорбление. Ведь если бы в свое время он не сплоховал, мерзавец давно сидел бы за решеткой.

– Но почему я должна тебе помогать? – спросила Синти.

– Потому что, если ты этого не сделаешь…

Ему нужны сведения, но она вряд ли добровольно согласится поделиться ими. Поэтому, как ни верти, а придется, видно, надавить на нее еще больше.

Он перевел взгляд на лицо Синти. Увидев, что она наблюдает за его пальцем, кругами скользящим по ее колену, поспешно убрал руку.

С ее губ слетел легкий вздох, затем она стянула с головы парик и вынула из собственных волос несколько шпилек. В ту же минуту ее темные локоны упали на плечи, красиво обрамляя лицо. Это зрелище привело Мэтта в восторг и еще больше усилило влечение к Синти.

– Что, по-твоему, я могу сделать для тебя? – вдруг произнесла она, и это прозвучало как-то многозначительно.

Мэтт окинул взглядом ее роскошные каштановые волосы и остановил глаза на выделяющихся под тканью платья сосках груди. Его сердце ускоренно забилось: он вспомнил свои ощущения в момент их с Синти незавершенной близости, ее мгновенный отклик на ласки.

Разве ему приходилось прежде иметь дело с женщиной, которая держалась бы так свободно? Действия которой были бы столь спонтанны? И которая бы точно знала, чего хочет, не прибегая при этом к кокетству, хождению вокруг да около, не сомневаясь в том, поспешно или нет она соглашается на интимную близость, не скрывая, что желает парня так же сильно, как и он ее?

Поднявшись с кровати, Мэтт протянул руку, и Синти сразу положила шпильки на сто ладонь, как будто дожидалась чего-то подобного.

– У тебя удивительная способность предчувствовать события, – заметил он.

Звякнув цепочкой наручников, Синти нахлобучила парик на ближайший столбик металлического изголовья кровати и поинтересовалась:

– А сколько времени ты следишь за мной? – Мэтт машинально сунул шпильки и карман, поднял со стула пижаму и аккуратно сложил, думая в этот момент об уйме снимков, хранящихся в ящиках письменного стола у него на работе.

– Довольно долго.

– Мм… – Медленным, способным свести мужчину с ума движением Синти скрестила длинные стройные ноги. – И что, это… возбуждает тебя? Тебе нравилось ходить за мной, зная, что я ни о чем не догадываюсь?

Он не мог отвести глаз от ее бедер.

– Смотреть на меня, – продолжила она, – и не сметь прикоснуться?

Мэтт усилием воли заставил себя перевести взгляд на ее лицо.

– Моя слежка носит чисто профессиональный характер.

Синти внимательно оглядела его с головы до ног, затем тряхнула закопанной в «браслет» рукой.

– Это так? Тебе надоело бегать за мной, и ты решил кардинально изменить поведение.

Он расплылся в широкой улыбке. А ей пришлось плотно сжать губы, чтобы не улыбнуться в ответ.

– Вижу, ты большой шалун, Мэтт!

– Макгриди. Мэтью Макгриди.

На секунду Синти прищурилась, но потом черты ее лица разгладились.

– Шотландец, верно?

Он со вздохом провел рукой по волосам.

– Большего шотландца, чем я, тебе не найти. Впрочем, что здесь удивительного? Кого ты ожидала увидеть в Шотландии, если не шотландцев?

Она пожала плечами.

– Разумеется. Просто сама я…

– Англичанка, – закончил Мэтт фразу вместо нее. – Знаю, малышка.

– Ах да, конечно! Тебе многое обо мне известно!

– Больше, чем ты думаешь, рыбка. – Он вновь положил рядом с Синти аккуратно сложенную пижаму. Та взглянула на нее, и он пояснил: – Думаю, для начала нам следует немного поспать. – Мэтт выразительно посмотрел на стоящие на тумбочке часы. – Уже очень поздно, а с утра начнем.

– Начнем что? Я еще ни на что не давала согласия.

Он кивнул на наручники.

– Дашь.

– Какая самоуверенность! – хмыкнула Синти. – Но это ничего, я люблю уверенных парней.

А я – эротичных девушек. Мэтт подумал так, но вслух ничего не сказал.

Она проследила за тем, как он обогнул кровать, вынул из гардероба простыню и захватил с постели вторую подушку. После этого Мэтт преспокойно направился к кушетке, находящейся в добрых двадцати футах от кровати.

Синти нетерпеливо звякнула цепочкой наручников.

– Э-э… и это все? – разочарованно спросила она. – У тебя нет никаких других вопросов ко мне? Может, какие-то проблемы?

Усмехаясь, Мэтт приготовил себе па кушетке постель, затем улегся прямо в одежде, с наслаждением вытянувшись во весь рост.

– Нет. Проблем нет. А все вопросы потом. – С кровати опять донесся вздох разочарования.

– Видно, скудновато у тебя по части чувств и желаний!

– С чего ты взяла? А может, у меня совсем иные причины быть сдержанным в своих желаниях…

Он подождал ответа, попутно думая о том, как соблазнительно выглядит сейчас эта прикованная к изголовью кровати женщина.

– Что-то не верится, – обиженно прошептала Синти, затем повернулась на бок и затихла.

Мэтт еще долго лежал, разглядывая низкий потолок и заставляя себя думать о том, что давно пора выкрасить темные балки в какой-нибудь светлый цвет, белый или бежевый, чтобы создать иллюзию дополнительного пространства. Однако тактика замещения не сработала. Ночь обещала быть бессонной. Из его головы никак не выгонялись мысли о соблазнительной, разгоряченной девушке, находящейся в этой самой комнате и лежащей в его собственной постели. Даже заснув, он стонал, пытаясь избавиться от насаждения.

Во сне Мэтт не только мечтал о ней, но и предпринял некоторые действия, стремясь склонить ее к сотрудничеству.

На девчонке вновь был светлый парик, а пижаму она так и не надела. Впрочем, как это можно было бы сделать? Почему-то он лишь сейчас сообразил! Ведь никто на ее месте не смог бы переодеться с прикованной к кровати рукой. Зато платье Синти оказалось чудесным образом расстегнуто до самого пупка, ямочка которого манила Мэтта почти так же, как крупные темные соски обнаженной груди. Начать он решил все-таки именно с них.

Подхватив одну грудь ладонью, он принялся дразнить языком венчающий упругую выпуклость столбик тугой плоти. Другую руку он просунул под подол платья и крепко стиснул плотные девичьи ягодицы. Но и этот момент Синти со смехом отодвинулась и пригрозила ему пальцем, безмолвно напоминая, что тот не может себе позволить овладеть ею…

Вздрогнув, Мэтт проснулся и услыхал собственное тяжелое дыхание, ощутил ускоренное сердцебиение и ноющую боль в паху. Он попытался собрать разбегающиеся мысли, быстро принял сидячее положение, поставив босые ступни на прохладные доски пола.

Ему оказалось трудно сосредоточить на чем-либо взгляд, и он не сразу сообразил, в чем причина. Но потом понял: поток льющегося в окно яркого солнечного света бьет ему прямо в лицо. И еще в комнате было подозрительно тихо.

Он резко подернулся в сторону кровати, а затем пулей слетел с кушетки – постель была пуста!

Перед взором Мэтта предстали лишь смятые простыни, подушка да свисающие с металлической перекладины изголовья наручники. Одно из колец – то, что прежде находилось на руке Синти, – было открыто.

– Вот черт! – пробормотал он, оглядывая комнату.

Саквояж отсутствовал. Исчезла также и пижама. Зачем ей понадобилась пижама? И как девчонка освободилась от наручников?

Мэтт сунул руку в карман брюк – шпильки находились на месте. Синти до них не добралась. Высыпав их на тумбочку, он отправился в ванную приводить себя в порядок. Затем вернулся в спальню и переоделся в джинсовые брюки и рубашку. Он был озадачен. Его подопечная чудесным образом ускользнула от него и вновь гуляет на воле, только уже зная, кто он, чего хочет от нее и где живет…

4

Зазвонил телефон. Мэтт направился на кухню и взял трубку.

– Да, – его голос прозвучал глухо.

Кофе, вот что ему сейчас требовалось! Он с вожделением взглянул на кофеварку.

– Здравствуй, сынок! – прозвучал в трубке голос его матери.

Он взглянул на настенные часы, и его плечи опустились. Почти десять. Уснул он, наверное, около четырех. За это время Синти сто раз могла добраться до аэропорта и умчаться на другой конец света. Сейчас, когда ей известно о слежке, она ни за что не отправится в одно из тех мест, где ее можно было бы легко отыскать. От этой мысли у Мэтта сжалось горло.

Задумавшись, он слушал мать рассеянно и встрепенулся, лишь когда та спросила:

– С тобой все в порядке, сынок?

– Да, все нормально. Мам, можно я перезвоню тебе попозже?

– Видишь ли, я позвонила не потому, что мне захотелось просто поболтать, – заметила миссис Макгриди. – Твоя сестра… исчезла.

Как, опять? Сейчас у Мэтта не было сил заниматься этим. Тем более что у него тоже кое-кто пропал.

– Мы с твоим папой так волнуемся, – продолжала мать. – Лора ушла на работу, и больше мы ее не видели.

– Может, осталась у своего приятеля? – предположил Мэтт.

– На двое суток? Она уже два раза подряд не ночевала дома. А ведь прежде ничего подобного не происходило.

Мэтт потер лоб. Что ж, подумал он, Лора уже взрослая девушка и имеет право на личную жизнь. Хотя могла бы, конечно, и позвонить, предупредить… Тем более две ночи подряд…

– Мам, я уверен, что с Лорой все и порядке.

– Но…

– Я проверю по своим каналам, если это поможет вам с папой успокоиться.

– Спасибо, мальчик. Проверь, пожалуйста. – Мэтт швырнул трубку па рычаги аппарата и вернулся в спальню. Здесь он сел на пустую кровать, уставясь в угол. В его голове вертелись мысли о том, что его сестра давно не ребенок и живет с родителями лишь из-за их желания. Будь на то воля миссис и мистера Макгриди, они и сына оставили бы дома – во всяком случае до тех пор, пока тот не женится. Однако он быстро дал им понять, что подобное положение его не устраивает.

В каком-то смысле его уход из родительского дома создал для сестры сложную ситуацию. Той стало вдвойне неловко бросать отца с матерью.

Впрочем, брат и сестра во многом отличались в вопросах отношения к семье.

Например, Мэтт всеми силами стремился избежать бесед на темы: «Когда ты женишься?», «Когда остепенишься?», «Когда найдешь нормальную работу?» и «Когда наконец продолжишь род Макгриди?». В отличие от него Лора описывала обыденные ужины с родителями как нечто потрясающее.

С точки зрения Мэтта, в том, что сестра исчезла на пару дней, не было ничего особенного. Должна же она хоть немного отдохнуть от опеки старомодных родителей.

Он вернулся на кухню и несколько мгновений стоял там, бездумно глядя на кофеварку. Потом решительно направился в прихожую и натянул кроссовки. Несмотря изданное матери обещание и настоятельную потребность к кофеине, в первую очередь он должен был предпринять какие-то шаги для поисков Синти.

Мэтт шагнул к двери, но та неожиданно распахнулась, едва не задев его по носу. Он остановился как вкопанный: на пороге возникла та, кого он собирался искать. Веселая, пахнущая утренней свежестью и такая аппетитная, что ее хотелось съесть. У ног Синти стояла какая-то сумка.